Правильное решение/Неправильные вещи

      Четверг, 2 марта 1995 г.       Я улыбаюсь, глядя на газету, которую читаю за завтраком. Не знаю, как ей удалось разозлить Риту Скитер, но та в долгу не осталась.       Мисс Грейнджер простая, но амбициозная девочка. Её тянет к знаменитостям, и одного Гарри Поттера ей мало.       Рядом со мной хихикает Пэнси. Она радостно ожидает моей реакции, подсунув мне газету. Трейси Дэвис пытается прочитать статью через моё плечо.       — Про тебя тоже написали, Пэнс! — визжит она. — Ты назвала её уродливой! — Трейси смеётся.       — Очень уродливой. — Поправляет её Паркинсон и переводит на меня взгляд в ожидании похвалы.       Мои глаза останавливаются на отрывке статьи, в котором говорится, что Крам пригласил Грейнджер на лето в Болгарию. Я отрываю взгляд от страницы и поворачиваюсь к Пэнси.       — Блестяще, — говорю я и подмигиваю ей.       Она целует меня в губы.       Я всё ещё пытаюсь привыкнуть к этим странным отношениям, в которые меня втянула Паркинсон. Видимо, если я буду заниматься с ней сексом раз в неделю, она будет целовать меня при всех.       — Поттер уже видел это? — спрашиваю её.       Ощущение, будто все слизеринцы вытянули шеи, чтобы разглядеть происходящее позади стола когтевранцев. Золотое трио ведёт себя как обычно: Уизли роняет на себя еду, Поттер читает письмо, а золотая девочка просматривает учебник по зельям.       — Дай-ка сюда! — говорит Пэнси, хватая газету.       — Не так быстро! — забираю «Пророк» из её рук. — Лучше на зельеварении.       Я ухмыляюсь, а Пэнси хихикает.       Мы выскакиваем из Большого зала, как стая волков. Пэнси суёт газету в лицо Блейзу, и он вместе с Дафной читает статью на ходу. Крэбб и Гойл идут следом. Я слышу, как Грегори спрашивает Винсента из-за чего мы такие счастливые.       Мы ждём их возле класса Снейпа. Когда золотое трио приближается, Пэнси уже едва сдерживает своё волнение — что очень раздражает на самом деле — и бросает газету Грейнджер.       Прежде чем они успевают прочитать её, Снейп впускает нас в класс. Мы устраиваемся на своих местах и поворачиваемся, чтобы посмотреть на их реакцию.       Хочу увидеть, как она меняется в лице. Жду, что она покраснеет от стыда, а Поттер начнёт ворчать. Скитер раскрыла детали их личной жизни на всеобщее обозрение, возможно, разрушив их будущее счастье. Эта мысль кружит мне голову. Может, Поттер увидит, какая она шлюха, и бросит её.       — Не терпится узнать реакцию Уизли, — хихикает Пэнси.       Она сидит справа от меня, и я отвожу взгляд от нахмуренных бровей Грейнджер, чтобы посмотреть на Паркинсон.       — Уизли?       — Да, — шепчет она. — Хочу посмотреть, поверит ли он хоть во что-то из этого! Интересно, подерутся ли они?       — Поверит во что? — я недоумённо смотрю на неё.       — В её отношения с Поттером! Было бы так чудесно рассорить их трио, — шипит Пэнси. — Уизли и так разбит её общением с Крамом.       Я оборачиваюсь на троицу, сидящую на задних рядах. Уизли хмурится, его уши краснеют.       Мой мозг кипит.       — Что ты имеешь в виду? По поводу Уизли.       Я впиваюсь в Пэнси взглядом, и она, повернувшись ко мне, медленно произносит:       — Уизли и Грейнджер без ума друг от друга.       Чувствую, будто во мне что-то ломается. Возможно, это ребро. Может, это раскололся череп, чтобы впустить в мой мозг услышанное.       — Ты имеешь в виду Поттера? Она ведь грязнокровка Поттера, — говорю я ровным и лишённым каких-либо эмоций голосом.       Паркинсон смеётся.       — Мальчики иногда могут быть такими тупицами. — Она снова оборачивается на них и склоняется ко мне. — Поттер и грязнокровка всего лишь друзья. Между ними ничего нет. Она положила свой глаз на Уизли. По-моему, семейка Уизли намного хуже, нежели маглы, но мысль о том, что она пытается испачкать их чистую кровь своей, — просто отвратительна.       Тирада Паркинсон обрушивается на меня с головой, и я оборачиваюсь на троицу. Слышу лишь обрывки фраз.       — …всегда ссорятся…       Смотрю, как Уизли указывает пальцем на статью, а Грейнджер закатывает глаза.       — …постоянно ревнует…       Он задаёт ей вопрос, и Грейнджер краснеет. Уизли начинает рассеянно стучать ступкой по столу, ожидая её ответа.       — …скорее всего, нравятся друг другу уже несколько лет…       Я замечаю, как он склоняется к ней. Ближе, чем это обычно делает Поттер. Грейнджер смотрит на него и отводит взгляд. Её ресницы дрожат, а шея покрывается румянцем.       Северус прерывает разговоры в классе. Он снимает баллы с Гриффиндора за то, что Грейнджер читает газету на уроке, и начинает зачитывать статью вслух.       Я смеюсь на всех нужных моментах. Язвлю, глядя на заднюю парту.       Но я вижу, как Поттер смущается, но не за себя, даже учитывая, что Северус читает сплетни о его личной жизни. Он смущён за своего друга.       Смотрю на Уизли. Он кипит.       Я всё ещё пытаюсь понять, как я мог упустить это из виду.       Я всегда думал, что она влюблена в Поттера — талантливого игрока в квиддич и невероятного везунчика. Поттера, которого обожает Дамблдор и каждый чёртов профессор в этой школе. Поттера, который втягивает её в приключения, нуждается в её интеллекте и который когда-то позволил ей стать частью их золотого трио.       Северус рассаживает их. Теперь она сидит по другую сторону от Пэнси, к большой радости Паркинсон, а Поттер — перед ней.       Мельком смотрю в конец класса и вижу надутого рыжего, не отрывающего от неё взгляда.       Пэнси поворачивается ко мне, смеясь над чем-то, что она только что сказала Грейнджер, и ожидает моего одобрения. Я отрываю взгляд с задних парт и улыбаюсь ей.       Крам был нелепостью, но я это принял.       С Поттером я бы смирился.       Но Уизли?       Моргаю и смотрю на доску, записывая ингредиенты. Пэнси кладёт руку на моё колено.

***

      Четверг, 28 октября 1999 г.       Она старается игнорировать меня всю неделю в лифте и кафе.       Когда во вторник Поттер появляется в кафе, намереваясь заполучить свои чёртовы круассаны, таща Грейнджер за собой, она даже не посмотрела на меня.       Я пытаюсь понять: ей некомфортно после нашего… «флирта» в субботу или причина в чём-то другом? Может, дело в проекте «Гринготтса»?       В четверг, оказавшись в медленно движущемся лифте наедине с Матильдой Гримблхоук, я не упускаю возможность.       — Я слышал, у Грейнджер есть отличные идеи для «Гринготтса», — говорю ей после обмена приветствиями.       — Да-да. Она прогрессивно мыслит, не так ли? — отвечает Матильда. Она что-то ищет в стопке документов высотой до подбородка в своих руках. Когда кипа бумаг опасно накреняется влево, я придерживаю её рукой. — Спасибо, Малфой. Но да, завтра я просмотрю этот проект вместе с ней, — она достаёт из стопки папку и озадаченно смотрит на неё. — Нужно найти компромисс, который устроит гоблинов.       Наблюдаю, как Матильда изучает документы внутри папки. Она не выдаёт свои чувства по поводу этого проекта, но и так понятно, что у Грейнджер нет шансов.       — Очень надеюсь, что компромисс будет найден, — говорю я, улыбаясь. — У моей семьи очень долгая история с драконами. И меня, конечно, назвали в честь созвездия Дракона.       Матильда поднимает на меня взгляд и, кажется, будто видит меня впервые. Похоже, она успела накрасить тушью только один глаз.       — Ну конечно, я так и думала! — усмехается она. Я отвечаю ей той же ухмылкой, которую получила от меня Скитер несколько недель назад.       — Моя мать также очень заинтересована в проекте. Грейнджер обсуждала его с ней, и он привлёк её внимание. Мама всё время ищет, куда бы инвестировать средства…       Кажется, Матильда только что увидела галлеоны перед своими глазами.       — Это очень любезно с её стороны. Твоя мама всегда любила вкладывать деньги в благотворительность, не так ли?       Я киваю и замечаю, что Матильда больше не просматривает документы в папке, а полностью сфокусирована на мне, пока лифт поднимается на её уровень.       — Что ж, — продолжает она, — мы очень постараемся предотвратить насилие над драконами. Но «Гринготтс» очень неуступчив в некоторых вопросах. Они хотят монстра.       Лифт останавливается на её уровне. Я помогаю Матильде выровнять документы в прямую стопку и прощаюсь с ней.       Монстр.       После работы я направляюсь домой. Хотел пойти на поле и полетать по округе, практикуя приёмы, которые Поттер будет использовать в воскресенье, но выйдя из камина Мэнора, я сразу иду в библиотеку. Я ужинаю там, и мама не возражает.       Что-то в слове «монстр» не даёт мне покоя.       Я копаюсь на полках стеллажей в поисках «Фантастических тварей» около десяти минут, прежде чем понимаю — эта книга у неё. Грейнджер её одолжила. Возможно, ответ прямо сейчас лежит у неё перед носом.       Хмуро смотрю на книги перед собой. Справочник о гоблинах в шестнадцатом веке будто подмигивает мне. Я беру его и пролистываю несколько глав.       Сидя среди книжных полок и просмотрев две сотни страниц, я, наконец, нахожу, что искал.       Веские доказательства указывают на неприязнь и ненависть между расой химер и расой гоблинов, что и вынуждает химер избегать любого контакта с гоблинами.       Я роняю книгу и вскакиваю на ноги. Нужно проверить мифы и легенды.       Три часа спустя я сижу в окружении пяти источников, утверждающих, что химеры подчиняются только гоблинам. Мне не терпится написать отчёт и процитировать эти книги, но вовремя осознаю, что это работа Грейнджер. Её разозлит моё вмешательство, особенно накануне их с Матильдой сегодняшней встречи.       Нет, это должен быть только её проект.       Пишу Морти записку с вопросом, бывают ли в «Корнерстоуне» сказки. Если да, прошу его отложить одну до завтра. Я отвлекаюсь от письма, когда мама входит в библиотеку.       Сейчас поздняя ночь, почему она до сих пор не спит?       — Будешь завтракать? — спрашивает мама.       Я поворачиваюсь к дедушкиным часам в углу. Уже пять утра.       Удивлённо смотрю на маму.       — Да, спасибо.       Она хмуро держит в руках газету, а потом бросает её на стол.       — Я говорила тебе не связываться с этой болгаркой, — произносит мама и уходит из комнаты.       Я медленно тяну руку к «Ежедневному пророку», мысленно прокручивая всевозможные вещи, которые могли так вывести мою мать из себя.       Газета была открыта на странице светской хроники, и, развернув её к себе, я вижу колдографию Грейнджер с каким-то рыжеволосым типом.       Похоже, Гермиона Грейнджер оправилась от обиды из-за распутства Драко Малфоя. Вчера девушка была замечена в «Скачущем грифоне», попивающая сливочное пиво в компании Рольфа Саламандера (внук магозоолога и писателя Ньюта Саламандера — примечание редакции). Они общались на протяжении трёх часов, и это выглядело как первое и определённо не последнее свидание двух активистов.       Не могу оторвать взгляда от движущегося снимка. Грейнджер активно жестикулирует, рассказывая Саламандеру историю, а он смешит её и продолжает пристально смотреть на неё.       Я откладываю газету и провожу рукой по лицу. Усталость, наконец, настигла меня. Смотрю на записку, которую собрался отправить Морти.       Пока я надрывался в библиотеке, заполняя пропуски в её проекте о драконах, она была на свидании.       И провела там, по крайней мере, три часа. Возможно, оно до сих пор продолжается.       Может, она только просыпается, выключив будильник, поворачивается в его объятиях и спрашивает, не хочет ли он позавтракать.       Нет. Это было первое свидание. Она не стала бы…       Их колдо пялится на меня с другой стороны стола, насмехаясь надо мной.       Я сглатываю и иду искать свою сову.

***

      Суббота, 30 октября 1999 г.       Ровно в половине шестого вечера я открываю дверь «Корнерстоуна», насвистывая какую-то старую мелодию себе под нос.       Грейнджер буквально испепеляет меня взглядом.       Что ж, отлично.       — Драко, только потому что Скитер писала о твоём посещении «Корнерстоуна» каждую субботу, это не означает, что ты должен это делать.       Она хватает пакет, который Морти оставил для меня вчера, и бросает его на прилавок. Она выглядит так, будто весь день хотела что-то ударить. Или кого-то.       — Знаешь, сегодня ты выглядишь особенно дикой, Грейнджер. Что-то новенькое сделала с волосами? — отвечаю, рассматривая её собранные в высокий хвост кудри.       Она никак не реагирует.       — Нужна ли вам подарочная упаковка, сэр?       — Естественно.       Грейнджер поворачивается за учётным журналом, а я сразу перехожу к делу.       — Твоя встреча с Матильдой прошла не так, как ты планировала, я прав?       Она перестала листать страницы.       — Как ты узнал? — Грейнджер смотрит так, будто думает, что её проект не приняли из-за меня. Ох, если бы она только знала.       — Дошли слухи, — отвечаю я, ухмыляясь.       — Она считает, что гоблины не пойдут на компромисс и что им нужен монстр, — бубнит она, вытаскивая книгу из пакета.       — Неприятно, конечно, но ты что-нибудь придумаешь, — говорю я, будто так и задумано.       Грейнджер смотрит на книгу, и её губ касается хитрая улыбка. Готовая к словесной битве, она переводит на меня взгляд.       — С фантастикой твоя девушка не справилась? — говорит Грейнджер, думая, что выиграла игру. За этим весело наблюдать. — Может, тогда упаковать для неё словарь?       Её широко распахнутые глаза сияют от счастья. Я наклоняюсь вперёд и расслабленно опираюсь на прилавок, готовясь подтрунивать над ней следующие несколько минут, которые она потратит на упаковку книги.       — Нет-нет, если она выучит длинные слова, нам придётся больше разговаривать.       — Ну разумеется, — соглашается Грейнджер и отворачивается, закатив глаза. Она берёт обёрточную бумагу и ножницы. — Если ей понравится эта, Драко, могу посоветовать ещё кое-что. «Волшебная АБВГДЕйка» — бестселлер среди читателей такого уровня.       Думает, что она смешная и что уделала меня.       — Ты начала называть меня Драко, — медленно тяну я.       Её пальцы замирают на сгибе бумаги. Она поднимает на меня взгляд и смотрит так, будто я поймал её на списывании во время СОВ. Несколько прядей волос спадают ей на лицо, и мне хочется поправить их. Интересно, какой была бы её реакция?       Грейнджер заправляет волосы за ухо и прочищает горло.       — Ну, я полагаю… твоя мама зовёт тебя Драко, так что…       — Да, никак не могу заставить её прекратить это делать.       Замечаю, как она улыбается, глядя на бумагу перед собой, и в моей груди теплеет. Это не похоже на её обыденную улыбку, которую она дарит Поттеру. Эта улыбка спокойнее. Будто Грейнджер сохраняет этот момент только для себя.       Смотрю, как она заворачивает книгу в бумагу. Это так по-детски глупо. Но я заставлю её упаковать покупку и повязать на неё милую ленточку.       Чувствую, как в кончиках пальцев бьётся сердце. Я взволнован тем, что скоро она узнает о моём открытии для её проекта. Пытаясь унять дрожь в руках, я верчу своё кольцо на большом пальце. Грейнджер делает сгиб на оранжевой обёрточной бумаге, её пальцы двигаются быстро. И я думаю о том, какие они сильные. Годами выполнять работу магловским способом и продолжать это делать по привычке. Возможно, на её руках есть маленькие мозоли или шрамы. Интересно, как её пальцы будут ощущаться на моей коже?       Мои блуждающие мысли прерывает образ её пальцев и рыжеволосого Саламандера.       — Мне ещё не представлялась возможность лично познакомиться с Рольфом Саламандером, но я слышал, что он отличный парень, — говорю я, прежде чем задумываюсь над этим предложением.       Грейнджер смотрит на меня, её сильные руки неловко касаются обёртки. Она открывает рот и тут же его закрывает.       — Я… Да, я имею в виду, что я недавно с ним познакомилась, — её взгляд снова возвращается к упаковке книги. — Он открыт для обсуждения наследия своего дедушки, так что мне он показался… э-э… весьма интересным.       Она нервничает и, возможно, что-то скрывает. Может, ей стыдно за то, что Саламандер пригласил её домой на первом свидании, чего «она никогда не делает, правда, Рольф?», и после исследования коллекции его книг и распития ещё одного бокала вина, она позволила ему себя раздеть…       Грейнджер краснеет, и я концентрируюсь на своём плане.       Она завяжет бант на книге, но я попрошу его переделать, поскольку этот презент очень важен для меня. Грейнджер закатит глаза.       Затем я спрошу, не против ли она подписать для меня получателя, ведь её почерк намного лучше моего собственного. Грейнджер заворчит и зашипит на меня, а я посмотрю, как она надует губы, узнав, для какой девушки предназначен этот подарок. Но я заставлю её написать в записке номер главы, повествующей о химерах. Если Грейнджер и так не поймёт, то попрошу отправить этот подарок прямиком к ней домой.       И когда она поднимет на меня свой восхищённый и непонимающий взгляд, я самодовольно ухмыльнусь, приподняв бровь, и уйду прочь, оставив её с идеально упакованным подарком.       Может, она придёт в себя, вспомнит мифы о химерах и выбежит из-за прилавка…       Позади меня щёлкает входная дверь. Я вздыхаю. Думаю о том, не проклясть ли мне того, кто вошёл, когда Грейнджер говорит:       — Добрый вечер.       Мне нужно придумать причину остаться. Немного походить между стеллажами, пока этот покупатель не уйдёт. Я смотрю на полку позади неё и не вижу ни одной отложенной в резерв книги. Кто этот идиот?       — Привет, Рон.       Каждый мускул в моём теле напрягается. Мои глаза впиваются в Грейнджер, чтобы убедиться, что это шутка. Но нет.       Я выпрямляюсь и, обернувшись, вижу Уизли, который стоит на коврике «Добро пожаловать». Его рука всё ещё сжимает ручку двери, как будто он не до конца уверен, входить ему или нет. Уизли переводит взгляд с меня на Грейнджер, и его глаза останавливаются на моём лице.       Чувствую, как моё пьяное от тестостерона тело снова начинает гудеть. Я ухмыляюсь ему и возвращаюсь в своё комфортное положение, в котором был до того, как он грубо нас прервал.       — Ну, теперь ты знаешь. В Ирландию всё-таки доставляют «Пророк».       Грейнджер медленно откладывает обёрточную бумагу и выходит из-за прилавка. Наблюдаю за тем, как она приближается к Уизли. Его взгляд всё ещё прикован ко мне. Я улыбаюсь.       Они обнимаются, обмениваясь любезностями. Я всё ещё стою на месте, опираясь о прилавок. Ведь это книжный магазин, а я покупаю книгу. У меня нет причин уходить.       Она пытается отстраниться, но Уизли прижимает её ближе и взглядом скользит по мне.       Значит, он знает.       Интересно, видел ли он те снимки?       Или это моё присутствие здесь укрепило мысли, беспокоящие его уже несколько недель?       Наконец-то, Грейнджер удаётся выскользнуть из его объятий и вернуться за прилавок. Рыжий смотрит на меня.       — Малфой.       — Уизли, — говорю я. Стараюсь выглядеть «по-домашнему», насколько это вообще возможно. — Отличная игра была на прошлой неделе.       Ничего не могу с собой поделать. Он хмуро смотрит на меня, и его уши краснеют.       — Значит, ты придёшь завтра на матч по квиддичу? — спрашивает Грейнджер, быстро расправляясь с обёрточной бумагой. Может, мне всё-таки стоит попросить её переделать упаковку и бант? — Могу занять тебе место рядом со мной и Кэти Белл.       — Не стоит. — Отвечает Уизли, не отрывая от меня взгляда. — Я только что говорил с Гарри и мистером Экорном, — его губы кривятся в нечто похожее на эмоцию самодовольства. — Оказалось, что вратарь отдела магического транспорта заболел, но вместо того, чтобы отменять игру, Экорн попросил меня сыграть за них завтра.       Я показываю, как выглядит настоящее самодовольство. И ухмыляюсь в десять раз увереннее.       Уизли паршивый вратарь, и я планирую доказать это завтра.       — О, это замечательно.       Ой, Грейнджер всё ещё здесь.       — Да, замечательно, — повторяю я. — Так мило с их стороны, что они готовы звать в команду кого ни попадя, когда в этом есть необходимость.       — Очевидно, так и есть, — кивает он, глядя на меня.       Улыбаюсь ему. Со времён Хогвартса Уизли стал лучше разбираться в завуалированных оскорблениях.       Грейнджер отрезает чёрную ленту, чтобы обернуть книгу, привлекая наше внимание к себе.       Мне не удастся вручить ей подарок прямо здесь. Я хмурюсь, когда Уизли подходит ближе к прилавку.       — Покупаешь кому-то подарок на Хэллоуин? — спрашивает он, как будто хочет меня этим задеть.       Сильные пальцы Грейнджер затягивают ленту и переворачивают книгу.       Мысль о том, что Уизли будет знать, что я сделаю ей подарок, врезается в мой мозг…       — Да, — отвечаю я. — Для кое-кого особенного.       Смотрю на Уизли и хочу рассказать немного больше о важности той, кому предназначен этот подарок. Возможно, я добавлю несколько красочных деталей о её сильных руках и стройных бёдрах…       Грейнджер фыркает.       Мы оба поворачиваемся к ней.       Она краснеет и, быстро расправившись с бантом, бросает книгу в фирменный пакет «Корнерстоуна».       — Вот. Спасибо за покупку.       Её глаза умоляют меня уйти, но не так быстро, Грейнджер.       — О, спасибо тебе, Грейнджер, — отвечаю ей улыбкой, которая очаровывает Скитер, Матильду, Жанетт и Жаклин. Грейнджер удивлённо моргает, глядя на меня. Я поворачиваюсь к Уизли, позволяя своей улыбке медленно сойти с лица. — Увидимся завтра на поле, Уизли.       — Жду с нетерпением, Малфой.       И это была его ошибка — попытаться оставить последнее слово за собой.       Я беру пакет из рук Грейнджер и, потянувшись через Уизли, хватаю мятный леденец — «Мисс Грейнджер узнала, что леденцы «Сосулька» — любимые конфеты в послеобеденном меню мистера Малфоя, и лично пополнила их запасы на кассе «Корнерстоуна» — и кручу его между пальцами, пока крошечный мозг Уизли пытается осмыслить это.       — До завтра, — протягиваю я.       Закидываю леденец в рот и ухожу, не оглядываясь на них.

***

      Понедельник, 2 сентября 1996 г.       Сегодня аромат её волос просто невыносим. Должно быть, она что-то с ними сделала.       Или причина в том, что я уже два месяца не приближался к ней, и забыл её запах.       Сегодня первый день занятий, а она уже не может усидеть на месте, выпрашивая Слизнорта добавить Гриффиндору очков за прочитанный ею наперёд материал.       Сколько бы я ни готовился к сегодняшнему дню, сколько бы ни медитировал, ни закрывал свой разум и ни концентрировался на своём задании в этом году, у меня не получается оторвать от неё взгляд.       — Это Оборотное зелье, сэр, — Грейнджер верно определяет содержимое в кипящем перед ней котле. Её глаза сияют, когда Слизнорт подтверждает её правоту.       Я старался не думать о ней с тех пор, как получил своё задание. Северус доволен моим прогрессом и моей способностью отделить её от цели. Но это было в Мэноре до возвращения в школу. До того, как я оказался с ней на одном занятии, и её аромат заполнил весь кабинет.       — Это Амортенция!       Я поднимаю голову на звук её радостного голоса. Она стоит перед котлом в пяти шагах от меня. Кровь отливает от моего лица, когда я перевожу на неё взгляд. Грейнджер тараторит профессору информацию о приворотном зелье.       Приворотное зелье, которое пахнет ароматом её волос.       Грейнджер сияет от внимания Слизнорта. Всегда приятно наблюдать за ней на занятиях: как она горда собой и разрывается от знаний, не замечая, что за ней наблюдают.       — …ещё оно пахнет для каждого по-своему, в зависимости от того, какие запахи нам нравятся. Например, я чувствую запах свежескошенной травы, нового пергамента, и…       Покраснев, Грейнджер замолкает. Вероятно, она хотела сказать что-то дурацкое о душке ног Уизли или подмышек Поттера. Или утреннем дыхании Златопуста Локонса.       Скорее всего, это было что-то похожее на лосьон после бритья Уизли. Я сжимаю челюсть и ищу его взглядом. Хочу понять, появилось ли серое вещество в его мозге за лето и чувствует ли он запах её волос через весь кабинет.       Я нахожу рыжую голову в другом конце класса. Уизли стоит напротив меня, а Грейнджер между нами. Как поэтично.       Приглядываюсь, чтобы понять, услышал ли он её оговорку. Её почти признание.       Он наблюдает за мной, не отрывая глаз. Скрестив руки на груди, он переводит взгляд на неё и снова на меня.       Я хмурюсь ему в ответ и отворачиваюсь, думая о том, какое выражение было на моём лице, когда Грейнджер отвечала на вопросы, краснела и описывала свойства приворотного зелья.       Задумываюсь посетить кабинет Снейпа сегодня. Я недостаточно подготовлен к началу семестра.       Умудряюсь сделать замечание сидящему рядом со мной Тео за комментарий о её грязной крови, когда Слизнорт спросил, кем ей приходится Гектор Дагворт-Грейнджер.

***

      Воскресенье, 31 октября 1999 г.       От неё никаких новостей.       Я думал, что к этому времени уже получу хотя бы весточку.       Натягиваю на себя майку и складываю вещи, которые надену после матча.       Может, Грейнджер выбросила подарок? Только взглянув на него, она так разозлилась, что даже не прочитала записку.       Я распыляю на себя парфюм, наношу солнцезащитный крем и взъерошиваю волосы.       Возможно, они вместе с Уизли всё ещё смеются надо мной.       Хватаю свою мантию и спускаюсь вниз.       Может, у неё не было возможности открыть его? Она и Уизли были поглощены друг другом весь вечер.       Беру свою метлу из рук Миппи и, выйдя из парадной двери, направляюсь мимо садов к главным воротам. Я прохожу ещё около двадцати шагов и, ощутив границу антиаппарационного барьера, трансгрессирую.       Я оказываюсь единственным человеком на поле. Проверяю часы — половина седьмого утра.       Возможно, я немного перестарался.       Бросаю свою сумку, следом за ней мантию, и в тонкой рубашке запрыгиваю на метлу. Ветер кусается, но я использую это время для разминки. Выполняю комплексы упражнений на разогрев мышц и разыгрываю квиддичные комбинации, которые не пригождались мне раньше — ведь я был ловцом.       Отрабатываю свою версию финта Вронского — манёвр, который я старался сделать с четырнадцати лет после того, как увидел его в исполнении Виктора Крама на Чемпионате мира по квиддичу. Поттер тоже неплохо преуспел в нём за эти годы — не то, чтобы я когда-то скажу ему об этом, — но у меня никогда не хватало духа попробовать это движение во время реального матча. Если бы манёвр не удался, я бы врезался в землю на глазах у всей школы… Что ж, это того не стоило.       Я подлетаю к земле настолько близко, насколько смог решиться — Крам спустился бы ниже, — и, коснувшись коленями травы, резко тяну метлу на себя.       Слышу хлопки.       Смотрю вниз и вижу, как появляются игроки команды магического транспорта. Среди них маячит рыжая голова.       Когда я облетаю поле по кругу, несколько игроков команды соперников запрыгивают на свои мётлы. Примерно через пять минут замечаю, как Уизли, Поттер и девчонка Уизли стоят на краю поля рядом с моей сумкой. Спикировав вниз, спрыгиваю с метлы и иду к ним. Джинни делает растяжку, а Поттер собирается сесть на метлу и начать разминку. Я смотрю на трибуны и вижу Грейнджер, неспешно идущую по лестнице в поисках свободного места.       — Форма в раздевалке, Малфой, — говорит мне Поттер, взлетая вверх.       Я хватаю свои вещи и замечаю, что Уизли просто стоит и наблюдает за полем, пока его сестра делает растяжку, приседания и бег на месте.       Интересно, рыжий вообще собирается утруждать себя разминкой, или это ниже достоинства такого профессионального игрока в квиддич, как он?       Повернувшись к раздевалкам, я слышу его голос.       — Здорово летаешь, Малфой, — оглянувшись, вижу, что Уизли всё ещё осматривает поле, скрестив руки на груди. — Навыки определённо при тебе. Не знал, что в Азкабане есть поле для квиддича.       Чувствую, как моя уже разогретая кровь начинает кипеть. Щурюсь, глядя на Уизли. Краем глаза вижу, что Джинни остановилась в полуприседе и смотрит на брата. Она уже открывает рот, чтобы что-то сказать, но я справлюсь с этим сам, спасибо.       — Его там нет, — спокойно отвечаю я, наблюдая за самодовольно ухмыляющимся Уизли, который не отрывает взгляда от поля. — Я очень рад снова вернуться к полётам. Не знаю, как должным образом отблагодарить Грейнджер за то, что она вытащила меня из Азкабана.       У него дёргается глаз.       Я отворачиваюсь в сторону раздевалки, мельком замечая, как поднимаются брови Джинни Уизли.       Спустя сорок пять минут все игроки переодеваются в форму. Поттер выступает с ободряющей речью, но я концентрируюсь на том, чтобы выровнять своё дыхание. Голдштейн говорит, что Скитер где-то на трибунах с толпой болельщиков.       Я не волнуюсь из-за публики или стадиона. Мне отчаянно хочется забить гол Уизли. Только один раз. Может, колдограф Скитер поймает этот момент, и я попрошу их редакцию отправить мне оригинал, чтобы поставить его в рамку рядом с кроватью.       — Не позволяйте им вас запугать, — говорит Поттер. — Просто играйте, как обычно. Рон отличный вратарь, профессиональный игрок, но у него есть свои слабости, как и у каждого из нас…       — Он может быть заносчивым и вспыльчивым, — добавляет Джинни.       Несколько человек смеются.       — И предпочитает среднее и правое кольцо, — говорю я.       Все молчат, а Поттер смотрит на меня.       — В самом деле? — спрашивает меня Джинни, нахмурив брови.       Я киваю. Поттер, похоже, обрабатывает новую информацию.       В тот же момент появляется наш рефери.       — Все готовы?       Это Оливер Вуд. Моя немедленная реакция на него — презрение. Судья-гриффиндорец благосклонный к команде гриффиндорцев.       Мне требуется мгновение, чтобы понять — я одет во всё красное и играю сегодня вместе с гриффиндорцами.       — Ладно, — произносит Поттер, как только Вуд уходит, — я расчитываю на преимущество в пятьдесят очков к сорок пятой минуте матча и на восемьдесят очков к сигналу свистка.       Команда одобрительно загалдела. Я фокусируюсь на заряде энергии внутри себя и перепроверяю шнуровку на сапогах.       Ровно в восемь мы вылетаем на поле. Толпа на трибунах действительно огромная. Я не летал перед стольким количеством людей со времён Хогвартса. Стараюсь не смотреть на то место, где ранее заметил Грейнджер.       Мы зависаем в воздухе вокруг Вуда. Он шутит о том, как гордилась бы всеми нами мадам Трюк — ведь мы снова играем на одном поле. Одиннадцать игроков на мётлах начинают смеяться. Я обнаруживаю, что мои перчатки нужно завязать потуже.       Концентрирую свой разум и стараюсь избавиться от любых блуждающих мыслей не касающихся метлы, ветра и колец.       Интересно, провели ли они прошлую ночь вместе? Так скоро после Рольфа Саламандера?       Я отмахиваю эту мысль, как грязь под ковёр.       Поднимаю взгляд на Уизли и вижу, как он машет кому-то в толпе зрителей. Мне не нужно смотреть, чтобы понять, что Грейнджер машет ему в ответ.       Вратари и загонщики встают на свои позиции. Вуд бросает квоффл, и игра начинается. Первым мяч захватывает игрок команды магического транспорта, и, согласно стратегии Поттера, я лечу над полем за темнокожей женщиной, оставляя ей пространство для открытой позиции.       Наш вратарь довольно хорош. Легко блокировав первый удар, он пикирует вниз за квоффлом и передаёт его Джинни Уизли. Она уклоняется от бладжера и, размахнувшись снизу, вслепую подбрасывает мяч вверх, а Поттер ловит его. Охотники пытаются перестроиться, опускаясь за Уизли вниз, и я направляюсь к кольцам, чтобы прикрыть их. Поттер сворачивает в сторону, целясь в левое кольцо, и я вижу, как Уизли дёргается в неправильном направлении, прежде чем отскочить назад и в последний момент отбить удар.       Уизли игриво усмехается Поттеру, а тот, закатив глаза, улыбается в ответ. Поттер поворачивается ко мне, когда мы возвращаемся к центру поля. Он кивает мне, убедившись собственными глазами, что Уизли тянет к правому кольцу. Я поднимаю бровь и улетаю на свою позицию.       Десять минут спустя я рассекаю поле с квоффлом в руках. Я в трёх секундах от колец, и напряженный Уизли уже ждёт меня с расставленными в воздухе руками. Охотница команды отдела магического транспорта у меня на хвосте, и я вижу, что она отступает.       Это значит, что бладжер несётся ко мне. Я смотрю на улыбающегося Уизли. Интересно, получится ли у меня?       — ОТКРЫТА! — Слышится сквозь ветер, и я бросаю квоффл в направлении голоса Джинни Уизли, и ныряю вниз. Бладжер едва задевает моё ухо.       У меня бы не получилось забить. Бладжер снёс бы мне голову.       Поднимаю взгляд и вижу, как квоффл проходит через левое кольцо, когда Уизли только пытается сделать выпад в его сторону.       Я ухмыляюсь, слыша гул толпы на трибунах. Бладжер рикошетит в мою сторону, и я уворачиваюсь от него, с удовольствием слушая, как брат и сестра Уизли обмениваются оскорблениями.       Квоффл снова выбрасывается, и я перехватываю его. Два наших охотника уже заняли оборону, поэтому я мчусь к кольцам, до которых ещё половина поля. Слышу, как гудит толпа и как загонщик ударяет битой по мячу. Я захожу слева и кручёным ударом бросаю квоффл в центральное кольцо. Уизли уже почти пропускает мяч, но успевает пальцами оттолкнуть его в сторону.       Он ухмыляется мне, и я отворачиваюсь от него до того, как потеряю свою концентрацию. Происходит сброс, и игроки выстраиваются на свои места.       Команде магического транспорта несколько раз удаётся подлететь к кольцам, но наш вратарь останавливает их попытки забить квоффл. Счёт только десять-ноль, а мы играем уже двадцать минут.       Каждый раз, когда Поттер приближается к кольцам, но не попадает в них, Уизли говорит ему что-то льстивое. Заметно, как это начинает его нервировать, но он не унывает.       Один загонщик команды магического транспорта явно точит на меня зуб. Он преследует меня так же близко, как и охотник, и всегда запускает бладжер в моё направление. У него отличная меткость. Он был на четыре или пять лет старше нас в Хогвартсе и учился на Слизерине, вообще-то.       Поттер громко озвучивает комбинацию, которую мы тренировали. Все трое охотников нашей команды будут мчаться по полю в одном темпе, перебрасывая квоффл между собой в попытке обмануть вратаря и игроков в обороне.       Прямо перед тем, как снова вбрасывают мяч, я поворачиваюсь к загонщику, который преследовал меня.       Интересно, стоит ли это того…       — Эй, Уильямс!       Он пристально смотрит на меня.       — Теперь я понимаю, почему Флинт не взял тебя в команду. У тебя дерьмовый прицел.       Он щурится, не отрывая взгляда от меня, когда звучит свисток. Я взлетаю в середину нашей стратегической комбинации охотников. Поттер бросает квоффл над моей головой прямо к Джинни Уизли, которая уворачивается от своего преследователя и пасует мне.       Вижу её брата у колец. Он оценивающе смотрит на нас сверху вниз, наверняка гадая, кто быстрее снесёт нас с мётел — охотники или бладжер, и пытаясь понять, у кого из нас будет квоффл, когда мы окажемся на расстоянии броска.       Я снова передаю мяч Джинни Уизли. Она быстро отдаёт его обратно мне, и в последнюю минуту я пасую Поттеру.       Слышу свист позади себя.       Бладжер Уильямса.       Поттер целится в правое кольцо, и Рон Уизли отбивает его, а я пикирую вниз, оборачиваясь как раз вовремя: бладжер, предназначенный для моей головы, едва не попав в Уизли, разносит кольца в щепки.       Проклятье. Это было близко. Хороший удар, Уильямс.       Вуд свистит. Я смотрю на трибуны и вижу, что половина толпы уже вскочила на ноги.       Я нахожу Грейнджер сразу же. Она сидит с открытым ртом рядом с Кэти Белл.       Интересно, она так переживает за него?       Я спускаюсь на траву, чтобы взять воду у весёлых молодых девушек, которые стоят возле фонтанчика и раздают всем бумажные стаканчики.       — Едва пронесло.       Оборачиваюсь, делая глоток, и вижу Уизли. Его взгляд жёсткий, он хватает стаканчик, даже не глядя на девушек.       — Да, очень жаль кольца, — говорю я и, посмотрев наверх, вижу, как Вуд пытается собрать их куски воедино. — Уильямсу нужно лучше поработать над меткостью, — выбрасываю стаканчик в мусорный бак и возвращаюсь к своей метле.       — Видели бы тебя твои друзья, Малфой. — Уизли следует за мной. — Играешь плечом к плечу с Гарри Поттером, одетый в цвета Гриффиндора.       — Что ж, уверен, они увидят это в газетах, Уизли, — отвечаю я, поворачиваясь к нему лицом. Выражение его лица буквально кричит мне, что он ожидает нападения.       — Мне просто жаль, что никто на трибунах за тебя не болеет. Никому не интересны твои крутые трюки, — язвит он.       — Ну не знаю, — говорю я, и мои глаза находят Грейнджер, которая смотрит на нас двоих. — Думаю, сегодня у меня хорошая поддержка, — перевожу взгляд на Уизли и наблюдаю, как он медленно закипает.       Я могу заниматься этим весь день, Уизли.       Он приближается ко мне. Я стою на месте.       — Я думаю, тебе пора найти новый книжный магазин, Малфой.       Раздражает, что он всё ещё выше меня. И он это знает.       — Вообще-то, мне очень нравится «Корнерстоун», — парирую, наклонив голову в сторону.       — Разве у тебя дома нет целой библиотеки?       — Есть. И она огромная.       Он понимает мой намёк. Его ноздри раздуваются.       — Уверен, она не такая уж большая.       — Нет, большая. Спроси Грейнджер, — говорю я. — Она видела её.       Его глаза темнеют. Вижу, как дрожат его руки, когда он сжимает кулаки.       Это хорошо, Уизли. Ударь меня.       — Она бывала там уже несколько раз, — продолжаю я.       Он смотрит на Грейнджер и снова наступает на меня.       — Держись. От неё. Подальше, — говорит Уизли низким голосом, пытаясь запугать меня.       — Почему? — спрашиваю спокойно. — Спасибо, что ты держишься подальше за нас обоих.       Он толкает меня.       Я улыбаюсь.       — Ирландия далеко, Уизли, — моя кожа зудит. — Я просто согревал её в твоё отсутствие.       Вижу за милю его приближающийся кулак, и я ему рад.       Он попадает мне в челюсть.       Спасибо, Уизли.       Теперь моя очередь.       С затуманенным разумом я бросаюсь на него, сбивая с ног, стараюсь пожёстче на него приземлиться. Слышу, как от удара о землю он шумно выдыхает воздух, и бью его кулаком в челюсть. Я забираюсь на него сверху, и Уизли пытается оттолкнуть меня. Не вижу ничего, кроме его веснушек и голубых глаз, но потом передо мной всплывает образ её тела под ним, её пальцев в его тонких волосах, её стонов для него.       Кулак Уизли прилетает мне в глаз. Я снова бью его в голову. Замахиваюсь ещё раз, чтобы сломать ему нос, но меня оттаскивают две руки, и, когда меня поднимают на ноги, я пытаюсь вырваться и снова добраться до Уизли.       — Достаточно! — Раздаётся голос Поттера рядом с моим ухом. Он оттаскивает меня на квиддичное поле, к траве и игрокам.       Поттер тянет меня назад, держа за руки. Вижу, как течёт кровь из разбитой губы Уизли, и почти улыбаюсь. Никто его не останавливает, когда он вскакивает и, добежав до меня, бьёт в живот.       У меня темнеет в глазах. Я слышу крики. Не могу вдохнуть.       Поттер ослабляет хватку на моих руках, и я падаю на колени. Затем кто-то поднимает меня, перебрасывает мою руку через плечо и уводит прочь. Я спотыкаюсь, но стараюсь поспевать.       Мы оказываемся в раздевалке, только тогда до меня доходит, что это Поттер. Он бормочет извинения о том, что не хотел сдерживать мои руки за спиной, что не думал, что «он ударит тебя исподтишка» и «давай-ка достанем тебе лёд».       — Извини, что испортил игру, — хриплю я.       Я поднимаю на него взгляд, но силуэт Поттера расплывается из-за отёка глаза. Он трясёт головой.       — Вы двое на одном поле с самого начала были плохой идеей.       — Ну у нас с тобой всё нормально, — отвечаю.       — Ну да. Я ведь святой.       Я фыркаю и от этого чувствую боль в животе.       Джинни Уизли врывается в дверь. Я готовлю себя к ещё одной атаке от Уизли.       Она бросает на меня взгляд и хихикает, прикрывая рот рукой.       — Так что, — говорит она, — у кого больше?       Она хохочет. Я почти улыбаюсь.       — Джинни… — стонет Поттер, его лицо кривится в отвращении.       Подтягивается остальная команда. Матч переносится.       Я извиняюсь перед ними. Большинство относится к произошедшему спокойно.       Не торопясь принимаю душ и морщусь, когда вода попадает на глаз. К моменту, когда я переодеваюсь, Голдштейн уже нашёл крем для обработки раны.       Поттер ждёт меня, и мы выходим из раздевалки. Неподалёку собралась небольшая толпа, но передо мной появляется Грейнджер с горящими глазами.       — Ты в порядке?       Вижу, как она осматривает моё лицо, мои синяки. Я не нуждаюсь в большей жалости от золотой девочки. Хмуро смотрю на неё.       — В порядке.       — Чудно. — Кивает она и толкает меня, выводя из равновесия быстрее, чем Уизли. Я налетаю на дверь раздевалки. — Тогда что с тобой не так?       У меня округляются глаза.       — Со мной?       — Да! Зачем ты даёшь Скитер поводы для сплетен? — Она снова толкает меня! — Ты же знаешь, что завтра во всех газетах будет снимок вашей драки!       Я ни разу не подумал о Скитер и колдографе за всё это время. Но внезапно они оказываются позади неё, делая новые снимки с нами.       — А с чего ты вообще решила, что это касается тебя, Грейнджер? — сердито смотрю на неё, и в её глазах сильнее разгорается пожар.       — Разумеется, это касается меня, потому что ты не можешь оставить всё, как есть! — выплюнув в меня яд, Грейнджер тяжело дышит, сердито раздувая ноздри.       Я закатываю глаза. В конце концов, она далеко не так важна, как думает.       — К твоему сведению, мне не терпелось врезать ему со дня нашей первой встречи.       — Да, и я уверена, чем бы ты ни спровоцировал Рона, чтобы он ударил тебя первым, это имело ко мне прямое отношение! — она тоже закатывает глаза. — Ты изводил его все выходные!       Её голос совсем не привлекательно переходит на визгливые нотки.       — Изводил его? — спрашиваю я, улыбаясь. — Не понимаю, о чём ты…       — Ой, ну перестань, Малфой. Мятные леденцы?       Она упирает руки в бёдра, и я не могу сдержать ухмылки.       — Это действительно мои любимые конфеты, Грейнджер. Как ты об этом узнала?       — И ты знал, что он будет со мной, когда придёт твой подарок…       Он будет со мной. Стискиваю челюсть.       — Можешь не благодарить, кстати, — отвечаю я. — Или ты ещё не разобралась?       Я её будто физически ударил. У неё отвисает челюсть.       — Я ещё не разобралась?! Естественно, разобралась! Даже такая тупица, как твоя «девушка-вторник» поняла бы, что к чему…       — О, мне было интересно, получу ли я записку с благодарностью…       — Что ж, спасибо, Малфой, что вмешался и спас меня от моего же невежества…       — И мы снова вернулись к «Малфою», да? — наблюдаю, как её щёки заливает румянец, а глаза мечутся по моему лицу. — Я думал, мы уже продвинулись в этом вопросе, Грейнджер.       — Да, когда ты ведёшь себя как абсолютный идиот — ты — Малфой. — Она шипит на меня, всё ещё тяжело дыша, будто я заставил её бежать марафон.       — А когда я «Драко»? — растягиваю слова, внимательно глядя на неё сверху вниз, пока она пыхтит.       — Когда поступаешь как полный придурок! — Она снова толкает меня, и я сдерживаюсь, чтобы не схватить её за руки и не притянуть к себе. Смотрю на Грейнджер, а она тычет указательным пальцем мне в лицо. — Даже не смей опять втягивать меня в свои жалкие дела.       — Я никуда не втягивал тебя, Грейнджер. Он это сделал, — я закипаю. Я всегда буду виноват, не так ли?       — Если ты хочешь ударить его — ударь. Но не используй меня как повод вынудить Рона напасть первым.       Что ж, здесь она права.       Грейнджер уходит, а Скитер снимает её и задаёт вопросы. Уизли как раз подходит к раздевалкам и пытается ей что-то сказать. По крайней мере, мы оба получили её неодобрение. Наблюдаю за удаляющейся спиной Грейнджер, глубоко дыша, что даётся мне с трудом, и слежу за её бедрами, когда она топает по траве.       Провожу рукой по лицу и вздрагиваю, забыв о своём подбитом глазе.       Поворачиваюсь, чтобы взять свои вещи, и вижу, что Поттер наблюдает за мной. Он отвлекается от своих мыслей и хватает сумку, помогая повесить её мне на плечо.       — Спасибо, — говорю ему и выхожу из раздевалки. Аппарирую до того, как Скитер начнёт меня доставать. Направляюсь в бар.       На следующее утро я просыпаюсь от стука совы в моё окно. Моя голова раскалывается, а глаз заплыл.       Я выпил Зелье сна без сновидений в шесть вечера, и вот двенадцать часов спустя я наконец просыпаюсь. Прошлой ночью мама оставила на моей тумбочке обезболивающее зелье и маскирующий крем.       Сова снова стучит в стекло.       Я подхожу к окну и впускаю невзрачную птицу в комнату.       Она бросает на стол письмо. Я вскрываю его и нахожу внутри страницу «Ежедневного пророка» и маленькую записку. Газета привлекает моё внимание, и я замечаю, что на ней сегодняшняя дата. Разворачиваю бумагу.

БОРЬБА ЗА СЕРДЦЕ ГЕРМИОНЫ ГРЕЙНДЖЕР!

Рита Скитер

      Это первая полоса. Вот и я, сижу на Уизли и вбиваю его в землю. Как животное.       Замечаю Грейнджер на колдо, которая стоит на краю поля и кричит, чтобы мы остановились. Ниже вижу снимок, где она толкает меня у раздевалки, а мои глаза впиваются в неё.       Нигде на странице не написано, что Драко Малфой открывает консалтинговую фирму и становится самостоятельным мужчиной, прорывая собственный путь вне тени своего отца.       Вытаскиваю из конверта маленькую записку. На ней нет адреса и подписи, но я узнаю почерк отца.       Я думал, ты представишь свою компанию первого ноября.       Я моргаю здоровым глазом. Это не вопрос.       Это упрёк.       Я не получил ни строчки от него за несколько недель. Ничего, даже когда опубликовали колдографии из «Фортескью». Никакого продолжения нашей сентябрьской дискуссии.       Кричалки, которые я получаю на протяжении всего дня, не давят на меня так сильно, как эта записка.