Правильное решение/Неправильные вещи

      Среда, 8 декабря 1999 г.       Отправив запрос на портключ для Робардса на шестом уровне, я сталкиваюсь с ней в лифте.       Ухмылка украшает моё лицо, прежде чем успеваю её остановить.       — Грейнджер.       Не смотря в мою сторону, она здоровается со мной, бегая глазами по тесному пространству, как взволнованный ребёнок. Мы одни в лифте, и я не собираюсь стоять вдали от неё. Наши тела соприкасаются, когда кабина взлетает вверх.       — Я получил ответ от Квентина Марголиса, — говорю я, и это привлекает её внимание. Гермиона поворачивается ко мне, её глаза сияют.       — И?       — Он согласился встретиться со мной на следующей неделе.       Её губы расплываются в улыбке.       — Это замечательные новости. Я… я так рада за тебя.       И я снова представляю себе, как этим взглядом она смотрит на меня после каждого моего успеха, после каждого подписанного контракта, после каждого выигранного дела против Визенгамота.       — Я не знаю как отблагодарить тебя, Грейнджер, — позволяю себе спокойно наблюдать за ней, впитывая её образ. Лифт замедляется на пятом уровне, и я отрываю от Грейнджер взгляд.       — Я просто рада, что ты обратился ко мне. Твоё предложение меня очень заинтересовало.       Хочу спросить у неё сейчас. Сказать:       — Знаешь, Грейнджер, ты будешь ценным кадром для «Малфой Консалтинг». Вместе мы могли бы повлечь настоящие перемены.       — Грейнджер, ты действительно хочешь работать в отделе магического правопорядка?       — Скажи мне, чего ты хочешь, и я дам тебе это.       Тучный мужчина в жёлтом заходит в лифт. Мне придётся немного доработать свою вступительную речь, прежде чем поговорить с ней об этом в следующий раз.       — Я слышал, что в мою честь пройдёт вечеринка в пабе вечером пятницы, — смотрю на неё, состроив гримасу.       — В самом деле? — Грейнджер приподнимает брови. — Возможно, это вечеринка в честь твоего ухода.       — Должно быть, так и есть.       Мне бы хотелось, чтобы так было всегда: этот непринуждённый флирт, соприкосновение наших бёдер в замкнутом пространстве, и её потемневшие глаза от этого контакта.       Посмотрев вниз, я чувствую, что она смотрит на меня. Лифт замедляется на четвёртом уровне, и я поднимаю голову, встречая взгляд Грейнджер. Сглотнув, она отворачивается и убирает локон за ухо.       — Хорошего дня, Малфой.       Я киваю, когда она выскакивает из лифта. Усмехаюсь, глядя на свои туфли.       В пятницу вместе с Кэти Белл, Поттером и Голдштейном я направляюсь в тот же паб, в который мы ходили в первый раз, где Грейнджер немного подвыпила, позволив мне поговорить с ней и взглянуть на неё. Где я назвал её золотой.       Поттер оплачивает первый круг выпивки, и я незамедлительно отпиваю из стакана свой огневиски, наслаждаясь обжигающим вкусом напитка.       Появившийся Робардс благодарит меня за время и опыт, а я, сдерживая в себе желание напомнить ему, что это было по поручению суда, просто обмениваюсь с ним рукопожатием.       Приходят несколько авроров, которые не доставляли мне проблем в офисе. Я пью второй стакан огневиски и внимательно слежу за дверью.       Я намерен завести с Грейнджер разговор о консалтинговой фирме, упомянуть о возможности работы с выдающимися людьми и намекнуть на мой пятилетний план об освобождении домашних эльфов. Скажу ей, что ищу кого-то, с кем можно поделиться идеями, и приглашу для этого разговора её на обед. Поинтересуюсь, знает ли она кого-нибудь заинтересованного в том, чтобы возглавить отдел по правам магических существ.       Близится к семи, и несколько человек уходят по своим делам. Голдштейн заказывает мне ещё один стакан выпивки, очевидно, который я буду растягивать до последнего. Я снова кошусь на дверь.       — Она приболела.       Поднимаю взгляд и вижу, что за мной наблюдает Кэти Белл.       — Извини?       — Гермиона сегодня рано ушла с работы. Она приболела.       Обжигающая холодом тяжесть образуется в моём животе.       — О. Надеюсь, она чувствует себя лучше.       — Я должна была сказать тебе раньше, — говорит Кэти, глядя на меня поверх своего стакана с водой. — Тогда ты бы не ждал её.       Я смотрю Кэти в глаза. Подумываю отрицать то, на что она намекнула, или посмеяться над её предположением. Возможно, придумать что-нибудь остроумное или воспользоваться своим обаянием и, подмигнув ей, сказать что-то вроде: «Но сейчас компания не менее прекрасная».       Но три года назад я проклял её тёмной магией. Поэтому решаю позволить ей увидеть себя насквозь.       Только на следующее утро до меня доходит, что Грейнджер пропустила мою вечеринку. Вечеринку, на которой настаивала. Вечеринку, которую организовала.

***

      Четверг, 25 августа 1994 г.       — Не лучше ли вам убраться отсюда? Тебе не понравится, если её заметят, верно?       Я киваю головой в сторону Грейнджер и оборачиваюсь в тот момент, когда тень страха отражается в её глазах. Вспышка заклинания пролетает мимо меня и врезается в палатку, окутывая ту зелёными языками пламени.       Поттер и Уизли отпрыгивают в сторону, но взгляд Грейнджер устремлён на меня.       — И что это должно значить?       Спасибо, что спросила.       — Грейнджер, они ищут маглов, — снисходительно говорю я, закатывая глаза. — Не хочешь похвалиться своими панталонами между небом и землёй? Если не против, составь компанию вон тем, они как раз движутся сюда, а мы все дружно повеселим­ся.       Она скрещивает руки, тем самым натягивая куртку на груди, и мне стало интересно, что может прятать под ней эта ханжа. Я осматриваю её с ног до головы, специально доставляя ей неудобство.       — Гермиона — волшебница, — огрызается Поттер.       — Думай себе что хочешь, Поттер, — отвечаю я, отводя взгляд с икр Грейнджер, и прислоняюсь спиной к дереву. — Если полагаешь, что они не отличат грязнокровок, оставайся стоять, где стоишь.       Уизли пытается вмешаться. Пытается защитить её, но он никчёмен. Грейнджер встаёт перед ним и пялится на меня. Я улыбаюсь в ответ.       Ещё один громкий взрыв раздаётся поблизости. Вся троица подпрыгивает и поворачивается на звук. Они не заметили, как шарахнулся я. Расслабляюсь, когда крик наполняет лес.       — Легко пугаетесь, верно? — говорю я. — Полагаю, твой папочка велел вам всем спрятаться? — обращаюсь к Уизли. — Кста­ти, он что — кинулся спасать маглов?       — А где твои родители? — вскрикивает Поттер. — Там, в масках, я не ошибаюсь?       Поворачиваюсь к нему с усмешкой.       — Ну… если бы они там и были, вряд ли бы я тебе ска­зал, согласись, Поттер.       — Ой, да бросьте, — говорит Грейнджер. — Пойдёмте отыщем остальных. — Говорит она, бросая на меня взгляд.       Я позволяю им пройти мимо и выкрикиваю вслед:       — Не высовывай свою лохматую голову, Грейнджер.       Я вижу, как её спина выпрямляется, когда она хватает Уизли за шиворот, который уже готов кинуться на меня. Смотря на огонь, охватывающий деревья, я мысленно улыбаюсь и гадаю, какие трусики носит Грейнджер.       Наверное, хлопковые и бесформенные. Не сексуальные.       Я видел какие носит Трейси Дэвис, когда она переодевалась после того, как пролила на себя зелье. На ней были сиреневые кружевные трусы, едва прикрывающие зад.       Как-то Блейз принёс в общежитие пошлые журналы, так что теперь я знаю, что существуют несколько видов трусиков и бюстгальтеров.       Но бельё у Грейнджер… наверное, бледных и приглушённых цветов, и, вероятно, спортивная форма лифчика.       Наблюдаю, как взрывается очередная палатка.

***

      Среда, 15 декабря 1999 г.       Квентин Марголис уделяет мне полчаса своего времени. Он не говорит ни слова, сомкнув пальцы под подбородком. А я сижу на грёбаном бревне на окраине Северного леса, в надежде произвести на него хорошее впечатление.       Стараюсь как можно скорее завершить презентацию. Марголис смотрит на меня, пока я говорю последние слова, и произносит:       — Я думал, мисс Грейнджер будет с вами.       Я моргаю, не отрывая от него взгляда.       — Грейнджер моя коллега, но она не работает лично над этим делом.       Он кивает и откидывается назад к дереву, сидя на прислонённом к нему бревне.       — Я подумаю, мистер Малфой. На самом деле не считаю, что это именно то, что нам нужно, но я поговорю со своей стаей. — Он встаёт, и я пытаюсь скрыть разочарование. Протягиваю ладонь для рукопожатия, но Марголис просто её рассматривает. — Если бы мисс Грейнджер работала лично над этим делом, я был бы более склонен ответить вам положительно.       Так и не пожав мне руку, он уходит.

***

      Пятница, 17 декабря 1999 г.       Я встречаюсь с Мокриджем и прошу его посмотреть финансовые документы. Он спрашивает меня, действительно ли меня устраивает вложение всего наследства в этот проект, и я подтверждаю это.       — Я думаю, нужно создать отдел по связям с не-волшебниками, — говорю я в конце встречи.       Мокридж удивлённо приподнимает брови.       — С домашними эльфами? Гоблинами?       — Да, и с оборотнями.       Он снова открывает портфель и несколько минут кусает губы, производя расчёты в голове.       — С какой целью? — Наконец спрашивает он и, сняв очки, переводит на меня взгляд.       — Для внимания общественности, — отвечаю я. Это не ложь. Просто не вся правда.       Мокридж кивает.       — Да, я понимаю, как это может помочь, но… — перевернув страницу, он показывает пальцем в столбец прогнозируемого дохода. — Кто будет пользоваться услугами этого отдела? Вы знаете оборотней, которые могли бы оплатить представительство вашей компании?       Сделав глубокий вдох, отвечаю:       — Нет.       Выражение его лица гласит: «Ну что ж, значит решено».       — Я думаю, что это необходимо для имиджа компании.       Вздохнув, Катберт кивает.       — У вас есть достаточно времени, чтобы уделять своё внимание нескольким отделам? Эта работа подразумевает полный рабочий день. И это будет достаточно высокооплачиваемая должность, — он морщится, словно добавление ещё одной зарплаты как-то изменит риски.       — Я думал предложить эту должность Гермионе Грейнджер.       — Хм, — Мокридж делает паузу, глядя на страницу с предполагаемыми расходами. Он перелистывает несколько листов и, достав перо, записывает несколько цифр. Я смиренно жду, не зная, что может означать для него эта новая информация.       Катберт отводит взгляд к окну, сведя на переносице седые брови.       — Она может привлечь инвестиции всего лишь одним своим именем.       — Именно на это я и рассчитываю.

***

      Суббота, 25 декабря 1999 г.       Есть только одно препятствие между Гермионой Грейнджер и «Малфой Консалтинг».       Ну, два, если считать согласие Грейнджер работать в фирме, которого я ещё не спрашивал. Это не первостепенно.       Я погружаю расчёску в гель и укладываю волосы так, как он меня учил.       Мне нужна гарантия, что наследство будет на моём счету первого января. Это моя главная цель. Как только у меня появятся деньги, он никогда не узнает, что Гермиона Грейнджер будет работать подо мной…       В голове мелькает череда картинок её подо мной…       …со мной. И нет, я не ослушался его. На её пальце нет кольца. Он сказал, что я могу получить наследство, если буду держаться от неё подальше.       Сейчас я нахожусь на том этапе, когда мне необходимы эти деньги.       Мой желудок скручивается, когда я вхожу в Азкабан. Я выбрасываю её из головы. Строю стену и закрываю крышку шкатулки.       Охранник открывает дверь, и я вижу отца, который стоит спиной к двери около небольшого стола. И он абсолютно безразличен к моему визиту.       — Доброе утро, отец.       Он поворачивается и окидывает меня взглядом.       — Мисс Грейнджер гораздо краси́вее в жизни, чем в газетах, — говорит он. — И сейчас она намного привлекательнее, нежели в школе.       Мой глаз дёргается, и отец снова оглядывает меня с головы до ног. Мне нечего ответить, поэтому я говорю сразу в лоб:       — Я был бы здесь первого декабря, но ты отказался встретиться со мной или хотя бы ответить на мои письма.       — Нам с твоей матерью нужно было кое-что обсудить, — он приподнимает брови. — Ну, счастливого Рождества, Драко. Я очень рад видеть тебя сегодня.       Осторожно отодвинув стул, я сажусь. Он продолжает сверлить меня взглядом, и я смотрю на него в ответ.       — Счастливого Рождества, отец.       Он ухмыляется и занимает место за столом.       — Через неделю будет первое января, — продолжаю я. — В этот день ты согласился подписать документы о передаче наследства, — я стискиваю челюсти. — Всё идёт по плану?       Он берёт контроль в разговоре, с любопытством рассматривая что-то поверх моего левого уха.       — Знаешь, Драко, — начинает он. — У меня так много вопросов о ней. Но главный из них… как так получилось, что мисс Грейнджер знает об аукционе?       Он хихикает, словно ребёнок, который только что сказал что-то ужасно смешное.       Выходит, они говорили об аукционе. Я сжимаю пальцами брюки, физически сдерживая себя, чтобы не спросить об их разговоре.       — Поскольку через шесть дней мама устраивает вечеринку, я бы хотел обсудить «Малфой Консалтинг Групп»…       — А я хотел бы поговорить о ней.       Её лицо всплывает в моём сознании.       Всё, что угодно.       Откинувшись на сидении, я впиваюсь ладонями в колени и позволяю ему взять контроль. Ухмыльнувшись, он скрещивает ноги и так же, как и я, и прислоняется спиной к стулу.       — Как продвигаются ваши отношения? — спрашивает он.       — У нас нет отношений, — я сосредотачиваюсь на том, чтобы не дать её образу выйти из шкатулки.       — А я слышал совсем другое.       Я моргаю, глядя на него. Что он вообще может…       Он лезет во внутренний карман своей тюремной робы и вытаскивает два листка бумаги. Нет. Это колдографии. Он кладёт их на стол передо мной, и я вижу изображение её буйных кудрей и бесконтрольных рук, которые пытаются притянуть меня ближе. Её губы прижимаются к моей шее, в то время как мои пальцы сжимают её бедра. Окинув беглым взглядом второй снимок, вижу, как я надвигаюсь на Грейнджер, готовый прижать её к кирпичной стене, пока она оставляет засосы на моём запястье…       Я отворачиваюсь и прикрываю веки.       — Что это? Откуда это у тебя?       — Знаешь, Драко. Меня странно удивила ваша близость. То, как она прижимается к тебе на колдографиях, ведь мисс Грейнджер выскочила из этого помещения, как только я предложил ей стать твоей женой.       Я пристально смотрю на него, но боковым зрением вижу, как Грейнджер на снимках снова набрасывается на меня.       — И почему это вообще было темой вашего разговора? — с трудом выговариваю я.       В ушах звенит голос матери.       И она дала чёткий ответ, что никогда и не будет.       — Не важно, — Люциус небрежно машет рукой, будто не он только что дал мне новую почву для размышлений. — Я просто впечатлён прогрессом, которого вы достигли.       Я снова смотрю на снимки. Догадка врывается в мысли…       — Ты работаешь с Маркусом?       Люциус приподнимает бровь. Я вижу, как он застигнут врасплох.       — Флинт? Мальчик Габриэля? — он склоняет голову на бок. — Как он в этом замешан?       Люциус в замешательстве смотрит на меня, и я понимаю, что он не причастен к произошедшему у бара. Мне следует сменить тему, прежде чем он начнёт расспрашивать об этом дальше.       — Значит, ты просто… следишь за мной? — выплёвываю я.       — Конечно, нет, Драко, — отец наигранно надувает губы. — Я слежу за ней.       Я готов потерять шаткое самообладание, поэтому в ход идёт окклюменция. Я выстраиваю хижину на пляже из палок и веток, запирая Грейнджер там.       — Я наблюдал за ней с того момента, как она закончила Хогвартс, — продолжает он. — Увы, она очень скучный человек, когда не соблазняет тебя, — произносит он, вздыхая. — Совершенно не подходит для роли леди Малфой.       Я встаю из-за стола. Стул с шаркающим звуком отодвигается назад.       — Она не преследует эту цель, — говорю я, опираясь ладонями на стол. — Это, — впихиваю в его руки снимки, — было единичным случаем, правду о котором тебе вообще не следует знать.       Он смотрит на повторяющиеся изображения и возвращает их на стол.       — У меня есть копии. Ты можешь забрать их. Положишь в нижний ящик комода к остальным.       Мои глаза широко распахиваются. Отвернувшись от него, чувствую, как по всему телу волнами жара прокатывается смущение. Смотрю на каменную дверь, и гадаю, что произойдёт, если я просто сбегу отсюда.       — Чего ты хочешь, отец? — спрашиваю я, выдавливая из себя эту фразу. — Мне нужно наследство. Какова твоя цена?       — Я хочу знать твои планы на неё, — мелодично отвечает Люциус, и я, даже не глядя на него, могу сказать, что он принял непринуждённую и расслабленную позу, скрестив ноги. — Очевидно, вы не можете держаться подальше друг от друга…       — Мы можем, — перебиваю я, поворачиваясь к нему. — И будем. Как я уже сказал, это был единичный случай, — указываю на изображения. — Наши отношения исключительно платонические, — выплёвываю слова и развеиваю перед глазами образ её улыбки в лифте и горящие энтузиазмом глаза по отношению к оборотням.       Всё, что угодно.       Я роюсь в своих воспоминаниях, пытаясь отыскать подтверждение этим платоническим отношениям. Что-нибудь в качестве доказательства, что мы не вместе…       Никогда и не будет…       — Я собираюсь убедить её присоединиться к «Малфой Консалтинг», — слова сами срываются с моих губ, прежде чем я обдумываю, стоит ли это говорить.       Отец медленно моргает, ухмыляясь.       — Ну конечно, — он смеётся. — И как это поможет в твоей… текущей ситуации?       Я взрываюсь.       — Моя «текущая ситуация» такова, что волшебный мир всё ещё не доверяет мне, благодаря тебе и твоему Лорду. Моя «текущая ситуация» заключается в том, что потенциальные клиенты «Малфой Консалтинг Групп» это либо состоятельные люди, либо чистокровные, либо друзья семьи.       Жадно вдыхаю кислород, закончив пламенную речь.       Он поджимает губы и смотрит на стену за моей спиной.       — И какую… должность ты хочешь предложить мисс Грейнджер?       — Старший консультант, курирующий новый отдел по магическим существам, — отвечаю я, проигнорировав его колкость.       Его губы дрогнули. Он вздыхает, смотря на свои большие пальцы.       — Знаешь, Драко, есть и другие грязнокровки, которые вполне подходят для этой должности и так же хорошо поправят твоё положение. Те, с кем у тебя нет такой туманной истории.       — Назови имя, которое даст мне хотя бы в половину столько же известности и репутации, чем даст имя Гермионы Грейнджер, — её имя горчит на языке, посколько я произношу его в таком ключе, в котором он хочет услышать.       Отец постукивает костяшками пальцев по столу, раздумывая над моими словами.       — Служебный роман это так… аморально, понимаешь. Одно отвратительное дело о сексуальном домогательстве в наши дни в твоём возрасте может сбить тебя с пути…       — Это не будет проблемой. Министерство создало ряд правил для новых предприятий, касающихся сексуальных домогательств и поведения сотрудников…       — О, да, я уверен, что этим они отменили отношения и секс в фирмах, — он снова смеётся.       — Я составлю регламент о служебных отношениях и отправлю его тебе на утверждение, — делаю вдох. Я совершенно выбит из сил. — Чего ещё ты хочешь?       Он изучает меня.       — И ты думаешь, что эти… инструкции и правила как-то помогут? Кажется, у тебя проблемы со сдержанностью, когда дело касается её, — его ладони скользят по колдографиям, и я снова наблюдаю, как моё тело врезается в Грейнджер, а руки касаются её бёдер…       — Это не будет проблемой, — повторяю я. Отец смотрит на меня, и, пытаясь доказать свою правоту, атакует мой разум. Я воздвигаю стену. В какой-то момент последних десяти минут она дала трещину. Возможно, когда он показал мне снимки или когда я вошёл в комнату. — Я полностью контролирую себя.       Он снова пытается проникнуть в мою голову, а затем отрывает от меня взгляд, ёрзая большими пальцами по кругу. Он не может вечно меня игнорировать, а я не уйду. Мне нужно его обещание.       — «Консалтинг Групп» нуждается в ней. Я нуждаюсь в ней, — мой голос дрожит, словно меня ударило током. — И мне нужно наследство. Чего ты хочешь?       Его губы искривляются, и выражение лица отца меняется.       — Хорошо.       Моё сердце делает кульбит.       — Ты получишь свою грязнокровку, — произносит он. Мой глаз уже не дёргается от этого слова. Он продолжает: — Но мне нужно десять недель.       — Десять недель для чего?       — Каждый вторник в 21:00 в течение десяти недель на твой счёт будет переводиться одна десятая часть наследства, — говорит он вкрадчивым голосом.       Я мысленно произвожу подсчёты и понимаю, что одной десятой части на первой неделе мне будет достаточно, и на следующей неделе после тоже. Но эти требования крайне специфичны.       — От чего это зависит? — спрашиваю я.       — Пустяки, Драко, — он машет рукой, и у меня перед глазами возникает воспоминание, как он вращает палочкой между пальцев. — Но я хочу, чтобы ты навестил меня. В январе и в феврале.       Мои глаза бегают по комнате, обдумывая его слова.       — Каждый вторник? Первый перевод будет четвёртого января?       — Верно.       Отец выглядит смиренно и устало от поиска компромиссов. Я не знаю, что именно он потерял, но, видимо, многое.       Я киваю и задумываюсь, стоит ли пожать ему руку. Мне необходимо заставить его поставить подпись на документе, но это было бы оскорблением, которое я не могу себе позволить.       Я отворачиваюсь от стола. Мы оба знаем, что этот визит носит деловой характер, а не рождественский.       — Обязательно обеспечь её угловым кабинетом, Драко.       Я вопросительно смотрю на него, а отец делает вид, что ему интересны его ногти.       — И компетентными подчинёнными, — продолжает он. — Ты не можешь просто посадить её в кабинет и ждать, что клиенты сами приплывут туда.       Он говорит это так, будто в тысячный раз напоминает мне, как ухаживать за «Нимбус 2001».       — Да, отец, — говорю я, положив ладонь на ручку двери. Я хочу просто уйти и покончить с этим, но всё равно спрашиваю: — Что-то ещё?       Он поворачивается ко мне лицом с таким видом, словно я выхожу из его кабинета.       — Не облажайся, Драко, — глаза отца блестят от его собственной шутки.

***

      Пятница, 31 декабря 1999 г.       Мама превзошла саму себя.       Я впервые захожу в гостиную после ремонта и не узнаю это место. Небольшой коридор в бальный зал остался, но камин теперь находится в другой части комнаты. На потолке висят четыре люстры вместо одной большой.       — Нарцисса, дорогая! Это великолепно!       Я поворачиваюсь и вижу маму в сопровождении Блейза, её ладонь покоится на его руке.       — Ремонт был идеей Драко, — говорит мама, указывая на один из новых гобеленов. — Я всего лишь руководила процессом.       Мы встречаемся возле одной из ледяных скульптур в центре комнаты.       — Так, вы двое, не переборщите с огневиски до прихода гостей. Я переоденусь, — говорит мама.       Она выплывает из комнаты, и я бью Блейза в колено, увидев, что он провожает её взглядом.       — Эй! За что? Она ведь будет снова Блэк, правда? Драко, я мог бы стать твоим новым папой.       Я закатываю глаза и достаю из бара бутылку шампанского. Одна из нанятых эльфиек призывает бокалы, и я благодарю её.       Блейз чокается со мной.       — За «Малфой-Забини Консалтинг Групп», — он подносит бокал к губам и осушает его до дна.       Я качаю головой.       — Мечтай.       Он снова наполняет бокал.       — Итак, каков план на вечер? На ком мне сосредоточиться?       Я наблюдаю, как другой эльф зачаровывает потолок, чтобы падал снег.       — Мистер Брэдли будет здесь. Я хотел бы встретиться с ним на следующей неделе.       — Будет сделано.       — Если мистер Хаддлс приведёт свою жену, ты можешь сосредоточиться на ней и её коллекции одежды.       — Люблю сосредотачиваться на чужих жёнах. Великолепно.       — И Дафна будет здесь. Так что сосредоточься на том, чтобы вести себя цивилизованно, — я приподнимаю бровь и делаю глоток шампанского.       Блейз делает глубокий вдох, наблюдая за падающим снегом.       — Цивилизованность — моё второе имя.       — Пэнси не смогла приехать. Она в Испании.       — И это прекрасно. Она всё равно со мной не разговаривает, — скривив губы, говорит Блейз. — Ты так и не связывался с Грегом?       Я осушаю свой бокал.       — Я… просто не вижу смысла.       Блейз вертит в руках салфетку.       — Но твой новый лучший друг Гарри Поттер придёт сегодня, верно?       — Я бы не назвал его лучшим другом, — отвечаю я. — В прошлом месяце он столкнул меня с лестницы, — я отпрыгиваю от бара, когда Блейз выплёвывает шампанское на стойку.       Я веду его в бальный зал и замечаю, как несколько музыкантов настраивают инструменты. Домовой эльф в чёрной маленькой шляпе сообщает нам, что приблизительно через полчаса начнут прибывать гости.       — А Грейнджер? — не унимается Блейз. — Я видел её в списках.       — Да, — надеюсь, этого достаточно.       — Я также видел её в списках кандидатов в «М.К.Г.», — Блейз приподнимает бровь.       — Да, — потираю подбородок, — Это моя цель на эту ночь.       Он моргает, глядя на меня.       — Ты не убедил её?       — Я её не спрашивал.       Он прислоняется спиной к колонне.       — Я… Ты… — мямлит Забини, качая головой. — Несколько человек уже думают, что она в деле.       — Да.       — Вообще-то, Вентворт упомянул об этом на прошлой неделе на нашей встрече. И та новая клиентка, которую ты мне подкинул, сказала, что она очень рада возможности поработать с ней.       — Да.       — И она ещё даже не подала заявление на увольнение с двухнедельной отработкой?       Блейз смотрит на меня широко раскрытыми глазами. Я допиваю второй бокал шампанского.       — Просто убедись, что я готов к своей речи за десять минут до полуночи, Блейз.       Я отхожу от него и прокручиваю в голове речь, которую скажу в полночь, до тех пор, пока Миппи не объявляет, что скоро прибудут первые гости.       Когда несчётное количество рукопожатий уже изрядно утомило меня, Блейз находит меня и заявляет, что прибыл мистер Брэдли. Мы беседуем с ним и договариваемся о встрече на следующей неделе, чтобы поговорить о его бизнесе.       Сёстры Гринграсс подошли поздороваться, и Дафна даже не взглянула на Забини. Блейз наклоняется ко мне, когда мы сплетничаем об ошеломительном успехе Пэнси.       — Она здесь, — говорит он, смотря на вход в зал.       Я киваю.       — Чёрт, она отлично выглядит.       Я проглатываю шампанское. Блейз наблюдает за моим лицом.       — Что ж, если ты не собираешься флиртовать с ней, то это сделаю я.       Закатывая глаза, я поворачиваюсь к нему, но Блейз уже ушёл. Смотрю, как он с вальяжным видом поднимает два бокала шампанского с проплывающего мимо подноса.       Мой взгляд прикован к ним, но Дафна отвлекает меня, шагнув ко мне.       — Он встречается с кем-нибудь? — спрашивает она тихим голосом.       Я поворачиваюсь к ней, пытаясь выбросить из головы образ ослепительной улыбки Грейнджер. Она, наверное, в белом платье… Я не обратил внимания.       — Дафна. Я не Пэнси. Пожалуйста, не принимай меня за кого-то, кому не всё равно.       Голубые глаза Дафны невинно смотрят на меня.       — О, я спрашиваю только потому, что у него сейчас текут слюни на Гермиону Грейнджер. — Мой глаз дёргается, но я не оглядываюсь на них. Сдержанность. — Но она ведь никогда не купится на этого пьяного обольстителя?       Дафна высокомерно приподнимает бровь и уходит, гордо подняв голову. Я позволяю себе взглянуть на них ещё раз, и замечаю, что Блейз наклоняется и что-то шепчет Грейнджер на ухо.       — Астория, — говорю я, и она появляется передо мной, как по волшебству. — Ты можешь позвать Блейза?       Она исчезает, и я радушно улыбаюсь нескольким друзьям матери.       Когда Блейз возвращается, он толкает меня в плечо и произносит:       — Насколько глубока эта привязанность, Драко? Потому что я думаю, что у меня есть шанс.       Я смотрю на улыбающегося Забини поверх третьего бокала шампанского.       Грейнджер растворяется в толпе на следующие несколько часов. Я вижу её мельком, словно слышу мелодию, которую не могу разобрать. Мама застаёт меня, когда я пытаюсь проскользнуть за портрет незадолго до полуночи, чтобы отрепетировать свою речь.       — Ты готов? — спрашивает она.       — Не совсем.       — Ты трезв?       — Не совсем.       Она фыркает и закатывает глаза.       — Почему бы тебе не подышать свежим воздухом? Передохни немного. — Она ведёт меня на один из боковых балконов с видом на сады. — Я позабочусь о том, чтобы кто-нибудь позвал тебя до полуночи.       Я киваю и ныряю за занавес, ожидая, что холодный воздух коснётся моего тела. Но вместо этого по всему телу прокатывается волна жара.       Она стоит на балконе в белом платье. Кто-то сделал нечто грандиозное с её волосами, уложив их на плечи, словно снежинки. И под её кудрями начинается очень глубокий вырез. Обтягивающая ткань платья натягивается и изгибается на её ребрах, когда она оборачивается ко мне. Её губы приоткрыты, и я изо всех сил стараюсь не сводить глаз с лица Грейнджер, когда мне открывается её вид спереди.       Сдержанность. Протискиваясь сквозь вдруг ставшим густым воздух, я подхожу к Грейнджер, пока она смотрит на сады. Мне интересно, нравится ли ей вид?       — Знаешь, Драко, это чёрно-белая вечеринка. Твои серебряные акценты сильно отличаются от всей эстетики, — говорит она с лёгкой улыбкой, смотря в пол.       — Ах, но дело в том, что хозяин должен выделяться на фоне толпы, — улыбаясь, отвечаю я.       Она смотрит в сторону беседки.       — Великолепная вечеринка. Я никогда не была на новогоднем торжестве Нарциссы Малфой. Всегда ли оно такое грандиозное?       Я подхожу ближе к каменным перилам, пытаясь разглядеть то, на что смотрит она.       — Практически, только сегодня в два раза больше людей.       — Все хотят быть ближе к обладателю «Самой очаровательной улыбки» декабря девяносто девятого года, — говорит Грейнджер. Мерлин, надеюсь, она не читала эту чушь.       — Я слышал, ты и сама собрала целую толпу поклонников, Грейнджер.       Очерчиваю взглядом её челюсть и под таким ракурсом я могу рассмотреть вечно вздёрнутый подбородок. Грейнджер поворачивает ко мне голову — она снова с макияжем: глаза затемнены, а подкрашенные губы притягивают меня своими изгибами.       Сдержанность.       Бросив взгляд на беседку, я помещаю её внутрь и запечатываю строение плющом.       — Где сегодня Катя? — спрашивает она, и я слышу, как её голос дрогнул на этом имени. Как странно, что между нами ещё есть и Катя.       Я хочу рассказать ей о лжи, о договорённости, но я должен сосредоточиться на том, чтобы она доверилась мне.       — Она в Болгарии до конца праздников. — Это не ложь. — Она всё ещё отчаянно хочет встретиться с тобой.       — Что ж, я открыта для встреч. Она милая, — Грейнджер делает паузу. — Как продвигается передача наследства?       Настороженно оглядываю её. Я бы с удовольствием никогда больше не обсуждал бы с ней эти деньги.       — Я помню, как ты говорил, что твой отец передаст его первого января. Всё… идёт по плану?       Вот и возможность, если я только смогу правильно её использовать.       — Мой отец… — запинаюсь я. Мой отец что?.. — С ним, конечно, не может быть очень просто, — опустив взгляд, я представляю, как Люциус Малфой без лишних разговоров подписывает документы. — Он сказал, что будет переводить наследство по частям в течение следующих месяцев. Первая будет переведена во вторник.       Четыре дня делать вид, будто у меня всё схвачено в финансовом плане. Пытаюсь снять раздражение, похрустев шейными позвонками.       — Давай не будем об этом, — говорю я. Медленно повернувшись, опираюсь спиной о каменные перила и поворачиваю к Грейнджер голову. Как будто мы незнакомцы, встретившиеся в баре. Словно я просто завожу с ней разговор, прежде чем переместить нас домой. Моргаю, отгоняя прочь наваждение, и сосредотачиваюсь на рядах каменных ограждений в своём сознании, которые смогут удержать Грейнджер на месте. Смогут спрятать её от меня же, пока я не могу сконцентрироваться. — Ты займёшь должность аналитика в отделе Робардса?       — Возможно, — отвечает она после небольшой паузы.       На её шее появляется румянец, и я на мгновение приоткрыл крышку шкатулки, представляя, как розовеет её кожа на скромном декольте.       Сдержанность.       Я чувствую, как хрустит мой бокал шампанского между крепко стиснутыми пальцами.       — Есть несколько открытых вакансий, которые меня интересуют. У меня было два собеседования на этой неделе.       — Они действительно собеседовали тебя? — говорю я, и она, повернув в мою сторону свою длинную шею, с любопытством наблюдает за мной. — Значит, ты снова составила неправильное резюме. Я уже говорил тебе, что нужно просто написать сверху «золотая девочка», — я подношу бокал к губам, прежде чем продолжить. Грейнджер улыбается. — А куда ещё ты подала резюме? На какие должности?       Кого я должен буду подкупить, чтобы её резюме отклонили?       — В отдел перераспределения домашних эльфов. — Грейнджер крутит свой бокал, и мне нравится, что она держит его как чашку, полностью обхватив рукой, и я задумываюсь о том, что преподаватели этикета наверняка бы зашипели на неё за это.       — Ты не хочешь работать в этом отделе, Грейнджер, — я улыбаюсь, глядя на каменный пол. Это будет легко.       Она выпрямляется и поворачивается ко мне лицом.       — О, неужели?       — Ты не хочешь сидеть в офисе, составлять отчёты о побоях и злоупотреблениях правами эльфов, ради того, чтобы вытащить их из нынешних домов и передать другим хозяевам, которые опять же будут их избивать. Ты не желаешь работать в соответствии с действующим законодательством.       Замолкнув, я чувствую, что мои слова заинтересовали её.       — И чего же я хочу?       Посмотрев на Грейнджер, я вижу, что она, затаив дыхание ждёт моих дальнейших слов.       — Ты хочешь создавать законы. Ты хочешь изменить мир. Но ты не сможешь изменить Министерство изнутри. И уж тем более, ты не сможешь ничего изменить, сидя в своём кабинете подразделения зверей в спецбюро исследования и изолирования драконов.       Её глаза скользят по моему лицу.       — Значит ты думаешь, мне следует занять должность в аврорате?       Идеально. Именно то место, где я хочу её видеть.       — Пока они не предложат тебе быть министром магии, это будет лучшим решением. По крайней мере, там есть карьерный рост.       Она задумчиво поворачивается к озеру. Всегда думает.       — Ты произносишь речь в полночь? — спрашивает Грейнджер.       — Да, — говорю я, только что вспомнив об этом. — «Спасибо, что пришли, это будет лучшее тысячелетие» и всякая подобная чушь.       — Ты пришёл сюда порепетировать, не так ли? — подкалывает она. Я киваю. — Что ещё ты собираешься сказать?       Да, полагаю, я должен был подумать об этом раньше. На самом деле, следовало бы даже записать.       — Ну, хочу сказать немного о трудоустройстве в компании, — переминаюсь с ноги на ногу, меняя направление разговора в нужное мне русло. — Мама пригласила множество людей, которые недавно закончили Хогвартс, Дурмстранг и Шармбатон. Молодых ведьм и волшебников, которые ищут работу. Некоторые члены элитного общества тоже присутствуют сегодня. Мы ищем людей на руководящие посты, либо привлекаем их в компанию в качестве клиентов.       Её глаза сияют, и я думаю о том, как идеально было бы делать это всегда — обсуждать стратегию и нападение. Вместе.       — Ты собираешься переманить людей с их высокопоставленных должностей в правительстве и частных компаний? Одной речью в полночь? — спрашивает она, сдерживая смех.       Я наблюдаю за тем, как Грейнджер дразнит меня, не осознавая, что речь идёт о ней. Её губы искривляются в ухмылке, и она молчаливо спрашивает меня: «Как?». Как я планирую заполучить её? Каким образом я планирую удержать её?       — Соблазнить можно кого угодно, Грейнджер.       Я вижу, что что-то происходит с её взглядом. Она смотрит на мои губы. И прежде чем я успеваю осознать, что это значит и чего она хочет от меня, Грейнджер отворачивается к садам.       Я как-то это сделал. Она хочет меня. Она желает меня. Я чувствую, как сгущается воздух между нами. Мои ноги скользят ближе к ней, и когда она облизывает губы, я почти дотрагиваюсь до неё.       Я даже не могу вспомнить слово, которое мысленно шипел всю ночь, не могу представить себе медную шкатулку.       Лицо Грейнджер покрывается румянцем. Она тяжело дышит, и я думаю, что смогу получить всё, если сделаю это правильно.       Она хочет меня, но она не будет моей.       Она никогда не будет моей.       Что-то изменилось с тех пор, как она встретилась с моим отцом, и я отчаянно хочу знать что именно.       Мой взгляд скользит по её обнаженной руке и очерчивает ткань платья с открытой спиной, а моя ладонь, имея собственный разум, тянется к ней, мягко скользя по материи.       — Что мой отец сказал тебе? — шепчу я, почти касаясь губами её уха.       Грейнджер резко втягивает воздух, и я понимаю, что мои пальцы скользнули по её рёбрам.       Скажи мне. Пожалуйста, скажи, как мне исправить его ложь.       — Драко?       Моё сердце колотится о грудную клетку, когда я убираю руку с платья Грейнджер. Воздух снова становится холодным.       Блейз неторопливо идёт к нам, засунув руки в карманы.       — Ты дал мне единственное задание на сегодняшний вечер, приятель. Убедиться, что ты готов к своей речи без десяти минут двенадцать.       Блять. У меня не осталось времени. Я бросаю на неё взгляд, и Блейз подходит ближе.       — Я позабочусь о ней, Драко. — Он, блять, подмигнул мне. — Она будет находиться со мной.       Я смотрю, как Грейнджер берёт его под руку, всё ещё глядя на меня из-под густых ресниц.       Я киваю им на прощание и бегу в бальный зал, пытаясь собраться с мыслями и пробираюсь сквозь толпу гостей. Я прохожу мимо Астории, когда мама ловит мой взгляд, поднимаясь на платформу.       — Астория, не могла бы ты позвать для меня Блейза?       Она кивает и ускользает в толпу.       Я поворачиваюсь к маме в тот момент, когда гости начинают стучать палочками о бокалы.       — У тебя было достаточно времени? — шепчет она, улыбаясь своей проделке.       — Не думаю.       Мама кивает, поджимая губы, и выходит на сцену, любезно принимая аплодисменты.       Что бы случилось, если бы Блейз не прервал нас? Мои пальцы блуждали бы и скользили по её рёбрам, а потом переместились бы к позвоночнику? Она бы прижималась ко мне? Позволила бы мне прикоснуться к себе?       Мои мысли прерываются обращением матери, зовущей меня на сцену. Поднявшись по ступеням, я ухмыляюсь и приветствую гостей. Шучу и киваю Гарри Поттеру в знак солидарности. Мне удаётся найти способ, чтобы все присутствующие забыли о тех четырнадцати месяцах, которые я провёл в сырой камере, причиняя себе больше вреда, чем когда-либо могли дементоры.       И я вижу её, сияющую в белом платье на фоне мрамора в дальней части зала. Её глаза темнее, чем море чёрной ткани, разделяющее нас.       — Мы в «Малфой Консалтинг Групп» хотим создавать законы. Хотим изменить мир, — эхо моего голоса доносится до Грейнджер, и я вижу, как тяжело вздымается её грудь. — И если вы, так же как и я, находите своё рабочее место слишком тесным… — я с улыбкой на лице смотрю на остальных гостей, притворяясь, что всё это — вся эта ночь — ради них. — То «Малфой Консалтинг Групп» ждёт вас.       Смех прокатывается по залу и я проверяю свои часы. Я успел. Осталось чуть больше десяти секунд.       Начинаю обратный отсчёт. Гости присоединяются ко мне. И я нахожу Грейнджер глазами в надежде, что она услышит меня и поймёт мои слова.       Она стоит с задумчивым выражением лица. Всегда думает.       Фейерверк, радостные возгласы и звон бокалов наполняют комнату, а я пью за неё. Гермиона подносит к губам шампанское и не сводит с меня глаз.       Меня кто-то обнимает, а Блейз пытается поцеловать меня. Пожимаю руку новому клиенту, ища взглядом Грейнджер. Она постоянно исчезает в толпе, пока я брожу по комнате в течение следующего часа. Каждый раз, когда я нахожу её, Грейнджер ускользает от меня и дарит улыбки гостям вместе с Поттером и Джинни Уизли.       К концу ночи, когда на танцполе остаётся только Блейз, я понимаю, что всего этого было недостаточно.       Я желаю всем доброй ночи, благодарю персонал, делаю комплименты маме, сообщаю Блейзу, где находятся антипохмельные зелья.       Возможно, я её напугал. Возможно, она испугалась перемен.       Поднявшись по лестнице, прохожу мимо двери, которую мне не следует открывать.       Может, Грейнджер меня раскусила и, возможно, поняла, что всё это было для неё. Вероятно, всё, что ей сказал отец обо мне, тревожит её.       Ведь мисс Грейнджер выскочила из этого помещения, как только я предложил ей стать твоей женой.       Я меряю шагами комнату, медленно снимая костюм.       Что мне теперь делать? Как мне это спасти? Может, следует пойти ва-банк и отправиться завтра в «Корнерстоун»?       Я смотрю на свои ковры, изучая узоры на них, и пытаюсь представить себе ситуацию в целом, стараясь в первую очередь думать о бизнесе.       Голова раскалывается. Возможно, от шампанского, а может, от стресса. Боль стучит по черепу и давит на глаза.       Что мне теперь делать?       Стук в окно прерывает мои мысли. Поднимаю голову и вижу, как сова царапает клювом стекло.       Подскочив, открываю створку, и птица, ворвавшись в комнату, роняет тонкий конверт. Я вскрываю печать и нахожу только её имя. И её «титул».       Единственное резюме, которое я когда-либо просил у неё.       В носках и боксерах несусь в кабинет, пробегая мимо заблудших гостей, для того, чтобы найти документы, которые я подготовил для завтрашнего наплыва резюме. Беру в руки специальную папку — ту, которую я так надеялся открыть, — с лежащим в ней контрактом на должность старшего консультанта в отделе по связям с не-волшебниками.       Я нацарапываю сопроводительное письмо, снова называя её золотой девочкой, и отправляю всё это с совой.       Пытаясь прийти в себя, я выхожу из кабинета с остекленевшими глазами и натыкаюсь в коридоре на маму, снимающую свои серёжки.       Она лукаво смотрит на меня не совсем трезвым взглядом.       — Ты в порядке?       Я ощущаю, как мои губы изгибаются в улыбке. Моргаю несколько раз, прежде чем осознаю, что заливаюсь смехом. Моя голова кружится от всего произошедшего.