Правильное решение/Неправильные вещи

      Понедельник, 3 января 2000 г.       — А вот здесь, мистер Малфой, — говорит продавец, жестом приглашая меня следовать за ним, — у нас есть изысканный гарнитур из дерева берёзы.       — Нет, — перебиваю я. — Нужно что-то потемнее, — я и не думаю следовать за ним. — На каком факультете вы обучались?       — Пуффендуй, сэр.       Закатываю глаза и смотрю на шторы демонстрационного кабинета с гарнитуром из берёзового дерева.       — Вы когда-нибудь пробирались в башню Гриффиндора?       — Э-э, нет, сэр.       Я тоже.       — Я хочу что-то более уютное и гостеприимное. Что-то очень гриффиндорское.       — Как насчет вишнёвого дерева, сэр?       Мой взгляд скользит в угол магазина, куда указывает мужчина. Вижу благородного цвета тёмный гарнитур для кабинета с красным оттенком.       — Он будет отлично сочетаться с красным и золотым цветом, — говорит он. — У меня есть ковры, чтобы дополнить…       — Пришлите мне разработанный дизайн кабинета.

***

      Вторник, 4 января 2000 г.       — Итак, покинув драконоведческий заповедник, я хочу поискать более офисную работу. Моя жена слышала о вашей вечеринке — на ней присутствовала её подруга — и сказала, что в вашей компании будет отдел магических существ или что-то в этом роде. Так что я отправил своё резюме вам с совой. Должен признаться, что не так много знаю об этой должности, мистер Малфой. Я лишь знаю, что моя жена хочет, чтобы её муж был подальше от огня, но, возможно, «Малфой Консалтинг» сможет держать меня поближе к магическим тварям.       Уолтер широко улыбается, не затыкаясь ни на минуту.       Ну я ведь попросил рассказать его о себе.       — А разве не Уизли работает в заповеднике? — спрашиваю.       Он поднимает брови.       — Да! Мы с Чарли хорошие друзья. Вы с ним знакомы?       — Нет.       — О.       — Но мисс Грейнджер знакома. Она, наверное, с удовольствием… поговорит о нём, — я машу рукой, пытаясь вытравить из сознания ещё одного Уизли.       — Гермиона Грейнджер? — удивлённо спрашивает он.       — Да.       — О.       — Это проблема?       — О! Нет! Моя жена… большая её поклонница.       Что ж, теперь нам всем стоит как-нибудь устроить двойное свидание. Стараюсь не закатить глаза от этой мысли. Уолтер не нравится мне, но он сработается с Грейнджер.       — Что ж, Уолтер, эта должность — помощник старшего консультанта отдела по связям с не-волшебниками. В её обязанности входит ведение дел о драконах и других магических существах, но на самом деле помощник следит за почтой старшего консультанта, отвечает на его сообщения, вычитывает его отчёты… — Мысль о том, что Грейнджер вообще нужен человек, который будет делать всё это за неё, просто смешна, но у всех остальных старших консультантов будут помощники, так что… — Первый рабочий день — в понедельник, семнадцатого января. Заработная плата на этой должности составляет двадцать тысяч галлеонов в год.       Я продолжаю рассказывать ему о преимуществах должности, замечая время от времени, как глаза Уолтера округляются.

***

      Пятница, 7 января 2000 г.       Офисное помещение приобретает прекрасный вид. Мебель для моего кабинета прибыла сегодня, а гарнитур Грейнджер — вчера. Владелец магазина проделал прекрасную работу над дизайном её кабинета, поэтому я нанял его, чтобы он спроектировал весь этаж, заплатив вдвое больше, если он сможет доставить мебель к этому понедельнику.       Вчера вечером я устроил маме экскурсию по офису. Она провела довольно много времени в кабинете Грейнджер, вешая шторы и добавляя немного уюта с помощью нескольких горшков с растениями на подоконниках.       И впервые за всю неделю мне нечем заняться.       Сидя за своим столом, я провожу пальцами по поверхности обсидианового камня, пытаясь придумать, что ещё нужно сделать, пока сотрудники не заняли свои рабочие места. Жду ответа на два письма. Одно от Грейнджер, чтобы выяснить, в какой день следующей недели все смогут прийти в офис, а второе от отца, чтобы он одобрил любовный контракт.       В субботу утром он прислал мне записку, спрашивая в ней, как прошла новогодняя вечеринка. Я отправил ему подробный отчёт о вечере: меню, какой играл оркестр и какие СМИ присутствовали. В последней строке я указал имена людей, которые присоединились к «М.К.Г.» после этой вечеринки.       Я как раз решаю в третий раз привести в порядок свои документы, когда раздаётся цоканье дизайнерских туфель, которые быстро пересекают офис. Пока я гадаю кто это может быть, Пэнси без стука врывается в дверь моего кабинета и гордо складывает руки на бёдрах.       — Привет, Пэнс, — говорю я, возвращая своё внимание к бумагам.       — Мне нужна Грейнджер.       Какое совпадение! Мне тоже.       Я смотрю на неё со скучающим выражением лица.       — Для каких пыток?       — Для моей линии одежды. — Паркинсон посылает мне лучезарную улыбку.       Удивлённо моргаю и выпрямляюсь в своём кресле.       — Грейнджер… не модель.       — Именно поэтому она будет идеальна. — Заняв кресло напротив меня, Пэнси принимает удобную позу и закидывает ногу на ногу. — Я могу вылепить из неё то, что мне нужно.       Пэнси взмахивает рукой, и поверх моих бумаг появляется книга-портфолио. Вздохнув, я открываю её.       Паркинсон       Современная бизнес-ведьма       — Что это?       — Моя новая коллекция одежды. — Она складывает руки на коленях в ожидании, пока я просмотрю содержимое книги.       Но я не шевелюсь.       — Хорошо, — закрываю портфолио. — Ты можешь написать ей и сделать предложение…       — Аррр… — она ухмыляется. — Ты можешь назначить нам встречу. Я сомневаюсь, что она встретится со мной, если я ей напишу, — Пэнси откидывает волосы за плечо. — Я знаю, что в «Пророке» на следующей неделе выйдет статья о твоей фирме, и, возможно, она попадёт на первую полосу. Я хочу одеть Грейнджер для съёмки.       Я делаю глубокий вдох.       — Ну, это достаточно просто…       — И я хочу заключить с ней контракт, согласно которому она будет в моей коллекции на всех публичных мероприятиях и в будние дни.       Я начинаю смеяться. Паркинсон смотрит на меня с лёгкой ухмылкой.       — И как, во имя Мерлина, ты думаешь, тебе удастся уговорить её на это? — спрашиваю я, продолжая смеяться.       — Я могу быть очень убедительной, — она вскидывает бровь.       — Я помню, — поднимаю бровь в ответ.       В её взгляде что-то смягчается, сменяя остроту и резкость в чертах её лица, которые я наблюдал в течение нескольких лет. Пэнси подмигивает мне, натягивая маску прежней невозмутимости.       — Грейнджер будет самой обсуждаемой ведьмой в волшебной Британии. Она будет ежедневно рвать Визенгамот на части, сниматься для газет, давать интервью, появляться на приёмах и мероприятиях Министерства, — Пэнси склоняет голову набок. — Я хочу быть причастной к этому.       Киваю.       — Я просто не думаю, что она захочет всего этого.       Пэнси улыбается.       — Вот поэтому тебе нужно организовать встречу и убедить её, что, это, по крайней мере, только для фотосессии «Пророка». Остальное — дело за мной.       Я открываю рот, чтобы сказать ей, что у меня нет власти над Грейнджер, и предложить другой подход. Паркинсон прерывает мои мысли единственным, что может заставить меня замолчать.       — Дело касается её, Драко. Думаю, тебе пора вернуть мне должок.       Смотрю в голубые глаза Пэнси и ловлю её тёплый, но настойчивый взгляд. И если бы я когда-нибудь обучался легилименции, мне кажется, что я мог бы найти что-то ещё под этим теплом.

***

      Суббота, 12 октября 1996 г.       Мне сказали, что сейчас Кэти Белл находится в больничном крыле, а завтра её переводят в больницу Святого Мунго.       Я откладываю эту информацию в дальний угол сознания, игнорируя сплетни и чувство пустоты в груди. Сосредотачиваюсь на выстроенной стене перед глазами.       Белла обучила меня другой технике окклюменции, которая проста в применении. Я знаю, почему Северус не любит такую практику. Эта техника сильная, но базовая. Никакого изящества.       И она закрывает только разум. Техника Северуса же рассчитана на гораздо большее.       Но выстраивать стены, которым обучила меня Белла, проще. Они не рушатся уже несколько недель, пока я игнорирую Северуса и его просьбы прийти в кабинет зельеварения. В первую неделю после начала семестра он пытался снова начать наши тренировки, но всё, о чём он говорил, — это о планах касательно моего задания.       Если Снейп так сильно хочет смерти директора, почему он просто не убьёт его сам?       — Ты слышал о Белл?       Моргаю и замечаю Пэнси, которая опускается рядом со мной на диван. Так и думал, что мне следовало сесть в кресло.       — Да. Интересно, кто за этим стоит? — закрыв книгу, интересуюсь я, надеясь намекнуть Паркинсон, что разговор будет недолгим.       — Гриффиндорцы, — хмыкает Пэнси. — Наверное, она чему-то помешала.       Сглатываю и бросаю на неё безэмоциональный взгляд, пока она играет с манжетой моего рукава.       — Драко, — мягко продолжает она, — ты ешь вообще?       Хочется отдёрнуть руку и содрать с себя кожу.       — Конечно. Почему ты спрашиваешь?       — Потому что ты не появляешься в Большом зале, — она поднимает бровь.       Я отодвигаюсь от неё.       — Те помои, которые здешние эльфы называют «едой», не всегда могут утолить мой аппетит, — огладив пальцами запястье Пэнси, чтобы она не могла меня упрекнуть, что я не прикасаюсь к ней, я встаю с дивана.       — Это и есть твоё задание?       Замираю, на полпути, не понимая, сесть ли мне снова или встать и уйти. Оглядываю пустую гостиную.       — Осторожнее, Пэнси.       — В комнате никого нет. Я позаботилась об этом, — говорит она. — Я просто хочу, чтобы ты знал, что можешь поговорить со мной. Без подробностей. Только о своих чувствах.       Я смеюсь и, услышав, что мой смех отскакивает от каменных стен, замолкаю. Смотрю на Паркинсон, замечая хмурое выражение её лица. Если бы она только знала. Для меня было бы безопаснее говорить о своих провальных попытках убийств, чем о чувствах.       Вот тут я понимаю, что техника окклюменция Беллы не работает. Я бы не засмеялся, если бы помедитировал сегодня утром, таким образом спрятав свои чувства подальше.       Сглотнув, Пэнси хмурится, смотря на свои ногти.       — Прости, — говорю я. — Но не думаю, что мне есть о чём говорить.       Паркинсон смотрит на меня сквозь длинные тёмные ресницы.       — Я хочу помочь тебе.       Я на мгновение задаюсь вопросом, что она сделает, если я попрошу её кинуть Аваду в Альбуса Дамблдора… Отогнав эту мысль, я клянусь возобновить медитации завтра утром.       — Ты ничего не сможешь сделать.       Касаюсь ладонью её щеки, и прежде чем успеваю встать и пожелать ей спокойной ночи, Пэнси кладёт руку на моё запястье и переплетает наши пальцы.       — Я могу что-нибудь придумать.       Одной рукой Паркинсон скользит по моему предплечью, а другой касается моего бедра, описывая небольшие круги. Поднимаю на неё взгляд и вижу, как темнеют её глаза.       У меня нет сил на это.       — Не здесь, Пэнс…       — Я закрыла всех в спальнях, — говорит она с триумфом во взгляде. — И выгнала всех, кто сидел в гостиной.       Оглядываюсь вокруг и понимаю, что полчаса назад здесь было несколько человек. Перебираю в голове другие отмазки, когда она садится мне на бёдра и, обхватив моё лицо руками, целует меня.       Я — шестнадцатилетний парень, который не хочет заниматься сексом с готовой на это ведьмой. Что скажут сплетники?       Пэнси покусывает мои губы, проникая языком в рот, и крутит бёдрами. Делает всё, что мне нравится.       Когда она отстраняется, чтобы отдышаться, я говорю:       — Не хочу разочаровывать тебя, дорогая, но, возможно, я слишком устал для этого.       Она молчит, положив руки на пуговицы моей рубашки. Я всё испортил. Паркинсон расскажет всем, что я гей или что я ей изменяю. Мы поссоримся, и она порвёт со мной.       Пэнси смотрит мне в глаза, и я думаю, смогу ли я изобразить головокружение и потерять сознание. В конце концов, я не ел со вчерашнего ужина.       — Тогда просто расслабься. — Шепчет она, смотря на меня грешным взглядом, и я так рад, что мы не собираемся ссориться следующие полчаса, что целую её в ответ, когда Паркинсон снова прижимается своими губами к моим.       Она спускается к моей шее, облизывает челюсть, точку пульса, и, расстегнув мою рубашку, скользит ладонями по рёбрам, пока я держу руки на её талии. Все действия Пэнси приятны, но в моих брюках по-прежнему мало что происходит, и, когда я понимаю, что мой пах — её следующий пункт назначения, обхватываю грудь Паркинсон в надежде хоть как-то возбудиться.       На ней чёртовый бюстгальтер пуш-ап, который я не могу расстегнуть. Руки Пэнси спустились к моей талии, и я пытаюсь придумать, как сказать ей, что я не в настроении, прежде чем она почувствует это сама.       Может быть, я просто расскажу ей о своём задании. Это гораздо проще, чем объяснять всё это.       Она даже не подаёт виду, когда, опустив ладони к моему члену, не находит никаких признаков возбуждения. Я чувствую, как по моей груди разливается румянец, но её пальцы продолжают расстёгивать мои брюки. Паркинсон наклоняется к моему уху и шепчет:       — Расслабься, Драко. Закрой глаза.       Я сглатываю, и она целует мой кадык. Закрываю глаза, откидывая голову на спинку дивана. Пэнси скользит языком по моему телу и прикусывает сосок, и я поджимаю губы, когда понимаю, что она собирается отсосать мне, даже когда я ещё наполовину не затвердел.       Её рука обхватывает член, и я чувствую, как Паркинсон спускается на пол между моими коленями.       Это будет непросто. Поэтому я крепко зажмуриваю глаза и пытаюсь расслабиться. Думаю о том, как в прошлом году она сделала это в первый раз. Тогда я продержался всего три минуты. Я думаю о времени, проведённом в Италии этим летом, когда мы с ней вместе купались в джакузи, до того, как всё стало сложнее, и до того, как чернила впитались в кожу моего предплечья. Тело Пэнси блестело от воды, отражая лунный свет, когда она лежала на мне в ванне. Её лицо было рядом с моим, и, когда она опустилась на меня, я закрыл глаза, думая о других бёдрах…       Делаю глубокий вдох. Пэнси гладит меня по бедру, и я ощущаю, что её рот уже обхватил мой член. По крайней мере, я становлюсь твёрже.       Скоро всё закончится, и, возможно, я даже усну сегодня ночью.       Да, это может быть полезно. Я думаю о сне и о том, как последние несколько месяцев лежал в своей кровати, уставившись в потолок. Лишь пару раз за это время я проникал рукой под пижамные брюки и получал разрядку. Чувствую, как мой член снова погружается в рот Пэнси, и вспоминаю о той ночи, когда я в последний раз как следует испортил свои простыни. После этого я спал как убитый.       Отбросив все мысли, я сосредотачиваюсь на тех вещах, которые заставляют меня возбуждаться. Конечно, это мысли о ней. О её руках на моих плечах и о том, как она сидит у меня на коленях и стонет мне в ухо. Мысли о том, как будет выглядеть её лицо, когда она кончит, как быстро я смогу довести её до оргазма и о том, что после этого я не буду торопиться с ней в течение следующих нескольких часов. Это фантазии о её груди, которую я ласкаю языком, а потом, очертив губами изгибы её тела, раздвигаю её ноги и удерживаю бёдра неподвижными, пытаясь доставить ей удовольствие своим языком и прикосновениями губ к клитору. В этих мыслях пробую её на вкус до тех пор, пока она не станет умолять меня, чтобы я позволил ей кончить.       Паркинсон начинает насаживаться ртом на мой член, и я поднимаю взгляд к потолку, понимая, что уже полностью затвердел, но Пэнси, должно быть, думает, что мне нравится то, что она делает.       Чувствую подкатившую к горлу тошноту.       Но мысль о том, что мой член сейчас упадёт, заставляет меня вздрогнуть… Пэнси никогда не простит меня.       Посмотрев на неё сверху вниз, я натыкаюсь на пристальный взгляд голубых глаз. Губы Паркинсон плотно обхватывают мой член, когда он проникает в её рот. Запускаю пальцы в её тонкие волосы в знак благодарности, и она начинает сосать активнее.       Это приятно.       Пэнси отрывается от члена и делает глубокий вдох.       — Расслабься, Драко, — произносит она хриплым голосом.       Я помню, как впервые услышал голос Паркинсон после того, как мой член побывал у неё во рту. Тогда я сразу же трахнул её.       Закрываю глаза, когда она снова касается головки языком, и пытаюсь расслабиться.       Когда Пэнси вновь погружает член в рот, я представляю что это её губы обхватывают его. У меня перехватывает дыхание.       Пэнси снова делает это… но это уже не она.       Её губы обхватывают головку моего члена, и я наблюдаю, как та скользит между её губ. Она мило хлопает глазами и спрашивает, нравится ли мне.       — Да, — шепчу я в пустоту.       Пэнси издаёт стон.       Вот только я слышу её голос, когда она отрывается от моего члена. Её голос пытается доказать правильное решение уравнения. Она рассказывает мне, как удачно можно поймать гриндилоу, и она ослепительно улыбается, когда говорит мне, в какой позе я должен её трахнуть.       Она крепко обхватывает маленькой ладошкой с короткими ногтями член у основания, словно я перо, а она готова к экзамену.       Скользнув языком по головке, она насаживается на член до самой глотки. Её кудри разметались и щекочут мои бёдра.       Её волосы я отбрасываю от её лица, потянувшись к ней.       Её горло плотно обхватывает мой член, умоляя меня кончить.       Её дыхание касается моей кожи.       Гермиона.       Я кричу, срывая голос, и кончаю ей в горло, а она глотает каждую каплю спермы, словно всё, что связано со мной, дорого ей. Как будто она хочет, чтобы я каждый день занимался любовью с её ртом.       Слышу влажный хлопок, когда она выпускает член изо рта.       Я без сил лежу на кровати.       Нет, это диван.       Диван в гостиной Слизерина.       Резко открываю глаза и смотрю в потолок. Фантомный шёпот моих слов отскакивает от стен, как воздушный змей, которого невозможно поймать на ветру.       Жадно хватаю ртом воздух, ощущая тело Пэнси у своих ног.       Я слышу, как она произносит очищающее заклинание полости рта.       Чувствую её напряжённое тело, которое соприкасается с моей голенью.       Не знаю, сказал ли я это вслух. Не понимаю, что происходило за границей моего сознания в последние десять минут.       Моё сердце больно колотится о грудную клетку, словно хочет вырваться наружу.       Пэнси приподнимается и застёгивает мои брюки. После она проделывает то же самое с рубашкой. Когда она доходит до последней пуговицы сверху, я наклоняю голову, чтобы посмотреть на неё.       В её лице читается напряжение, но Паркинсон улыбается мне.       — Лучше?       Киваю и целую её.       Виню Беллу и её никчёмную технику. Этой ночью я медитирую и нахожу шкатулку в своём сознании, которой не пользовался уже несколько недель.

***

      Среда, 12 января 2000 г.       Записка от Доротеи пролетает под дверью и приземляется на мой стол.       Мистер Вентворт и мисс Грейнджер прибыли.       Складываю руки на обсидиановой поверхности, останавливая себя от того, чтобы направиться в её кабинет. Мне хочется увидеть её реакцию на дизайн рабочего пространства и мебель, но не желаю, чтобы Грейнджер думала, что я нетерпеливо ждал её.       Поэтому я продолжаю сидеть за столом. Слышу, как Вентворт открывает дверь своего кабинета и начинает обустраивать его.       После приблизительно пяти минут я перевожу взгляд на часы и наблюдаю за секундной стрелкой. Встаю с кресла, когда она доходит до двенадцати, и, застегнув мантию, выхожу из кабинета. Что-то бросается мне в глаза, прежде чем я успеваю отойти слишком далеко.       Табличка с именем Блейза исчезла. Нахмурившись, я начинаю сканировать двери и нахожу его стоящим в дверном проёме Грейнджер. Чуть левее, около пустого кабинета стоят несколько коробок с вещами Забини, и я вижу табличку с его именем на двери.       Вздыхаю. По пути заглядываю к Вентворту и пожимаю ему руку, предлагая чай.       Выхожу из его кабинета и, остановившись около стойки ресепшн, улыбаюсь Доротее.       И, наконец, направляюсь к Блейзу.       — Блейз.       Он поворачивается ко мне с нахальной улыбкой.       — Мой господин, — говорит он, поклонившись.       — Когда я выделял тебе кабинет, я ожидал, что ты будешь находиться в нём,— намеренно останавливаюсь около двери, чтобы не видеть Грейнджер.       Блейз посылает мне ухмылку, которая говорит мне, что он точно знает, что делает.       — Но я предпочитаю вид из окна с этой стороны здания.       — Ты — старший консультант по маркетингу и связям с общественностью, и мне нужно, чтобы ты был ближе ко мне. Убирайся из этого кабинета.       — Да, мистер Малфой, — Забини отдаёт честь и, подмигнув Грейнджер, уходит.       Смотрю, как он, ухмыляясь, направляется в пустой кабинет.       Поворачиваюсь на каблуках, чтобы уйти, но я ещё не сказал ей ни слова. Я просовываю голову в дверь и вижу, что Грейнджер сидит за своим столом, уставившись на книжные полки.       — Добрый вечер, Грейнджер, — говорю я хриплым голосом.       — О, да, привет.       Я отхожу от двери, размышляя, стоило ли мне сказать что-то ещё. Может быть, спросить нравится ли ей кабинет или как прошёл её день. Узнать, довольна ли она.       Качаю головой и пожимаю плечами. Возвращаюсь в свой кабинет, чтобы хмуро сидеть за своим столом в течение следующего часа.

***

      Понедельник, 17 января 2000 г.       Я получаю каждый день около пяти кричалок с тех пор, как Скитер написала, что Грейнджер работает на меня.       Доротея, Мелоди и Кэрри предложили просматривать их, когда те будут прилетать, чтобы мне не пришлось этого делать, но я не хочу, чтобы они узнали что-нибудь компрометирующее, если таковое будет.       После прослушанной третьей кричалки за сегодняшнее утро понимаю, что, возможно, красные конверты пытают меня, напоминая, что Грейнджер не моя.       — …ТВОЯ ГРЯЗНАЯ СЕМЕЙКА ПОДАЛЬШЕ ОТ МИСС ГРЕЙНДЖЕР. ОНА ТАК МНОГО РАБОТАЛА, ЧТОБЫ СТАТЬ ИСТОЧНИКОМ ДОБРА В ЭТОМ МИРЕ. Я НЕ ЗНАЮ, КАКОЙ КОМПРОМАТ У ТЕБЯ НА НЕЁ ЕСТЬ, КОТОРЫЙ ЗАСТАВИЛ ЕЁ ПРИСОЕДИНИТЬСЯ К ТВОЕЙ КОМПАНИИ, НО ЗАЩИЩАТЬ ЭТУ ДЕВУШКУ Я СДЕЛАЮ СВОЕЙ ЖИЗНЕННОЙ МИССИЕЙ!       Я почти уверен, что на этой кричалке стоит подпись «от М. МакГонагалл».       Это была последняя. Я встаю из-за стола, собираясь прогуляться по офису. До прихода большинства сотрудников ещё несколько часов, но я пришёл к шести, и с этого времени не нахожу себе места.       Мелоди, благослови её Мерлин, пришла на сорок пять минут раньше просто потому, что «первый день очень важен!». Она посылает мне записку каждый раз, когда кто-то выходит из лифта.       Я хватаю письмо от Квентина Марголиса, чтобы у меня был хоть какой-то предлог навестить Грейнджер. Выйдя из кабинета, я сталкиваюсь с Кэрри и спрашиваю её, пришёл ли Мокридж.       Наконец стучусь в её дверь.       — Грейнджер.       Я готовлюсь увидеть её, но обнаруживаю сидящего на её столе Блейза. На её столе из вишнёвого дерева, который стоил почти пятьсот галлеонов. Забини улыбается мне.       Бросаю на неё взгляд. Грейнджер расставляет книги на полки.       — Квентин Марголис хочет встретиться с нами на следующей неделе. Я буду доступен в любое время, так что, пожалуйста, дай мне знать об удобном тебе дне, — Грейнджер берёт у меня письмо, и я поворачиваюсь к Блейзу, пока она его читает.       — Блейз, ты готов к встрече с Догбердом сегодня днём?       — Да, сэр.       — Отлично. Собери свои заметки. Я жду тебя в своём кабинете через пять минут.       Убирайся отсюда к чёртовой матери.       — Мистер Малфой, вы мне не доверяете? — театрально спрашивает он, прижимая руку к сердцу.       — Нет, — отвечаю я сразу на несколько смыслов этого вопроса.       Забини смеётся, прощаясь с Грейнджер. Я жду, пока он уйдёт, прежде чем повернуться к ней.       Теперь мы одни.       Грейнджер начинает расставлять книги на полки, расспрашивая меня о предстоящей встрече с Блейзом, и я пользуясь случаем, подхожу ближе.       Она указывает на дверь, куда только что вышел Забини.       — А он хорош в этом деле? Он понимает, что делает?       Я ухмыляюсь и отчасти доволен, что она видит его насквозь. Хотя нет, я полностью удовлетворён этим фактом.       — К сожалению, он лучший.       — Рада слышать, что Забини стоит потраченных сил.       Она смотрит на меня, расставляя книги. Это смотрится со стороны почти по-домашнему: то, как она гнездится здесь, обустраивая кабинет, и то, как я стою рядом и наблюдаю за её действиями.       — Тебе нравится кабинет?       Она поворачивается ко мне.       — Очень.       По её светящимся глазам я понимаю, что это чистая правда.       Стоит ли дать чаевые дизайнеру?       — Хорошо.       В её глазах на мгновение загорается огонёк, и я могу притвориться, что всё будет достаточно просто. Что я смогу так смотреть на неё вечно, а Грейнджер позволит мне это делать.       Разорвав зрительный контакт, Грейнджер достаёт что-то из своей стоящей на столе коробки, и я слышу, как она спрашивает меня о чём-то, но мой взгляд прикован к листу бумаги.       Раскрытие служебных отношений.       Недоумённо моргаю, увидев имя Блейза и пустое место для подписи кого-то другого, и не могу понять, что этот лист делает здесь, на её столе. Смотрю на бумагу ещё мгновение, пока до меня доходит смысл этого документа.       Она задала вопрос о совещании.       — Э-э… да. На самом деле, просто встреча и знакомство, — оттягиваю пуговицы мантии от горла, которые сейчас кажутся мне слишком плотно прилегающими к коже. — Увидимся в девять.       Пулей вылетаю из её кабинета и возвращаюсь к себе.       Блейз валяется на моём диване со своими записями на груди.       — Итак, Догберд хочет заключить что-то вроде соглашения о неконкурентноспособности, — начинает Забини. — Он не хочет, чтобы мы представляли команды их соперников, но я буду настаивать, чтобы это соглашение распространялось только на британскую и ирландскую лиги.       Поворачиваюсь к своему столу, слушая его. Блейз продолжает перечислять свои предложения и заметки. Я наблюдаю за его длинными пальцами и полными губами, пока он говорит, активно жестикулируя.       Разминаю шею.       — …может быть, это немного помешает заключению сделки, но я собираюсь обговорить условия, когда мы придём…       Прокручиваю в голове любовный контракт. Я не подумал о Блейзе. Я не знал, что он…       Я думал, он в курсе.       — …полностью отказаться.       Я думал, он понимает, как это сломает меня.       — Драко?       Поднимаю взгляд от пола и смотрю на Забини, который уже сидит в кресле.       — Драко?       — Ты хочешь её?       Это глупо, бессмысленно и назойливо, но я не смогу ни на чём больше сосредоточиться сегодня, если не услышу ответа.       Он удивлённо моргает.       — Кого?       Я прищуриваюсь, замечая появляющиеся на краю зрения чёрные точки.       — Грейнджер.       Забини усмехается.       — А кто её не хочет?       Отвожу от него взгляд и пялюсь на стол. Пуговицы мантии вновь слишком сильно давят на горло.       Я смогу справиться с этим. Это неожиданное открытие, но в то же время предсказуемое.       — Драко?       Худшее, что может случиться — это наблюдать, как они будут встречаться утром. Рука Забини опустится на её талию, когда он подаст ей кофе. Блейз должен знать, как сделать всё правильно. Думаю, я могу сказать ему, как…       — В чём дело?       Если они захотят раскрыть отношения, я попрошу Хартфорда разобраться с этим. Ведь никакие проявления чувств не допускаются на рабочем месте и всё такое. Я просто должен буду подписать их заявления на увольнение, зная, что теперь им ничто не помешает…       — Драко, я не имел в виду…       Если только это всё не означает самое худшее. Что если он уже спал с ней и слышал её стоны?       Блейз опускает руку на моё плечо, и я, повернувшись, отталкиваю его от себя. Он отшатывается назад и ударяется о стену. Мои глаза застилает пелена злых слёз.       Моргаю, проясняя зрение, и чувствую, как одна слеза всё-таки скатывается по щеке.       Блейз шокировано смотрит на меня, подняв вверх руки.       — Это была шутка, Драко. Я не собираюсь её добиваться.       Не могу полностью разобрать его слов, потому что слишком сосредоточен на поиске ответа на вопрос — с какого чёрта я плачу? Прижимаю пальцы к глазам.       — Это была шутка. — Он положил руки на мои плечи, и я снова хочу их скинуть. — Ты должен увидеть, как сильно она хочет тебя, Драко.       Я судорожно делаю вдох.       — Это бред, — бормочу я в свои ладони.       — Я думал, что между вами всё решено, — произносит Блейз. — На балконе всё выглядело так…       — Это бы, блять, и случилось, если бы мой чокнутый лучший друг не прервал нас за тридцать секунд до этого.       Он усмехается.       — Если бы ты пропустил свою речь, ты бы не смог трахнуть её взглядом с другого конца зала.       Я смеюсь и вытираю лицо рукой. Блейз отступает назад.       — Тебе не стоит беспокоиться обо мне, — говорит Забини, но я не могу сейчас посмотреть ему в глаза, поэтому смотрю на пуговицы его жилета. — Но я намерен трахнуть Мелоди, так что тебе придётся полегче относиться к этому любовному контракту.       Я хмуро смотрю на его ухмыляющуюся физиономию.       — Дафна хочет вернуть тебя. Подумай об этом.       Его улыбка тут же исчезает.       — Не все из нас могут ждать так терпеливо, как ты.       Выровняв дыхание и ритм сердца, я наколдовываю зеркало. Моё лицо всё ещё покрыто красными пятнами. Я ёбаный идиот. Взмахиваю дрожащей рукой, заставляя зеркало исчезнуть.       — Я считал, ты более подготовился к сегодняшнему дню, — произносит Блейз. — Я думал, ты готов.       Перевожу взгляд на свой стол.       — Я тоже так думал.       — Тебе нужна помощь?       — Ты улучшил свои способности за последние два года? — повернув к нему голову, изгибаю бровь.       — Вряд ли.       Встряхиваю плечами и поворачиваюсь к Забини. Концентрируюсь на рядах кирпичей, пока он достаёт свою палочку.       — Легилименс.       Я не знаю, сколько времени он пытается разрушить мои стены. Замечаю, что на его лбу выступил пот, когда Блейз, в конце концов, выходит из моего сознания.       — Там холодно.       — Отлично, — киваю я.       Он хмуро смотрит на меня.       Мы направляемся в конференц-зал. Грейнджер входит с Уолтером перед самым началом совещания, и я стараюсь не смотреть на неё, пока она пытается найти своё место.       Поприветствовав всех присутствующих в конференц-зале, я прошу их представиться и улыбаюсь, когда Грейнджер встаёт и произносит речь. Она краснеет, когда понимает, что никто больше не представляется длинным монологом, и я ухмыляюсь ей, пока Блейз не пинает меня под столом.       Провожу собрание старших консультантов, объясняю финансовые показатели, не глядя на неё, и отвечаю на вопросы Мокриджа, не обращая внимания на её суетливые руки.       Упомянув о колдосессии для статьи «Пророка», я вспоминаю о своей роли в игре Пэнси, а когда совещание заканчивается, выхожу из конференц-зала и в дверном проёме говорю ей, что у неё назначена встреча. Грейнджер вскакивает с кресла, и я провожаю её до кабинета, пока она сыплет вопросами, требуя объяснений.       — Успокойся, Грейнджер, — объясняю я. — Это всего лишь предварительная встреча.       Открываю дверь её кабинета и замечаю ступор Грейнджер, когда Пэнси подходит к ней. Я бросаю на Паркинсон взгляд, который говорит: «Пожалуйста, не убивай её», и закрываю дверь.       Возвратившись в свой кабинет, обнаруживаю ещё пять кричалок. Я провожу руками по лицу и, наложив заглушающие чары, сажусь в кресло.       Открываю первую.       — ДРАКО МАЛФОЙ — БОГ СРЕДИ ЛЮДЕЙ. У ВАС ВОЛОСЫ КАК У АДОНИСА.       Визгливый голос Блейза доносится до моего слуха. Смотрю на красный конверт, пока он превращается в пепел.       Открываю следующую.       — ДРАКО МАЛФОЙ — ЕДИНСТВЕННЫЙ МУЖЧИНА, РАДИ КОТОРОГО Я СТАНУ ГЕЕМ.       Я потираю лицо и открываю ещё одну кричалку.       — МНЕ НРАВЯТСЯ ВАШИ РУКИ.

***

      Понедельник, 13 октября 1997 г.       Ходить по коридорам Хогвартса теперь совсем другое удовольствие. Мне больше не нужны Крэбб и Гойл за спиной, чтобы побудить первокурсников убраться с моего пути. Я — молодой Пожиратель смерти и соучастник убийства Альбуса Дамблдора.       Но коридоры теперь кажутся иными. Шептание за спиной уже совсем не такое, которое я хочу услышать. Для всех в замке погасла надежда, когда Поттер не вернулся в Хогвартс. И для меня, поскольку не вернулась она.       Я сворачиваю за угол, направляясь обратно к общежитиям Слизерина, когда слышу, что меня кто-то зовёт.       — Мистер Малфой! Вы как раз вовремя!       Остановившись, я делаю глубокий вдох и поворачиваюсь с ровной спиной на звук голоса. Передо мной стоит ухмыляющийся Амикус Кэрроу.       — Профессор Кэрроу, — завожу руки за спину, чувствуя, как они дрожат. — Прошу прощения, за то что я нарушил комендантский час.       Он машет рукой.       — О, не волнуйтесь на счёт этого. Вы нужны мне.       Керроу жестом приглашает меня следовать за ним. Зайдя в класс ЗоТИ, я вижу Невилла Лонгботтома, Ханну Эббот и Полумну Лавгуд. Справа от меня стоят Блейз, Харпер и Астория Гринграсс.       Лонгботтом криво усмехается. У него красуется синяк под глазом, который, кажется, никогда не пройдёт. Блейз отодвигается от меня и переводит взгляд в сторону. С того момента, как Забини увидел метку на моей руке, он перестал быть со мной дружелюбным.       — Привет, Драко, — непринуждённо говорит Лавгуд, словно я пришёл на устроенное ей чаепитие.       — У нас тут небольшой факультатив, — говорит Амикус, сверкая зубами. — Эти трое, — он указывает на Лонгботтома, Эббот и Лавгуд, — были обнаружены бродящими по замку во время комендантского часа. И как нам известно, Лонгботтом и Лавгуд пытались проникнуть в кабинет директора на прошлой неделе…       — Мы уже получили своё наказание за это, — фыркает Лонгботтом. — Снейп отправил нас в лес…       — Силенцио.       Лонгботтом принуждённо замолкает. Я чувствую ломоту во всём теле.       — Итак, — продолжает Амикус, — я хочу повторить для вас наш прошлый урок, а мистер Забини, мисс Гринграсс и мистер Харпер помогут мне с этим. Все вы показали жалкие результаты, когда практиковались на пауке в классе.       Проклятие Круциатуса.       Я перевожу взгляд на слизеринцев и замечаю, как дрожит нижняя губа Астории.       — А вы же, мистер Малфой, с другой стороны, — Амикус меряет комнату широкими шагами, — вчера на уроке показали многообещающие результаты.       Я бросаю взгляд на стены, надеясь на какой-то знак…       Натыкаюсь на портрет доярки, остановившейся у ручья. Она вытирает пот со лба и смотрит на меня. Я выдерживаю её взгляд, и она кивает мне, прежде чем берёт свои вёдра и удаляется вниз по течению ручья, исчезая с портрета.       — Меня учила тётя, — лениво отвечаю я.       Вспоминаю о громких писках крыс в наших подземельях. Думаю о тихо плачущем домовом эльфе Боппи, который никогда не рассказывал матери о моих ночных прогулках по Мэнору, когда я был помладше. А потом и о Роули, которого я хочу проклясть ещё раз.       Моргаю, очищая сознание, и смотрю на трёх задержанных. Лавгуд смотрит на портрет доярки и с лёгкой улыбкой переводит на меня взгляд.       — Может, вы проведёте демонстрацию?       Я смотрю на Кэрроу. Он улыбается, но его улыбка похожа на оскал.       — Конечно, профессор.       Достаю свою палочку и поворачиваюсь к Лонгботтому. В теории это легко. Чувствую, как тёмный дым окутывает мои внутренности, когда я концентрируюсь, направляя палочку на гриффиндорца.       — Круцио.       Лонгботтом падает на колени, и я рад, что Силенцио ещё действует, потому что его рот широко открыт в немом крике. Я обрываю заклинание и он сваливается на пол.       Поворачиваюсь к Кэрроу.       — Что в этом сложного?       Он гогочет, а Астория выглядит так, словно сейчас потеряет сознание.       Кэрроу жестом указывает на двух других. Ханна Эббот следующая. Я её почти не знаю. Она всегда тихо сидит в классе и никогда не вызывала ни у кого интереса. Она кричит. Краем глаза я вижу, как Блейз отворачивается от этого зрелища.       Кислота жжёт и разъедает мои внутренности. Она поднимается к горлу, пробираясь к моему разуму, где я запираю её.       Опускаю палочку, и стонущая Эббот начинает трястись.       Я поворачиваюсь к Лавгуд. Она улыбается мне. Моя рука дрожит, и, пока Кэрроу не видит, я взмахиваю палочкой, заставляя Эббот замолчать. Как будто так и было задумано.       Разминаю шею, чувствуя себя опустошённым, и вскидываю руку на Лавгуд. Фокусируюсь на палочке, древко которой дымится от заклинаний на кончике.       Голубые глаза Лавгуд сияют. И я удивлённо задаюсь вопросом — почему она не боится?       — Всё в порядке, Драко.       Я моргаю. Она сказала это, словно давая мне разрешение. Словно я его спрашивал.       Дверь с грохотом распахивается, и в комнату врывается Северус. Он оглядывает присутствующих, и я вижу, что доярка на портрете снова сидит у ручья.       — Профессор Кэрроу, — шипит Северус. — Что у вас тут происходит?       — Задержание, директор, — Амикус ухмыляется, ожидая похвалы. — Я поймал этих троих, ходящих по замку во время комендантского часа, и решил дать остальным возможность попрактиковаться в проклятии Круциатуса.       Северус поднимает бровь.       — Немного чересчур для нарушения комендантского часа, вы не находите, профессор? Что мы будем делать с ними, когда они совершат более серьёзный проступок?       Кэрроу смеётся. Как будто у них с Северусом появилась личная шутка.       Снейп оглядывает всех студентов.       — Живо в свои спальни.       Полумна помогает Ханне подняться с пола. Харпер сразу же выскакивает за дверь, а Блейз выходит из комнаты, сжимая руку Астории. Я остаюсь. Мне нужно остаться.       — Профессор Кэрроу, пожалуйста, проводите мистера Лонгботтома и мисс Лавгуд обратно в их башни. Мисс Гринграсс, пожалуйста, проследите, чтобы мисс Эббот отправилась прямо в своё общежитие. Мистер Забини. Пожалуйста, останьтесь.       Блейз бросает на Снейпа хмурый взгляд. Кэрроу поднимает Лонгботтома за воротник и выталкивает его из комнаты. Я вижу, как Астория перекидывает руку Ханны через своё плечо, как только они оказываются за дверью.       Дверь захлопывается. Блейз мрачно смотрит на меня, словно я проклял и его тоже. Он прекратил задавать мне вопросы о Тёмном Лорде после смерти Дамблдора, перестав завидовать мне.       Ощущаю, что внутри меня будто бурлит котёл с мерзким, густым и вязким зельем. Я всё ещё слышу надрывные крики Эббот. А может, я её всё-таки знаю. Возможно, мы с ней были партнёрами по чарам на третьем курсе. Кажется, в том же году она подарила мне валентинку.       Северус о чём-то разговаривает с Блейзом. Я отворачиваюсь и вздрагиваю, когда кислота, подкатив к горлу, вырывается из меня и забрызгивает каменный пол. Я смотрю, как из неё клубится дым, всё ещё продолжая плеваться ею. Пытаюсь вдохнуть воздух.       Чувствую руку Северуса на своём плече. Он испаряет лужу кислоты и что-то шепчет мне на ухо. Снейп говорит так тихо, что я не могу расслышать его из-за своих хрипов и воплей. Мне слышатся крики Лонгботтома.       Я падаю на колени, а из меня всё продолжает вырываться жидкость. Как только последняя капля разъедающей кислоты выходит из меня, я рывком поднимаюсь на ноги, а Северус, взяв моё лицо в ладони, погружается глубоко в мой разум и просматривает воспоминания, силой выталкивая их из моей головы.       Он прорывается дальше.       Для закрепления результата он ищет её. Он находит шкатулку для украшений и трясёт её, но всё, что выпадает из неё, — это несколько ничтожных мыслей, похожих на безделушки.       Северус покидает моё сознание, и я спотыкаюсь, когда он убирает руки от моего лица.       Он наколдовывает стакан воды, и я прикладываюсь к нему, разливая содержимое на подбородок.       — Мистер Забини, — говорит Снейп. Я забыл, что Блейз всё ещё находится здесь и наблюдает за происходящим. — Сопроводите мистера Малфоя обратно в подземелья.       Северус вылетает из класса. Переведя наконец взгляд на Блейза, вижу его влажные глаза и посеревшее лицо. Его руки скрещены на груди в защитном жесте.       — Что это было? Что он сделал?       Я моргаю, моё зрение двоится.       — Кто?       — Снейп. Когда он… когда ты был не совсем в себе, он исцелил тебя.       Я хмуро смотрю на Забини.       — Он не исцелял меня. Это была легилименция. Я окклюмент.       Как будто это что-то объясняет.       — С каких пор? — шипит он.       Смотрю на Забини, пытаясь понять, есть ли какая-то опасность в том, что он об этом узнает.       — С пятого курса. Он тренировал меня.       Блейз изучает меня, словно только услышал от меня информацию, что я — оборотень.       Он открывает передо мной дверь, и мы направляемся в сторону общежития Слизерина. Он протягивает мне плитку шоколада, когда мы останавливаемся во второй раз, чтобы отдохнуть. Как и я, Блейз не может вызвать Патронус, чтобы отогнать дементоров.       Я прислушиваюсь к нашим шагам и задаюсь вопросом, почему Северус попросил его задержаться? Неужели у него имеются какие-то дела в такое время, из-за которых он не мог сам проводить меня?       Когда мы заходим в гостиную, все взгляды присутствующих обращаются на нас. Харпер оживлённо разговаривает с Дафной и Пэнси, но замолкает, когда видит нас.       — Это правда? — Винсент неуклюже приближается к нам, и я замечаю в его глазах блеск. — Ты использовал Круцио на студентах? — спрашивает он, ухмыляясь. Крэбб единственный, помимо меня, кто смог вчера на уроке проклясть паука с первой попытки.       — Да, хочешь ещё одну демонстрацию? — выплёвываю я, и он отшатывается от меня.       К нам подбегает Дафна.       — Где Астория?       — Она должна уже скоро прийти… — говорит Блейз.       Дафна толкает меня.       — Держись от неё подальше, Драко. Я не хочу, чтобы Астория чему-то у тебя научилась. Больше никаких факультативов.       Блейз делает шаг к ней и кладёт руку на её бедро.       — Всё было не так…       Она снова толкает меня, а я думаю только о том, как добраться поскорее до кровати.       — Харпер сказал, что ты можешь делать это, не моргнув глазом, и что для тебя это естественно. — Она набирает в грудь воздух, и я замечаю Пэнси, которая стоит в углу и не смотрит на нас. — Астория не такая, как ты, Драко. Ты больной. Ты слишком долго общался со своими дружками Пожирателями, и теперь ты такой же, как они…       — Отвали от него! — рычит Блейз. Я смотрю, как он отпихивает свою девушку, после чего подводит меня к лестнице и помогает спуститься к спальне, положив руку на моё плечо.       Он закрывает дверь. Я снимаю обувь и начинаю переодеваться в пижаму.       — Ты в порядке?       Я поворачиваюсь к нему и сталкиваюсь с его взглядом.       Он ожидает моей агрессии. Но я чувствую только предательство и грусть. Ощущаю всё что угодно, кроме злобы.       — Конечно.       Принимаю холодный душ, как и всегда. Когда я возвращаюсь в свою кровать с балдахином, Блейз уже принёс остатки ужина. Он сидит со мной на постели, пока я пытаюсь что-то съесть.       — От кого ты прячешь секреты? — спрашивает он, когда мне надоедает бессмысленно ковыряться в тарелке.       Я поднимаю на него взгляд. Забини подобрался слишком близко. Он наблюдал за мной в течение трёх лет и, вероятно, уже всё понял. Но я не могу подтвердить его догадки, не зная, где он окажется, когда начнётся война.       — От тебя. Я начал видеть эротические сны с твоим участием на третьем курсе. Снейп помогает мне контролировать свои желания, — говорю я, подняв бровь.       — Я так и знал, — усмехаясь, произносит он и подмигивает мне.       И пока Блейз вместе со мной листает журнал о квиддиче, рассказывая о сборной Ирландии, я понимаю, почему Снейп заставил его остаться. Ради меня.