Глава 44. Драко
5 мая 2022 г., 13:00
Вторник, 18 января 2000 г.
В день съёмок для статьи «Пророка» у меня нет ни минуты, чтобы провести её наедине с собой. Пригласить шесть СМИ в офис, чтобы взять интервью и сделать колдо сотрудников «М.К.Г.», было… весьма амбициозной идеей. Вот только Рита теперь дуется, что она не одна в центре внимания.
Я провёл всё утро в конференц–зале, разговаривая с разными журналистами о текущих проектах, будущих расходах, а затем — внезапно — о Кате и Грейнджер.
— Почему Гермиона Грейнджер? — спрашивает рыжеволосая ведьма с хитрым взглядом, держа перо наготове.
Дорогуша, я уже много лет пытаюсь ответить себе на этот вопрос…
— Она лучшая, — хвастаюсь я, подняв брови. — Я хотел всё самое лучшее.
— Её отношения с сообществом магических существ, должно быть, здорово помогут компании? — улыбаясь, она задаёт еще один вопрос.
— Абсолютно верно…
— Мистер Малфой, — вмешивается пожилой джентльмен из издательства делового журнала. — Чего вы ждёте от ваших отношений с мисс Грейнджер больше всего?
Я моргаю, глядя на него.
Секса.
И прежде чем я успеваю ответить именно этими словами, в конференц-зал заглядывает моя ассистентка Кэрри и говорит, что нас ждут в моём кабинете. Я вскакиваю с кресла и, схватив пиджак, направляюсь к своему рабочему месту.
У окна моего кабинета стоит ведьма, которая вполне может составить Грейнджер конкуренцию своими длинными ногами и тёмными кудрями.
Изгиб её бёдер наконец заставляет мои шестерёнки крутиться. У меня пересыхает в горле, когда я облизываю взглядом её шею и грудь, залитые солнечным светом. Жилет плотно облегает её рёбра, давая мне лучшую визуализацию очертаний её тела. Глубокий взгляд Грейнджер направлен прямо на меня, он копается в моём сознании и умоляет выпустить её из шкатулки.
Колдоаппарат вспыхивает, и она моргает.
Я поправляю воротник и пожимаю кому-то руку. Позволяю Дафне нанести мне на лицо какую-то пудру, и потом снова смотрю на неё.
Это сотворила Пэнси. И она явно сделала это из мести.
Паркинсон одела её в цвет Слизерина, чего я ей никогда не прощу. Замечаю на скулах Грейнджер румяна, когда она откидывает волосы назад. Этот макияж делает черты её лица строгими, отчего Грейнджер выглядит старше.
— Драко, дорогой, — говорит Рита, появившись передо мной. — Несколько слов для «Пророка»? — перо начинает строчить на пергаменте у неё за головой. Я киваю. — Что привлекло тебя в Гермионе Грейнджер?
Секс.
Я прочищаю горло и, не обращая внимания на фигуру у окна, тихо говорю.
— Э-э, меня привлёк её ум. Она очень… логична… — как нелепо. — Настоящая… находка.
Блейз появляется из-за плеча Риты, ухмыляясь мне.
Я свирепо прожигаю его взглядом.
— Находка. Да, — говорит он. Рита поворачивается боком, позволяя учувствовать в разговоре нам обоим. — И из всех находок, которые она принесла своим появлением в компанию, — тянет Блейз, — я бы сказал, самая впечатляющая… — он прижимает руки к груди, пытаясь подобрать слово или собираясь сказать «её сиськи». — Это её страсть, — Забини улыбается Рите. — Она столь же страстна, сколь и прекрасна.
Перо Риты записывает его слова.
— Отлично сказано, мистер Забини, — Рита заправляет локон за ухо и заметно касается своей шеи ладонью. У этой женщины явный недотрах.
Мой взгляд возвращается туда, где Пэнси теребит рукав зелёного платья Грейнджер, а Трейси поправляет её причёску.
Они что-то сделали с её волосами, заставив их стать такими идеальными. Ненавижу это.
— Ну, смею предположить, Рита, — весело продолжает Блейз, — что Драко действительно хочет, чтобы Гермионе Грейнджер хорошо работалось под ним.
Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох.
— Не «под», — правдоподобно улыбаюсь. — Я ставлю всех своих старших консультантов на один уровень с собой.
— Точно, — говорит Блейз. — Сомневаюсь, что такая женщина, как Грейнджер, долго способна оставаться в таком положении.
Его глаза сверкают.
— Рита, дорогая. Может, начнём? — нахмурившись, спрашиваю я.
Она вплывает вглубь кабинета и расставляет всех присутствующих на съёмке вокруг моего стола. Пэнси подходит ко мне и, опустив руку на мой локоть, поправляет запонки рубашки.
— Это, по–твоему, и есть современная бизнес-ведьма? — шепчу я.
— Да. Она прекрасно выглядит и знает это, — усмехается Пэнси. — И все остальные тоже.
Я расправляю плечи и делаю глубокий вдох. Мне нужно как-то отойти от вида Гермионы Грейнджер, запрыгивающей на мой стол за три тысячи галлеонов и скрещивающей ноги.
— Мне кажется, твоя мать бы одобрила мои старания, — Пэнси пожимает плечами.
— Не надо говорить сейчас о моей матери.
— А почему бы и нет? Я слышала, что мысли о маме — идеальный способ подавить нежелательные раздумья.
Я пристально смотрю на Паркинсон, и она нагло улыбается мне в ответ.
— Мистер Малфой, — елейным голосом говорит Рита. — Вы должны сесть в кресло.
Скитер берёт меня за руку и, усадив на кожаное сидение, откидывает руками мои волосы назад дольше, чем это необходимо. Когда она возвращается в переднюю часть кабинета, я смотрю на Трейси, поднимая бровь. Она мгновенно подбегает и исправляет то, что сотворила на моей голове Рита.
Начинается съёмка. И всё, на чём я могу сосредоточиться — так это не позволять своим глазам скользить влево, где сидит Грейнджер, своими стройными бёдрами соприкасаясь с поверхностью моего стола и опираясь на тоненькую руку.
Я не могу возбудиться прямо посреди съёмки. Это… просто невозможно.
Когда нас заканчивают снимать в таких позах, и мы меняем положения, я наконец отвлекаюсь. Это ради бизнеса. Для рекламы консалтинговой фирмы. Пусть красивая женщина будет напечатана на первой полосе, это ведь ради маркетинга. Но у меня в голове всё ещё присутствуют греховные мысли задержать её на столе на бесконечно долгое время, или откинуться в этом кресле, когда она оседлает меня, или медленно расстёгивать пуговицы на её жилете, пока она лежит на обсидиановой поверхности…
Вспыхивает камера.
Рита меняет расстановку. Теперь я сижу в кресле между стоящими Грейнджер и Блейзом. Затем Грейнджер немного разворачивают, чтобы она стояла в полуобороте в сторону камеры, но её колени направлены в мою сторону.
Это грёбаная пытка.
По крайней мере, запах её волос не такой концентрированный из-за какого-то мерзкого аромата средства для укладки.
Не успеваю опомниться, как я, Блейз и Грейнджер оказываемся на диване. Её усаживают на подлокотник справа от меня. Её грудь в нескольких дюймах от моего уха, и я знаю, что если повернусь к Грейнджер, то мне откроется невероятный вид.
— Мисс Грейнджер? Наклонитесь чуть поближе. И переместите руку на спинку дивана. Да! Вот так.
Я чувствую тепло её тела у своего виска, и смотрю в объектив, представляя чёрные глаза Северуса.
Потом я наблюдаю, как Пэнси и Рита перемещают Грейнджер к моему столу, а меня с Блейзом ставят рядом. Она читает документ, расположившись рядом с креслом.
Она идеально вписывается в мой кабинет.
— Ты так и не сказал, нравится ли тебе этот образ, — Пэнси снова оказывается рядом со мной.
Я поджимаю губы, когда Скитер даёт ей в руки книгу, а затем просит облокотиться на мой стол. Вижу, как зелёное платье плотно обтягивает её зад.
— Прекрасный образ для съёмки, Пэнс, — я скрещиваю руки на груди и стараюсь незаметно прикрыть покрасневшее горло рукой, лежащей на подбородке. Возможно, так я смогу физически затолкать стон обратно в рот, если он вырвется из меня.
— Мы заключили договор на три месяца.
У меня пересыхает в горле. Рита тем временем заставляет её опереться на стол с книгой в руках и скрестить лодыжки.
— И как тебе это удалось?
— Я же говорила. Я могу быть весьма убедительной.
— Она не создана для твоего мира, Пэнс, — говорю я. — Не обижайся, но она к этому не подготовлена. Сегодня ты потратила три часа на её причёску и макияж, и я гарантирую тебе, что завтра она придёт с этой же причёской и неудачной попыткой повторить макияж Дафны, — смотрю, как они поправляют её волосы, закручивая локон из хвоста, чтобы он лежал на груди. Я прижимаю большой палец к губам и бормочу: — Это не Гермиона Грейнджер.
Пэнси на мгновение замолкает, пока мы смотрим, как она переворачивает страницу в книге. Камера снова вспыхивает.
— Мне кажется, ты её недооцениваешь.
— Мисс Грейнджер! — зовёт Рита. — Мне нравится ваш образ. От кого он?
Я наблюдаю, как взгляд Грейнджер встречается с Пэнси. Ухмылка растягивает её тёмные подкрашенные губы, и она поднимает идеально очерченную бровь.
— От Паркинсон, — говорит Грейнджер, усмехаясь. Её глаза горят так, будто она предугадала свой выигрыш в партии волшебных шахмат за двенадцать ходов.
И какое-то знакомое ощущение скручивается у меня в груди, опускается ниже и кружится в животе, облизывая мои внутренности.
Она смотрит на меня с улыбкой на лице, и я позволяю себе быстро пробежаться по ней взглядом, начиная от её ступней на изящных каблуках. После я скольжу вверх к лодыжкам и изгибам икр, задерживаясь на коленях, которые желаю раздвинуть. Представляю её бёдра в своих руках, плоский живот перед своим лицом, полную грудь и торчащие соски, и, наконец, облизываю взглядом кожу ключиц и тонкую шею.
Камера вспыхивает, и я моргаю, отгоняя возникший образ перед глазами.
ко мне к своему месту.
Она смотрит на меня сквозь длинные ресницы и просит меня продолжить свою речь.
Предлагает мне провести собрание, пока она так выглядит. Пока она сидит в кресле рядом со мной и выглядит как моя фантазия.
Я прочищаю горло и продолжаю совещание.
Она озвучивает предложение по новому проекту, и я пытаюсь вслушаться в её презентацию, не отвлекаясь на мысли о её голубом платье, которое кружится на танцполе и приподнимается, обнажая колени.
— Я хочу убедиться, что дело оборотней будет полностью профинансировано, прежде чем ты приступишь к другим проектам, которые также нуждаются в сборе средств.
Кажется, она меня не понимает. Мы препираемся перед другими сотрудниками, и Грейнджер как будто совершенно забывает, что такое квартальный бюджет.
— Как я уже сказал, это отличный проект на апрель. Мы можем послать тебя с Уолтером в Сомерсет в марте, чтобы вы начали сбор данных.
Я встаю с кресла и заканчиваю собрание. Она бормочет проклятие себе под нос и какое-то оскорбление, от которого Мокридж поднимает бровь.
Я следую за ней, понимая, что мы, вероятно, снова поссоримся.
Я врезаюсь в дверь, когда захожу в её кабинет, и замечаю ухмылку на лице Грейнджер.
— Почему я вообще здесь, Малфой? — она издаёт смешок. Я закрываю дверь и внимательно смотрю на Грейнджер. — Ты сказал мне, что хочешь принести пользу и изменить мир. Полная чушь!
Я снова пытаюсь объяснить ей рамки квартального бюджета, пока она мерит шагами кабинет, отчего её юбка подпрыгивает. Как будто Грейнджер снова танцует в Большом зале.
Я засовываю руки в карманы, сдерживая желание коснуться её.
Она упирает руки в бока и перебивает меня.
— Ты меня наказываешь?
— Наказываю тебя?
— Да, потому что я не ушла из «Корнерстоуна»?
О, сегодня она решила обсудить всё.
Она снова кричит на меня, и я делаю шаг к ней.
— Грейнджер.
— Почему я вообще здесь, Малфой?! В «Малфой Консалтинг»? — она вскидывает руки в стороны.
— Я хотел лучшего…
— Ты сказал, что всем нужен второй шанс, но я думаю, ты говорил не о магических существах. Ты говорил о семье Малфой и вашей репутации.
Она с силой тычет пальцем в мою грудь, и я вспоминаю осуждающий взгляд Мокриджа, когда он услышал, как Грейнджер оскорбила меня несколько минут назад.
— Следи за своим тоном, Грейнджер.
Она может так разговаривать со мной в книжном магазине. Даже в Мэноре с ложкой тыквенного супа в руке. Но не здесь. Не тогда, когда она одета как современная бизнес-ведьма и когда она находится на своём рабочем месте в моей компании.
Она не может быть воплощением этих двух версий себя. Нужна какая-то одна.
— Я рада, что «собрала» весь твой руководящий персонал, — шипит она. — Боже мой, без меня твоя фирма бы не выполнила норму по грязнокровкам. — Мой глаз дёргается от этого слова. — Как бы ты изменил общественное мнение о семье Малфоев без этого? Разве я не права?
В её глазах горит необузданный огонь, которого я не видел с сентября со времён разговора про Гейнсворта. С того момента, когда она пихнула книгу мне в грудь и потребовала, чтобы я её прочёл. А может, я не видел этот огонь с третьего курса, с того дня, когда её ладонь обожгла мою щёку.
Она что-то бубнит, пылая яростью. Сыплет предположениями о исключительно мужском персонале, думая, что её единственная ценность для меня — это то, что она маглорождённая и женщина.
— Остановись. Остановись, Грейнджер. — Мы должны вернуться назад. Мы должны начать всё сначала.
— Нет, спасибо. Я ещё не закончила. — Она разворачивается и, махнув подолом голубого платья, встаёт передо мной с безумным взглядом. — Я предполагаю, что самое важное качество, которое я привношу в эту компанию, и, поскольку, оно явно не имеет никакого отношения к моей работе относительно магических существ, — это то, что я — Гермиона Грейнджер, золотая девочка. Ты надеялся, что я посыплю на тебя золотой пылью, Малфой? Я признаю, съёмки с твоей приятельницей Скитер выходят просто прекрасными!
Грейнджер снова толкает меня, и я сжимаю кулаки, чтобы не схватить её. Она слишком близко и одета в одежду Пэнси. Она не та девушка, которую я хочу. Мне нужны кудри и джинсы.
— Так в этом дело, Малфой? Приятно иметь золотую девочку, чтобы хвастаться ею, появляясь в статьях «Ежедневного пророка»? Ну, если не мой статус крови и не пол, это должно быть моя известность!
Её ладони снова толкают меня. А я стараюсь сдерживаться. Пытаюсь положить её обратно в шкатулку и сделать глубокий вдох. Нельзя позволить дать ей выход наружу.
И меня снова поражает мысль, что их всё-таки двое. Первая — элегантная современная бизнес-ведьма на высоких каблуках и гладкой кожей, которая буквально умоляет меня изнасиловать её. А вторая — золотая девочка с огнём в глазах и острым умом, пылающая желанием захватить мир и сражаться со мной в команде за справедливость. И я всегда буду предавать одну из них.
Её глаза блестят и наполнены слезами, когда она выкрикивает:
— Или, может быть, я здесь только для того, чтобы поиграть в переодевание с Пэнси? Дело в этом, Малфой? Чтобы подарить куклу своей грёбаной подружке?!
Она снова толкает меня, и я решаюсь коснуться её. Мне нужно знать, кто она сейчас. Я хватаю Грейнджер за запястье и притягиваю к себе.
— Не. Прикасайся. Ко мне, — делаю предупреждение. Я смотрю ей в глаза и мысленно говорю, что всё изменится. Если ты и дальше будешь толкать меня, я сорвусь.
Горячий выдох Грейнджер касается моих губ, локон падает на её лицо. Эта наглая ведьма умоляет меня сорваться.
Возможно, я смогу получить и ту, и другую? Может, это не считается предательством. Возможно, они одинаковые, и я могу получить их обеих.
Она поднимает руку и снова хлопает меня по груди.
Я притягиваю её к себе и выдыхаю в её губы, запустив пальцы в её спутанные волосы. Они одинаковые. Она — это они обе, и я могу заполучить её полностью. Грейнджер сама попросила меня об этом.
Мои давние фантазии воплощаются в жизнь, когда она приоткрывает рот, впуская мой язык.
Она на вкус как кофе и грех.
***
Среда, 19 января 2000 г. Сегодня на ней оранжевое платье. Мне никогда не нравился этот цвет, но ей он идёт. По крайней мере, её волосы снова распущены.***
Пятница, 21 января 2000 г. Я испытываю облегчение, когда вижу, что сегодня Грейнджер в брюках. Это чувство длится ровно до того момента, пока я не осознаю, как хорошо они сидят на её заднице. Кэрри пытается рассказать мне что-то важное, но я, не сумев сосредоточиться на рабочих моментах, извиняюсь перед ней и возвращаюсь домой, чтобы принять ледяной душ. Только температура моего тела никак не хочет понижаться. Закрыв глаза, кладу руку на каменную плитку душевой, представляя её покачивающиеся бёдра в этих брюках. Опаздываю на назначенную в три часа встречу на десять минут.***
Воскресенье, 23 января 2000 г. Разбудив меня, мама суёт мне в руки газету и, не замолкая, щебечет о том, как «чертовски великолепна — извини за выражения, дорогой — Грейнджер на снимках «Пророка»», как «прекрасно на ней сидит одежда Пэнси», и «не хочешь пригласить Гермиону как-нибудь на ужин, чтобы отпраздновать ваш успех?» Я недоумённо смотрю на колдо этой покорной львицы в газете, пытаясь сопоставить её длинные ноги и гладкие кудри с сильной девушкой из моих снов. Пытаюсь избавиться от странного чувства вины, как будто я изменяю истинной Гермионе Грейнджер каждый раз, когда эта новая её версия меня возбуждает.***
Понедельник, 24 января 2000 г. Рон Уизли присылает мне кричалку в понедельник утром. И у меня совершенно едет крыша, когда я понимаю, что он прав. — …НЕ ИМЕЕШЬ НИКАКОГО ПРАВА ВЫСТАВЛЯТЬ ЕЁ В ТАКОМ СВЕТЕ, СЛОВНО ОНА КАКАЯ-ТО МАГЛОРОЖДЁННАЯ ШЛЮХА ДЛЯ ТЕБЯ И ТВОИХ ЧИСТОКРОВНЫХ ДРУЖКОВ! — Да-да. Я знаю, — шепчу я, расхаживая по кабинету, пока красный конверт парит над моим столом. — …ОНА ХОРОШО К ТЕБЕ ОТНОСИТСЯ, И ВСЕГДА ОТНОСИЛАСЬ. Я ДАЖЕ ПРЕДСТАВИТЬ СЕБЕ НЕ МОГУ, ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ, ЧТОБЫ ЗАСЛУЖИТЬ ЭТО… — Угу… Я тоже. — …ЭТО НЕ ПОВОД, ЧТОБЫ ИСПОЛЬЗОВАТЬ ЕЁ ДЛЯ СВОИХ ЦЕЛЕЙ, КАК БУДТО ОНА СПОСОБНА РАЗДВИНУТЬ ПЕРЕД ТОБОЙ НОГИ… — Верно. Потому что она умнейшая ведьма своего поколения. — …УМНЕЙШАЯ ВЕДЬМА СВОЕГО ПОКОЛЕНИЯ… — А для чего? — я поворачиваюсь к письму, пока оно визжит. — Почему она должна выглядеть так, чтобы работать здесь, а? — спрашиваю я. — …ДАЖЕ НЕ УВЕРЕН, КАКИЕ ИМЕННО УСЛУГИ ТЫ ПРЕДОСТАВЛЯЕШЬ В СВОЕЙ КОМПАНИИ… — Да! Да! — указываю на громовещатель. — Вот именно, Уизли! Вот именно! — …ПОТОМУ ЧТО МНЕ КАЖЕТСЯ, ЧТО ТЫ СУТЕНЁР. Я хлопаю в ладоши. — Да! Именно поэтому нам и нужен пиар, мы ведь предоставляем такие услуги, Уизли! — ОНА — САМАЯ КРАСИВАЯ ДЕВУШКА В МИРЕ, ТОЧНЕЕ ОНА БЫЛА ЕЮ ДВЕ НЕДЕЛИ НАЗАД, ДО ТОГО, КАК ВЫ С ПАРКИНСОН ПОТЯНУЛИ К НЕЙ СВОИ РУЧОНКИ… — Знаю, — говорю я, облокотившись на стол и смотря на кричалку, как будто мы с ней старые приятели. — Честно говоря, Уизли, я тоже не в восторге от этого преображения. — ЕСЛИ Я УЗНАЮ, ЧТО В «МАЛФОЙ КОНСАЛТИНГ ГРУПП» ПРОИСХОДИТ ЧТО-ТО НЕПОДОБАЮЩЕЕ, ЕСЛИ ТЫ ИСПОЛЬЗУЕШЬ ЕЁ ИЛИ ПРИЧИНИШЬ ЕЙ ВРЕД, Я УБЬЮ ТЕБЯ, МАЛФОЙ! Кричалка самовоспламеняется, и я снова чувствую себя одиноким в своём кабинете. Открываю остальные три красных конверта одновременно и, сев на диван, слушаю, как они перекрикивают друг друга. Когда я начинаю совещание в девять утра, в дверях появляется опоздавший Корбан Хартфорд, но я не обращаю на это внимание. Но потом Грейнджер машет ему, а он улыбается в ответ. Как будто они друзья. Прелестно. Я моргаю, сделав себе напоминание подумать об этом позже, и снова смотрю в свои записи. Ближе к концу рабочего дня Блейз входит в мой кабинет и, упав на диван, спрашивает: — Откуда ты знаешь Хартфорда? Я смотрю на него снизу вверх, и он прищуривается. — Он был помощником адвоката моего отца. Его уволили за излишнюю мораль. — Хм, — бубнит Забини. — Ну, я присмотрю за ним. Не волнуйся. Я почти спрашиваю: «Зачем?», но вовремя воспоминаю, что это Блейз. Он уже всё понял. И если я заметил только то, что Хартфорд улыбается ей, то значит Забини уже знает гораздо большее.***
Среда, 26 января 2000 г. Сегодня у меня назначена встреча с Марголисом, и я чувствую себя менее уверенно, чем в прошлый наш разговор. Но, по крайней мере, Грейнджер может перехватить инициативу на себя. В полдень я захожу в её кабинет, радуясь, что Блейза здесь нет. Возможно, он работает. — Готова? — Да! — Встав из-за стола, Грейнджер закрывает чернильницу и смотрит на меня своими горящими глазами. Сегодня на ней костюм кремового цвета, юбка которого обтягивает её бёдра. Я отворачиваюсь, прежде чем мой взгляд задержится на её икрах. К счастью, мы делим лифт на пути вниз с двумя стажёрами, направляющимися на обед. Только на улице мы остаёмся одни. Мы аппарируем и направляемся в кафе, которое находится в магловском Лондоне. Я знаю, что единственная причина, по которой Марголис выбрал магловский Лондон в качестве места встречи — это сбить меня с толку. Но со мной Грейнджер. Кроме того, я заскочил в это кафе в понедельник и просмотрел меню, изучил обстановку и сотрудников. Так что… ему же хуже. — Я хотела спросить тебя, — начинает Грейнджер, прерывая мои мысли о неповоротливом магле, мимо которого мы только что прошли, — что случилось с Тибериусом Огденом? Я была очень удивлена, узнав, что должность сотрудника по связям с Визенгамотом снова пустует. Её осведомлённость в этом вопросе потрясает меня. — Он отказался, — всё, что я могу сказать. Я чувствую на себе её взгляд. — Отказался? Но мне казалось, что всё идёт хорошо. Я имею в виду, судя по тому, что Ноэль говорила об этом. — Говорит она, и я сосредотачиваюсь на своих шагах, чтобы как можно быстрее дойти до кафе. Перевожу Грейнджер через улицу, задержав соприкосновение своей руки с её спиной на мгновение дольше, чем это необходимо. Грейнджер спрашивает об обеде, на котором мы с Тиберием должны были встретиться. Мне только удалось перестать думать об этой семье. — Он всё отменил. Тиберий сказал, что компания его не интересует. Наконец мы подходим к кафе, и я открываю перед ней дверь, тем самым заканчивая наш разговор. Может быть, я смогу снова коснуться её спины и провести Грейнджер внутрь… Она останавливается в дверях и поворачивается ко мне. — Хочешь, я напишу ему? Я почти смеюсь от её философии, позиционирующей, что все проблемы можно решить простым письмом от золотой девочки. Но потом мне приходит озарение, что именно так мы и устроили встречу, на которую сейчас идём. — Нет, мы найдём кого-нибудь другого, Грейнджер. Она хмурится, и я должен был догадаться, что мой ответ только подпитает её любопытство. — А как же Ноэль? — спрашивает Грейнджер, и я вздрагиваю. — Думаю, мы с ней поладили. Я могла бы узнать, когда она будет дома в следующий раз… — Нет, — Мерлин, если она напишет Ноэль… наступит полнейший хаос, который потом придётся разгребать. Эта взбалмошная девица расскажет свою собственную версию событий и подтолкнёт Грейнджер к полноценному расследованию. Я перевожу на неё взгляд и, смотря прямо в её глаза, пытаюсь подражать отцу. — Не связывайся с Ноэль. Ты поняла меня, Грейнджер? Я наблюдаю, как её взгляд мечется по моему лицу. — Ладно. Тону в её глубоких карих омутах ещё мгновение, а затем отступаю от неё, переключая своё внимание. Марголис уже здесь, хотя мы пришли на десять минут раньше. Он сидит на удобных диванах с незнакомым мужчиной. Я поправляю манжеты рубашки и веду Грейнджер к ним через зал. На этот раз Марголис пожимает мне руку — хотя после этого, вероятно, мне придётся вправлять пальцы, — а вот его спутник не утруждается встать. Мейсон, как его представили. Я предлагаю заказать напитки, и Мейсон решает испытать меня, заказав не одно, а два первых блюда. Я молча киваю и направляюсь к стойке заказов. Я успешно расплачиваюсь магловскими деньгами и возвращаюсь к столу. Грейнджер вытаскивает из сумки презентацию, которая… Не знаю, почему вообще сомневался, что она её сделает. Я фокусируюсь на своём чае, а не на её маникюре, пальцах, листающих страницы, голосе, который берёт контроль в разговоре. Я отвлекаюсь от созерцания линии челюсти Грейнджер, когда Мейсон, прервав её, спрашивает о сборе средств. Приподнимаю бровь. О, так он здесь в качестве занозы в заднице. — И скажите мне, Гермиона Грейнджер. — Говорит Мейсон, и я прищуриваюсь от того, как он произносит её имя. — Сколько стоит слушание Визенгамота? — Полагаю, пошлина за регистрацию составляет десять галлеонов. — Благотворительные приёмы ради десяти галлеонов? — Мейсон откидывается назад, посылая мне удовлетворённую ухмылку. — Вот это да. Оказывается, в твоём бизнесе, Малфой, дела обстоят намного хуже, чем я думал. Я изучаю его и перевожу взгляд на Марголиса, который смотрит куда-то в сторону. Мы проиграли. Они не собирались сотрудничать с нами, и никакие наши речи не изменили бы этого. Марголис ни в коем случае не стал бы брать этого непредсказуемого типа на деловую встречу. Я прочищаю горло и пытаюсь хотя бы спасти свою гордость. — Сбор средств покроет расходы на исследования, поездку в Северный лес, оплату труда работающему над этим делом персоналу и жильё для членов стаи, если они решат приехать в Лондон во время судебного процесса… Мейсон перебивает меня и докапывается к этому предложению. Я наблюдаю, как Грейнджер искусно пытается опровергнуть его домыслы. Мне жаль её. Она ещё не поняла, что это безнадёжно. — Я ценю всё, что вы сделали, мисс Грейнджер, готовясь к этому проекту, — начинает Марголис, — и всю работу, которую вы планируете сделать для сообщества оборотней, но нам придётся отказаться. Она потрясённо открывает рот, и я слышу, как из её горла вырывается писк. Она не сводит глаз с двух оборотней. — Возможно, вам это всё даётся легко, мисс Грейнджер, ведь вы всю жизнь находились в центре внимания, но я не хочу быть купленным для рекламы. «Даётся легко»… Звучит так, будто я её купил. Что-то сжимается у меня в груди. Я слышу её бормотание, поэтому говорю ещё одну бесполезную фразу, желая поскорее уйти: — Очень жаль, мистер Марголис. Мы можем что-нибудь сделать, чтобы заставить вас передумать? — Ты можешь воскресить Альбуса Дамблдора? — Мейсон ухмыляется, и мне становится интересно, что будет быстрее: моя рука, выхватывающая палочку, или его клыки? — Или, возможно, ты можешь вернуться в прошлое и усыпить Фенрира Сивого, вместо того чтобы играть с ним в семью в течение года. Оказывается, это была игра в семью. Например, когда я спускался вниз из своей комнаты и обнаруживал его за обеденным столом на месте моего отца. Или, когда я заметил, как он принюхивается к запаху моей матери, когда она проходила мимо него возле каминов. Слышу чей-то голос и через мгновение понимаю, что он принадлежит Грейнджер. — …никаких дел с Фенриром Сивым, которые не были бы ему навязаны… — Я действительно не понимаю вас, Гермиона Грейнджер, — обрывает её Мейсон. — Он сражался против вас в битве всего два года назад, а теперь вы бросаетесь на его защиту. В «Малфой Консалтинг Групп», должно быть, отлично платят. Именно так. Спасибо за цирк. Я очерчиваю пальцами контур челюсти и готовлюсь уйти. — Если мне не изменяет память, Мейсон, вы вовсе не участвовали в войне,— шипит Грейнджер. — По крайней мере, у Малфоя хватило чести выбрать чью-то сторону. Я чувствую спазм в животе. Просто выбрать сторону — это не показатель чести. Я пытаюсь успокоиться, прогоняя воспоминания о чертеже магловского дома и шарике, о кровавых надписях и соседском разбрызгивателе. О камине и вспышке заклинания. Сдавленном крике и разбитой люстре. Ничего из этого не было доблестным. Но сейчас Грейнджер рядом со мной. Потому что это, как она сказала, правильное решение. И как только эта мысль приходит мне в голову, Грейнджер произносит её вслух. — Когда я оказываюсь в положении, в котором могу помочь недооценённым людям, я стараюсь делать всё, что в моих силах. Это не реклама. Она кипит от злости, а я разрываюсь между раздражением и восхищением от того, как она красива в гневе. — Но и отличная колдосессия не помешает. — Отвечает ей Мейсон, а затем обращается ко мне: — Не так ли, Малфой? Какая команда. Чистокровный и грязнокровка, — с чувством торжества объявляет он. Я хочу вскочить на ноги и вцепиться Мэйсону в горло, когда Марголис объявляет, что они уходят. Грейнджер встаёт с дивана и шипит им в ответ, обещая без их помощи выиграть это дело. Она выскакивает из заведения, а я остаюсь сидеть с хмурыми оборотнями. Киваю Марголису и следую за Грейнджер. Она несётся вниз по улице, стуча каблуками по тротуару и приближаясь к точке аппарации. Маглы отскакивают с её пути и оборачиваются ей в след. Быстро догнав Грейнджер, я замечаю лезущие в её лицо волосы, которые выпали из причёски, и как магия искрится на кончиках её пальцев. Может быть, так и должно выглядеть наше партнёрство? Возможно, её глаза всегда будут гореть огнём, пока она будет сражаться за наши интересы? Я бы посмотрел на это. Мы останавливаемся на перекрёстке, и внутри моей груди снова натягивается пружина нервозности. Только вот мы не сражаемся за интересы. Она борется за меня. Грейнджер пытается оправдать избалованного Пожирателя смерти, которого никто не понимает. Она снова стала моей спасительницей, как это было на суде, и вмешалась, когда никто об этом не просил. — Мне очень жаль, — говорит она. — Их. Жаль, что они не видят тебя так, как я. И как она поняла — какой я? Моё сердце отбивает бешеный ритм, а кожа начинает зудеть. Грейнджер идёт по пешеходному переходу, оставляя меня позади, и я вспоминаю о её борьбе за домашних эльфов и драконов. А теперь и оборотней. О недооценённых людях. — Мне не нужна твоя жалость, Грейнджер, — выплёвываю я, слыша собственное шипение будто со стороны. Она поворачивается ко мне, широко раскрыв глаза. И я узнаю этот удивлённый взгляд. Он тот же, который я видел в коридоре подземелий Визенгамота. — У тебя и нет моей жалости. — Она окидывает меня взглядом с головы до ног и добавляет: — У тебя есть моё уважение. Она разворачивается на каблуках, качая головой, и исчезает в переулке. Я слышу громкий хлопок, от которого несколько маглов подпрыгивают, начиная оглядывать улицу в поисках автомобильной аварии. Стою около входа в проулок и кусаю щёку изнутри, гадая, как, во имя Мерлина, я всё это заслужил. На следующее утро она приходит на работу в струящемся лавандовом платье и в туфлях на каблуках в тон, и это, возможно, самый скромный наряд, который подобрала для неё Пэнси. Мне приходится медитировать в течение нескольких минут, чтобы успокоить свои мысли. Я посылаю Паркинсон короткую записку, чтобы она заглянула ко мне когда сможет, и Пэнси появляется из моего камина, пока я отмахиваюсь от расстёгивания пуговиц на платье Грейнджер в своей голове. Она опускается в моё кресло для гостей и говорит, что всё равно хотела зайти, и я сразу же жалею о своей просьбе, но тем не менее Паркинсон уже здесь. — Ты… — мямлю я, пытаясь преобразить свои бегающие мысли в слова. — Ты не могла бы… — я провожу ладонями по лицу. Пэнси скептически смотрит на меня. — Драко, у тебя инсульт? — Какие условия у твоего контракта с Грейнджер? — бормочу я сквозь пальцы. Она удивлённо моргает. — Каждый вечер воскресенья я посылаю ей коробку с одеждой на следующую неделю и инструкциями по образам. Она может сама выбирать, в каком порядке их носить, но я всё равно пишу ей свои предложения. — Пэнси смотрит на меня в ожидании, что я как-то прокомментирую её слова. — Что происходит? Я уже знаю про обложку в «Ведьмополитене». Я встречаюсь с ней сегодня… — У тебя есть какие-нибудь копии того, что ты посылаешь ей? Эскизы или… — мои щёки пылают, и я закатываю глаза. — Это просто смешно. Пожалуйста, забудь об этом разговоре. Я прислоняюсь лбом к столу из обсидианового камня и кладу руки на голову. — Легко. Потому что разговора и не было, — невозмутимо отвечает она. — Что-то не так с одеждой? Неужели она неправильно всё носит? — О, она всё правильно носит, — бормочу я в стол. — Тогда в чём… Выпрямившись, я отвожу взгляд от Пэнси. — Не могла бы ты высылать мне копию образов, которые посылаешь ей по воскресеньям? — Не думаю, что эти наряды тебе подойдут, Драко, — говорит она, и я хмуро смотрю на её вздёрнутую бровь. — Я чувствую себя некомфортно, когда ты контролируешь или подвергаешь цензуре её гардероб. — Я просто пытаюсь подготовиться к тому, что меня ждёт, — я прижимаю пальцы к глазам. — Я хочу иметь представление, с чем мне придётся столкнуться. Пэнси хихикает, а я всё ещё закрываю ладонями лицо. — Ну и в чём тогда будет веселье? — тянет она. — Считай, что я делаю тебе подарок каждое утро. Подарок, который так и ждёт, чтобы его развернули. — Пэнси… — Тебе не нужен подробный каталог одежды, Драко. Тебе нужно подрочить. — Я уже дрочил, спасибо. — Значит сделай это ещё раз. — Я уже дрочил ещё раз, спасибо. — Серьёзно? Сейчас только десять утра. Я убираю руки от лица и откидываю чёлку от лба. — Каковы твои дальнейшие шаги? — спрашивает Паркинсон. Я сглатываю и смотрю в окно. — Мой следующий шаг — встретиться с отцом в эти выходные. Он требовал моего посещения в течение первых двух месяцев, так что я пожертвую этими январскими выходными. — А с ней? — интересуется Паркинсон, наклонившись впёрёд. — Каковы твои дальнейшие шаги к ней? Я изучаю узоры камня, из которого сделан стол. — Мы работаем над делом оборотней… — Драко, — перебивает Пэнси. Я перевожу на неё взгляд. — Да не будет с ней никаких дальнейших шагов. Есть контракты, есть правила, — шиплю я. — То, что она одета по-другому, ещё не значит, что я могу лечь с ней в постель. Она смеётся. — А я разве сказала об этом? — улыбаясь, Пэнси кладёт ногу на ногу. — Теперь ты можешь проводить с ней время. Деловые обеды и прочее. Ты можешь приглашать её на мероприятия и приёмы. И, — она приподнимает бровь, — в следующий раз, когда Скитер спросит тебя о ней, ты можешь сделать ей комплимент получше. Без использования слова «логичная». Я стону и закрываю глаза. Пэнси продолжает смеяться, а я смотрю на часы. — Кстати, о деловых встречах. Сегодня у меня запланированы две, и одна из них начнётся через пять минут. Пэнси поднимается с кресла и говорит: — Пригласи её на встречу. — Я… это не по её части. — Не всё ли равно? — она пожимает плечами. — Пригласи её. Дай ей понять, насколько она важна не только для компании, но и для тебя. — Пэнси ведёт нас к двери, а я обдумываю, как бы пригласить Грейнджер на обед, чтобы идеально сочетать деловые и личные причины. — Драко, — зовёт Паркинсон, остановившись около двери и положив руку на косяк. — Если ты не подкатишь к ней в ближайшее время, это сделает кто-нибудь другой, — Она поднимает бровь, и я тут же вспоминаю о Хартфорде. — Не знаю, заметил ли ты, но она очень хорошо смотрится в моей одежде. Она подмигивает мне. — Да, спасибо, Пэнси, — говорю я и призываю пиджак. — Я имею в виду, ты видел её задницу в этих нарядах? — она комично округляет глаза. — Да, спасибо, Пэнси. Смеясь, она открывает дверь и начинает лепетать: «Гермиона, дорогая! Замечательно, я как раз собиралась идти к тебе». Я надеваю пиджак, собираясь сказать, что её блеф не удался, когда вижу, что Грейнджер действительно стоит у моей двери. Она смотрит на меня, а потом её взгляд начинает метаться между мной и Пэнси. — Отлично, — говорит она. — Мы можем пойти в мой кабинет. — Ты хотела меня? — спрашиваю я, стараясь не поморщиться от такого выбора слов. Она что-то бормочет, и я решаю последовать совету Пэнси. — Вообще-то, если ты свободна к обеду, мой клиент хотел бы встретиться, — говорю я. Отвожу взгляд и прошу у Кэрри документы. — Один из продавцов «Сладкого королевства» подал в суд на заведение, а ещё он является твоим поклонником. Верно. Деловая встреча. А если мы заведём светскую беседу в ожидании клиента, то это будет просто хороший бонус. — Нет. Я не свободна, — говорит она слишком резко. Я смотрю на Грейнджер, и она хмурится, глядя мне в глаза, словно видит меня насквозь. Это ёбаный провал! — Хорошо, — говорю я и, прежде чем успеваю бросить свирепый взгляд на Пэнси или спросить Грейнджер, почему она не присоединится ко мне, извиняюсь и направляюсь к лифтам, опустив голову в пол.***
Пятница, 28 января 2000 г. Мне пришло письмо от некоего мистера Таунсенда. Прекрасный повод встретиться с Грейнджер сегодня. Я направляюсь к ней и слышу смех внутри кабинета. Наверное, Блейз у неё. Постучав, я распахиваю дверь и вижу, что Грейнджер светится, смотря на Хартфорда, позабыв о своих заметках и бумагах. — Хартфорд, — я приветствую его, и он улыбается мне. У него даже не хватает ума перетасовать документы или выглядеть занятым. — Как у вас со вступительным словом? — Мы уже почти закончили. Я пришлю его вам на рецензию сразу, как только оно будет готово. — Отлично, — я смотрю на неё, всё ещё улыбающуюся от того, что сказал Хартфорд до моего появления. — Грейнджер, некий мистер Таунсенд очень интересуется делом оборотней, — отвожу от неё взгляд. — Он хочет поужинать с нами на следующей неделе, чтобы обсудить своё финансирование, — протягиваю ей письмо. — Во вторник в семь. Наблюдаю, как Грейнджер читает письмо, и понимаю, что мне пора на выход. Они… чем-то заняты и не спросили, хочу ли я к ним присоединиться… Не то чтобы я этого хотел… К чёрту всё. Я закатываю глаза и выхожу из кабинета. — Малфой, — я поворачиваюсь и вижу Грейнджер, которая выбежала за мной. — Я… я не могу в семь во вторник. У меня есть… У меня есть кое-какие планы, — она отводит взгляд, в котором читается толика вины. Встречу во вторник назначил сам мистер Таунсенд. Я спрашиваю её, возможно ли перенести её планы, и она заикается и путается в словах, пытаясь объяснить… что-то. Её взгляд скользит к дверному проёму, пока она придумывает оправдание. И пока я пытаюсь вникнуть в её слова, смотрю туда, куда смотрит она, и припоминаю, что за этой дверью, в её кабинете сидит Хартфорд. Планы во вторник. С Хартфордом, у которого не хватает приличия пригласить её на свидание в субботу вечером? Она что-то бормочет, но я не слушаю. Блейз обязан был наблюдать за ним. Пэнси не следовало делать её такой привлекательной. И она не должна была соглашаться на свидание. Я подхожу к ней ближе. — Если ты откладываешь эту очень важную встречу из-за чего-то несущественного, я бы усомнился в твоих приоритетах, Грейнджер, — говорю я, понизив голос. — Мне бы не хотелось думать, что ты ставишь свидание выше своей политики в отношении оборотней. Грейнджер удивлённо смотрит на меня, пойманная на вранье. Она ужасная лгунья. — Нет у меня никакого свидания. — Усмехается она, и я прищуриваюсь. — И даже если бы и было, я сказала, что я не могу пойти на встречу, значит я не могу пойти на встречу, Малфой. Её глаза горят огнём, и я вдруг понимаю, что скучаю по тому, как она называла меня Драко. Скучаю по обёрточной бумаге и разговорам о романах Гейнсворта. — Прекрасно. Я попрошу перенести встречу, — говорю я и разворачиваюсь на каблуках своих туфель, собираясь вернуться в свой кабинет. — Среда идеально мне подходит. В четверг я тоже не смогу. Я снова поворачиваюсь к Грейнджер, вспомнив об ужине, который мама устраивает с Шивон Селвин, чтобы обсудить открытие её бутика в Косом переулке. — Среда не подходит мне. — О, Малфой, мне бы не хотелось думать, что ты ставишь свидание выше своей компании, — огрызается она в ответ и, закатив глаза, исчезает в своём кабинете. Я фыркаю и возвращаюсь к себе. Мерю шагами кабинет примерно двадцать минут, пытаясь взять себя в руки. Пытаюсь забыть о таких мелочах, как Корбан Хартфорд, и сосредоточиться на своих клиентах. Пробую снова выстроить стены. Во второй половине дня я зову Блейза в свой кабинет и прошу, чтобы он попробовал ещё раз загнать мои мысли в дальний угол сознания. Он пытается, но ничего не получается. Его способностей недостаточно. В четыре часа Грейнджер заходит в мой кабинет, сообщая последние новости о финансах её отдела, и мы снова ссоримся. Я не могу сосредоточиться до конца дня. В моей записной книжке написан адрес одного человека, которого я искал давным-давно, ещё до войны, потому что Северус был занят своими делами. Став директором, он преследовал Поттера, который бродил по лесам, и дал мне понять то, что врядли переживёт финальную битву. Этот человек живёт в Нью-Йорке. Я достаю чистый пергамент и перо.***
Суббота, 29 января 2000 г. Охранник Азкабана открывает мне дверь, и я вхожу в маленькую комнату для свиданий. Отец стоит, прислонившись к металлическому столу, и читает газету. — Отец. Дверь за мной закрывается. — Драко, как хорошо, что ты пришёл. — Он складывает газету и поворачивается ко мне. — Я же сказал, что приду в январе и феврале. — И вот ты здесь за два дня до конца месяца. — Отец хмуро смотрит на меня и затем поднимает газету, и я вижу тёмные волосы Грейнджер и её зелёное платье. — Это превосходно. Я удивлённо моргаю, совсем забыв как принимать комплименты от отца. На самом деле, этот комплимент адресован даже не мне. — Твоя клиентская база увеличилась? Фирма однозначно теперь на слуху, — продолжает он. — Я… Да, статья вызвала достаточно положительную реакцию. И она. Отец жестом предлагает мне сесть. — Пэнси проделала великолепную работу. Поистине потрясающую, — говорит он. Я киваю и сажусь на стул напротив. — Теперь она гораздо больше похожа на неё, не находишь? Я стискиваю зубы. — Больше похожа на кого? — Теперь она более подготовлена и желанна. И как приятно видеть прирученные волосы вместо той нелепости, что была на её голове. Они уже не такие дикие. — Он садится напротив меня, и я сжимаю губы, проглатывая любые комментарии о том, что я люблю её необузданные кудри. Отец ухмыляется и произносит: — Теперь мисс Грейнджер гораздо больше похожа на леди Малфой. Я смотрю на его переносицу, ожидая его следующий ход в этой игре. — Как обстоят дела между вами? — спрашивает отец. — Исключительно профессионально, — говорю я. — Грейнджер моя сотрудница, и она подписала контракт. Ты велел мне проявить сдержанность, что я и делаю. Я бы никогда не совершил того, что могло бы поставить под угрозу репутацию компании. Он смотрит на меня и тянет: — А за пределами офиса? — на его губах появляется лукавая улыбка. — Например, в вашем маленьком книжном магазине? Я хмуро смотрю на него. — Нет. Она даже там больше не работает. Отец поднимает бровь. — В самом деле? — произносит он и откидывается на спинку стула. — А ты уверен? Я наблюдаю за ним. На его губах медленно расползается усмешка. — Да. — Она была там на прошлой неделе, — он склоняет голову на бок. — И помогала Корбану Хартфорду достать несколько книг с верхних полок. Я чувствую, как стучит моё сердце в кончиках пальцев. Я помню, как она стояла на лестнице и тянулась к высоким полкам. Её футболка задиралась, обнажая кожу. Я сглатываю и снова смотрю на отца. Он продолжает ухмыляться. — Любовный контакт не распространяется на мисс Грейнджер и мистера Хартфорда, верно?***
Я толкаю покосившуюся дверь книжного магазина «Корнерстоун», и вижу Грейнджер. Она читает книгу за прилавком, будто ничего вокруг не происходит. — Я думал, ты уволилась с этой работы. Она поднимает голову, удивлённая меня увидеть. — Нет. А должна была? — Да. Грейнджер моргает, глядя на меня, и пока она говорит что-то о «логичных мыслях», я пытаюсь сформулировать причину её увольнения. Она снова в джинсах и тонкой хлопковой футболке. Её волосы распущены и такие же дикие, как раньше. Я иду за ней к стеллажам и встаю позади неё. Я с трудом верю, что это она. Думал, что потерял её настоящую. Я говорю ей, чтобы она уволилась. Ей это не нравится. Несу чушь о конфликте интересов, и Грейнджер наверняка думает, что я сошёл с ума. Но эта её версия себя — наша общая. Эта версия тянется за книгами для Хартфорда, а Люциус продолжает шпионить за ней. Грейнджер игнорирует меня, закатывая глаза, и ставит книги обратно на полки. Смотрю, как джинсы туго обтягивают её задницу, и сам не понимаю себя, когда говорю: — У тебя заключён контракт с Пэнси. Если не тот человек увидит, что на тебе надето в этом книжном магазине по выходным, ты поставишь под угрозу не только свой имидж, но и её карьеру. Она поворачивается ко мне, в её глазах читается вызов. Я прохожусь комментариями по её магловской одежде, а Грейнджер просто усмехается в ответ. — Ты отвечаешь за меня с понедельника по пятницу, Малфой. Суббота и воскресенье — мои выходные, и я могу делать с ними всё, что мне заблагорассудится. Я буду работать в этом книжном магазине столько, сколько захочу. И она снова начинает игнорировать меня, занимаясь перестановкой книг на полках. Отмахивается от меня. Я опускаю руку на стеллажи, подойдя к Грейнджер ближе. Посмотри на меня. Она снова пытается обойти меня, но я не даю ей этого сделать. — Пока ты работаешь в «Малфой Консалтинг», Грейнджер, ты будешь вести себя и одеваться соответственно, — шиплю я. — Если ты хочешь вернуться к работе Министерского отребья и заполнять отчёты, проваливаясь в своих попытках что-то изменить в жизнях своих драгоценных существ, милости прошу. — Я работаю только по понедельникам, вторникам, средам, четвергам и пятницам, Малфой. Я свободна… — О, я, должно быть, пропустил твоё заявление на увольнение в пятницу днём, а затем заявление о приёме на работу в понедельник утром. — Мне платят только с понедельника по пятницу. Ты можешь контролировать моё местонахождение только в будние дни. В глазах Грейнджер бушует пожар, а её кудри подпрыгивают, когда она склоняет голову ко мне. И я не хочу, чтобы кто-то ещё видел её такой. Неукротимой. Я еле делаю вдох, чтобы спросить: — И сколько тогда будет стоить контроль над твоими субботами и воскресеньями, Грейнджер? Я уверен, что смогу с лихвой покрыть твоё жалованье здесь. Её взгляд скользит по моим губам, прежде чем она усмехается и произносит: — Мне не нужны деньги, Малфой… — Тогда что тебе нужно? Только попроси, и я дам тебе всё. Я вижу, как её глаза округляются, и Грейнджер снова смотрит на мои губы. Я задаюсь вопросом — существует ли какая-нибудь вселенная, в которой она хочет того же, что и я? Думает ли Грейнджер о том, что я могу дать ей то, что ей нужно? Если она попросит, я паду прямо сейчас к её ногам в нашем книжном магазине. Вместо её ответа раздаётся единственный голос, который я не ожидал услышать в такой момент. — Гермиона? Есть кто-нибудь? Поттер. Чувствую пробежавший по моим венам электрический разряд и отступаю от неё. Грейнджер берёт себя в руки и выходит из-за стеллажей, даже не оборачиваясь. Поттер бросает на меня странный взгляд, когда я выхожу к прилавку. Он настойчиво приглашает меня на обед, и, несмотря на её протесты, полчаса спустя я уже пью чай с Поттером, его Уизли и моей Грейнджер, не достигнув ни одной из целей, ради которых я пришёл в книжный магазин. Один только Мерлин знает, какие цели я вообще преследовал. Интересно, наш обед похож на двойное свидание с Поттерами? Не считая того, как Грейнджер хмуро смотрит на меня. Интересно, я сижу сейчас на месте Рона Уизли? Она поднимает чашку с кофе, изящно держа блюдце под ней тонкими пальцами, словно делает это не впервые, пока Поттер рассказывает о министерской квиддичной лиге, посвящая меня в изменения в команде, которые произошли после моего ухода. Это странно. Грейнджер замечает мой взгляд, который обращён на её кофейную чашку, и я отворачиваюсь.***
Понедельник, 31 января 2000 г. Сегодня в офис придёт репортёр «Ведьмополитена», чтобы взять интервью у Гермионы Грейнджер. Пэнси устроилась в свободном кабинете, который должен был принадлежать Огдену. Придя к себе, я оставляю свои вещи и иду к Паркинсон. — Всё в порядке? Она копошится в одежде на вешалке и отвечает: — Да, дорогой. — Грейнджер уже здесь? — Здесь, — отвечает тихий голос из-за ширмы. А потом Грейнджер выходит из своеобразной примерочной в голубом платье с кружевом и пышной юбкой, корсет которого подчёркивает её тонкую талию. Смотреть на неё — всё равно, что нырнуть в Омут памяти. Пэнси взвизгивает и начинает помогать ей с лентами корсета, посылая мне улыбку. Стискиваю челюсти. Она… она сделала нарочно. Смотрю, как Пэнси Паркинсон помогает Гермионе Грейнджер надеть её платье для Святочного Бала, и внезапно понимаю, что не помню какую ведьму я сопровождаю. Моргнув, я начинаю выстраивать ряды кирпичей и укладывать между ними раствор цемента. Я говорю Грейнджер о переносе совещания старших консультантов и, извинившись, быстро возвращаюсь в свой кабинет. Сижу в кресле и смотрю на чистый лист пергамента, пока мысли наконец не проясняются. Я так и не получил ответа из Нью-Йорка. Направляясь к Мелоди, чтобы узнать, нет ли у неё почты для меня из Америки, я прохожу мимо открытой двери. К счастью, Грейнджер больше не в платье. Занявшись её волосами и макияжем, Трейси и Дафна превращают её из продавца книжного магазина в современную бизнес-ведьму. Я хмурюсь, когда Мелоди говорит, что никаких писем для меня нет. Через полчаса я снова нахожу повод пересечь офис и вижу, как Трейси укладывает её волосы. «Прирученные», — слышу в голове шёпот Люциуса. Дэвис и Гринграсс превращают её прямо в идеальную леди Малфой. Грейнджер натыкается на мой взгляд, когда я смотрю на неё через открытую дверь кабинета. Быстро поворачиваюсь к Доротее. Ещё через пятнадцать минут я снова проверяю почту с Мелоди. Слышу, как Грейнджер просит Дафну закрыть дверь. Я возвращаюсь в свой кабинет и, откинувшись на спинку кресла, медитирую, пока Пэнси не приходит навестить меня. — Тебе нравится твой утренний подарок? — она улыбается и закрывает за собой дверь. Я вздыхаю. — Ты же знаешь, что да. Паркинсон смеётся, опираясь локтями на спинку моего кресла для гостей. — У меня есть просьба… — она поднимает брови, глядя на меня в ожидании. — Её волосы. — Волосы? — Это неправильно… Я имею в виду, разве её причёска не фирменный образ? — выдавливаю я, повернувшись к окну. — Ты предпочитаешь, чтобы они были распущенными и дикими? — спрашивает Пэнси, и затем в её голосе появляется дразнящие нотки. — Ох, Драко, если бы я знала, что для удержания твоего интереса мне нужно всего лишь отрастить волосы и сделать химическую завивку… Я свирепо смотрю на неё. Паркинсон хихикает. — Люциусу нравится это. Ему нравится, как Пэнси Паркинсон приручила их, — прочистив горло, осторожно произношу я. Она медленно приподнимает бровь. — В самом деле? — она хмурится и выпрямляется. — Извини. Она выходит, и я остаюсь один в общей сложности на шестьдесят секунд, прежде чем моя дверь распахивается, и босоногая бестия начинает кричать о своей причёске. Я не могу перестать смотреть на её ноги, когда она, топая, пересекает мой кабинет и отчитывает меня за то, что у меня есть мнение о её одежде или волосах. — Я не понимаю, почему тебе позволено иметь какое-либо мнение о моих волосах для моей съёмки! — Это было предложение… — пытаюсь объясниться. — Держи свои предложения при себе! — Что с тобой происходит? — Ничего со мной не происходит… — Ты ведёшь себя как стерва уже несколько дней! Она ахает и шагает на меня. — Может быть, это потому, что я только сейчас поняла, каким ты был мудаком в течение нескольких месяцев! Сегодня она напрашивается на скандал. В кабинет заглядывает Блейз и предлагает закрыть дверь, прерывая наши препирания. Она выбегает за дверь, и Забини оглядывается на меня. — Как думаешь, она голенькая под этим халатом? — спрашивает он. Я хмурюсь. — Пошёл вон. В течение утра я больше ничего не слышал от современной бизнес-ведьмы. Я как раз начинаю совещание старших консультантов, решив не ждать её, когда она влетает в конференц-зал с элегантной причёской и в том же голубом платье. Она извиняется перед присутствующими и идёт
