Интернет-Провайдер

Буравя тяжелым взглядом лист с делами на среду, в котором, как и обычно, ближе к вечеру осталось только одно имя, Чонгук все судорожно выдыхал почти ежесекундно, пытаясь собраться с силами. Точнее сперва он пытался сделать то же самое с мыслями, но после целого отвратительного дня, события которого были одно хуже другого, такое действие не представлялось ему в принципе возможным. Так что ему оставалось только надеяться на то, что внутренних сил у него осталось достаточно, чтобы ненароком не нахамить мерзкому, нахальному, бестактному Ким Тэхену, который ведь обязательно снова начнет издеваться над ним, едва ответит на звонок. А этот день и так уже вместил в себя все самые неприятные события, которые только могли случиться, чтобы теперь еще все усугублять. Но, как и всегда, вариантов у него не было. Его смена должна была закончиться через пятнадцать минут, что тоже не приносило ему никакой радости, ведь это значило, что нужно было возвращаться домой и разбираться с последствиями утреннего кошмара, чем он не горел желанием заниматься совершенно. Почему именно он?.. Этот вопрос и так целый день крутился в его голове, но теперь, когда до судьбоносного звонка оставались считанные секунды, игнорировать его больше не представлялось возможным. Почему, например, не его одногруппник Дальгон, у которого были богатые родители, крутанская тачка, на которую они всем универом слюни пускали — а судя по белым разводам в углу на капоте, некоторые пускали туда и кое-что другое, — своя квартира, девушка, работавшая в одном из местных модельных агентств… Продолжать этот список Чонгук мог до бесконечности. И почему не вот такому счастливчику было хотя бы раз в жизни ощутить на себе, каково было быть обычным Чон Чонгуком, у которого в основном все время проходило под девизом «сносно», но у которого стабильно раз в месяц случались дни, когда по наклонной начинало идти абсолютно все. Такие дни он всегда угадывал безошибочно. Стоило ему на пару градусов перегреть молоко для хлопьев с утра, как он точно знал, что куда лучше ему было бы в этот день никуда не выходить, чтобы не накликать на себя еще большую беду, чем ту, что обязательно настигла бы его и дома. Но с завидным упорством он все равно продолжал вываливаться на улицу, чтобы только подтвердить свои опасения по поводу очередной черной полосы в его жизни. И, разумеется, не было ничего удивительного в том, что звонок похотливому извращенцу тоже выпал именно на такой день. Правда, пытаясь извлекать из ситуации хоть какие-то плюсы, Чонгук видел в этом дополнительную причину дергать Сокджина и наслаждаться его обществом, по большей части виртуальным, заваливая его сообщениями с нытьем. Если уж Вселенная напрочь отказывалась его слушать, давным-давно занеся его в черный список, то его лучший друг так просто от него отвертеться не мог. В конце концов сам Сокджин практически никогда ни на что ему не жаловался, и Чонгук, еще в первые три дня каждого месяца исчерпывающий свой лимит нытья в чужую жилетку, считал себя вправе распоряжаться остававшимся нетронутым аналогичным правом своего лучшего друга, потому что а чего добру пропадать. — Добрый день! — Чонгук невольно глубоко вздохнул, прежде чем продолжил. Все его попытки звучать приветливо, как полагалось по регламенту, тут же обратились в пыль, и он прекрасно знал, что ему могло довольно ощутимо прилететь за такой прокол, но все равно не мог заставить себя звучать бодрее. Он слишком устал за этот день. А Сокджин с его попытками утешить его чем-то вроде «скажи прощай Дрочлэнду» вообще не помогал ситуации. И как бы ему ни хотелось не признавать это, но Чонгук не мог и дальше врать самому себе о том, что вообще-то и сам думал о чем-то подобном. Прыгнуть в койку к незнакомцу и расслабиться, забыв обо всех заботах, было слишком привлекательной идеей, которая вместе с тем заставляла его испытывать стыд за самого себя, убивая его моральный дух окончательно. — Вас беспокоит компания «Телеком-софт». — Привет, Солнце! — радостно поприветствовал его Тэхен, отчего Чонгук сник еще сильнее. Разумеется, парень-дрочер был совсем не виноват в его неприятностях, но Чонгук, который бесился с него вот уже четвертый месяц к ряду, не мог не обвинять и его заодно в своих бедах. И то, что этот Ким Тэхен еще и звучал так бодро во время его настроения умирать, только все портило окончательно. — Знаешь, я тут на досуге пораскинул мозгами и вдруг понял, что ты всегда звонишь мне в одно и то же время. И было бы довольно странно, если бы ты во всем дне просто выбрал определенные минуты, когда решаешь порадовать меня своим милым голоском, так что я подумал еще немного и пришел к выводу, что это все должно быть не просто так и связано с чем-то еще. Скажи честно, Солнце, ты звонишь мне под конец смены, когда уже почти должен уходить? Оставляешь меня на сладенькое? — Я звоню сообщить Вам, что нам поступила жалоба от правообладателя на то, что Вы незаконно скачиваете и распространяете платный контент. Поэтому мы вынуждены предупредить Вас, что за многократные жалобы помимо штрафа могут последовать и другие санкции в виде прекращения предоставления Вам интернет-услуг, — бурчал Чонгук зазубренный текст, нисколько не заботясь о том, чтобы звучать внятно и разборчиво. Ему просто нужно было как можно скорее разобраться с этим, чтобы уползти в свою нору и спрятаться в домике от всех на свете, а заодно заесть свое горе жареной курочкой с пивом. Не так уж и многого он хотел, так что Вселенная могла оставить ему хотя бы это. — Просим Вас внимательно ознакомиться с Законом об авторском праве, чтобы впредь не допускать таких ошибок, — проговорил Чонгук, готовясь к худшей части. Потому что вот прямо сейчас этот мерзкий (с ебаным сексуальным голосом!) Ким Тэхен обязательно спросит его о том, что именно и у кого он украл, чтобы ему пришлось, краснея на весь офис, зачитывать очередное длиннющее название, которое едва умещалось на трех строчках листа А4. Все пойдет, как всегда, и сделает его день еще хуже. И даже несмотря на то, что он заранее знал, что именно так все и будет, смириться с действительностью все еще было довольно непросто. И Чонгук даже специально заранее грозно нахмурился, чтобы подготовиться выдать соответствующую сдержанно-гневную реакцию на очередной выпад Ким Тэхена, когда он вдруг опешил, услышав, что на самом деле сказал этот парень с блядским голосом и отсутствием совести: — Эй, у тебя все в порядке? — Почему вы спрашиваете? — от неожиданности Чонгук начал шептать, а заодно судорожно оглядываться по сторонам, выясняя, не смотрел ли кто на него сейчас. Это было стыдно и неловко, но он привык к зрителям на своем соло-концерте с порно-программой и потому в основном только раздражался с узколобости окружающих, но не воспринимал это всерьез. Но вот то, что происходило сейчас… Он не должен был так реагировать, и спустя пару секунд он обязательно вспомнит, что вообще-то говорит с горе-извращенцем, который его неимоверно бесит (и совсем-совсем немного, самую малость, буквально чуть-чуть и то случайно и непонятно как возбуждает). И все же его удивление было столь сильно, что он не смог сделать вид, будто этот момент не поразил его. Потому что кроме Сокджина и, разумеется, его родителей, никому в основном не было никакого дела до его состояния. Все его бывшие хотели с ним только развлекаться и кривили лицо, стоило ему слегка расстроиться и заявить, что он хотел не трахаться, а просто полежать спокойно и посмотреть что-нибудь. И он не припоминал, чтобы его хоть кто-то хотя бы просто из вежливости спрашивал о том, как были его дела. Не то чтобы он ждал этого от людей и жаждал такого внимания к себе. Но внезапный вопрос от любителя порно, которого вроде как не должно было вообще волновать ничто другое на свете, заставил его обнаружить, что на самом деле это было приятно. Было приятно слышать в чужом голосе легкое беспокойство и искренний интерес. И, конечно, он подозревал, что мог просто под впечатлением напридумывать себе лишнего, и все же даже логика упрямо твердила ему, что это не могло быть просто так. Ничто не мешало Ким Тэхену продолжить тот цирк, который он устраивал во время каждого звонка. И тем не менее он взял и изменил своим привычкам ради него… — Потому что ты звучишь слишком устало. И чтобы ты знал, я вовсе не просто так зову тебя Солнцем, — Чонгук невольно поежился. Потому что он никогда не слышал, чтобы Тэхен звучал так серьезно. И это было совсем неуместно, но, вцепляясь крепче пальцами в подлокотник своего кресла, Чонгук не мог не думать о том, что вообще-то это возбуждало его куда сильнее вечных заигрываний Тэхена. Его голос и в язвительной манере оказывал на него довольно сильное воздействие. Но вот такой его голос, сосредоточенный и деловой, пробирал буквально до костей. В этом голосе, пусть они и говорили о совершенно других вещах, слышалось что-то властное, способное без малейших усилий подчинить себе, и от этого становилось не по себе. Потому что сопротивляться собственным низменным инстинктам становилось все труднее, в то время как забивать на здравый смысл и самосохранение теперь не составляло никакого труда. А ведь раньше он полагал, что этот дурень был в принципе не способен вести себя адекватно. И открытие собственной неправоты ударило по Чонгуку неожиданно слишком сильно. — У тебя точно все нормально? — Разумеется, — откашлявшись, все же гаркнул Чонгук, заставляя себя помотать головой и сбросить прилипшее намертво к его коже наваждение. Все, о чем он думал сейчас… Это лишь были его влажные фантазии, сдерживать которые не представлялось возможным, когда Тэхен так безжалостно атаковал его и давил на его самый главный кинк. Но это, естественно, вовсе не являлось поводом поддаться своим иллюзиям и позволить себе провалиться в пропасть, в которой, очевидно, ничего хорошего его не ждало. К счастью, логика покинула его не прям так уж чтобы окончательно, чтобы он не догнал это. Хотя… Если бы логика и осталась в закромах его поплывшего от тягучего голоса Тэхена сознания, Чонгук бы сообразил, что отрезвил его лишь внезапный шумный звук машинки, затачивающей карандаш его соседа по опен-спейсу, а вовсе не его сила воли, от которой в лучшем случае осталось одно воспоминание. — И вообще у нас все звонки записываются, о чем робот предупредил вас перед началом разговора, а мы с вами говорим вовсе не о том. Я всего лишь должен сообщить вам, чтобы вы были осторожнее, если не хотите, чтобы за нарушение закона наша компания расторгла с вами договор и внесла вас в черный список. Есть ли у вас какие-то вопросы? — спросил Чонгук, не уверенный в том, на какой ответ он больше надеялся. Наверное, правильно было хотеть покончить со всем и поползти уже в какое-нибудь кафе за несчастной курицей, которая обязательно остынет, пока он дотащится с ней до дома… Но между тем все внутри него так и зудело от желания, чтобы Тэхен проявил настойчивость и поговорил с ним еще немного. Не о своей любимой смазке, сперме на лице, авторском праве и возможных штрафах, а просто о жизни. И это было глупо настолько, что Чонгук уже представлял, как возьмет в кафешке дополнительную порцию курочки: одной ему явно будет недостаточно для того, чтобы заесть ужасы этого дня. — Да нет, я все понял. — Отлично, тогда до… — Чонгук немного замешкался, забывшись, чуть было не выпалив «до следующей среды», а потом он снова замер, когда Тэхен решил воспользоваться случившейся паузой и вновь заговорил: — Эй, постой! Я ведь был прав, да? У тебя сейчас закончится смена, — Тэхен вроде как спрашивал, но отчего-то звучал довольно утвердительно, что заставляло Чонгука просто сидеть и молча внимать ему в нервном ожидании развязки. — А еще у тебя есть мой номер. Так что… Позвони мне. Позвони со своего, если хочешь поговорить и немного расслабиться. И Чонгук растерялся еще сильнее, когда в следующую секунду услышал короткие гудки в трубке. Ким Тэхен его сбросил… До сих пор такого не случалось ни разу, и это… Спешно топая в сторону мужского туалета, Чонгук не отказывал себе в попытках убедить себя в том, что он держал собственный телефон в руках с вбитым туда номером парня-дрочера лишь для того, чтобы восстановить справедливость! Это он всегда первым отключался, когда получал подтверждение того, что разговор был исчерпан. А теперь что… А теперь с каждым шагом, приближавшим его к самому тихому месту в их компании — потому как с их загруженностью времени на обеды и туалет особо не оставалось, — его постепенно начинали грызть сомнения. Пусть он и поддался первому импульсивному порыву, о котором так сильно мечтала бунтарская часть его души, но все же вариант с тем, что этот Тэхен являлся типичным извращенцем, исключать было нельзя. Особенно это его «немного расслабиться»… В голосе Тэхена он, правда, как будто не расслышал ничего, вызывающего подозрения, когда тот говорил эти слова, и все же Чонгука не покидало странное чувство, будто от его выбора зависел не только его сегодняшний вечер, но едва ли не вся его дальнейшая жизнь. И он успел раз сто заблокировать и разблокировать телефон, уже оказавшись в кабинке туалета, тщетно пытаясь разрешить свою дилемму. С одной стороны, было как-то неудобно целенаправленно звонить и давать таким образом свой номер человеку, о котором он в основном знал только его предпочтения в сексе. Но с другой стороны, не это ли было вообще-то в жизнях многих людей самым личным, тем, о чем они предпочитали никому не говорить? А тут вот, какой-то парень — или взрослый мужик, или вообще какой-то дед-пердед с виагрой на завтрак, обед и ужин по расписанию, — уже четыре месяца подряд выбалтывал ему все свои самые личные секреты, о которых было не принято рассказывать в обществе. Может, Сокджин был прав, и это действительно как-то сближало их?.. Помотав головой, Чонгук захотел себя ударить. Более глупого оправдания выдумать для того, чтобы сделать вид, будто у него не было никакого кинка на голос незнакомца и у него не стоял на него стабильно каждую неделю, было практически невозможно. Даже если это было странно, стремно, аморально и беспечно, он хотел позвонить Тэхену. Он и сам не понимал, для чего именно ему это было нужно. Поговорить о своих проблемах? Поныть кому-то, кто вдруг оказался неравнодушен к его неприятностям, хоть и не был обязан проявлять никакого сочувствия? Или… Нажимая на кнопку вызова и слушая первые гудки, Чонгук уже даже почти не пытался врать себе о том, что вариант с «расслабиться» звучал довольно заманчиво. — Да? Чонгук поежился и, опустив крышку унитаза, сел на нее, говоря себе, что просто пытался удобнее устроиться, а на самом деле для того, чтобы унять дрожь в коленях. Слышать Тэхена таким было все еще крайне непривычно. И вообще-то он не сомневался в том, что Тэхен в процессе разговора, если тот все же продлится дольше трех секунд, не сможет сдержать свой длинный язык за зубами и обязательно еще начнет язвить, но пока тот оставался серьезным, и у Чонгука все невольно сжималось внутри от звука его голоса. Такого взрослого, солидного, немного властного, контролирующего ситуацию. — Привет, — наконец тихо прохрипел Чонгук и тут же закашлялся, закатывая глаза. Ну, конечно, он не мог сделать что-то по-нормальному хотя бы раз в жизни. Не зря тогда Сокджин назвал его манеру общения «блеянием». Это было ужасно несправедливо. Ведь он был остроумным, саркастичным, острым на язык, сообразительным и обладал быстрой реакцией. Но все эти его качества куда-то девались, стоило ему открыть рот в присутствии кого-то, кроме Сокджина. Так что все его поражающие своей гениальностью фразы и ответы рождались в его голове уже постфактум, а в моменте он вечно что-то невнятно мямлил и звучал так неубедительно, что, разумеется, его мало кто воспринимал всерьез. Сокджин был прав. Наверняка и этот Ким Тэхен решил позабавляться с ним только потому, что почувствовал в нем легкую добычу. — А, Солнце, так это ты. Ну привет, — хмыкнул Тэхен в до боли знакомой Чонгуку будто бы насмехающейся над ним манере. И в то же время Чонгуку казалось, будто он слышал в его голосе что-то еще. Что-то, возможно, похожее на… облегчение? Тэхен был рад, что он позвонил ему? — Начнем с главного, да? — С главного? — глупо повторил Чонгук, слишком зарывшийся в свои внутренние переживания, не понимая, к чему клонил Тэхен. — Ну да. Я уже говорил тебе как-то. Мое имя ты знаешь, а тебя как зовут? То есть, ну знаешь, я не против и дальше называть тебя Солнцем, но… — Чонгук замер, почувствовав нотки сомнения в чужом голосе… — Не думаю, что это то, что нужно тебе прямо сейчас, — а потом Чонгук снова отмер, выдыхая, пожалуй, уж слишком громко. Но он ничего не мог поделать с тем, что, кажется, и правда был впечатлен. Потому что он совсем не ожидал столько такта в словах незнакомца, и тем не менее именно так для него и выглядело то, как говорил с ним этот, казалось бы, озабоченный мудак Ким Тэхен. — Ну так как? — Чонгук. Меня зовут Чон Чонгук, — медленно, но довольно уверенно выдал Чонгук, который еще вообще-то мгновение назад, когда Тэхен только поинтересовался его именем, собирался либо отмолчаться, либо на крайний случай соврать. Но то, что он услышал… Даже если он все себе придумывал и преувеличивал, он все равно передумал делать что-либо из этого, внезапно проникаясь к Тэхену каким-то необъяснимым, подсознательным доверием. Он не знал, что это было. Наверное, его безграничная легкомысленность (благодаря которой он обычно забивал на возможность подхватить что-то венерическое и радостно прыгал на члены незнакомцев в каких-нибудь второсортных клубах). Но что-то в голосе Тэхена, в его двух с половиной фразах, которые он успел произнести, внушало ему доверие. — Вау! — воскликнул Тэхен, заставляя Чонгука поморщиться. Опять этот издевательский тон, на этот раз без каких-либо примесей. — Я думал, будет сложнее. — Почему? — Потому что ты вечно строил из себя недотрогу. Хотя… Наверное, не стоит исключать вариант, что ты просто соврал мне, да? — Тэхен усмехнулся, заставляя и Чонгука повторить за ним. А этот Тэхен, оказывается, еще и был не так глуп. Хотя… Стоп. Разве обычно говорят не «у дураков мысли сходятся»?.. Чонгук предпочел не углубляться в подобные размышления. — Но ладно, проехали. Лучше скажи, что у тебя случилось, Чонгук-и? — Почему тебя это интересует? — выдыхая, задал столь мучивший его вопрос Чонгук. Сколько он ни пытался, он не мог разглядеть злого умысла в том, что делал Тэхен. И даже если поверить в его больные теории заговора о том, что Тэхен являлся маньяком-насильником, заманивающим в свои сети невинных жертв разговорами по телефону — потому что медовый голос Тэхена был таким липким, что было просто невозможно, раз услышав, забыть о нем, — что вообще тот мог получить взамен? Максимум — удовлетворение своих кинковых фантазий. Но с учетом того, что он и сам нехило возбуждался от одной только болтовни по телефону, Чонгук даже уже как-то и не мог счесть это таким уж преступлением. В остальном же он в общем был в полной безопасности. И потому никакого резона (кроме искреннего сочувствия?) у Тэхена, по мнению Чонгука, быть не могло. И это невероятно подкупало его. — Только давай без глупых шуточек о том, что тебя расстраивает, что солнышко спряталось за тучками, — фыркнул Чонгук, все же не желая размякать так сразу. Или во всяком случае не делать себя слишком очевидным с первых же секунд. — Вот тебе и ответ. Ты слишком хорошо меня знаешь, — беззаботно рассмеялся Тэхен, заставляя Чонгука прикрыть глаза. Потому что он снова почувствовал это: как в груди потеплело. Потому что смех Тэхена звучал так непринужденно и естественно, будто они действительно успели неплохо узнать друг друга за эти несколько недель, так что теперь могли просто свободно немного поговорить друг с другом. И это… Это все еще смущало, но все еще безумно привлекало Чонгука. — Поэтому да, я собирался ответить что-то такое, но раз уж ты сделал это за меня, я перефразирую. Я просто вроде как привык к нашим перепалкам по вечерам в среду, и было странно услышать тебя таким расстроенным. Ты обычно не настолько сильно мне не рад. Так что у тебя стряслось? — Слишком много всего! — буркнул Чонгук, игнорируя тот факт, что он только что чуть было не выпалил Тэхену, что вообще-то не так уж и не был рад его слышать каждую неделю. Он был. Он был очень не рад слышать Тэхена. Да. — Может, расскажешь мне? — Ну… Ладно, — Чонгук закусил губу, пытаясь собраться с мыслями. Ему до последнего казалось, что Тэхен, как бы убедительно ни звучало его сочувствие, все равно посмеется над ним в последний момент и бросит трубку, оставляя его один на один с осознанием собственной ничтожности, которая довела его до того, что он с таким энтузиазмом вцепился в предложение весьма сомнительного парня поныть ему о жизни. Но, похоже, бесячий Ким Тэхен на самом деле не собирался никуда сбегать, и Чонгук не мог не улыбаться уголками губ, осознавая это. — Все началось с самого утра. Хотя… Вообще как бы с ночи. Ну или как там правильно классифицировать три часа чего-то там, когда ты еще спишь? — Думаю, это еще ночь, — задумчиво проговорил Тэхен, будто всерьез задумался над поставленным вопросом. — Ты же еще спишь, а спят ночью. Правда, тут вообще все от предпочтений зависит. Некоторые спать любят и в общественных раздевалках. Для остроты ощущений. — Ты в курсе, что не все, что показывают в порно, происходит в реальности? — скептично отозвался Чонгук, но тут же подавился воздухом, услышав нагловатый ответ: — А кто сказал, что я это из порно узнал? — Кхм, ну так вот, — замялся Чонгук, игнорируя смешки Тэхена. — Насчет того, что все ночью спят. Выяснилось, что все да не все. Либо я не понял, когда договор на съем подписывал, и заселился не в квартиру, а в заповедник какой-то. Потому что у нас стабильно раз в пару недель по ночам просыпаются какие-то дятлы и долбят по батареям. — Серьезно? — Ага. Потом наш общий чат соседей обычно целый день гудит с угрозами вызвать копов, но пока все так и морозятся это реально сделать. Потому что мы до сих пор вычислить не можем, что это за долбоящеры. — Фигово, — сочувственно проговорил Тэхен. — У нас в доме отвратная звукоизоляция, поэтому все слышат, что у кого происходит, но именно поэтому все и стараются вести себя потише. — Повезло тебе, а у меня все вот так. Так что в итоге я сегодня проспал, пока заснул только часам к пяти утра. А когда проснулся, обнаружил новое счастье. Потому что ну а чего бы и нет. Мне ж совсем не достаточно того, что какие-то отморозки всю ночь перед сдачей важной работы мешали мне спать. Подумаешь, дело большое. Не в первый раз в конце концов, таким уже и не удивишь. Поэтому, когда я подскочил на сотый звонок будильника наконец и понесся чистить зубы… — Подожди-ка, — вдруг настороженно прервал его Тэхен, и Чонгук часто заморгал, не понимая, что именно так взволновало Тэхена в его рассказе. — Слушай, я обещал без этого, но! Один раз не пидорас, поэтому все-таки скажу. Ты, конечно, звучишь ужасно милым по телефону. Но… Кому ты пытаешься заливать про срочный побег в ванную для чистки зубов по утру? Интересно, что же могло пойти не так во время столь важного дела? Неужели нанес слишком много мятной пасты на щетку спросонья и в итоге заляпал ей пижаму? И как с таким стрессом справиться-то? Ведь в каменном веке живем, стиралок не существует. И это что, еще и спину гнуть, чтобы потом штаны в тазу стирать? Ужас! А если вдруг радикулит прихватит! В твоем возрасте надо быть осторожнее! — заливаясь краской, Чонгук медленно прикрыл глаза, слушая чужие едкие насмешки. — Ну а как на самом деле было, Джеймс Бонд? — Все-то тебе скажи, — цокнул языком Чонгук, невольно потирая рукой ширинку от всплывших в голове флешбеков. — Ну да, ладно, угадал, мне нужно было срочно избавиться от утреннего стояка, доволен? — гаркнул он, недовольно пыхтя из-за того, как добродушно рассмеялся Тэхен над его признанием. — И вот, включил я воду, чтобы разобраться с проблемой и полететь на пары, а из крана на меня как полился кипяток! Я еле отскочить успел. Хорошо еще, что с детства как-то привык сначала рукой температуру воды проверять… — Оу, чувак, — выдохнул Тэхен, и Чонгуку вдруг подумалось, что тот наверняка в этот момент скривился. Его лица Чонгук себе совсем не представлял, но в ярком голосе Тэхена так отчетливо слышались мельчайшие оттенки самых разнообразных интонаций, что он мог живо представить себе едва ли не все его реакции. — Я как-то горячий чай себе на штаны пролил, то еще удовольствие было. Кажется, я даже ради перепиха никогда так быстро из боксеров не выпрыгивал, а тут… — Ну да, понимаю, — хмыкнул Чонгук, чувствуя теперь с Тэхеном некое единение из-за постигшей их общей беды. — Но ладно бы было только это. В конце концов я в общем так и не обжегся, к счастью. А вот трубу от такой явной несправедливости тут же прорвало! Она ведь так старалась, а я каким-то образом вышел сухим из воды. Буквально. Так что спустя мгновение случилась страшная месть, и я просто стоял и наблюдал там в шоке, как у меня по всей ванной разливался кипяток. Пришлось срочно звонить в аварийку и перекрывать все стояки… — Ну, главное — что ты свой вовремя закрыть успел, — сказал Тэхен, и Чонгук, нервная система которого устала контролировать себя за целый день, неожиданно для себя расслабленно рассмеялся в ответ на такое заявление, наконец позволяя себе хоть немного отпустить тревоги этого дня. — Это верно, — проговорил Чонгук, отсмеявшись. — Если честно, я раньше никогда не думал, что это так запарно — разбираться с такими ситуациями. Еще повезло, что этаж у меня первый, так что хоть соседей не залил. А то вот здорово было бы на чей-нибудь ремонт со стипендии суммы отстегивать. Люди бы за мой счет себе такие хоромы отгрохали. И все это с одного ведра с краской. На большее моих трех копеек, которых хватает впритык на проездной и половину коммуналки, не осталось бы. — Да уж, не густо. — Лучше, чем ничего, — пожал плечами Чонгук. — В итоге вся эта вакханалия длилась часа два. Еще и Тэиль… Сука, ну как всегда, — Чонгук закатил глаза, расходясь все больше, но находясь абсолютно не в силах пытаться выбирать выражения тщательнее. Потому что с каждым его словом, что избавляло его от пережитого стресса, он отчего-то уверялся все сильнее в том, что Тэхену действительно было интересно слушать его дикие бредни. Он слышал в голосе Тэхена участие, а все эти глупые подколы и шуточки, которые раньше вызывали в нем только раздражение (вперемешку с возбуждением), теперь казались довольно забавными и уместными. И даже если это было небезопасно и опрометчиво, ему хотелось продолжать говорить с Тэхеном, который, казалось, с пониманием относился ко всему, о чем он сообщал. Потому что ему действительно нужно было отпустить себя, а Тэхен вроде как был вовсе не против этого и наоборот лишь поощрял его желание немного открыться незнакомцу. — Как сожрать мое мороженое, которое я только для себя купил, чтобы радостно схомячить после целой продуктивной недели, так это он первый, а как помочь с проблемой разобраться, так его никогда рядом не оказывается. — Тэиль — это твой парень? — уточнил Тэхен, и Чонгук, который, наверное, должен был оскорбиться таким вопросом, смущенно не смог не признаться себе в том, что вообще-то самую малость, но ему польстило то, каким заинтересованным прозвучал Тэхен… Чонгук яростно помотал головой. И давно ему захотелось казаться привлекательным в глазах странноватого мудака-дрочера?.. (который отчего-то все меньше казался мудаком…) — Что?! — немного заторможенно, наконец громко воскликнул Чонгук, не столько от возмущения, сколько от абсурдности такого предположения. Он и Тэиль… Да никогда в жизни! — Нет, конечно. Это мой сосед по квартире. Мы с ним разные комнаты снимаем и за коммуналку пополам платим. Но он часто сваливает к своим друзьям или типа того. Вообще я не особо в курсе его дел. Меня просто радует тот факт, что я остаюсь один дома. — Да? А ведь со стояками вдвоем бороться обычно веселее, — хмыкнул Тэхен. — Эм, ну да, с этим не поспоришь, — прикусывая губу, согласился Чонгук, снова слегка покрасневший. И он мог только вздыхать на то, сколько эмоций практически одновременно теперь существовали в нем из-за этого Ким Тэхена. Это было так странно для него, привыкшего рассуждать логически и опираться на свое рациональное начало. Но под влиянием Тэхена он только чувствовал, как все в его голове смешивалось, словно в блендере, превращая его мысли в кашу, из которой он не мог слепить ничего адекватного. — Но в этот раз пришлось дожидаться, пока вторым не стал сантехник. А потом еще и третьим. Потому что я, видимо, от паники так на оператора аварийки наорал, что она на всякий случай сразу двоих прислала. — О-о, групповушка с сантехником! — присвистнул Тэхен. — Ну прям все по классике. — Ага. Мне особенно понравилось потом вытирать с пола следы их вторжения. — А, ну это, хорошо, что ты сразу решил все убрать. А то оно потом как присохнет, так хер ототрешь, — со знанием дела проговорил Тэхен. — И хорошо, что сразу с пола. А то пришлось бы их еще второй раз звать, чтобы помогли новую протечку ликвидировать. — Ну это вот ты считаешь, что задержаться стоило, — покачал головой Чонгук, стараясь не визуализировать ничего из сказанного Тэхеном. Этим его невозможным голосом… — А препод мой такой рассказ почему-то не оценил. И все равно влепил пропуск, хотя я пришел к концу его второй пары. Так еще и работу мне вернул, над которой я месяц ночами корпел, с тройкой. Сказал, что тезис интересный, а вот доказательная база хромает. И мог бы уж и на этом закончить, но нет, конечно, куда же без моего любимого «мистер Чон, я разочарован, думал, вы способны на большее». — Вот гандон, — фыркнул Тэхен. — Ненавижу, когда кто-то такое говорит. В следующий раз скажи ему, что прошлой ночью тоже думал, что он на большее способен. — Я вообще-то еще доучиться в своем универе собираюсь, — отозвался Чонгук, все же посмеиваясь над выдвинутым предложением, которое прозвучало мило (?). — Да. Ну так вот. И после этого всего мне еще пришлось тащиться на офигенную работу, чтобы в миллиардный раз выслушивать, как чей-то кот погрыз провода модема, отчего теперь тот глючит, и объяснять, что нолик — это выключить, а единичка — включить. Ну и чтобы окончательно добить себя, в завершение… — с громким стуком Чонгук резко сомкнул челюсти, заставляя себя немедленно заткнуться. — Что в завершение? — Ничего, — для верности Чонгук заодно помотал головой, надеясь прозвучать убедительнее. — Да брось, Солнце, — усмехнулся Тэхен, и Чонгуку отчего-то отчетливо привидилось, как тот плотоядно облизнулся. — Ты можешь сказать мне. Что ты там должен был сделать в завершение? — Да ничего такого, — продолжил жалкое отступление Чонгук, который и так уже сидел в не слишком просторной туалетной кабинке и которому вдруг захотелось сжаться до еще меньших размеров, чтобы избежать накрывающее с головой чувство неловкости, природу которого он не до конца понимал. Потому как его то ли смущало то, что он вроде как почти нагрубил Тэхену, который вообще-то проявил к нему внимание и сочувствие, то ли то, какие хищные интонации он теперь улавливал в голосе Тэхена, которые одновременно и немного пугали его, и в то же время ужасно заводили. — Это не важно, — продолжил блеять Чонгук, пытаясь утихомирить разыгравшееся не на шутку воображение. Это было грязно, неправильно, недостойно и аморально, и все же он не мог не замечать вспыхнувшего в нем желания, когда Тэхен звучал так искусительно, заманивая его в свои ловко расставленные сети. — Да? А я думал, ты собирался сказать, что напоследок тебе осталось позвонить странному извращенцу, который донимает тебя каждую неделю своей болтовней про порно, — предположил Тэхен. — Я… — Чонгук с силой прикусил язык и тихо пискнул. То, что говорил Тэхен… Какая-то его часть — очевидно, наиболее здравомыслящая и не состоящая в контрах с инстинктом самосохранения — именно так и воспринимала ситуацию. Но, похоже, благоразумия в нем с каждой секундой становилось все меньше. — Я вовсе не это хотел сказать. — Да ладно тебе, — отмахнулся от его неубедительных попыток Тэхен. — Ты же не думаешь, что я обижаюсь или типа того? Любой нормальный человек подумал бы именно так. И, если честно, сначала я думал, что ты именно такой. С очаровательным голосом и милыми попытками скрыть смущение, но немного скучный зануда, который считает такие развлечения аморальными. — А теперь ты так не думаешь? — сглотнув, спросил Чонгук, нервно покусывая губу. Потому что сам он, в то время когда не слышал Тэхена, изо всех сил пытался убеждать себя в том, что все эти их глупые разговоры по средам вовсе не притягивали его, порой даже действительно испытывая неподдельное раздражение (особенно в самом начале их знакомства). А теперь он боялся, что ответ Тэхена навсегда положил бы конец всем его метаниям. В голосе Тэхена он вдруг начал слышать что-то такое, что не позволяло возражать ему и убеждало в его стопроцентной правоте. И что бы Тэхен сейчас ни ответил ему, Чонгук довольно ясно понимал, что дальше ему не пришлось бы спорить с этим, а только принимать это как данность и смиряться с новым положением дел. — Нет, теперь я совсем так не думаю, — довольно хмыкнув, ответил Тэхен. — Хочешь, я докажу тебе это? — Что?.. Нет, ты что, совсем с ума сошел? — растерянно замямлил Чонгук, будто не ожидавший услышать подобное предложение всерьез. Хотя пока ничего конкретного и не прозвучало, но ему уже стало жарко настолько, что он едва мог дышать. Как его плохой день мог привести его к такому исходу?.. И вообще-то первые несколько секунд Чонгук был твердо намерен отказаться от сумасбродных затей Тэхена, не желая сдаться собственным демонам так быстро. А потом ему так некстати вдруг припомнилось то, как Сокджин подкинул ему идею предложить Тэхену продемонстрировать навыки. И тогда, не находясь под влиянием дурманящего голоса Тэхена, Чонгук, хоть и с некоторым скепсисом, но даже принял к сведению такой вариант. А сейчас он отчего-то был совершенно не уверен в гипотезе хена о том, что после такого Тэхен тут же сбежит от него и больше никогда его не побеспокоит. Кажется, Тэхен собирался поступить в точности до наоборот. Казалось ли это Чонгуку чем-то сумасшедшим, но таким необходимым прямо сейчас?.. Определенно. — Да брось, ты ведь хочешь, — усмехнулся Тэхен, и Чонгук крупно вздрогнул, услышав его заискивающие интонации. Потому что он хотел. Очень. И то, что это так легко считывалось даже по телефону, немного пугало его. — И… Знаешь, у меня сегодня прекрасное настроение. А теперь оно стало еще лучше. И поэтому я согласен помочь тебе принять верное решение. — Это как? — нахмурился Чонгук, окончательно запутавшийся в том, что сейчас происходило. А еще в том, что было правильным и неправильным, как он потом будет в зеркало смотреть или хотя бы Сокджину в глаза, как будет заходить в этот туалет для того, для чего он вообще-то и был изначально предназначен… Но все это меркло на фоне того, что в штанах тяжелело все ощутимее с каждым новым словом Тэхена. — А вот так. Давай договоримся, Солнце. Ты сейчас позволишь мне помочь тебе немного расслабиться и заодно доказать, что общение со мной тебе очень даже интересно, а взамен… Я обещаю, что месяц не буду тебя беспокоить. Никакого воровства порно и позорных звонков по средам. Будешь целый месяц жить спокойно. Ну как? Заманчиво? — Ага... — просипел Чонгук, у которого голова окончательно пошла кругом. Он теперь вообще был готов согласиться на что угодно, лишь бы как-то избавить себя от возбуждения, из-за которого теперь дым так и валил из его ушей. Прикоснуться к себе хотелось неимоверно то ли от этого шепота, проникающего в его клетки, разрушая их на атомном уровне, то ли от всей ситуации в принципе. И если бы Тэхен сейчас сбросил вызов, он бы, не медля ни секунды, стянул с себя брюки и как следует подрочил, чтобы затем испачкать и без того не особенно чистую дверь кабинки. Но Тэхен никуда не исчезал, продолжая только грузить его закипающий мозг словами, смысл которых он теперь едва улавливал, пока заторможенно моргал, пытаясь удержать связь с реальностью, и Чонгук не находил в себе сил для того, чтобы начать возражать ему. К тому же… Если бы Чонгук и мог мыслить здраво в такой момент, он бы наверняка подумал о том, что потрахаться по телефону с парнем, которого он проклинал стабильно каждую неделю… Это в общем стало бы и не то чтобы самой большой ошибкой в его жизни. Мало ли вообще глупостей он успел натворить за свои двадцать лет. И стоило ли ему печалиться из-за того, что их список мог бы пополниться еще одной? Очевидно, нет. К тому же благодаря предложенному Тэхеном договору он получал целый месяц на то, чтобы разобраться в себе и прояснить свое отношение к сложившейся ситуации. А заодно еще и отдохнуть от этого бесячего идиота, который испортил ему всю жизнь. И в итоге получалось, что согласиться на бездумную авантюру было отличным вариантом. — Вот и отлично, Солнце! — обрадованно воскликнул Тэхен на не слишком уверенное согласие Чонгука, не давая тому опомниться. — Вот увидишь, тебе понравится. Ты ведь так устал сегодня, да? Сначала дурацкие краны, потом сантехники, которые тащились к тебе сто лет, так еще и тупой препод, который совершенно не оценил твоих усилий. А ты ведь так старался, да, прелесть? Все пытался делать правильно. И ради чего? Чтобы потом получить от жизни по башке со всей дури? Разве это справедливо?.. И Чонгук, который своим самым отдаленным уголком мозга вроде бы и понимал, как бредово это все звучало, не смог не покивать в ответ на риторические вопросы Тэхена. Потому что именно так он себя и чувствовал. Будто весь мир отвернулся от него, перед этим еще смачно плюнув ему в лицо. И ведь он даже не так уж и многого хотел. Просто чтобы судьба и ему хотя бы изредка улыбалась. — Но я могу помочь тебе, — самозабвенно продолжал Тэхен, пока Чонгук продолжал беззвучно млеть от его голоса. Он откинулся назад, опираясь спиной о бачок унитаза, и прикрыл глаза, заодно благодаря своих родителей за то, что в свое время они приучили говорить его по гарнитуре, благодаря чему сейчас обе его руки были свободны. Его мама и в целом являлась ярым адептом здорового образа жизни. И уж, конечно же, в особенности эта ее одержимость распространялась и на то, какой негативный эффект могли оказывать на человека мракобесная техника. И потому Чонгуку запрещали говорить просто по телефону с тех пор, как тот в принципе у него появился. По началу ему приходилось использовать проводные наушники с микрофоном, чтобы не позволить электромагнитным волнам вырастить опухоль в его мозгу. А затем, к его огромному облегчению, технологии заметно шагнули вперед и представили на человеческий суд беспроводные гарнитуры, которые, сколько бы он ни ворчал на свою мать, действительно казались ему довольно удобными. Но до сих пор, пожалуй, он никогда и не имел возможности оценить по-настоящему, насколько это изобретение было потрясающим! — Сделаю так, что больше тебя ничто не будет волновать. Слушай меня внимательно. Хорошо, Солнце? Чонгук в ответ на это смог только что-то бессвязно замычать, позволяя себе провалиться в мир собственных фантазий, в котором подрочить на невероятно сексуальный голос какого-то незнакомого парня уже казалось не просто заманчивым вариантом, а невероятно прекрасным, отличным, самым лучшим и вообще настолько один на миллион, что было бы грех отказываться. — Солнце, ты в чем сейчас? — поинтересовался Тэхен, и Чонгук, кое-как разлепив глаза, принялся судорожно вспоминать название хоть какого-то предмета одежды, которая была надета на него. — Только давай без этих мерзких подробностей, как в порнушке. Меня не интересует цвет твоего белья. Мужские боксеры вообще-то не то чтобы являлись возбуждающим элементом гардероба. Просто скажи мне, что на тебе надето. Что первое приходит в голову. — Скинни джинсы? — наконец хрипло выдал Чонгук, тут же скривившись от того, как уныло прозвучал его ответ. Но Тэхен вроде как сам попросил его не пытаться строить из себя героя-любовника. Так что он только исполнял просьбу (приказ). — О-о, это отлично! — довольно отозвался Тэхен. — Скинни… Обожаю! Такие тугие, плотно обхватывающие ноги, прямо как вторая кожа, подчеркивающие все достоинства их обладателя. Так и хочется опуститься на колени и вгрызться зубами в сочные бедра. Чтобы потом подниматься все выше и выше по внутренней стороне к самому интересному. А затем вжиматься носом в твердые очертания, так отчетливо проступающие сквозь ткань узких брюк, в которых всегда виднеются все самые честные реакции. — Тэ… — выдохнул Чонгук, невесомо поглаживая себя по действительно мощным бедрам, слишком ярко представляя себе все, о чем так неторопливо и размеренно говорил ему Тэхен. — Тише, прелесть, мы ведь только начали, — шикнул на него Тэхен, пресекая его слабые попытки к бегству. — Расстегнешь для меня брюки? Уверен, тебе давно в них тесно. И ты такой милый, когда становишься послушным, — хмыкнул Тэхен, когда окончательно смирившийся со своей участью Чонгук принялся расстегивать ширинку. — Мне тоже надо придумать тебе прозвище? — хрипло поинтересовался Чонгук, приподнимая бедра, чтобы стянуть к коленям узкие брюки, которые от выступившего на коже пота упрямо не поддавались никаким манипуляциям. — Как тебе нравится? Сэр? Господин? Папочка? — Ой блять, прелесть, пожалуйста, давай без вот этого. Никаких «папочка» и прочей фигни. Ты же не дешевая шлюха, чтобы так меня называть, — раздосадованно фыркнул Тэхен, заставляя Чонгука на мгновение замереть. Все его бывшие любили, когда он с подобным подобострастием обращался к ним в постели (или в кабинке туалета). Не то чтобы ему самому это нравилось, но он вроде как давно смирился с тем, что его вечно тянуло на любителей дэдди-кинка. И то, что Тэхену такое предложение пришлось не по душе… Не свидетельствовало ли это о том, что он действительно был человеком в возрасте, который не хотел это афишировать?.. — Ты меня сразу в разряд элитных записал? — попытался пошутить Чонгук, но только закатил глаза, когда его голос вдруг надломился от волнения. И ведь было бы из-за чего переживать. Он сейчас собирался подрочить на чужой голос. Какая вообще была разница, какого возраста человек будет нашептывать ему на ухо всякие непристойности?.. — Не язви, прелесть. Ты и так прекрасно понял, о чем я. И вообще, ты там как? Белье снял? — А надо было? — растерянно уточнил Чонгук, который в соответствии с чужими указаниями стащил с себя только брюки и теперь уже несколько секунд тянул руки к резинке боксеров, сомневаясь, стоило ли уже от них избавляться или нужно было дождаться конкретной команды. — А ты как обычно? Втихаря поглаживаешь себя сквозь трусы под одеялом? — усмехнулся Тэхен, и Чонгук едва успел прикусить язык, чтобы не выпалить дурацкое «нет, папочка». Но что он мог поделать, если Тэхен, который на словах вовсе не требовал от него никакого преклонения, вызывал в нем своей манерой поведения именно такие желания… — Разумеется, нет, — скривился Чонгук, пытаясь восстановить самообладание, от которого он избавился с такой позорно-непростительной поспешностью. — Но ты же вроде хотел, чтобы я был послушным. Так что я всего лишь тебе подыгрывал. — Ага, сделаю вид, что поверил, — голос Тэхена прозвучал так строго и снисходительно, что Чонгук невольно вздрогнул. Этот парень (мужик? дед?) даже не видел его ни разу и толком ничего не знал о нем, но уже довольно неплохо считывал его реакции. И от этого становилось немного не по себе (в возбуждающем смысле). — Готово, — немного обиженно буркнул Чонгук и снова услышал тихий смех Тэхена. А ведь он вообще-то собирался хотя бы постараться перестать звучать таким ничтожным, но все его попытки разбились о его жалобный стон, когда его уже полностью затвердевший член наконец оказался обнажен. Соприкосновение горячего органа с немного прохладным от постоянного проветривания воздуха заставило пальцы на ногах Чонгука поджаться, а его самого закусить губу от контраста ощущений. И скорее всего в обычных условиях все не было бы настолько плохо. Потому что в конце концов он не являлся каким-то там неопытным девственником, кончающим за секунду (о том, что такое иногда случалось с ним, едва он успевал открыть глаза по утру, Чонгук предпочитал тактично умалчивать). Вот только Тэхен все не переставал посмеиваться над его неуклюжестью, которая, очевидно, отчего-то казалась ему очаровательной, и у Чонгука все плавилось внутри от этих звуков. Потому что смех Тэхена оказался пронизывающим до глубины души, таким тихим и умиротворенным, что, казалось, он проникал в самое сердце, а оттуда расходился волнами по венам и артериям, не оставляя шанса ни одной клеточке тела остаться в безопасности. И Чонгука бросало то в жар, то в холод, так, что он готов был кончить уже и без рук. И только мысль о том, что для первого раза это было как-то уж слишком, останавливала его от чего-то настолько стыдного. К тому же скорый оргазм значительно сокращал время, которое он мог наслаждаться голосом Тэхена, и он не хотел идти на такие жертвы ради сиюминутного удовольствия. — Прелесть, ну ты же не на экзамене, — отсмеявшись, наконец проговорил Тэхен, и Чонгуку показалось, что тот наверняка в этот момент покачал головой. — Но раз так, убери руки за спину. — Что? — Чонгук нахмурился в недоумении, сосредоточенно поглядывая то на свой качающийся между ног член, то на руки, крепко вцепившиеся в бедра, чтобы не совершить лишних движений до озвученных команд. Но то, что хотел от него Тэхен сейчас… Кажется, как он и говорил в свое время Сокджину, его мозг в который раз размягчился под воздействием этого странного, но такого притягательно парня (мужика? деда?), так что он теперь едва мог понять, зачем ему нужно было куда-то там девать свои руки, если он вообще-то собирался сейчас дрочить и сделать это без них до сих пор не представлялось ему возможным. Все еще не догоняя смысл требования Тэхена, Чонгук непроизвольно осмотрелся по сторонам, в поисках того, что могло бы заменить ему руки в процессе мастурбации. Ну и… Старый вантуз в углу кабинки не выглядел такой уж завидной перспективой. С другой стороны, он ведь сам лучше всех знал, какое интригующее порно временами смотрел Тэхен, так что, наверное, не стоило удивляться, если тот сейчас заставит его натирать член туалетным ершиком. Необычно и наверняка очень эффективно. — Зачем? — Давай, Солнце, делай, как говорят, — безапелляционно скомандовал Тэхен, и Чонгук тут же покорно спрятал руки за спиной, покрепче обхватывая обеими ладонями локти. — А теперь наклонись и подуй на головку. — Тэ… — Делай, что сказано, Солнце, мы же договорились, — не позволил ему договорить Тэхен. — Просто доверься мне, и я обещаю, что тебе будет очень хорошо. Она ведь уже совсем красная, да? — Тэхен произнес это будто бы с сочувствием, но у Чонгука в который раз свело желудок от того, как на самом деле искушающе тот звучал вот в такие моменты, когда пытался делать вид, будто ничего необычного не происходило. — Такая чувствительная и наверняка уже пульсирующая. Щель теперь видна, и оттуда вот-вот появятся первые капли смазки. Но чтобы это произошло, тебе нужно немного помочь себе. Поэтому наклонись пониже, прелесть, и постарайся как можно жарче выдохнуть на головку. Представь, что на самом деле это сейчас делаю я, а не ты. Просто подумай об этом. Я бы встал перед тобой на колени в позу абсолютного подчинения, а потом долго смотрел бы на тебя снизу вверх, сидящего передо мной, обнаженного и покорного. Вот ты возвышаешься надо мной, хватит одного нажатия твоей ладони на мой затылок, чтобы я опустился ниже и взял твой горячий измученный член в рот. Но ты продолжаешь держать руки за спиной, потому что я так сказал тебе. Это я приказал, и тебе не хватит смелости ослушаться меня, ведь ты такой послушный мальчик, правда, Солнце? — Тэ… — снова только выдохнул Чонгук, а затем крупно вздрогнул. Потому что, слушая мягкие речи, патокой затекающие в его уши, он действительно наклонялся все ниже и ниже, а теперь жаркие языки его дыхания сочно лизнули его набухшую головку, заставляя ослепляющий жар пронестись по всему его телу, вызывая в нем дрожь. — Блять… — только и смог пробормотать Чонгук, продолжая теперь безостановочно выдыхать на свой подрагивающий от возбуждения орган. — Вот и умница, — снисходительно похвалил его Тэхен. — Хочешь лизнуть ее? Я пару раз видел, как особо гибкие парни умудрялись даже немного пососать собственный член. Выглядело жарко. Думаешь, ты смог бы так? Хотя… Нет, забудь и не отвечай... Растерянный Чонгук, яйца которого от тяжести не отрывались разве что благодаря крышке унитаза, на которой он сидел, только заморгал часто, не слишком вникая в то, что бормотал теперь Тэхен. Ему было слишком хорошо, чтобы пытаться в чем-то там разобраться. Потому что Тэхен был прав. Ему стоило только расцепить руки, как он тут же смог бы уверенно обхватить член ладонью и закончить все свои страдания (потому как член становился все тяжелее и игнорировать его покачивания из стороны в сторону становилось едва возможно). И все же он настойчиво продолжал терпеть и сдерживать себя, потому что подчиняться Тэхену внезапно — нет — оказалось приятно. Было приятно ощущать его власть над собой, слушаться его, делать так, как он говорил, отдавать себя в его руки с единственной целью: заполучить один из самых ярких оргазмов в жизни. И, наверное, процентов пятьдесят яркости его ощущений составляла вся невообразимость ситуации, потому как в сущности ничего такого изощренного Тэхен с ним не делал, но Чонгуку было плевать на это. Он, наверное, точно смог бы в ближайшее время кончить и просто от одного голоса Тэхена, так что малейших манипуляций с его телом ему было более чем достаточно. В какой-то степени он даже был признателен Тэхену за то, что тот не слишком экспериментировал с ним (исключая тот факт, что он впервые дрочил в общественном (приличном!!!) туалете на голос в телефоне). Для первого раза ему, уставшему и вымотавшемуся за целый день, впечатлений было вполне достаточно. — Не хочу, чтобы ты мог сам удовлетворять себя так, чтобы никто другой был тебе не нужен, — между тем продолжал ворчать Тэхен. — Я столько всего смогу сделать с тобой, если ты только захочешь! Как насчет того, чтобы в следующий раз использовать уретральный зонд? Сладкий, ты пробовал такое когда-нибудь? Поверь мне, — мерно рассуждал Тэхен под тихое пыхтение Чонгука, который, не получив новых указаний, продолжал только всячески изгибаться, чтобы хотя бы воздухом простимулировать налившийся орган. Он совершенно не слышал ничего из слов Тэхена, лишь позволяя себе тонуть в его голосе. Возможно, в любой другой день, когда он чувствовал себя хотя бы немного собраннее, он бы не разомлел так быстро и не поддался чужим чарам всего за секунду. Но он действительно слишком устал сегодня, а отсутствие нормального секса на протяжении месяцев в совокупности с вечной дилеммой о природе его отношения к человеку, который так внезапно ворвался в его жизнь и заставлял испытывать так много противоречивых чувств одновременно, не помогали его самоконтролю. И… Не то чтобы ему это не нравилось. Падать в пропасть и растворяться в чужих столь сладких речах было слишком хорошо, чтобы он мог противостоять этому. — Тебе бы такое понравилось. В конце концов. Поначалу это может быть не слишком приятно. Но зато потом… Ты сидишь, не связанный, с полной свободой действий. Меня даже рядом с тобой нет, чтобы тебя контролировать. Но ты все равно продолжаешь упорствовать и ничего не делаешь, пока от неравномерных сокращений из твоего отяжелевшего члена постепенно выходит небольшой плаг, стимулируя нервные окончания там, где ты и представить себе не мог… — Тэ… Пожалуйста… — просипел Чонгук, у которого от попыток сдержать себя теперь неистово дрожали бедра, вызывая мышечные спазмы, из-за которых ему становилось еще жарче. Слова Тэхена он едва ли воспринимал, зато все активнее проваливался в собственные фантазии, которые становилось все откровеннее по мере того, как возбуждение стремительнее охватывало его тело. Ему приходилось старательно следить за тем, чтобы напрягать пресс и сильнее впиваться ногтями в кожу на локтях, чтобы хоть как-то удерживать себя от того, чтобы не совершить лишних, недозволенных движений. Его покрасневший член пульсировал так, будто мог лопнуть в любую секунду, и выталкивал из себя прозрачную смазку, которая заляпала Чонгуку весь низ футболки (на что ему было откровенно наплевать). Все, чего он хотел, — только прикоснуться к себе наконец. И исполнить это свое желание, казалось бы, было для него проще всего на свете, но все же он продолжал упорно терпеть в ожидании команды. Потому что дотронуться до себя, конечно, было крайне притягательной затеей, но услышать поощрение и удовлетворение в голосе Тэхена ему хотелось куда сильнее. И, наверное, потом он еще сто раз подумает, а еще больше раз поноет вслух Сокджину о том, какой он непутевый неудачник, настолько жалкий и ничтожный, что позволил воспользоваться собой парню, который даже не находился рядом с ним, позорно дрочившим в кабинке мужского туалета. Но прямо сейчас его гораздо больше заботило то, а правда ли Тэхен пользовался им? Дрочил ли он, сидя у себя дома? Был ли возбужден так же сильно? Скорее всего нет. Но, по правде говоря, честный ответ на этот вопрос был и не столь важен. Важным было то, что он мог всласть представлять себе, что да, Тэхен сейчас так же безрассудно, как и он, отдавался происходящему и получал от этого кайф. И пусть это было глупо, а, может, по чьим-то меркам и аморально, но впервые не только за сегодняшний день, а вообще за довольно продолжительное время ему наконец-то было безотчетно хорошо. В голове звенело от перевозбуждения, и он мог думать разве что о том, как сильно тянуло поджавшиеся яйца, а еще предвкушать то, каким совершенно опустошенным он останется, когда Тэхен все же позволит ему кончить. И только это имело для него значение. — Совсем выдохся, да? — снисходительно ответил ему Тэхен, выбивая из Чонгука еще один тонкий всхлип. — Что ж, Солнце, нам, определенно, еще придется поработать над твоей выдержкой. Если ты захочешь, разумеется… — Тэ… — голос Чонгука надломился, и это прозвучало даже более жалко, чем пустые мольбы, которые он собирался попытаться прошептать. — Ладно-ладно, я понял. Дотронься до себя, сладкий, — Тэхен усмехнулся, услышав раздавшийся в ответ на это облегченный стон. — Только не сразу обхватывай ствол рукой со всей дури. Ты же не какой-то там дикий варвар с голодного края. Солнце, все надо делать аккуратно, — объяснял, казалось бы, очевидное Тэхен под недовольное сопение Чонгука, в последний момент успевшего отдернуть руку, которой уже практически сжал тяжелый ствол. — Давай, сделай это медленно и постепенно. Проведи легонько подушечками пальцев по выступающим венкам на члене. Он уже очень скользкий, да? — хмыкнул Тэхен, удовлетворевшись согласным мычанием Чонгука. — Хотел бы я посмотреть на то, какое мокрое безобразие ты там устроил. Наверняка смазка уже успела испачкать тебе бедра. Когда-нибудь пробовал ее на вкус? — С меня раньше никогда не лилось столько, — вымученно пробормотал взмокший Чонгук, который изо всех сил кусал свои губы, сдирая с них нежную кожицу, лишь бы не позволить себе теснее сжать член в кулаке. — О-о, это лучшее, что я мог услышать от тебя, прелесть, — восторженно откликнулся Тэхен. А Чонгук, который на секунду нахмурился, когда ему показалось, что дверь в мужской туалет скрипнула, следом беззастеничиво протяжно застонал, невероятно довольный тем, что хоть как-то, но ему все-таки удалось впечатлить Тэхена. И плевать ему было миллион раз, если его кто-то слышал в этот момент. Ему и так пришлось натерпеться в этот день, и если уж он все равно позволял себе творить нечто настолько невообразимое, то нужно было отдаваться моменту до конца, чтобы потом, ноя и стеная во всю глотку Сокджину о своей непутевой участи, хотя бы не жалеть об упущенных возможностях. — Сожми себя покрепче. Ты заслужил. — Правда можно? — неверяще сипло уточнил Чонгук, голос которого успел сесть, несмотря на все его попытки вести себя тише. — Можно, Солнце. Сделай это для меня. Хочу, чтобы ты сжал себя как можно туже… После этих слов, которые он не преминул неукоснительно исполнить, Чонгук окончательно отключился и больше не слышал, что ему там так размеренно внушал Тэхен. Стоило ему наконец по-нормальному прикоснуться к себе, крепко и твердо, не сдерживая скрутившееся в тугую пружину желание, как все ощущения в нем тут же будто бы выключились, оставляя активной лишь одну, самую чувствительную в нем зону. Он проводил ногтями по бедру, что всегда оказывало на него особенно возбуждающий эффект, и несдержанно проводил кулаком по стволу, с силой сжимая головку, а затем твердо врезаясь в основание члена, доводя себя до пика. В глазах у него помутнело, и он едва ли мог дышать, пока, проворачивая запястье, натирал нежную кожу пульсирующего органа. И за своим сорванным вскриком он так и не услышал насмешливое и самодовольное «до скорого, прелесть» Тэхена, когда повалился спиной на туалетный бочок, грузно выдыхая и глядя невидящим взглядом на стекающие по двери кабинки белесые капли.