Глава 4
19 марта 2022 г., 12:00
— Солнце, потри сильнее под головкой, — сдержанно выдыхая, скомандовал Тэхен, заставляя Чонгука, сведшего брови на переносице, мгновенно подчиниться, едва успевая проглотить рвущийся наружу жалкий скулеж. Хуже всего было то, что ему уже даже не было стыдно за себя…
Если бы кто-то сказал ему еще чуть больше полугода назад, что он опустится до подобных непотребств, Чонгук бы только покрутил пальцем у виска и избегал этого человека до конца своих дней, потому что с теми, кто несет всякий бред, ему общаться было совершенно неинтересно. И даже если бы кто-нибудь (например, Сокджин) намекнул ему на что-то такое месяца четыре назад (когда он уже был знаком с Тэхеном), что он, сто раз наплевав на соображения гигиены, будет всей своей массой растекаться по не самому чистому унитазу, пока голос какого-то незнакомого ему парня будет нашептывать ему всякие пошлости в наушник, он бы разве что нервно рассмеялся, заодно подумав о том, что ему все же стоило что-то поменять в своей жизни, чтобы не вызывать у людей столь смехотворных и нелепых предположений. И все же это он сейчас прислонялся спиной к бачку, будучи не в силах удерживать себя мышцами пресса, пока раздвигал ноги все шире, мечтая о том, чтобы наконец услышать кажущийся мифическим голос не через электронный прибор, а у самого своего уха и чтобы его обладатель, как бы он ни выглядел и сколько бы ему ни было лет, вогнал в него свой наверняка массивный член до самого основания, а затем выбил бы из его легких остатки кислорода.
На самом деле сомнения у Чонгука сохранялись даже тогда, когда их сессии с Тэхеном уже продолжались какое-то время. Всякий раз, как они с Тэхеном созванивались по средам, он неизменно повторял себе, что все, это в последний раз, он кончит всего еще один разок, а после этого точно все. Потому что ну это же было полным абсурдом, всю степень бредовости которого он обязательно должен был осознать со дня на день. Ведь Тэхен, болтая с ним вечерами, наверное, там блины пек или, может, аптечку перебирал, пока ему всякую пошлятину наговаривал. И в какой-то момент остатки здравого смысла должны были вразумить его и заставить все прекратить.
Но вопреки всем его ожиданиям, все эти глупые, нелепые ситуации в совокупности с жарким шепотом непременно заводили его так, что порой течь он начинал, еще сидя за своим рабочим столом, и в итоге стабильно кончал так, что потом ему требовалось около получаса, чтобы наконец прийти в себя. Так что спустя несколько недель ему все же пришлось признать поражение и, окончательно сдавшись, переехать из изначально полюбившейся ему туалетной кабинки в самую дальнюю от входа, которая, может, пока и не была для него столь родной и привычной, но зато была самой просторной, так еще и в ней находился довольно широкий выступ батареи, куда он приноровился предусмотрительно класть упаковку салфеток, чтобы потом было все же не так стыдно в глаза уборщицам смотреть.
В особенно бессонные ночи Чонгук даже невольно задумывался о том, что же было такого в Тэхене, что тот продолжал удерживать его интерес, когда, казалось бы, что-то столь шаблонное, как секс по телефону, должно было наскучить ему довольно скоро. Признаваться себе в том, что, возможно, дело было далеко не только в улетных — потому что однажды Чонгук все-таки действительно улетел головой в стену, после чего еще довольно долго ходил с заметно побаливающей шишкой — оргазмах, он пока был не готов. Это ведь не имело никакого смысла. Ну да, это Тэхен стал для него первым человеком после Сокджина, с которым он в перерывах между основным действом, разговаривал о чем-то житейском так, будто они были знакомы сто лет. Но в этом же не было ничего такого особенного! Просто какой-то парень — теорию о том, что это мог быть мужик или вообще дед, Чонгук пока задвинул в самый дальний ящик сознания, — с которым он общался только по телефону и только по средам, и которому он выкладывал больше, чем всем своим бывшим. Ну и что?
Это все еще не значило ровным счетом ничего. И даже если он однажды ляпнул что-то такое Сокджину о том, что ему вроде как нравился этот парень-дрочер, то, очевидно же, что слово «нравился» он использовал совсем не в том романтическом смысле, в котором можно было бы подумать. Разумеется, нет. И осознание этого весьма логично приводило Чонгука к мысли, что, пожалуй, все дело заключалось в том, что такие похожие на первый взгляд встречи (созвоны) с Тэхеном были не такими уж и одинаковыми. Каждый раз Тэхен придумывал для него что-то другое, давил на новые кинки, число которых отчего-то все никак не приближалось к завершению, заодно поливая сумасшедшие идеи своим медовым голосом, от которого мозг Чонгука, по его собственному убеждению, превращался в серую массу, будто он добровольно проглотил полтонны крякчик-бургеров.
Вот и сегодня Тэхен предложил ему такое, отчего Чонгук совершил то, за что его наверняка возненавидили все фанаты вселенной DC. Он, правда, не помнил, как это случилось, но как-то так вышло, что он украл силы Флэша. По-любому. Иначе объяснить то, как он на сверхзвуковой скорости долетел до заветной кабинки, едва его рабочий день подошел к концу, он не мог. Но, что еще ему оставалось, если Тэхен решил, что им наконец пришла пора подрочить вместе?.. На самом деле Чонгук даже немного испугался за себя, заранее представляя, каким испытанием для него станут стоны Тэхена. Он столько раз воображал себе, как будет звучать Тэхен во время оргазма. Будет ли он запальчиво срывать голос или напротив, согласно обыкновению будет лишь тихо дышать, быть может, чуть более шумно и аритмично, но все еще сдержанно? И сегодня он получит ответ на свой вопрос, услышав, как Тэхен стонет? Блять.
— Ты точно уверен, что мне не нужно придумать для тебя прозвище? — собравшись с силами, все же спросил Чонгук, согласно полученной инструкции стимулирующий чувствительную уздечку, пытаясь отвлечь себя от планомерно подступающего оргазма. Во все предыдущие разы он никогда особенно не старался над тем, чтобы сдерживать кульминацию. Да, он соблюдал указания Тэхена и, если тот запрещал ему кончать, подчинялся этому, но никогда не удерживал себя на грани слишком долго. Потому что у него никогда не было такого серьезного стимула, как сегодня. Ведь, судя по звукам, Тэхен пока был довольно далек от завершения, и Чонгук, во что бы то ни стало, должен был продержаться столько же, сколько и он. Он понятия не имел, что мог придумать для него Тэхен в следующий раз, и потому не мог лишить себя такого наслаждения, как просто слушать тяжелые вздохи на другом конце линии. — Мне немного неловко от того, что только ты меня как-то называешь. Как будто это игра в одни ворота. Тебе точно не нравится «папочка»?
— Солнце, так ты мне тогда все же напиздел, и у тебя таки есть дэдди-кинк? Если хочешь, можем обсудить это потом, — проговорил Тэхен, и у Чонгука все внутри свело судорогой от того, насколько незаинтересованным в теме он прозвучал. То есть он все-таки возбуждал Тэхена так, что тот тоже не особенно горел желанием думать о посторонних вещах?.. — Ты только добавь вторую руку и поднеси мизинец к щели. Она ведь уже приоткрылась, да, прелесть? Наверняка да. И вот про зонды мы с тобой еще точно потом поговорим, а пока поиграй с собой кончиком пальца. Совсем чуть-чуть.
— Нет у меня этого кинка, — фыркнул Чонгук, теперь уже недовольный самим собой за то, что вообще решил поболтать на сторонние темы. С другой стороны, а что еще ему оставалось, если он так заметно уступал Тэхену в выдержке? — Просто представь, как это было бы. Если в ответ на твое «прелесть», я бы шептал тебе, что мне так нравится то, что ты делаешь со мной, папочка. Что ты такой горячий жеребец с самым большим членом в моей жизни и так охуенно удовлетворяешь меня, что я точно потом ноги еще пару дней до конца свести не смогу…
— Фу блять, Солнце, ты где этого порнушного бреда нахватался? — заметно громче обычного возмутился Тэхен, явно вырванный из предоргазменной неги. И Чонгуку мгновенно стало ужасно стыдно за то, как он за секунду успел все похерить. А что, если сейчас Тэхен будет так сбит его фразочками, которые он вычитал из историй работников секса по телефону, что не захочет продолжать?.. — Еще скажи, что в телефоне я у тебя записан как «Мой скакун». Хотя, будем честны, скакать из нас двоих в случае чего буду точно не я.
— Нет, конечно. Какой еще «скакун»? Просто «Ким Тэхен», и все, — смутившись, принялся оправдываться Чонгук, заметно снижая интенсивность своих движений, что между тем не помогало его члену стать менее пунцовым. Хотя на самом деле он вообще мог больше ничего не делать с собой. Просто сидеть, слушать эти низкие, не особенно громкие, но пробирающие до мурашек по всему телу короткие стоны Тэхена и смотреть на подрагивающий член, который бы едва не горел от недостатка прикосновений, но который все равно бы излился мощной струей, стоило бы только Тэхену показать, что он тоже был близок к оргазму. Наверное, это должно было казаться ему чем-то унизительным: мечтать кончить уже даже не от чужого голоса, а от просто тихого непрерывного дыхания ему прямо в ухо. Но Чонгук только возбуждался сильнее, игнорируя все сомнения.
— Ну и прекрасно, — с заметным облегчением выдохнул Тэхен. — Но все-таки, ты откуда это взял? Только не говори, что на каких-нибудь сайтах типа Woman.com.
— Пфф, нет, само собой, — Чонгук был почти готов заплакать от того, что даже сам не поверил в свою отвратительную ложь. По едким смешкам Тэхена мгновенно стало понятно, что и тот, разумеется, не повелся на такую бездарную попытку. — Это очень жалко, да? — спросил уязвленный Чонгук, который все же предпочел не дожидаться того, как Тэхен в который раз решит особенно остро его уколоть.
— Скорее недальновидно. Потому что, если хочешь, какую-то путную инфу и инсайды, советую тебе Reddit. Там, конечно, тоже без вбросов не обходится, но все равно больше годноты, — ответил ему Тэхен, и его тон показался Чонгуку настолько серьезным и нисколько не издевательским, что он даже моментально прекратил уже зарождавшееся в нем самобичевание. — Но, прелесть, послушай, тебе не нужно ковыряться на всяких форумах и внимать опыту эскортниц со стажем, чтобы впечатлить меня. Просто забудь об этом и будь естественным. Даже если это временами неловко. Но поверь мне, то, как ты смущаешься и волнуешься о том, что можешь спугнуть меня, заводит гораздо сильнее любых шаблонных фраз.
— Я о таком не волнуюсь, — не успев прикусить язык, буркнул Чонгук и тут же уронил голову себе на грудь. Ну что такое… Тэхен был абсолютно прав, когда говорил ему, что он был слишком очевидным. А ведь как было бы здорово не заморачиваться о таких вещах в принципе и делать только то, что хотелось, не стесняясь ничего. Вот как Тэхен. Если бы Чонгук стоял, у него бы наверняка подкосились колени от того, как это было безумно горячо и привлекательно, когда Тэхен так открыто говорил ему о том, что думал. Сам он так абсолютно не умел. И потому его восхищение Тэхеном возрастало в разы.
— Ага, ну вот. Это вот то, о чем я и говорю, — тихо посмеиваясь, поддакнул ему Тэхен. — Не хочу, чтобы ты притворялся со мной и пытался играть какие-то роли. Мне нравится, что ты такой. Даже если и немного неуклюжий, все равно очень милый.
— Ты делаешь самые отвратительные комплименты на свете, — скривился Чонгук, принимаясь активнее надрачивать член, лишь бы не дать себе расплыться в улыбке. И ему уже даже было почти совсем пофиг на то, что с момента их первой подобной встречи с Тэхеном он явно где-то растерял свои некогда обширные запасы сарказма. Он вполне мог пережить такую потерю, если Тэхену нравилось то, каким он был, когда постепенно раскрывался перед ним (даже если пока и не совсем в том смысле, о котором мечтала его простата). Потому что ему самому тоже нравилось все больше позволять себе быть собой. И чувствовать, что Тэхен с удовольствием принимал это в нем, то, каким извращенцем в некоторой степени он был и как при этом стеснялся вести себя слишком откровенно, было невероятно. Он прекрасно понимал, что так и будет продолжать смущаться и теряться вот в такие моменты с Тэхеном, но все равно знал, что доверие к этому парню уже довольно основательно поселилось в нем. И это было чертовски приятно.
— Я рад, что тебе нравится, прелесть, — хмыкнул Тэхен, заставляя и Чонгука в ответ все же улыбнуться. — Сожмешь член покрепче, а то, кажется, мы немного расслабились. Хочу послушать твои стоны. Постараешься для меня? — прошептал Тэхен, и Чонгук в который раз крупно вздрогнул. — У тебя такой сладкий голосок. Хотя вот первые пару раз, когда ты так нудно звонил мне, чтобы отчитать за какие-то там нарушения…
— Тэ, нарушение авторского права — вообще-то серьезная штука, — вымученно выдавил из себя Чонгук, который, запрокинув голову, послушно водил тугим кулаком по твердому стволу, задерживаясь на головке, чтобы подразнить приоткрытую щель, из которой непрерывным потоком тянулись прозрачные нити смазки.
— Ага, ну да, — отмахнулся от него Тэхен. — Но знаешь, я сразу понял, что ты быстро втянешься. Потому что ты звучал таким усталым и замученным, как будто вся мировая тоска свалилась на твои плечи. Так что я был просто обязан помочь тебе и немного тебя растормошить. А теперь… — Тэхен вдруг как-то совершенно несвойственно ему всхлипнул, и Чонгуку пришлось впиться зубами в нижнюю губу, чтобы удержать себя от оргазма. Он не то чтобы был настолько не уверен в себе, чтобы считать себя непривлекательным для других людей, но с Тэхеном такие вещи становились для него значительно сложнее обычного. От Тэхена так и исходила аура стопроцентной уверенности, и вера Чонгука в то, что он мог возбуждать такого человека, все еще была не слишком устойчивой. Ему льстило внимание Тэхена и их еженедельные созвоны как бы убеждали его в том, что Тэхен действительно был заинтересован в нем. Хотя бы как в своем каком-то там по счету сексуальном эксперименте. Но вот такие срывы Тэхена… Это служило для него гораздо более весомым аргументом. — Блять, прелесть. Обожаю то, как ты стонешь. Такой открытый и честный для меня. Когда проезжаешься подушечками пальцев по взбухшим венкам… Я не вижу этого, но то, как сломлено ты звучишь… Так и представляю, как ты запрокидываешь голову, открывая шею, которая так и просится, чтобы на ней появились фиолетовые отметки. Я бы разукрасил ее всю, если бы мог. А потом перешел бы на твой торс, чтобы как следует помучить твои вставшие соски. Я вроде тебе раньше не говорил, но меня нихуево так заводит вид этих твердых горошинок. Такие маленькие, но столько удовольствия приносят, если аккуратно вобрать их в рот, а потом медленно терзать их зубами, заставляя набухнуть еще сильнее. Я бы водил ладонями по твоей груди, а потом сжал бы покрепче в своих руках твою талию, чтобы мои отметки остались на всем твоем теле. Кстати… А как насчет засоса на яйцах, прелесть?
— Это же больно…
— Я бы посмотрел на то, как ты бы, так очаровательно жалостливо поскуливая, извивался подо мной от удовольствия. Обещаю, Солнце, тебе было бы так приятно. Может, не от самих ощущений. Но просто от мысли, что я пометил тебя там, где еще никто этого не делал и вряд ли осмелится в будущем. И после этого я бы окончательно понял, что ты мой...
— Я и так твой… — не успев подумать, просипел Чонгук, настолько поглощенный попытками теперь наконец догнать оргазм, что он даже не успел осознать сказанное и начать корить себя за такую неоправданную поспешность. Но ему было так хорошо сейчас. Он наслаждался звуками голоса Тэхена, льющимися в его уши, и увлеченно массировал тугие яйца, всерьез представляя, каково это было бы — почувствовать на них губы Тэхена. Теплые и мягкие, немного влажные от слюны, сочно засасывающие его нежную кожицу… — Тэ, я…
Договорить Чонгук не успел, мгновенно осекшись на полувздохе, когда он вдруг услышал, как дверь в туалет со скрипом открылась, впуская кого-то внутрь. От неожиданности Чонгук тут же замер на месте, продолжая крепко сжимать пульсирующие яйца и член в ладонях, чтобы только не создать случайно дополнительной стимуляции, которая бы выдала его.
— Эй, прелесть, ты там умер от перевозбуждения, что ли? — раздался в наушнике насмешливый голос Тэхена, и Чонгук тихо сглотнул. Твою мать… Только этого ему не хватало. Если незваный посетитель, который еще, сука, похоже, никуда не торопился, расстегивая ширинку максимально медленно, не уберется сейчас же, Тэхен одними разговорами доведет его до такого позора, что все его зачитывания бесконечно длинных названий порно-роликов по сравнению с этим покажутся детским лепетом. Нет-нет-нет… Пожалуйста, только не это! Только бы не кончить в ебаном служебном туалете, пока какой-то зевака беззаботно пускает струю в нескольких шагах от него… — Прелесть? Эй, все в порядке? А то я сейчас начну волноваться, что ты и правда не выдержал того, насколько я охуенный. И мне, конечно, это льстит, но я вроде как с тобой на сегодня еще не закончил.
Зажмурившись и закусив губу изо всех сил, Чонгук, у которого от напряжения свело все мышцы, разве что не проклинал человека, от которого его отделяла лишь дверь в кабинку. Так вот кто у них вечно только что поставленный куллер опорожнял! Во всяком случае судя по непрекращающимся льющимся звукам, это точно был он. И Чонгук, у которого от неудобной позы постепенно начали затекать и без того настрадавшиеся яйца, почти поклялся себе, что еще обязательно выяснит, что это был за опустошитель, который сначала лишал весь их отдел возможности попить горячего чайка и смочить горло, а потом шел и устраивал двойную нагрузку несчастной допотопной канализации, которая могла однажды и не выдержать такого напора.
— Солнце, ты что, не один там? — вдруг проникновенно поинтересовался Тэхен, заставляя Чонгука скривить обреченную мину. Ну, конечно же, Тэхен догадался. Иначе оно и быть не могло с его-то проницательностью. И означало это только одно. Что сейчас он получит еще один разрывающий оргазм в копилочку, а заодно и звание главного проебщика Вселенной. Потрясающе блять епта. — О-о, прелесть, а я ведь даже и не надеялся, что нам с тобой может так сильно повезти, — насмешливо протянул Тэхен, отчего кровь в жилах Чонгука тут же застыла. Ему конец. — Давай тогда немного ускоримся, да? А то некрасиво будет лишать твоих сладких стонов нашего гостя. Давай, Солнце, проведи ноготками по головке. И не смей ослушаться. Ты же знаешь, я все пойму, даже если ты так и не скажешь ни слова, — прекрасно понимающий это и без всяких напоминаний Чонгук безропотно подчинился и едва сдержал почти вырвавшийся полуплач. Это было слишком жестоко. Трогать себя, слушать густой голос Тэхена и бояться того, что его могли поймать… Блять. Чонгук мог поклясться на чем угодно, что это будет лучший оргазм в его жизни. — Я ведь уже говорил тебе сегодня, что для меня ты просто очаровательный зайка. И ты заслуживаешь так много ласки, сколько только вмещает этот мир. Поэтому, Солнце, давай, поласкай свой измученный и такой твердый член, он заслужил, чтобы ты хорошо с ним обращался. Сожми его потуже второй рукой и замри. Пусть твои милые пальчики сделают всю работу. Головка сейчас такая мокрая, набухшая, покрасневшая. Надо ее хорошенько простимулировать, да?
Если бы Чонгук только мог, он бы прямо сейчас, наплевав на остатки чувства собственного достоинства, согласно замурчал на все помещение. Но ебаный истребитель водохранилища отчего-то все еще не торопился никуда уходить, размеренно намывая свои руки, заодно еще и что-то напевая. И единственный плюс, который Чонгук своим затуманенным сознанием видел в этом, было то, что, возможно, за шумом бегущей из крана воды его жалкие стоны, которые он уже не был в состоянии контролировать, было не слишком слышно. Его бедра мелко подрагивали, пока он безжалостно водил ногтями по венчику головки, и он даже успел подумать о том, что, пожалуй, было бы неплохо снова купить абонемент в спортзал, пока его мышцы окончательно не превратились в желе. А потом он случайно прошелся по особенно чувствительному месту на уздечке и едва успел вгрызться зубами в ребро ладони, чтобы заглушить вскрик, когда он наконец кончил, заливая свои бедра туго выплескивающейся из члена спермой. Медленно прикрывая глаза, тяжело дышащий Чонгук даже на мгновение вымученно улыбнулся, подумав, что все закончилось, когда вдруг услышал обеспокоенный голос из-за двери:
— Здесь кто-то есть? У вас все в порядке? — от того, насколько участливо звучал чужой голос, Чонгук был готов моментально расплакаться и заодно провалиться куда-нибудь сразу в недры земной коры.
— Ну чего ты там, Солнце? Давай, ответь уже. А то человек волнуется. Нехорошо заставлять его ждать, — нахально посмеиваясь, вдруг заговорил Тэхен, о существовании которого и без того смущенный донельзя Чонгук на мгновение даже забыл, когда повисшая пауза слишком затянулась.
— Кхм… Эм, да… ну да, у меня все отлично, — сорванно проблеял Чонгук, наблюдая, как сперма тонкими полосочками стекала по его бедрам на пол, и обреченно уткнулся головой в стену кабинки под заливистый хохот Тэхена, который наверняка так и не кончил, но неудовлетворенным явно не остался.
Он слышал, как человек, видимо, успокоенный полученным ответом, все же направился к выходу и оставшихся у него сил хватило только на то, чтобы помолиться, что его севший голос не выдал его. Сам-то он не узнал, кто это сюда наведался столь не вовремя. Но он прекрасно понимал, что за себя в таком состоянии он не мог отвечать. Гребаный Ким Тэхен расплавил ему мозг так, что он наверняка не узнал бы и своего соседа по опен-спейсу, голос которого угадывал уже вообще-то быстрее, чем голос родной матери. Так что Вселенная могла бы и сжалиться над ним хоть раз и позволить ему остаться неузнанным. Потому что думать о том, какой у него тогда постепенно составлялся послужной репутационный список, было странно. И стремно. Чтец порно-заголовков, дрочер-спермотоксикозник, обосрун… Вот же блять ебаный Ким Тэхен!
***
— Мы вообще долго думали, куда будет лучше поехать. Но ты же знаешь, Джухен ненавидит самолеты, так что в итоге мы едем навестить ее бабушку в Осан. А ведь я даже обещал, что возьму на себя вообще все дорожные расходы, если она наконец согласится поехать со мной на недельку куда-нибудь в Европу, так что от нее потребовалось бы только донести свою тушку в аэропорт. Я бы и чемоданы ее на своем горбу допер. А она все равно ни в какую! Представляешь? — возмущенно размахивал руками Сокджин, жалуясь Чонгуку на свой несостоявшийся отпуск в Европе, пока тот, пасмурно ковыряя вилкой остывший чачжанмен, изо всех сил старался внимательно слушать то, чем делился с ним лучший друг, но в итоге все равно уже спустя пару секунд обнаруживал себя в замкнутом круге собственных печальных мыслей. Сегодня была среда, а Тэхена в списке его дел не оказалось. Все. В целом Чонгук не думал, что данная ситуация требовала еще каких-то дополнительных пояснений, когда все в общем и так было понятно. Но так ему казалось только на первый взгляд. Стоило ему только порассуждать с собой хотя бы пять минут о том, как же так снова вышло, что Тэхен лишил его своего общества, как он путался в своих предположениях, не понимая совершенно ничего. Не то чтобы Чонгук никогда не предполагал, что в какой-то момент может наскучить Тэхену. В конце концов прежде он и о себе думал, что довольно быстро сам охладеет к подобного рода играм. Вот только тот факт, что его все происходящее все еще неимоверно цепляло, непроизвольно заставляло его считать, что и Тэхен относился ко всему примерно так же, как и он. Разумеется, Тэхен был старше него и опытнее, и наверняка — если ему, например, было лет шестьдесят семь — повидал за жизнь столько всего, что какой-то там наивный мальчишка не мог задержать на себе его внимание слишком надолго. И все же Чонгуку казалось, что между ними установились такие отношения, которые теперь было сложно перечеркнуть всего за секунду. Он не собирался использовать высокопарное слово «связь», но ему действительно казалось, что они с Тэхеном весьма взаимно привязались друг к другу, даже если воспринимали все происходящее несколько по-разному. Признавать то, что ему просто очень хотелось в это верить, так что он упорно убеждал себя в том, чего никогда не существовало, было крайне болезненно. Даже слишком. Он как-то и сам не ожидал, что так остро отреагирует на столь внезапный разрыв. Подумаешь, парень-дрочер перестал вынуждать его кончать в общественном туалете… Дело большое. Но проблема, как бы Чонгуку ни хотелось заверить себя в том, что его расстроило именно неожиданное отсутствие виртуального перепихона в этот вечер, на самом деле заключалась в том, что после последнего раза он действительно убедил себя в том, что у них с Тэхеном все было хорошо. Даже как-то слишком, с учетом того, что они все еще ни разу не виделись и созванивались лишь в строго определенное время раз в неделю. И все же Тэхен умудрился сказать ему такое… Ни от одного своего официального партнера Чонгук ни разу в жизни не слышал подобного. Что-то похожее ему говорил разве что Сокджин, но это, естественно, не считалось. «Просто будь собой. Ты нравишься мне таким». Это были, пожалуй, одни из самых банальных и очевидных слов в мире, но, услышав их, Чонгук действительно ощутил, как его странная симпатия к Тэхену переросла в основу доверия к нему. Он не был таким уж сторонником ярлыков, так как и сам немало страдал от них в свое время, но, пожалуй, только в этот момент окончательно выбросил из головы образ извращенца-дрочера, которым он так нелестно наделил Тэхена, позволяя себе увидеть то, каким на самом деле понимающим был этот парень. Чонгуку было почти смешно от такого осознания, но как-то так вышло, что в его жизни именно недохакер и вор порнушки оказался самым порядочным человеком по отношению к нему практически из всех, с кем он когда-либо имел относительно тесные отношения. Прежде ему всегда приходилось держать какой-то образ рядом со своими бывшими, чтобы только не расстраивать их своими тупыми эмоциями. И, конечно, его вина в том, что он оказывался в таком положении, тоже была. Никто не заставлял его цеплять каких-то сомнительных типов в неблагонадежных заведениях, так еще и оставаться с ними рядом после бурной ночи, надеясь, что все внезапно превратится в сказку. Но его собственные ошибки, по мнению Чонгука, меньшими придурками его бывших не делали. А Тэхен… Наверное, для него эти слова и вовсе ничего не значили. В конечном итоге у самодостаточных людей таких глупых проблем, как у него, вероятно, не имелось в принципе. И ему бы очень хотелось сделать вид, что вся эта ситуация на самом деле нисколько его не задела. Ну да, это он дергался целый день на каждый шорох, ожидая, что Тэхен все же позвонит ему, и перепроверял список с делами раз в полчаса, надеясь, что пропажа все-таки объявится. Ну и ничего такого в этом не было, все иногда чего-то ждут… Чонгук мог бы попытаться наплести себе что-то такое и даже попробовать убедить себя в этом. Вот только слова Тэхена, простые и очевидные, слишком точно попали в цель, слишком сильно задели его, чтобы он мог это игнорировать. Отсутствие в его жизни большого количества друзей или хотя бы знакомых неизбежно привело к тому, что он слишком сильно привязывался к тем, кто все же умудрялся пробиться сквозь его скорлупу и завладеть его доверием, и избавиться от этих чувств казалось ему чем-то невозможным. И обиднее всего было понимать, что, наверное, эти самые чувства все и испортили. Других причин он не находил. «Я и так твой»… Ну как он мог позволить себе выдать что-то такое?.. Наверное, это и спугнуло Тэхена, который всего лишь хотел приятно провести время с незнакомцем, не обременяя себя лишними привязанностями и обязательствами, а в итоге умудрился вляпаться в сопливо-подростковую драму, потому что кто-то так и не смог объяснить себе, что это был лишь секс и ничего больше. Так что, пожалуй, все же действительно ничего нелогичного и странного в том, что Тэхен так резко решил забить на него, не было. — Может, это просто ее такой хитрый план: женить меня на себе поскорей? — между тем все не унимался разошедшийся Сокджин, все слова которого сливались для Чонгука в белый шум. — Она же знает, что к пожилым людям у меня особая слабость. Так нечестно! Я, когда милых старушек вижу, ни в чем ведь не могу им отказать. А Джухен… Ну ясен хер, сто лет знает меня как облупленного и пользуется этим максимально бессовестно, зараза! И вообще, не то чтобы я не собирался делать ей предложение. Ну, я говорил тебе. Пока присматриваю кольцо, но в целом нам с ней еще нужно хорошенько обдумать наши финансовые возможности и построить какие-то планы на будущее, чтобы быть точно уверенными во всем. Не в смысле, что я сомневаюсь в нас. Просто чтобы проговорить это вслух и сделать все совсем очевидным. И… — Сокджин все же замер, окидывая Чонгука пристальным взглядом. — Ты меня не слушаешь, да? Чонгук! — прикрикнул Сокджин и для верности потряс Чонгука за плечо, чтобы уж точно растормошить его. — Давай честно, на каком моменте ты засунул голову в жопу и перестал слышать, что я говорю? — Сокджин выжидательно выгнул бровь. — Хен… — не выдержав укора в чужих глазах, Чонгук отвел взгляд в сторону. — Прости, я… — В чем дело, Чонгук-и? — все же сменил гнев на милость Сокджин, которого утихомирил не столько траурный вид Чонгука — как истинная королева драмы Чонгук выглядел так процентов восемьдесят всего времени, что они общались, — сколько практически не тронутый им чачжанмен. — Опять этот твой что-то выкинул? — Да не то чтобы, — понуро покачал головой Чонгук, стараясь стряхнуть с себя груз невеселых раздумий. — Но это неважно. Хен, ты же там что-то про Джухен-нуну рассказывал? Можешь повторить? Обещаю в этот раз слушать внимательно, — вздохнув, Чонгук сложил перед собой руки в замок и уперся в них подбородком, готовясь внимать жалобам хена. — Ну уж нет. Знаю я твои обещания, — фыркнул Сокджин, закатывая глаза и ясно давая понять, что его слезливыми клятвами было не провести. — Поною, когда ты точно будешь собран и послушаешь все от начала и до конца, чтобы ты в полной мере прочувствовал и пострадал вместе со мной. А сейчас давай рассказывай, что там у тебя опять? У него закончились идеи и он начал повторяться, а тебя такое уже не заводит? — Он сегодня не позвонил, — многозначительно изрек Чонгук и посмотрел Сокджину прямо в глаза, надеясь увидеть в них решимость уничтожить злостного предателя, который так обошелся с его лучшим другом, а на деле лишь наблюдал в них абсолютное непонимание того, что же такого трагичного было в случившемся. — И что?.. — все-таки рискнул уточнить Сокджин, когда Чонгук так ничего больше и не сказал, все продолжая в упор смотреть на него, отчего довольно скоро ему стало неуютно. — Ну как что, хен? — возмущенно взъерепенился Чонгук, недовольно кривя губы. — Мы общались с ним каждую неделю, а тут он вдруг пропал, не предупредив ни о чем заранее, как будто так оно и надо. — Может, у него дела какие-то неожиданные нагрянули. По работе, например, — предположил Сокджин, все так же не разделяя горестей Чонгука. — Я понимаю, что ты теперь не особенно в курсе того, что в основном люди на работе работают, а не прячутся в туалете и не дрочат на голос какого-то горячего мужика. Но типа, вообще так многие делают. И кстати! — Сокджин резко выставил руки вперед в защитном жесте, когда поймал на себе уничтожающий взгляд Чонгука. — Мне надо напомнить тебе, как ты однажды уже почти устроил вселенский потоп, когда он тебе не звонил несколько недель, как вы с ним прямо об этом и договорились? — Ну… Да, признаю, тогда я был не прав и зря развел панику, — вынужденно сдался Чонгук, все еще чувствуя себя преданным и прожигая дыру в Сокджине, которому, разумеется, было на это сто раз до фонаря. — Но сейчас все по-другому, хен. Потому что… — Потому что теперь он тебя заставляет еще и яйца стимулировать, а не только ствол? — язвительно прошипел Сокджин и наконец схлопотал смачный удар кулаком по предплечью. — Вот и нет, хен, — выпустивший пар Чонгук тут же успокоился. — Это потому, что я все испортил. — Если честно, как человек без опыта в практике секса по телефону, я не очень представляю, что там вообще может пойти не так, — все еще продолжая иронизировать, Сокджин все же заметно смягчился, теперь с некоторым беспокойством разглядывая Чонгука. — Попробуй кстати как-нибудь, — хмыкнул Чонгук, на собственном опыте успевший понять, насколько это были занимательные практики. — Но вообще… Я знаю, со стороны может казаться, что все это глупости. Мне и самому так раньше казалось, честно, — Чонгук неосознанно поднял руки вверх, будто пытаясь оправдаться. — Но он… Есть в нем что-то такое, что ужасно тянет меня к нему. И что бы он ни делал, меня тянет только сильнее. — По-моему, такая прелестная преданность… — Чонгук вздрогнул, едва заслышав отозвавшееся уколом в солнечное сплетение слово, — должна была наоборот польстить ему. Разве нет? — Да, наверное, — пожал плечами Чонгук. — Если бы я выражал ее правильно. А не как обычно. Хен, — Чонгук снова посмотрел Сокджину прямо в глаза, — я сказал, что принадлежу ему. Ну, не совсем так, — поспешил исправить себя Чонгук, испугавшись слишком яркого недоумения на лице напротив. — Но смысл был примерно в этом. И просто… Что, если как раз это ему было совсем не нужно? Может, он просто хотел поиграть, как ты и говорил. А теперь испугался ответственности, потому что я полный идиот и пиздец как запал на человека, с которым только общаюсь по телефону пару часов в один-единственный день в неделю? Или, может, — Чонгука вдруг осенило новое предположение, — он именно этого и хотел? Хен, — взбудораженный Чонгук вцепился пальцами в лежавшую на столе руку Сокджина, крепко сжимая ее до заметных отметин. — Что, если он и добивался того, чтобы я так сильно привязался к нему? А сейчас, когда это случилось, все, ему со мной больше неинтересно. Я ведь оказался довольно легкой мишенью и не так уж и долго сопротивлялся. — Чувак, ты с ним созваниваешься… И давай проигнорируем то, насколько по-старушечьи это звучит. Но ты болтаешь с ним по телефону уже столько месяцев, что я и не помню. Так что нет. Если это и был его план, то уж какой-то слишком долгоиграющий. Но вообще… — Сокджин прикусил губу, собираясь с мыслями. — Да что-то это как-то не похоже на него, если честно. Разве нет? И да, я сначала действительно думал, что он и правда просто дрочер, которому захотелось острых ощущений, но по твоим рассказам он вроде не похож на мудака. Может, у него случилось что-то? Почему ты не хочешь просто позвонить ему и все выяснить напрямую? Ну отошьет он тебя, ну что теперь. Жаль, конечно. И значит, мы ошиблись, а он все же пидор и мудак. Но так ты хоть правду будешь знать. Я говорил тебе это в прошлый раз. И, как мы знаем теперь, один простой звонок помог бы тебе тогда в мгновение ока решить все свои проблемы. И я говорю тебе это снова. Потому что ты сейчас сам усложняешь себе жизнь как обычно, вместо того, чтобы выбрать наиболее очевидный вариант. Может, у него умер кто-то. Не дай Бог, конечно. Но мало ли. Всякое бывает. — Я не могу позвонить ему, — медленно покачал головой Чонгук. Он не мог не признавать наличие здравого зерна в рассуждениях хена, но иррациональный страх выбивал землю у него из-под ног и заставлял уноситься от решения проблемы как можно дальше. — Мы с ним разговариваем только по средам. — Сегодня еще среда, — выжидательно выгнул бровь Сокджин. — Давай, Чонгук-и. У тебя есть еще пятьдесят три минуты среды, чтобы сделать то, что нужно. — Нет, я… — под таким неожиданным натиском Сокджина Чонгук мгновенно растерялся. А ведь он-то ожидал, что хен просто поддержит его нытье, позволяя ему бессмысленно бояться и дальше. Но, конечно, Сокджин никогда бы не стал его лучшим другом, если бы радостно поощрял и подкармливал его комплексы. И Чонгук был очень благодарен хену за то, что тот пытался всячески помочь ему и избавить от тонны тупых мыслей. Просто порой их тяжесть оказывалась слишком неподъемной, чтобы он мог справиться с ней. — Я не могу… Это он обычно звонит мне. И я… Я не хочу навязываться, — едва слышно мямлил Чонгук, сокрушенно признавая болезненную истину: Тэхен и правда был слишком особенным для него, потому что прежде никто не заставлял его так волноваться и испытывать столь удушающее смятение. — Блять, Чонгук! — не выдержав этого потока бессознательного, Сокджин дернул Чонгука за плечо, заставляя того прийти в себя. — Ну сколько это будет продолжаться? Тебе же не пять лет, чтобы представлять миллион самых жутких вариантов и выбирать среди них самый стремный. Своими метаниями ты только сам себя доводишь. Ну ты же и сам все знаешь, — выдохнув, все же заставил себя немного успокоиться Сокджин. — И давай проясним вот что. Если этот твой Тэхен одним своим внезапным отсутствием доводит тебя до такой трясучки, то ты точно уверен, что он нужен тебе в твоей жизни? Я понимаю, он может быть супермегаохуенно привлекательным ебарем, от которого у тебя даже на расстоянии яйца сводит. Но поверь мне как человеку, который уже несколько лет встречается со своей девушкой и до сих пор ее не убил. Замуж вот звать собираюсь, — мягко улыбнулся Сокджин, окончательно затихая. — Такие вот эмоциональные качели до добра тебя не доведут. И вообще-то меня немного это удивляет. Ну, вообще, как и всегда. То, насколько сильно ты при всей своей тяге к рациональности любишь драматизировать, когда дело доходит до парней. Но… Это не он тебе вынос мозга устраивает, а ты сам. Честно, я бы с радостью спустил на него всех собак, чтобы мы обматерили этого мудозвона с ног до головы и забыли о нем. Но так не будет. Потому что, во всяком случае пока, он ведет себя вовсе не как мудак. И тебе хорошо было бы осознать это как можно скорее, чтобы мы с тобой могли придумать, что ты будешь делать с этим дальше. Слушая длинную, но, пожалуй, столь необходимую ему лекцию, Чонгук только продолжал сверлить понурым взглядом стол, соглашаясь со всем, что говорил ему хен, но все еще не находя в себе сил набраться смелости и помочь самому себе.***
Слушая, как постепенно, расходясь все громче, закипал чайник, Чонгук неотрывно глядел на голубую полосочку загрузки торрента, гадая, кто успеет быстрее: плита или Интернет. Это было глупо, но он еще со школы любил эти дурацкие соревнования, вроде: который из его одноклассников, ни один из которых, разумеется, не знал о том, что стал предметом эксперимента, успеет быстрее доесть пиццу на перемене в столовке, или что быстрее закончится: воздух в легких соседского грудничка или терпение его родителей, ну и так далее. Вот и сейчас он пристально следил за довольно скорым прибавлением процентов, будто это было делом мирового значения. Но за прошедшие со злополучной среды полтора дня он успел научить себя цепляться буквально за каждую соломинку, лишь бы только отвлекать себя от мыслей о Тэхене. Безжалостная тирада Сокджина все еще слишком настойчиво крутилась в его голове, чтобы он мог просто обо всем забыть, сделав вид, что ничего такого не произошло. И если на работе и в университете у него порой действительно появлялись важные поводы отвлечься от всего и сосредоточиться на более насущных задачах, чем бессмысленное страдание, то вот в свободное время все становилось намного сложнее. И так как Сокджин (предатель!) отказался и дальше слушать его нытье, Чонгуку ничего не оставалось, кроме как затариться несколькими пачками рамена и даже раскошелиться на замороженную острую курочку, чтобы провести вечер пятницы и все выходные за бездумным набиванием себе желудка под повторный просмотр «Монстра»: в минуты терзаний он никогда не начинал ничего нового и просто по возможности максимально отключал свой мозг под то, что наверняка ему нравилось. Наконец дождавшись окончания загрузки всех серий, Чонгук уже топтался рядом с диваном, пристраиваясь, пока не слишком благоразумно держал в руках залитую доверху тарелку с заваривающейся в ней лапшой, когда резко дернулся от неожиданно раздавшегося на всю его квартиру сигнала входящего вызова. К счастью, он предусмотрительно успел поставить рамен на стол, прежде чем посмотрел на экран валявшегося на диване телефона, чтобы узнать, кто вдруг решил нарушить его траурное бдение. Это был Тэхен… И Чонгук несколько раз спешно моргнул, пытаясь понять, не мерещилось ли ему происходящее. Но телефон упорно продолжал звенеть, так что ему все же пришлось ответить спустя еще несколько секунд, когда он все же взял смартфон в руки, даже не пытаясь выстроить хотя бы первоначальную модель поведения: какой в этом был смысл, если он все равно развалится на куски, едва услышит голос Тэхена. — Да? — нерешительно ответил Чонгук, действительно не понимая, зачем Тэхену было звонить ему в такое время. В конце концов, если он все же не хотел ничего заканчивать, мог бы просто позвонить через неделю. К чему была такая срочность? Или Сокджин все же был прав, и что-то и правда случилось?.. — Привет, Солнце… — Тэ, что случилось? — все переживания Чонгука о самом себе и о своей несчастной доле вечного одинокого — все еще незаслуженно обделенного вниманием! — волка моментально развеялись, стоило ему услышать тихий хрип в динамике телефона. Если бы не надпись на экране и не практически жизненно необходимое ему уже три дня «Солнце», он бы, пожалуй, и не понял, кто вообще ему позвонил. — Открытая форточка, дурная голова и сок из холодильника, — откашлявшись, чуть более похоже на себя ответил Тэхен, все еще звуча так, что Чонгук и сам чуть было невольно не схватился за горло, весьма явственно воображая чужие страдания. Обычно столь мелодичный, бархатный голос Тэхена сейчас звучал так, будто он сперва от души наелся стекла, а затем как следует потер связки наждаком. И Чонгук не мог не морщиться почти ежесекундно, боясь представлять, насколько это должно было быть больно. — Врач сказал, что это просто ангина, но по ощущениям больше похоже, как будто я врезался в Звезду Смерти, так что болит теперь абсолютно все. — Тебе… тебе что-нибудь нужно? — осторожно поинтересовался Чонгук, снова сморщившись на раздавшийся громкий кашель. И, наверное, потом, оставшись наедине с собой, он бы мог немного поразмыслить о том, сколько выгоды получилось бы извлечь для себя из такого стечения обстоятельств, но прямо сейчас он был взбудоражен настолько, что совсем не думал о том, что это был его шанс увидеть Тэхена. Он лишь испытывал непреодолимое желание сделать прямо сейчас хоть что-нибудь, чтобы как-то облегчить боль Тэхена. — Лекарства все есть? Продукты? Или могу поспрашивать Сокджин-хена, что лучше принимать в первую очередь. Он у меня во всем спец, так что наверняка сможет подсказать что-нибудь. Когда я сам загибаюсь, хен довольно успешно откачивает меня какими-то своими снадобьями… — судорожно тараторил Чонгук, спешно придумывая, чем бы он еще мог оказаться полезным Тэхену, заодно надеясь, что не казался сейчас слишком навязчивым, ведь именно этого он и пытался избежать, когда не собирался звонить сам. — Эй, эй, успокойся, со мной все не так плохо. Слышишь, Куки? — и Чонгук мог поклясться, что на мгновение он перестал слышать что-либо вокруг себя. Так Тэхен еще никогда его не называл. Да его и в принципе не часто кто-то так звал. Разве что его мама иногда, а так даже Сокджин предпочитал полную форму его имени. И это… Чонгук прежде никогда не задумывался о том, что его собственное имя могло звучать столь интимно, но иначе он не мог воспринимать происходящее. Ему, безусловно, нравилось быть «прелестью», но это прозвище словно так и являлось частью их игры, которая могла закончиться в какой-то момент. Но «Куки»… Такой вариант звучал намного более личным, будто ему все же не казалось, что они с Тэхеном успели стать друг другу чем-то большим, чем просто партнерами по дрочке. — Честно, сегодня мне получше, даже если я все еще звучу так, как будто пришел передать привет Геркулесу от Аида, — Тэхен снова закашлялся, а Чонгук так и не смог в образовавшуюся паузу улыбнуться забавной шутке, все еще слишком пораженный услышанным обращением. Да ему ведь все это время казалось, что Тэхен в принципе уже и не помнил, как его зовут, раз никогда к нему по имени не обращался, и тут такое… — Я не хотел тебя беспокоить. Тем более, сегодня пятница, и ты наверняка устал после целой рабочей недели. Но я просто хотел извиниться за среду… — Тэ, да ты что… — Чонгук зашептал так тихо, что Тэхен его не услышал. Да он и сам себя едва слышал, пока чувство стыда стремительно охватывало его. Сокджин был прав, как никогда. Каким же все-таки придурком он был! — Надо было тебе хотя бы смску скинуть. Но, если честно, меня так размазало с самого начала недели, что сил хватило только врача вызвать, а в остальное время я тупо спал. Сегодня хоть температура немного упала, так что уже не так навязчиво кажется, что в меня Чужой вселился… — Тэ, перестань, тебе не нужно оправдываться или извиняться, — заговорив громче, перебил его Чонгук, стараясь не обращать внимания на то, как адски горели его покрасневшие уши. — Да? — хмыкнул Тэхен, и Чонгук был почти уверен, что у него просто плохо выходило интерпретировать его интонации, когда его голос звучал так неестественно. Но на мгновение ему все же почудилось, что Тэхен не слишком обрадовался его реакции. — Я просто подумал, что, ну знаешь, мы ведь каждую неделю с тобой теперь болтаем, так что я думал, что вдруг ты мог ждать звонка, и… — Я ждал, — вновь прервал Тэхена Чонгук. Говорить такое вслух было в крайней степени неловко. С этим не могло сравниться даже то, как ему было неудобно в самом начале временами, когда Тэхен нашептывал ему что-то чересчур откровенное. Но за все свое нытье несчастному Сокджину и за то, что он уже во второй раз напридумывал себе всякого, когда Тэхен действительно не сделал ровным счетом ничего, чтобы в нем можно было засомневаться, он чувствовал себя обязанным сказать Тэхену правду, какой бы смущающей она ни была. И ведь в конце концов это Тэхен сам позвонил ему, потому что, похоже, тоже немного переживал из-за всей ситуации. Ну или он просто был слишком ответственным… Второе свое предположение Чонгук настойчиво игнорировал, предпочитая сосредоточиться на приятном. — Ну в смысле, мы ведь и правда каждую неделю созваниваемся, — Чонгук сглотнул и медленно облизнул пересохшие губы, не зная, с чего ему хотелось смеяться больше: с того, как жалко он начал оправдывать себя уже через секунду после благородного порыва, или с того, как целомудренно он обозначил то, что они с Тэхеном делали по средам. — Так что я вроде как был немного удивлен тем, что тебя не оказалось в моем списке и ты сам тоже не позвонил. Но теперь все понятно и все в порядке, — скривившись, договорил Чонгук, не особенно удовлетворенный сказанным, но все же не корящий себя за это слишком сильно. На правду его версия тянула, конечно, с весьма большим натягом, но и откровенной ложью не являлась, так что можно было с этим смириться. — Плохо, конечно, что ты заболел, но зато появилось время посмотреть всякое. Всегда так делаю, а то в обычное время не хватает часов в сутках, чтобы заценить все дорамы, — неуклюже попытался сменить тему Чонгук. Потому что Тэхен, шумно дыша в динамик, слишком сосредоточенно слушал его, не пытаясь его перебить. И это заставляло алеть теперь уже не только его уши, но и щеки. — На самом деле я пока все еще по большей части хочу только спать, — ответил Тэхен и тут же зевнул словно в подтверждение своих слов. — Оу, ну… Тогда я, наверное, не буду тебе мешать? — сказанное Чонгуком прозвучало полувопросом-полуутверждением. Но он и сам не был уверен, какой именно смысл собирался вложить в свои слова. Он знал только то, что ему было мало. Эти семь минут с Тэхеном были вовсе недостаточными для него. И даже если он понимал, что у Тэхена была более чем уважительная причина свалить от него, ему все равно не хотелось отпускать его. — Ну вообще да. Сокджин-хен все время говорит мне, что сон — лучшее лекарство. Так что высыпайся и поправляйся скорее, и… — Куки, поговоришь со мной еще немного? — вдруг нетерпеливо остановил его мычание Тэхен. — Конечно, если только ты не занят и у тебя нет планов поважнее. И… Блин, извини, мне не нужно было спрашивать… Чонгук едва успел прикусить щеку, чтобы не разулыбаться слишком широко. Тэхен тоже волновался и тоже не хотел, чтобы все закончилось так быстро? Это било по нему ничуть не слабее, чем все еще пробирающее до костей «Куки». — Эй, все в порядке. У меня не было планов, — Чонгук аккуратно опустил крышку своего ноутбука. — Но ты уверен, что с твоим горлом тебе стоит сейчас напрягаться? — Ага, не стоит. Поэтому я с удовольствием послушаю что-нибудь. Расскажешь мне, кто такой этот твой всезнающий Сокджин-хен? — Конечно, Тэ, — все же улыбнувшись, Чонгук откинулся на спинку дивана, задумываясь о том, какую из многочисленных в его арсенале историй о хене стоило выдать первой. И Чонгуку было глубоко наплевать на остывший рамен и на дораму, пересматривать которую он собирался уже довольно давно и все никак не мог выбрать подходящий момент. Прямо сейчас он был счастлив. Потому что из всех людей, которых в его жизни с его-то характером наверняка было немало, Тэхен пришел в таком состоянии именно к нему. Это накрывало Чонгука похлеще любых самых ярких оргазмов. Несмотря на проявленный в первые секунды энтузиазм, Чонгук на самом деле несколько волновался по поводу того, как именно будет протекать их разговор с Тэхеном. Конечно, однажды им уже довелось поговорить просто так, ни о чем, не привязываясь к секс-играм, и тогда все прошло отлично. Но тогда они едва были знакомы друг с другом, так что находить темы для беседы было совсем несложно, когда от них обоих всего лишь требовалось выдать самую базовую информацию о себе. Но теперь все было немного иначе. Не то чтобы у Чонгука не крутился в голове тысяча и один вариант того, чем можно было бы поделиться с Тэхеном. Но именно это его и пугало. А что, если при вот таком более тесном знакомстве не только ради секса выяснится, что говорить им в сущности было не о чем? Вообще, пожалуй, ему бы стоило радоваться такому исходу, потому как, может, хотя бы осознание того, что они были слишком разными, помогло бы ему избавиться от своей одержимости Тэхеном. Но потом Чонгук, увлекшийся очередной пришедшей ему на ум историей, которую он был просто обязан поведать Тэхену, посмотрел на часы и с немалым удивлением обнаружил, что умудрился протрещать целых два с половиной часа и даже не заметил этого. Чонгук успел рассказать Тэхену свою любимую историю о том, как однажды Сокджину пришлось изображать его отца — они тогда весь вечер продумывали его гардероб, чтобы хоть немного правдоподобно состарить его, — перед одной преподшей, которая пыталась строить на своих занятиях дисциплину похлеще, чем в школе, и как в итоге Сокджин так понравился ей, что пришлось им подключать к этой афере и его девушку Джухен, чтобы хоть как-то отвадить от новоиспеченного папаши климаксную грымзу; потом он плавно перешел на нытье по поводу того, как Сокджин-хена никто, кроме него, в его семье не ценил, и как ему было временами сложно из-за этого, ведь хен был его единственным другом и ему хотелось, чтобы его семья принимала его выбор; а с этой темы Чонгук как-то плавно перешел к рассуждениям о своих (отсутствующих) планах на будущее и пугающих, но таких манящих мечтах, потому что Сокджин-хен всегда подталкивал его к тому, чтобы он стремился к большему, и говорить об этом, вспоминая хена, было как будто чем-то само собой разумеющимся. Но еще больше к этому располагало то, как внимательно Тэхен его слушал, так, что ему хотелось выложить буквально все самые сокровенные тайны. Сперва Чонгук даже подумал, что тот просто умудрился уснуть в первые же секунды его поначалу немного бессвязной болтовни, но затем Тэхен вдруг начал хрипло посмеиваться над его шутками, а после перешел к коротким уточняющим вопросам, вселяя в Чонгука уверенность в том, что интересно было не ему одному. Правда, в конце концов Тэхен под его почти монолог все же действительно уснул, и Чонгуку нехотя пришлось сбросить вызов, но перед этим, как бы крипово это ни было, он не смог отказать себе и сперва просто немного посидел молча, слушая чужое прерывистое дыхание, пропитываясь им насквозь и заодно убеждаясь в том, что с Тэхеном точно все было в порядке. И после столь приятно проведенного вечера пятницы Чонгук ожидал, что его выходные станут еще более потрясающими, чем обычно, но вместо этого первым, что он ощутил, проснувшись в субботу в полдень, было всепоглощающее чувство вины. Потому что Тэхен продолжал тянуться к нему, даже когда чувствовал себя, мягко говоря, неважно, а он сам при этом только и делал, что ставил под сомнения уровень их отношений. Конечно, полную ответственность за это он на себя не возлагал, ведь они никогда в открытую не обсуждали этот вопрос с Тэхеном, а значит, у него было право сомневаться. Но он не мог не крыть себя самыми нелестными выражениями за то, что так быстро начинал предполагать худшее. И он бы точно не признался в этом Сокджину, разве что в минуту особого отчаяния, но на самом деле его хен был на сто процентов прав: он один был виноват во всех своих бедах, а значит, только он сам и мог их решить. И понимание этого толкнуло его на то, к чему он совершенно точно не был готов еще часов двенадцать назад: он решил написать Тэхену. Разумеется, он бы предпочел позвонить Тэхену и услышать, а не прочитать, что с ним все было в порядке. Но ему и так все же было неловко за то, что он отвлекал Тэхена, хоть он и старался задавить в себе эти ощущения, так что он продолжал удерживать себя от звонков и только отправлял сообщения в Katalk раз в пару часов, чтобы удостовериться в том, что болезнь не сожрала его напарника по осквернению общественных уборных. Каждый раз, нажимая кнопку «отправить», он все равно невольно возвращался к мыслям о том, что наверняка был пятым колесом в телеге жизни Тэхена, но затем он неизменно успокаивался: Тэхен отвечал ему. Не слишком длинно и содержательно, потому как, очевидно, Тэхен все еще чувствовал себя не слишком хорошо, чтобы строчить целые трактаты, но в этих его коротких ответах он неизменно оставался «Куки», так что у Чонгука внутри все замирало каждый раз от того, насколько по-особенному он это воспринимал. И тем не менее, несмотря на то, что, начиная с пятницы, они так и чатились благодаря его инициативе практически целыми сутками, Чонгук, которому вообще-то безумно нравилось то, что их общение с Тэхеном стало вот таким вот непринужденным как-то очень быстро и легко, все равно крайне удивился, когда тот вновь позвонил ему вечером в понедельник. Он только-только вернулся с универа, где проторчал непозволительно долго, чтобы обсудить с научным руководителем курсовую работу, и успел закинуть в рот всего пару ложек супа, но без каких-либо сомнений мгновенно ответил на вызов: он не слышал голос Тэхена все выходные, и ему нужно было убедиться в том, что все действительно было в порядке. — Привет, Куки, — услышав куда более бодрое, чем в пятницу, приветствие Чонгук аккуратно выдохнул. — Я тебя не отвлекаю? Пытался прикинуть, во сколько ты должен освобождаться по будням, но мозг все еще не варит, так что я запутался и решил просто позвонить тебе. — Эта акция щедрости теперь действует постоянно или на ограниченный период? — не удержался от колкости Чонгук, все же считая, что раз Тэхену стало легче, то пора было и ему взять себя в руки, а то уж как-то слишком он раскис из-за того, с кем в общем-то никакой определенности у него все еще не было. — Посмотрим на твое поведение… Куки, — Чонгук так и слышал, как в эту небольшую паузу Тэхен выбирал, как стоило лучше его назвать, и он был абсолютно удовлетворен вариантом, на котором тот в итоге остановился. — С учетом того, что заболеть по тупости умудрился именно ты, смотреть мы, видимо, будем на твое поведение, — фыркнул в ответ Чонгук. — Ты там как вообще? Еще не загнулся? — Я так понимаю, по моему голосу ты решил, что я почти поправился, и теперь тебе меня и не особо жаль? — усмехнулся Тэхен, а Чонгук только в который раз подивился тому, как тот легко умудрялся проникать в его мысли. — Научишь меня так же раскусывать чужие намерения? Я, похоже, вообще это не умею, а навык-то довольно полезный, — цокнул языком Чонгук, стараясь признать свое поражение все же не самым жалким способом. — Если тебя это утешит, тут дело не во мне. Это все ты. Просто потому что ты милый и довольно открытый, даже если тебе кажется, что ты все держишь под контролем. Но так, конечно, далеко не со всеми бывает. — Ясно, — скривился Чонгук, вроде бы как и довольный услышанным комплиментом (?), но в то же время огорченный тем, что Тэхен, похоже, так завуалированно обозвал его простоватым дурачком… — Ну так что там с твоим самочувствием? Ой блин, только не надо так кашлять, чтобы надавить на жалость, — покачал головой Чонгук, на самом деле действительно обеспокоенный такими приступами кашля Тэхена. Он, конечно, знал, что ангина при должном лечении не являлась смертельной болезнью, да и по самому себе особо слезы не лил в те пару раз, что подхватывал это заболевание. Но слушать, как мучился Тэхен, по-прежнему отчего-то было довольно больно. — Не хотел бы я, чтобы мне достался такой суровый лечащий врач, — хмыкнул Тэхен, откашлявшись, а потом как-то слишком шумно завозился, видимо, устраиваясь поудобнее в кровати. — Ты, наверное, и с домашними питомцами такой: жри, что дают, а если не ешь, значит, неголодный, — Чонгук в ответ на это решил тактично умолчать, что у него как раз однажды умер хомяк от того, как настойчиво он пытался его накормить, волнуясь, что тот недоедал. — Но да, мне получше. Хотя с больничного пока не выписывают. И я тут подумал… Ты там вроде что-то говорил о какой-то дораме детективной в пятницу, да? Или мне показалось? — Ага, говорил, — кивнул Чонгук и все же снова взял ложку в руки, надеясь, что он не будет слишком раздражать Тэхена хлюпающими звуками, но он был слишком голодным, чтобы и дальше терпеть, сидя напротив тарелки с ароматным супом, а интонации Тэхена довольно недвусмысленно намекали на то, что их диалог быстро не завершится. — Она называется «Монстр». Если любишь детективы, когда с каждой новой минутой все становится еще более запутанно, чем было до того, советую. Хотя придется как-то смириться с раздражающей улыбочкой главного героя в первых сериях, но потом оно затягивает. И саундтрек крутой. Я вообще редко слушаю чисто инструментал, но их саунды добавил в плейлист. — А о чем там? — М-м-м… Сложно сказать, не спойлеря, — задумчиво, ответил Чонгук, едва сдерживая желание выдать Тэхену сразу пару самых интересных моментов, чтобы заинтересовать его в просмотре. — В целом про серийного маньяка и про полицейский отдел, который это расследует. Но, если честно, и это вроде не особо спойлер, меня даже больше, чем все остальное, поразил финал. Ну ты и сам знаешь, обычно все заканчивается в таких штуках весьма однозначно: либо все адски плохо, либо хэппи-энд и все заебись. И при этом хорошие остаются хорошими, даже если по пути натворили всякого, просто потому что обстоятельства их оправдывают. И меня приятно удивило то, что в этой дораме герои не считают, что они могут идти абсолютно на все, чтобы добиться цели. Ну то есть, они вроде как так и делают, потому что иначе всем будет жопа, но при этом готовы нести ответственность за свой выбор. А так, там еще много всего интересного. Расскажешь потом, как тебе, если соберешься посмотреть. — Ты точно не пиздишь и учишься на айтишника? — Почему тебя это удивляет? — довольно улыбнувшись, спросил Чонгук, уже не стесняясь во всю стучать ложкой, чувствуя, что за вопросом Тэхена скрывался не слишком явный, но все же комплимент. — Да просто у меня есть пара знакомых из этой области. Так мне приходится просить их писать сообщения столбиком, отделяя мысли друг от друга хотя бы разрывами абзацев, раз уж они в знаках препинания не сильны и законченно выражаться не в состоянии. И я не пытаюсь их так сейчас стереотипно в тупости обвинить. Просто это люди с совершенно другим складом ума и другими развитыми навыками. Но понять их порой бывает действительно трудно. А ты тут вот, целую рецензию, не особо задумываясь, выдал. — Знаешь, это вот вроде спасибо, что ты так обо мне отзываешься, но ощущения какие-то смешанные. А ты раньше, как обо мне думал? Что я амебное одноклеточное? Просто интересно, с каких низов я так внезапно для тебя поднялся? — Будешь много ворчать, снова опустишься туда, откуда вылез, — тут же откликнулся Тэхен, а Чонгук, который был настроен более чем прилично, чуть было не подавился остатками супа, когда внезапно подумал о том, что на дно Марианской впадины он, пожалуй, опускаться пока не был готов, но вот встать на колени ради Тэхена?.. Почему бы и нет. — Но, возвращаясь к теме с однозначностью, в основном согласен, конечно. Но ты смотрел «Защищая Джейкоба»? — Неа. — Посмотри. Неплохой сериал, затягивает. Но концовка… Не могу сказать, что мне не понравилось, но от типа детектива я ждал чего-то более конкретного. Так и осталось ощущение, что нас нехило наебали. — Тогда точно ли стоит смотреть? — уточнил Чонгук, шумно отодвигая тарелку в сторону и откидываясь на спинку кухонного диванчика. — Точно. Хотя бы ради одного трека. Не помню исполнителя, но называется вроде «Time To Give». Думаю, ты должен будешь оценить инструментал. Я в этом плане не особо чувствительный, но даже меня с нее пробирает до мурашек, — забивая название сериала в заметки, Чонгук старался не думать о том, а в каком плане Тэхен был чувствительным. — Но вообще… Хочешь, я расскажу тебе про самый лучший детектив всех времен и народов? Предлагая это, Тэхен звучал так воодушевленно, что Чонгук забрался на диванчик вместе с ногами, принимая позу поудобнее и готовясь к продолжительному монологу, заодно думая о том, что он теперь на самом деле был о чем угодно готов слушать, если только Тэхен будет продолжать говорить с ним безостановочно этим своим невозможным голосом. Хрипловатым из-за болезни и как будто еще более глубоким, чем обычно. Настолько пробирающим, что порочные мысли так и лезли непроизвольно в его голову, сколько бы он от них ни отбивался и как бы стыдно ему за это ни было. Он ведь и правда не хотел портить их такие уютные посиделки даже минимальными грязными поползновениями, но было крайне сложно не думать о том, что вот теперь при достаточном уровне возбуждения он точно вполне мог бы кончить без рук, только слушая нашептывания Тэхена, когда концентрированная доза наркотика настойчиво заливалась ему в уши. Оставалось только набраться смелости и, проглотив собственное смущение, попросить Тэхена помочь ему реализовать эту фантазию…
