Жить ради тебя

Сколько времени прошло с той аварии: день? месяц? год? Рихарду было всё равно. Он много курил, почти не спал и не отходил от койки Пауля ни на шаг. Под его глазами образовались огромные мешки и синяки от постоянного недосыпа. Врачи давно прекратили попытки отправить его домой. А зачем? Он бы всё равно вернулся через пару часов. Так и проходили дни Круспе в больнице: с утра выпить кофе, сидеть рядом с Паулем, снова кофе, перекур, кофе, сидеть с Паулем, кофе наряду с перекуром, снова Пауль, кофе, потом небольшой обед, перекур, кофе, Пауль, кофе и т.д. Остальные участники группы пытались всячески отвлечь Цвена от дурных мыслей, но все попытки были тщетными. Даже редкие фанаты, лежащие в больнице, не поднимали Рихарду настроения, а наоборот только раздражали. Чаще всего к Паулю приходил Шнайдер. Придя в очередной раз, Кристоф застал Круспе дремлющим в кресле. " Ну наконец-то, - подумал барабанщик. - Хоть отдохнёт немного." Усевшись в рядом стоящее кресло, Крис погрузился в свои мысли. Через пару Цвен проснулся. Рих огляделся, протёр глаза и сказал: - Та-ак, и сколько же я спал? - он как будто не видел Дума. - Алоха, герой, - улыбнулся Крис. - Как долго я спал? - проигнорировав друга, снова спросил Круспе. - Мог хотя бы поздороваться. Не знаю, когда я вошёл, ты уже дрых. - Какой ужас. Он не просыпался? - возволновано протирая виски спросил Рихард. - Не-а, всё ещё без сознания. - И давно он так? Я уже потерял счёт времени. - казалось, Цвен сейчас сойдёт с ума. - Уже четыре дня. - Это я во всём виноват... - Слушай, Рих, у тебя уже паранойя началась. Ты ни в чём не виновен, не ты же его сбил. - постарался успокоить друга Шнайдер. - Не-ет, я виноват. Не надо было его отпускать, не надо было вообще идти в этот долбаный клуб! - голос Круспе срывался на крик. - Да прекрати ты уже! Он очнётся, вот увидишь! - Криса уже порядком надоела эта ситуация. - А если нет?! А если он умрёт, так и не придя в себя?! Я же не переживу этого! - истерика нарастала с каждой секундой. - "Если" здесь ключевое слово. - спокойно ответил Шнай. В этот момент с койки послышалось какое-то невнятное мычание. - Ну, что я говорил? - довольно сказал Кристоф. - Да заткнись ты! Пауль? Пауль, ты меня слышишь? - Рихард как ошпаренный подскочил к кровати Ландерса, и изо всех сил тряс его руку. Пауль медленно помотал головой из стороны в сторону и открыл глаза. - Р... Рихард? - почти беззвучно произнёс последний. - Да-да, это я. Как ты себя чувствуешь? - чуть не плача, ответил Круспе. - Да слышу я тебя, слышу. Не надо так кричать. Чувствую себя нормально. Хоть выспался в кои-то веке. - морщась, но при этом улыбнувшись сказал Ландерс. Даже находясь на грани жизни и смерти, он не переставал шутить. - Хах, как же я рад тебя слышать, - Цвен не помнил себя от счастья. - Господи, я думал ты умрёшь. - Ага, щас. Не дождёшься. Сколько я тут провалялся? - Э-эм, почти пять дней, учитывая то, что сейчас половина девятого вечера. - Шнайдер тоже подошёл к кровати Пауля. - О, Шнай, привет. Рад тебя видеть! Кстати, чем закончилась та пьянка? - Ой, да ничем интересным. Оливер накурился кальяном, предварительно выпив пол литра его странного чаёчка. Тилль ушёл почти трезвым, Флакон вообще почти сразу ушёл. Ну, как ушёл... Охрана вытурила его за половину разбитого бара, за разгроменную стойку и за... Ай, ладно, выпишут тебя, тогда и расскажем. - Кристоф улыбался во все тридцать два зуба. Следующие минут пятнадцать друзья разговаривали о недавно произошедших событиях, которых было не так уж и много: Тилль наконец-то дописал свой новый сборник стихов, в котором одно из стихотворений было посвящено Паулю, Олли уже как два дня находился в Индии, куда поехал за новым чаем, а Флаке записался на уроки самбы. Через некоторое время Рихард обратился к Кристофу: - Кхм, Шнайдер, выйди на пару минут, будь так добр. У нас тут кофе обалденный, да и медсёстры ничего так. - Звучит заманчиво. - подмигнув гитаристам, Крис вышел из палаты. Цвен перевёл взгляд на Ландерса. - Пауль, слушай, мне нелегко это говорить, но... Прости меня. Я виноват во всей этой ситуации. Если бы не я, ты бы не лежал сейчас здесь. У тебя есть полное право плюнуть мне в лицо в прямом смысле, и прекратить всяческое общение со мной. Я пойму, не переживай. Но... я всё же надеюсь на твоё прощение... - Рих виновато опустил голову. Пауль протянул руку и погладил небритую щёку любовника. В его глазах читалась нежность и умиление. - Дурачок ты мой, ну конечно я тебя прощаю. В конце-то концов все мы совершаем ошибки, и я в том числе. Я не должен был тогда уходить и вообще кричать на тебя, ты ж пьян был, да и я тоже. Но впредь, - Ландерс погрозил пальцем Рише. - если такое повториться, клянусь, я побью тебя твоей же любимой сковородкой. - Так, а вот сковородку трогать не надо. - покорно подняв ладони вверх, усмехнулся Цвен. Оба расхохотались, и каждый про себя думал "вот оно - счастье." Нежно поцеловав Рихарда, Пауль сказал: - Рих, ты не мог бы сыграть что-нибудь на гитаре. - последний кивнул в сторону инструмента, заботливо доставленный Рихарду Тиллем пару дней назад. - Да! Конечно! - метнувшись в другой конец палаты, попутно сшибая всё на своём пути, Цвен всё-таки заполучил заветную вещь и вернулся на своё место. - Итак, - настраивая гитару, спросил Круспе. - что будем заказывать? - Сыграй что-то из нашего. Ein Lied, скажем. Через минуту помещение маленькой палаты заливала красивая мелодия хорошо знакомой песни, а так же бархатистый голос Рихарда Цвена Круспе: Wir sind für die Musik geboren (Мы рождены для музыки,) Wir sind die Diener eurer Ohren (Мы – слуги ваших ушей.) Immer wenn ihr traurig seid (И всегда, когда вы печальны,) Spielen wir fuer euch... (Мы играем для вас...) Так и прошёл вечер Пауля и Рихарда: наедине, под звуки чудесной музыки.