И кто я теперь?

      Предоставь возможность Лексу Чертовому Лютору, дабы он создал костюм, способный идти нос к носу с чистокровным криптонцем!       Кларк честно не хотел даже воображать, как могла бы выглядеть команда Лекса и Брюса.       Вселенной не выжить.       Как бы то ни было, сейчас Кларк не был уверен в собственном спасении.        — Стой спокойно, чтобы я мог избить тебя до полусмерти! — потребовал Лекс, выпуская еще один тошнотворно зеленый заряд в Кларка. Кларк увернулся.       Ух, нет!       Кларка и раньше били криптонитом. Он бы ни за что не застыл истуканом, чтобы вытерпеть ЭТО.       Кларк высоко ценил свою жизнь.       Он также не любил боль.       Очень не любил боль.       Он не был уверен, о чем думал в молодости, когда часами разглагольствовал о том, как его бесит, что ничто не может ему навредить.       Сейчас Кларк мог только заключить, что в детстве он страдал временным безумием.       Временное безумие, которым он, к счастью, больше не мучился.       Однако, если ему не удастся вовремя остановить Лекса, то может пострадать от отравления криптонитом. Из-за чего Кларк стратегически решил пойти на переговоры.       Из всех его врагов Лекс Лютор, на удивление, больше всех был готов сесть и просто поболтать. Конечно, это обычно приводило к тому, что Лекс разговаривал с Кларком кругами, выглядя совершенно удивленным итогом каждый раз, но это детали.       Итак, Кларк позволил себе приземлиться на вершине одного из многочисленных небоскребов Метрополиса. Подняв руки в знак капитуляции, Кларк наблюдал, как Лекс приземлился прямо перед ним.       Лекс больше не нападал.       Пока все шло хорошо.        — Лекс! Разве мы не можем просто поговорить об этом? Ладно, слушай, мне очень жаль, и хорошо, я признаю, что, возможно, мне следовало что-то сказать… — Кларку следовало бы знать лучше.       Это было неверный ответ.        — Может быть?! Может, надо было что-то сказать?! Возможно? — недоверчиво прогремел Лекс, внезапно заболев гиперемией.       Кларк быстро начал подражать своему собственному плащу в своем смущении.       Ладно, вероятно, Лекс был прав.       В кои-то веки.       Рано или поздно это должно было случиться, так что Кларку не стоило так удивляться.        — Ладно, определенно надо было что-то сказать, — согласился Кларк. — Но в свою защиту скажу, что рассказывать тебе о Коннере означало бы, что мне придется рассказывать тебе о…       Это, по-видимому, тоже был неправильный провод.        — Секреты, секреты, секреты! Это все, что имеет для тебя значение, Кларк?       Кларк вспыхнул, задыхаясь, и сделал глубокий вдох.       Лекс пробормотал что-то о том, что они снова здесь с генетически переходящим лицом стервы, что бы это ни значило.       Кларк решил не обращать на это внимания.       У него не было стервозного лица, большое спасибо. Лекс был просто… слишком чувствительным.        — Мои дела — мои собственные, Лекс! Если я хочу сохранить что-то в тайне, то это мое чертово право! — крикнул он в ответ.        — И это прекрасно, когда это твой секрет! Не тогда, когда это мой сын, ты, неуклюжая деревенщина из захолустья! — заорал Лекс.        — О, да? Оглянись, Лекс! — Кларк указал на горящий внизу город. — Я не рассказал тебе о Коннере, потому что боялся твоей закономерной реакции? Ты взорвал полгорода!       Во всяком случае, Лекс выглядел еще более оскорбленным.        — Вот как! Опять ложные обвинения, не имея ничего, что могло бы это подтвердить, независимо от того, сколько доказательств этому противоречит!       Теперь настала очередь Кларка возмутиться.        — Что значит «отсутствие доказательств»? — повторил Кларк, слова которого были пропитаны законным скептицизмом, — есть буквально криптонитовые роботы LexCorp, разрушающие город!        — Ах да, Кларк. Потому что моей реакцией на неожиданное отцовство стало бы создание ситуации, которая потенциально могла бы убить моего собственного ребенка.       Лекс был невозмутим.        — Браво! Блеск. Я никогда не мог этого предвидеть, — Лекс закатил глаза.       …       Вот почему Кларк никогда не любил спорить с Лексом.       За несколько секунд Лекс в совершенстве использовал свою сверхъестественную способность заставить Кларка почувствовать себя идиотом.       Кларк сделал то, что он обычно делал, когда Лекс оскорблял его интеллект или отрицал обвинения, которые были совершенно логичными.       Он перешел на личности.        — Конечно, ты бы сказал что-нибудь в этом роде! Потому что, конечно же, удивительный «Великий Лекс» никогда не ошибается и никогда не отвечает за свои поступки!        — Я беру на себя полную ответственность за свои грехи, спасибо! — Лекс, всегда патологический лжец, каким-то образом умудрился сказать эту кучу навоза с невозмутимым лицом.        — Ложь! Каждое твое слово — ложь! Трюк! В тебе нет правды!        — Не перефразируй мне романы «Звездных войн», Кларк! Это серьезная дискуссия о ваших обманах и их влиянии на окружающую среду!        — Мои «обманы» никогда не оставляли половину Метрополиса в руинах, ты, безумный социопат, и что ты имеешь в виду под «Звездными войнами»?       Лицо Лекса стало на удивление ледяным. Холодный, застывший и темный, взгляд, от которого по спине Кларка пробежали мурашки.       Затем, без какого-либо дальнейшего предупреждения, с абсолютно пустым лицом, Лекс поднял руку и сказал…        — ОСТАНОВИСЬ!       После чего объект их ссоры объявил себя, ноги его врезались в землю между ними, безмятежно разбивая бетон.       Кларк скрывал свою тайную личность, используя очки и криптонскую технологию, чтобы испортить восприятие самого себя.       Коннер…       Коннер буквально менял рубашку.       И это был хороший день. В ленивый день он стряхивал тонкий кусок фланели и уносился вдаль.       Тот факт, что это вообще сработало, действительно многое говорил об американском народе.       Коннер стоял между ними, вытянув руки по обе стороны от себя в сторону двух возмездий, глаза его лихорадочно метались туда-сюда.       Коннер и иной, чьи шаги Кларк услышал, легко приземлившись на тротуар.       Быстрое переключение зрения показало Робина (Кларк был искренне удивлен, что Чудо-девочка и Импульс не последовали, в самом деле), спрятанного под каким-то устройством, огибающим свет.       Хм.       Эта штука нуждалась в доработке.       Правда, Кларку пришлось задействовать альтернативное зрение, чтобы увидеть его, но тот факт, что он вообще мог видеть, означал, что это, скорее всего, прототип.        — Реально, парни? Правда? — вопрос Коннера звучал с неподдельной болью. — Вы что, в действительности не способны поладить секунд пять? Десять? Час без причинения миллионного имущественного ущерба?       На это Лекс фыркнул.        — Если ты хочешь обвинить кого-то в порче имущества, сынок, я советую тебе обратиться к большому синему и красному.       Опять это слово. «Сын».       Как Лекс сказал это так легкомысленно, так легко, в то время как сам Кларк боролся с этой концепцией, было выше его понимания.       Лекс, казалось, произнес это слово так же легко, как дышал.       Для Кларка даже признание этого факта было борьбой, потому что это было так стремительно, так нежданно.       Непредвиденное, за чем последовал хаос, когда Коннер начал буйствовать в Красном К, в комплекте с похищением Лоис и взрывом лазерных лучей в голову Кларка.       Подождите…       Формально говоря, Коннер был совсем малышом.       …       О, черт, так вот что подразумевается под понятием «ужасающий второй год»?        — Эта голова из мускулов, одержимая основными цветами, не знает значения слова «сдержанность», — Лекс продолжал, то ли не понимая внутреннего смятения Кларка, то ли просто игнорируя его.       Затем слова были правильно зарегистрированы, и Кларк ощетинился.       Его это раздражало. Он очень хорошо знал сдержанность. Он знал это всю свою жизнь. Если бы он не знал об этом, то буквально бы ломал всех, кто попадался ему на пути, как зубочистку, что никогда не происходило, даже под влиянием Красного К.       Коннер, казалось, тоже был обижен и фактически повернулся к Лексу, чтобы защитить Кларка (ха!), прежде чем Кларк его перебил.        — Извините меня! Я не тот, кто ходит вокруг да около с высокомерием, будто является единственным, кто в состоянии решить мировые проблемы! — резонно возразил Кларк.       На это отец и сын одновременно повернулись, бросая на него одинаковые недоверчивые взгляды, проскальзывая взглядом костюм с буквой «S».       …        — Хорошо, я могу признать, что я немного… самонадеянный, — признал неловко Кент.       …        — Ты называешь себя Суперменом, — услужливо подсказал Лекс.       … .        — Ладно-ладно! Я высокомерный болван! — покаялся Кларк, хотя сам в это не очень верил.        — Но не смей отрицать, что ты еще хуже! — огрызнулся Кент тут же.       Лицо Лекса сморщилось.        — Хуже? Хуже? Кто ты, Кларк? Ребенок-переросток? Для вас это соревнование? — потребовал знать Лекс. Затем Лютор начал безжалостно издеваться над ним нелепым высоким голосом:        — О, мисс, не имеет значения, что я плохой, другой ребенок тоже был!       Кларк дернулся. Коннер резко вскинул голову.        — Ты знаешь его им… Я имею в виду, кто такой Кларк, хе-хе?       Коннер неловко почесал затылок.       Именно в этот момент Кларку пришлось закрыть глаза, сосчитать до пяти и выдохнуть.       Вдохнуть, прежде чем открыть небесные очи снова.       Нет.       Ничего не меняется.       К сожалению, это не был тщательно продуманный кошмар.       Лекс вздохнул, предельно осуждающе косясь на Кларка.        — Я вижу, вы заразили нашего ребенка своей патологической привычкой плохо врать.        — Эй! — Кларк и Коннер в один голос воскликнули с укоризной.        — Например, — продолжил Лекс, слегка повернувшись. — Брюс Уэйн имеет обыкновение усыновлять нуждающихся в помощи сирот с проблемами управления гневом. Последний усыновленный: Тимоти Дрейк.       С этими словами признанный суперзлодей выстрелил лазерным лучом в то, что для него обязано было выглядеть как разреженный воздух.       Тело Тима рухнуло на землю, проявляясь в мерцающем свете, когда он уворачивался.       Экспериментальный стелс-пояс Waynetech не работал при резких движениях; внезапное действие встряхнуло его, заставляя перестать преломлять свет таким образом, чтобы скрыть нынешнего Робина.        — Тим! Не причиняй ему боли! — прорычал Коннер, выступая вперед. На это Лекс бросила на него не впечатлённый взгляд, приподняв весомо бровь.        — Боль? О, никогда. Я просто хотел, чтобы молодой мистер Дрейк раскрылся. Я даже целился куда выше головы, — продекламировал Лекс.       Тим, поднявшись на ноги, кивнул.        — Он так и сделал. Стрелял в метре надо мной. Я… возможно, немного запаниковал, — Тим признался смущенно.       Затем его глаза распахнулись.        — Подожди, ты знаешь мое имя?!       Лекс посмотрел на мальчика с терпением.        — Разумеется, я знаю ваше имя. Несколько месяцев назад я вернул свое наблюдение в систему Сторожевой Башни. Ей действительно следовало бы быть осторожнее.        — …и вы обвиняете Бэтмена во вторжении в частную жизнь людей, — сказал Тим, бросив взгляд-кинжал в Кларка.        — У Сторожевой Башни нет такого расположения файлов, чтобы уничтожить нас всех, если мы станем негодяями, — указал Кларк.       На это остальные трое снова бросали на него недоверчивые взгляды, включая Коннера, который обычно смотрел на Кларка так, словно Кларк лично вешал Луну и звезды каждую ночь.       Кларк был уверен, что он не сойдет с этой крыши с нетронутой самооценкой.       Нет, ни за что.        — Хло буквально хранит гигантские запасы криптонита на случай, если ты станешь мошенником, — обратил внимание Коннер, наплевав на тайные личности и все остальное.       И, кстати, о тайных личностях…        — Коннер! Как ты мог рассказать Лексу мой секрет? — вопрошал Кларк, действительно убитый горем из-за этого нарушения доверия.       Не важно, что Коннер был удивлен, обнаружив знания Лекса о личности Супермена. Кларк был уверен, что Коннер каким-то образом проговорился.       Он бы не удивился.       Коннер не был воплощением скрытности. Он был полной противоположностью этого.       Он был настолько противоположен задумчивости Бэтмена, что однажды Кларку пришлось помешать ему подписать контракт на продажу имени Супербоя человеку, по фамилия которого буквально означала «Вымогатель».       Если это не был красный флаг, то Кларк не был уверен что.        — Он не сказал мне, инопланетный идиот! — подорвался Лекс, как мина, которой он был. — Я знал все время!       Лекс сделал паузу.        — Хорошо, я признаю, что не все время, но я не идиот, и я сложил кусочки вместе, и ты понимаешь, что я ждал целый день после того, как заразил тебя радиацией, чтобы рассказать тебе об этом, верно?       О, Рао, Кларк забыл, что о Лексе и об его жутких манерах сталкера.       Собственно, именно поэтому он так много времени проводил в России. Чем дальше от Метрополиса, тем лучше.        — Подожди, радиация? — воскликнул Тим, стрельнув в Кларка широко раскрытыми глазами, прежде чем сделать шаг назад.       Лекс закатил глаза.        — Это не смертельно, не волнуйся, — Александр заверил. — Все это делает его похожим на большую неоновую вывеску в правильном световом спектре.       Коннер принялся насмехаться над Кларком.       — О! Вау! Ха! Я вижу это. Как, во имя Рао, ты этого не заметил? — спросил Коннер, снова уставившись на Кларка, как на идиота. Если бы не тот факт, что Тим смотрел на него точно так же, Кларк был бы убежден, что это была адская генетика злодея Лютора. Вместо этого Кларк был убежден, что Лекс развращает бедных впечатлительных подростков.       …       О, Боже.       Было ли… Неужели Лекс тоже заразил Кларка, когда тот был подростком? Как раз в тот момент, когда он думал, что зло Лекса Лютора имеет границы, он был сражен новой бомбой.        — О, отлично. У него ЭТО лицо, — пожаловался Лекс.        — Какое лицо? — закономерно поинтересовался Тим.        — «Я совершенно убежден, что Лекс сделал что-то плохое, хотя у меня нет никаких доказательств, подтверждающих это» лицо, — Лекс продолжал его порчу подростков без малейшего стыда. Судя по тому, как нахмурился Тим, это работало. Что было нехорошо. Брюс никогда не простит ему, если он позволит Лексу исказить разум его драгоценного протеже.       (В другом месте у Бэтмена возникло странное желание посмеяться над концепцией того, что кто-то пытается развратить Тима (также в другом месте Рас аль Гул почувствовал непреодолимое желание чихнуть)).        — В свою защиту скажу, что обычно я прав, — Кларк не мог не заметить.       Примечательно, что Лекс не ответил.        — Подожди, — сказал Тим, поворачиваясь к Лексу.        — Если бы вы не натравили роботов «ЛексКорп» на «Метрополис».… То кто это сделал?       Лекс моргнул.        — Вообще-то я предполагал, что это Сторожевая Башня. Недавно она взломала мою сеть, когда искала видео наблюдения в моем офисе, — пояснил свой ответ Лекс.       Кларк не терпит эту дымящуюся кучу дерьма.        — Значит, теперь вы обвиняете Хлою в попытке совершить массовое убийство? — Кларк требовал ответ в праведной возмущении.        — Погоди, погоди, камера в офисе? — прервал его Коннер, в его голосе звучала нехарактерная для него паника.       Кларк не удержался и подозрительно прищурился.       Что, собственно, здесь происходит?       (Дерьмо, дерьмо, дерьмо, я был буквально низведен до низин смущения прошедшей ночью, нельзя позволить этому выйти. Хм. Шантажировать Хлою? Это шантаж, определенно!)        — Да. Не волнуйся, мое чудесное дитя, это едва ли первый раз, когда она делает это, так что у меня есть параметры, чтобы удержать ее или других от получения чего-либо связного из кадров.        — Ну, разумеется, — пробормотал Кларк.       Лекс резко повернулся к нему.        — Да, Кларк, конечно. У меня есть суперспособный любопытный репортер, который никогда не слышал о частной жизни, который, кажется, сделал своей личной миссией в жизни совать голову в мой бизнес!        — Мне не пришлось бы быть любопытным репортером, который никогда не слышал о частной жизни, если бы ты не был таким подлым и бесчеловечным!        — Ирония в том, что буквально инопланетянин назвал меня бесчеловечным.        Небо в тот день было таким прелестным, на скромный взгляд Лекса.        — Во всяком случае, это должно доказать тебе, насколько ты извращен! — прорычал Кларк.        — О, Боже, — выдохнул Тим, — вы спорите, как старая супружеская пара!       У Кларка отвисла челюсть.       По крайней мере, он был не одинок в этом, поскольку подбородок Лекса опустился через несколько секунд после его. Коннер действительно выглядел победителем, когда он повернулся, буквально развернулся, к Тиму.       Тим пытался быть уравновешенным.        — Нет… Кон, нет! Я знаю этот взгляд.       Коннер проигнорировал его.       Вместо этого Кларк был осажден видом своего рода ребенка / младшего брата / чего-то подпрыгивающего вверх и вниз, как маленький мальчик в кондитерской, глаза которого метались между Кларком и Лексом.       Что?       Полной растерянности было достаточно, чтобы Кларк сделал то, чего не делал уже много лет. Что-то, чего он не делал с тех пор, как был молодым, учился в средней школе и идеалистически относился к людям и миру.       Он повернулся к Лексу за помощью. Парень, казалось, был лучше в этом воспитании в любом случае, так что Лекс должен быть в состоянии помочь.       (И не было ли это просто матерью всех ироний, учитывая, что Лекс был воспитан маньяком-убийцей, в то время как Кларк был воспитан двумя любящими родителями, которые отдали бы за него весь мир).       Лекс, однако, не встретился с ним взглядом.       Нет.       Вместо этого Кларк был удостоен редкого зрелища испуганного Лекса Лютора, которое на самом деле не было чем-то, что вы видели каждый день.        — Коннер… нет, — подчеркнул Лекс последнее слово.       Лицо Коннера выражало настроение, упавшее на дно самой глубокой впадины.        — Но…        — Я буду.… делать попытки ужиться с Кеноби там, — уступил Лекс с завуалированным шепотом о полуправде и обмане, — но это не значит… ЭТОГО.       Кларк мог с полным правом заявить, что понятия не имеет, что происходит.        — Не могу поверить, что говорю это, но я согласен с Лютором, — добавил Тим.       Кларк поморщился.       Блядь.       Но было уже слишком поздно.       Лекс вывернул бедного мальчика на тропу тьмы.       Брюс никогда ему этого не простит.       Коннер переводил взгляд со своего лучшего друга на довольно неудачный выбор родительской фигуры (серьезно, если бы Коннеру нужно было, чтобы Кларк вел себя как отец, он должен был что-то сказать (хорошо, так что Кларк, вероятно, убежал бы в горы, если бы Коннер действительно сделал это, но детали)), прежде чем вздох сорвался с губ подростка.       — О’Кей. Думаю, я смогу с этим жить, — Коннер уступил, хотя в чем именно, Кларк понятия не имел.       Вместо этого Коннер повернулся к нему и ухмыльнулся.        — Значит ли это, что мы можем стать одной большой счастливой семьей? Могу ли я…        — Подожди!       Тим завизжал так громко, что Кларк задался вопросом, не был ли мальчик тайным ребенком любви Брюса Уэйна и Черной Канарейки.       Все взгляды обратились к нему.       Тим пристально смотрел на Лекса, обвиняюще подняв палец:        — Если вы не натравливали роботов на Метрополис, — а я признаю, что натравливать роботов на Метрополис звучит странно даже для вас…        — Этот подросток серьезно сказал мне это в лицо?        — Но, — продолжал Тим, не обращая внимания на то, что его перебили, — если не вы натравили роботов на город, то кто?       Можно было услышать падение булавки.       Тишина.        — Я… честно говоря, не знаю. Меня больше заботило остановить бойню, чем найти причину, — Лекс признался честно.        — Резню, которую ТЫ устроил… — прошипел Кларк.       Коннер, не теряя ни секунды, повернулся и швырнул камень в голову Кларка.       Кларк моргнул так же, как и старый, выходящий из строя прожектор.… Ну, на самом деле ничто, пули не могли пробить его, но намерение было ясно из острого взгляда подростка, стрелявшего в него.       Хорошооо.       Кларк, по-видимому, должен был дать суперзлодею преимущество сомнения.       Ох, веселье.       Неужели теперь это его жизнь?       Тим, к его ужасу, выглядел так, будто воспринимал Лекса всерьез.       Подросток поднял изогнувшуюся руку к лицу, слегка притопывая ногой в глубокой задумчивости.        — После того, как я об этом подумал, мне это показалось бессмысленным. Я имею в виду, серьезно, ты суперзлодей, так что ходить вокруг и причинять хаос должно было быть твоим делом…        — Еще раз возражаю…        — Но ты никогда ничего не делаешь без пользы, потому что не страдаешь смеркутовой манией величия, как Джокер…        — Тот факт, что ты назвал его смеркутом, действительно говорит кое-что о твоем собственном боссе, Дрейк…        — Тогда возникает вопрос: кто это сделал и почему? — Тим продолжал, нисколько не смущенный постоянным перебиваниями Лекса.       Коннер радостно напевал себе под нос.        — Мой отец и мой лучший друг прекрасно ладят. Теперь, как только мы избавимся от роботов, этот день официально станет лучшим в истории!       Кларк ничего не мог с собой поделать.       Наконец он поддался искушению и закрыл лицо ладонью.       Так…       Если Тим был прав и Лекс действительно был невиновен (что, честно говоря, было таким микроскопическим шансом, что Кларк даже не был уверен, почему он рассматривал это), реальный вопрос должен был заключаться не в том, кто хотел бы вызвать такой хаос, но в том, кто мог?       Не то чтобы охрана Лекса была слабой, и, кроме Хлои, мало кто мог проникнуть внутрь.       Особенно вломиться туда так, чтобы Лекс этого не заметил.       Так что… вопрос был не в том, зачем, а в том, кто мог.       В полумиле от них красный свет горел в глазах одного из роботов, сражавшихся лицом к лицу с Чудо-Женщиной.       Хэнк Хеншоу увидит конец Супермена, даже если это будет последнее, что он сделает.