По тонкому льду

– Делимся на тройки, один встаёт в центр и раздаёт пасы, – говорит Такаюки-сенсей, – Сначала вперёд, затем, когда мяч ему возвращается, отдаёт назад, и так двадцать передач. Потом меняемся, все понятно?       Ватару вручает рассеянному Акааши мяч, ставит его в центр и встаёт напротив. Сзади появляется Бокуто, готовя руки для верхнего приема.       Вид у Бокуто тоже был потерянный, он смотрел на Кейджи и не мог понять, как взбодрить своего связующего. Хотя обычно все происходит наоборот.       Вчера вся школа шепталась на счёт Ризе. И Акааши был в лёгкой панике, ронял тетради и забыл заправить рубашку в брюки. Бокуто его таким никогда ещё не видел.       И даже сейчас Кейджи старался сосредоточится, но через раз промахивался и терял мяч. Котаро бегал за ним и снова начинал упражнение, попутно соображая какие утешительные слова подобрать, чтоб привести его в чувства.       Уже скоро начало Весенних Национальных, нужно выкладываться на полную, но пол команды выглядели более чем подавленно.       Коноха-сан злился и кривил губы каждый раз, когда рядом с ним кто-либо начинал сплетничать о Тендо. Она нравилась ему, но сейчас он думал, что больше не станет улыбаться ей и даже здороваться. У Ризе было много скелетов в шкафу, от чего мнение о ней у доигровщика быстро поменялось.       И Коноха был не единственным.       Вся эта суета в школе выбивала Акааши из реальности. Каждый раз, когда он обхватывал руками мяч, то в голове были ее наполненные ненавистью к нему глаза. Каждый раз, когда он отдавал пас, думал о том, как подавленно она себя сейчас чувствует, из-за чего доводка была грубой, и связующий сбивал ногти, но в забвении не обращал внимания на боль, продолжая размышлять. Каждый раз, когда тренер объяснял суть упражнения, он старался придумать, как ей помочь, как увидеть ее хоть на секунду, чтоб сжать своими стертыми в мозоли руками ее хрупкие запястья и произнести утешающие слова.       Она не выходила из головы и это было до жути неудобно. Он виноват в том, что случилось. И плевать, что Ризе обманывала его все это время, съедая свой обед в столовой. Ей было плохо каждый раз, когда он просил ее не оставлять еду на тарелке, но Ризе улыбалась и ради дружбы с ним продолжала давиться. – Акааши, вставай в тройку, доигровщики на свои позиции. Имитируем атаку. Бокуто, блокируй с той стороны. – словно из далека звучит голос тренера, и волейболисты разошлись на свои места.       Тренировка обещала быть тяжелой.

***

– Скоро Карасуно приедут в Токио. – замечает Бокуто, отдавая официанту меню.       Они сидели на татами, поджав под себя ноги, в традиционном ресторанчике на перекрёстке в Сибуйе. Ас хотел заесть плохое настроение жареным мясом, и надеялся, что его связующему станет лучше.       Акааши всего лишь кивнул на слова Бокуто, и попросил несколько онигири. – Всем привет. – Куроо и Кенма приземляются рядом с ними.       Тецуро раздраженно забирает у Козуме телефон и кладёт его себе в карман. В последние дни он чувствовал себя как на иголках и начинал злиться по любому поводу. Вот сейчас, например, он взбесился из-за того, что связующий Некома всю дорогу до ресторана играл в игры, по его скромному куроовскому мнению, это слишком долго.       Козуме посмотрел на друга сонными глазами, но ничего не сказал. Он тоже не дурак и понимает, почему в компании друзей царит такая напряжённая атмосфера. – А пойдём кататься на аттракционах?! – вдруг просиял Котаро и глаза его заблестели. – Сейчас очень холодно для этого, ни один парк не работает, Бокуто-сан. – флегматично заявляет Акааши. – Тогда, на коньках! Скоро же Новый год, а мы так и не покатались. Ты умеешь кататься на коньках, бро?       Куроо хмыкает и начинает жарить говядину, что принёс им официант. – Как-то… нет настроения. – отвечает он.       Бокуто поник, не ожидавший, что и его лучший друг вдруг перестанет поддерживать такие привычные бредовые затеи. – Ты как, Акааши? – Куроо впивается в его лицо цепким взглядом. – Не знаю. – пожимает плечами Кейджи.       Все затихают на пару минут, понимая, о чем идёт речь. Слышно только, как мясо жарится и трещит горячее масло, противясь высоким температурам. – Ты знал? – вдруг спрашивает Тецуро, не отрываясь от готовки. – От части. – вздыхает Акааши, накладывая зелени в свою тарелку. – Как это понимать?       Брови Куроо взлетают вверх, и он начинает злиться. Акааши лишь ведёт плечами и избегает его взгляда. Ему нечего сказать. – Подождите! – вдруг Бокуто раскидывает руки в стороны, останавливая все противоречие между ними. – Я, кажется, начинаю понимать. Акааши, это с Ризе ты был в туалете?       Кейджи вздрогнул и поднял на аса испуганный взгляд. – В туалете? – повторяет Куроо и начинает сжимать в руке палочки так сильно, что они почти сломались пополам. – Ой. – застывает Бокуто, понимая, что сболтнул лишнего. – Так, значит вы бегали за одной девушкой?       Котаро тыкает пальцем сначала в драгоценного бро, а потом в не менее драгоценного связующего. – Именно. – кивает Тецуро. – И ВЫ НЕ СКАЗАЛИ МНЕ, ХОТЯ ОБА БЫЛИ В КУРСЕ? – кричит Котаро, слишком сильно недоумевая и опрокидывая стакан с водой. – Конечно мы были в курсе. – Куроо спокойно хватает охапку салфеток и вытирает лужу на столе. – Простите, Бокуто-сан. – тихо говорит Акааши. – Тебя я прощаю. – тут же соглашается ас. – А тебя нет!       Куроо громко ахает и не понимает, почему у Акааши всегда больше привилегий перед Бокуто. – Это была наша личная игра, между прочим! Поэтому, все вполне логично.       Бокуто опустил плечи и понурил голову. – Но, Акааши, – Тецуро возвращается к нему, – Если ты знал, то почему ничего не сделал? Ты же сказал, что уже победил меня ещё тогда, за ужином с ее мамой?       Кейджи сцепляет пальцы в замок и холодно смотрит на него. – Вы тоже не собирались сдаваться, Куроо-сан. Не скидывайте всю вину на меня. И так хреново. – Я проиграл ещё в твой день рождения. Мы успели поговорить с Ризе той ночью. Она снова отшила меня.       Кейджи боролся с навязчивым желанием встать и уйти. Уж перед кем ему не хотелось оправдываться, так это перед Куроо-саном, так как он каждой фразой старался внушить Акааши чувство вины. – И я проиграл… – сквозь зубы, тихо признаётся он. – А?! – не верит Тецуро, – У тебя были все чертовы шансы! Что случилось? Кстати, Ризе говорила что-то такое, когда я позвал ее поздравлять тебя… – Это не важно, Куроо-сан. – отмахивается Кейджи, наливая себе зелёный чай. – Позвони ей! Прям щас! – энергично предлагает Бокуто, и Акааши почти верит, что это может сработать, но через секунду мотает головой. – Сходи к ней домой, – добавляет капитан Некома. – Безрезультатно. – Почему вы так волнуетесь за эту девушку? – вдруг послышался тихий голос Кенмы. – Что бы с ней не случилось, разве она не будет в порядке?       Все трое замерли и переглянулись. Об этом они не подумали. – Точно. У Ризе же есть брат. – вспомнил Котаро. – И те одномордые братья из Инаризаки с тем спокойным крутым блокирующим! – заявил Куроо. – Вы кого-то признали крутым? Отмечу этот день в календаре, Куроо-сан. – проворчал Акааши. – Ты вообще видел, как этот Суна блокирует? – встрепенулся Куроо и, казалось, начал наезжать на связующего Фукуродани за его незнание. – Это же высшая степень мастерства.       Котаро покачал головой, пережёвывая мясо, а затем запихивал в рот ещё и ещё новые порции. – Они же не отвернутся от Ризе? Да? – жалобно произнёс он.       Парни пожали плечами и повесили носы. Этого они точно сказать и не могли.

***

      Токио в субботний полдень начало осыпать робким снегом, небо затянуло облаками, на улице сразу стало влажно и противно. Люди пооткрывали прозрачные зонтики и спешили скрыться в кофейнях и торговых центрах от снегопада.       Ризе, кутаясь в серый огромный шарф, стояла на перекрёстке в Никко. Сегодня она, на удивление, не опоздала. – Замёрзла? – над ее головой появился зонтик. Она обернулась и увидела Осаму.       Он позвонил ей утром и предложил встретиться, чтоб сходить в храм «Серебряный Бор». Ризе понимала, что это всего лишь предлог, но ей было интересно, что он захочет сказать. – Не замёрзла. – ворчит она.       Осаму вручает ей зонт, а сам начинает застегивать пуговицы на ее длинном пальто. Затем забирает зонт и жестом предлагает пойти к храмовому комплексу.       Они дошли до него молча, затем Саму дернул локтем правой руки, которой держал зонтик, предлагая Ризе взять его под руку.       Она улыбнулась, впервые за несколько дней, и обхватила его предплечье. – Как ты? – спрашивает он. – Не знаю. – Ризе опустила глаза и стала смотреть себе под ноги. – А я говорил, что стоило поступить в Инаризаки. – ухмыляется парень. – Что говорит Атсуму?       Ризе не хотела задавать этот вопрос, потому что очень боялась, что чувствительный связующий отвернётся от неё после того, как прочитал ту статью. – Он… под сильным впечатлением. Я пока не разобрался, что он думает. – пожимает Саму плечами. – Но! Я уже успел поколотить его хорошенько.       Тендо ухмыльнулась, понимая, что близнецы до сих пор решают свои недопонимания кулаками.       Они зашли на территорию храма и свернули на дорожку, что вела в сад. – Ты правда больна? – Правда. – вздыхает Ризе. – И что, совсем ничего не ешь? – Ем, только немного. В четверг вот была у врача. Так что… все потихоньку налаживается.       Саму закивал. Ему нравилось, что Ризе занялась своим здоровьем. – Почему у тебя анорексия? Я, признаться, просто думал, что ты худенькая и не придавал этому значения.       Ризе почесала бровь. Кажется, ему можно рассказать. Осаму не настроен к ней враждебно. – Помнишь, в детстве я была очень толстой? Девочки из моего класса начали дразнить меня и издеваться. Мне это надоело и в средней школе я перестала есть, ненавидя своё отражение в зеркале. Вот и все. – Почему ты не сказала нам об этом? Мы с Тсуму бы помогли тебе приструнить обидчиков.       Ризе пожала плечами. – Ты никогда не просишь помощи, если происходит что-то значительное. – он начал отчитывать ее. – Мы же друзья, не так ли? – Прости. – улыбнулась Тендо. Ей вдруг стало так хорошо от того, что Осаму произнёс это слово, «друзья». – Не понимаю, как можно добровольно отказаться от приемов пищи… – ворчит Саму, качая головой.       Ризе прыснула. Она знала, что догровщик обожает всю еду на свете и имеет нездоровый аппетит. – У тебя есть любимое блюдо? – спросил он. – Нет. Все, что я ем, не кажется мне вкусным. – призналась Ризе.       Саму поджал губы и посмотрел в небо. У него такое в голове не укладывалось. – Тогда, я обещаю тебе, что приготовлю как-нибудь что-то настолько вкусное, что ты свихнешься от блаженства. – Идёт. – Ризе сильнее стиснула его руку и уголки ее губ поднялись вверх.       Они свернули к пруду и остановились на берегу. – Ты знаешь, кто выложил все твои секреты в сеть? – Знаю.       Ризе окинула взглядом парня. Полуприкрытые веки делали лицо Саму не совсем заинтересованным, но она знала, что это не так. Он волнуется, иначе не попросил бы ее о встрече. – Так чего же ты бездействуешь? – спросил он. – Я ничего не хочу делать. Совсем ничего. Даже в школу не хочу возвращаться. Мама разрешила. – Ризе протянула руку и поправила его кепку, привставая на носочки. – Я тебя не узнаю. – Почему? – улыбнулась она. – Помнишь, что ты сказала, когда мы нашли человека, загрузившего ваше фото с вечеринки? Ты сказала, что хочешь осуществить план мести. – напомнил Саму.       Ризе понурила голову и спрятала руки в карманы пальто. – И что ты предлагаешь? – тихо пробормотала она.       Саму двумя пальцами приподнял ее подбородок, заставляя посмотреть на себя и тепло улыбнулся, так, что у Ризе появилась надежда. – Закрути волосы на бигуди, сделай макияж поярче, приди к этому человеку и выскажи все, что думаешь, когда каникулы закончатся. Чтоб все знали, что ты себя в обиду не дашь.       Ризе засмеялась. – Бигуди? Саму, что ты несёшь? – Ну, ты же всегда зацепляешь их на свою челку. – он помахал рукой над своим лбом и заулыбался, думая, что трактовал ее женские штучки неправильно. – Я подумаю над этим. Как только наберусь храбрости вернуться в школу. – пообещала она.       «Надо же, это действительно она! Девушка из Фукуродани…» – послышался презрительный шёпот позади них.       Ризе с Осаму обернулись. У небольшого минка стояли две школьницы и показывали на них пальцем.       «Уже с другим парнем встречается. Быстро она, однако».       Ризе отвернулась. Она начала злиться, так как не думала, что ученики из других школ будут так себя вести. И как они узнали ее в такую-то погоду?       Саму показательно обнял Ризе за плечи и притянул к себе. – Ты чего? – Тендо косится на его огромную ладонь, которой он обхватил ее. – Пусть говорят, что хотят. Не обращай внимания. – бормочет парень, а по лицу видно, что тоже начинает злиться.       Те девушки ушли, но Мия не убрал руку. Он, с высоты своего роста, пристально прошёлся взглядом по ее лицу, подмечая, что ее губы обветрились и были покусаны в кровь. Видимо, она очень нервничала в последние дни. – Давай так поступим, – вдруг заявляет он. – М? – Если до тридцати никто из нас не найдёт себе пару, то ты выйдешь за меня? – Чегоооо? – засмеялась Ризе. – Ну и шутки у тебя… глупые. – Я не шучу. Подумай сама, это будет очень даже выгодный брак. – ухмыльнулся доигровщик. – Почему же? – Я не дам тебя в обиду. Буду вкусно кормить. Мне же плевать худая ты или нет. А ещё я спокойно выношу все твои закидоны.       Ризе звонко засмеялась, прикрывая рот ладонью. Она и представить не могла, что старший Мия может выдать такую чушь. – Саму, ты совсем не понимаешь, что говоришь. – Перестань, – он махнул рукой, – Мне уже восемнадцать, так что могу себе позволить думать о браке. Но мы так поступим, если никого не найдём себе и будем одинокими одиночками. М? Крутой же план?       Ризе снова хихикнула и кивнула. – Ладно. Так и быть. – Кстати, Суна сказал, что ты больше не общаешься с тем парнем, связующим из твоей школы. – О, Боже! – Тендо закатила глаза. – Не говори, что вы сплетничали! – А что такого? Тебя пол Токио обсуждает. Нам нельзя, что ли?       Она снова засмеялась и потянула его дальше по тропинке. За один час этот спокойный волейболист вернул ей веру в счастливое будущее и надежду, что все действительно не так уж и плохо.       Ее близкие оставались рядом, а на остальных плевать. Пусть шепчутся за ее спиной, как хотят. Жизнь то продолжается.