По тонкому льду

      Почти весь декабрь школьники отдыхали, весело проводя своё время в каникулы. В Токио было достаточно красиво и празднично. И народу на улицах немного — приезжие отправились домой, к семьям.       Перед началом следующего семестра почти все дети ходили в храмы, просить у богов удачи в учёбе или в любви, победы на национальных или здоровья для своих близких.       Ризе гуляла одна поздним вечером по городу, освещённому множеством ярких огней и цветными вывесками, и не решалась зайти помолится.       Она знала, о чем ей можно попросить, но боялась, что расплачется прямо на людях. Несколько недель она соблюдала мораторий, а чувства будто были покрыты пеленой. Но стоило допустить хоть одну жалостливую к себе мысль, так чувства обострялись, и темнота накрывала ее с головой и не давала свободно дышать.       Поэтому, не решившись, она обошла храм и пошла вдоль проспекта. После захода солнца всегда становилось очень холодно, и Ризе пожалела, что надела пальто, вместо пуховика.       Скоро начнётся последний триместр. Осознание этой мысли бросало в дрожь, но Ризе отчаянно пыталась спастись разрешением матери не ходить в школу, пока она не будет готова. Мари не знала про то, что над ней готов издеваться почти весь школьный Токио. О ситуации в других префектурах Ризе не знала, не слышала, что там о ней говорят.       Но ежедневно она получала комментарии в интернете на своей странице. Обманщица! Ненавижу тебя… Покинь наш город, таким как ты, здесь не место Умри, худая сучка После того, как я узнал правду, она не кажется мне такой красивой как раньше… Уродина ~_~       И на сто таких находился единственный адекватный: Держись.       Ризе не помнила, как поднялась на крышу давно не работающего офисного здания. Она стояла у перил и смотрела вниз, сжимая вибрирующий от постоянных уведомлений телефон. Просто смотрела вниз, апатично наблюдая как проносятся машины и поезда метро.       Боль снова сомкнула ледяные руки на ее шее и Ризе зажмурила глаза. Вместо сердца вдруг появилась огромная пульсирующая дыра. А в голове вдруг всплыл образ Акааши.       Ей очень захотелось, чтоб он был сейчас здесь, рядом с ней. Она бы простила его, лишь бы снова почувствовать объятия, услышать слова, что он не отвернулся от неё.       Но его отсутствие простить куда сложнее.       Она подошла ближе к краю и руки ее задрожали.       А что, если…?       Закончить это здесь и сейчас?       Будет ли больно?       Кровь вдруг запульсировала в висках, а холодный воздух начал обжигать легкие. Голова закружилась, и Ризе сжала руки в кулаки, когда на мгновение представила, что может упасть. Таким образом можно облегчить страдания? Многие люди ведь так поступают, верно?

***

      С тех пор как волейбольный клуб снова вернулся на занятия в школу, прошло примерно пол месяца. Январь начался очень активно, особенно для Бокуто. Игры в плей-офф были для него не просто развлечением, но неким вдохновением.       Он замечал, что и его связующий перестал так часто уходить в себя и на играх был в хорошей форме. Бокуто даже показалось, что все стало как прежде. Но стоило Акааши переодеться из волейбольной формы, как хандра снова накатывала.       Бокуто решил, что лучшим для него будет вести себя так, будто ничего не случилось, ведь Акааши категорически отказывался что-то обсуждать и изливать своему другу чувства.       В начале января Кейджи проверял социальные страницы Ризе по несколько раз в день, но сейчас стал делать это все реже. Он очень устал переживать и волноваться.       Ещё тяжелее было находится в неведении. Ризе не появлялась в школе, и Акааши не понимал, что с ней.       Все это время Маю пыталась наладить с ним контакт, даже на игры ездила. В школе говорила о какой-то ерунде, пытаясь втянуть Акааши в разговор, но он настолько уходил в себя, что даже не всегда замечал ее.       Зато Бокуто стал чаще общаться с Харукой наедине. Сначала им приходилось обедать только вдвоём, потому что Акааши оставался есть в классе, а от Тендо ни слуху ни духу.       Харука смущалась искренней улыбки аса и его пристального совиного взгляда, но позже ей стало комфортнее. И сейчас она была очень рада каждое утро поднимать руку и чувствовать своей маленькой ладонью огромную пятерню Бокуто. Давать «пять» стало его привычкой. Один раз он даже проводил ее домой, искренне не понимая, почему щеки Шимамуры всю дорогу пылали огнём.       Бокуто, конечно, тормоз, но Харука была готова ждать его сколько угодно.

***

      Двадцатого января Харука совсем отчаялась. Она стояла в очереди в столовой и листала комментарии на странице Ризе. – Да как они вообще смеют так говорить? – гневно прошипела она и набрала номер Тендо.       Харуке казалось, что она не имеет права поддерживать Ризе, так как сама стала ключевой фигурой в ее разоблачении, но сейчас ей очень хотелось убедиться, что она в порядке.       Гудки продолжались несколько секунд, но никто не поднял трубку и тогда Харука записала голосовое с просьбой срочно перезвонить.       Положив смартфон в карман пиджака, Харука уверенно кивнула сама себе, но тут ее кто-то больно задел плечом. Шимамура развернулась, но даже вымолвить ничего не успела. Маю ловким движением схватила ее за ворот, заставляя посмотреть на себя. – Что ты делаешь, Ивасаки-сан? – пропищала Харука. – Ты игнорировала меня две недели. – тихо и ласково, но не без доли гнева, проговорила она. – Я думала, что все уже сделала… все, что ты просила, я сделала!       Харука постаралась высвободиться, но Маю крепко держала ее. – Ты должна уяснить одну вещь раз и навсегда. – шипит та, – Если я зову тебя, ты через секунду появляешься передо мной. Поняла? – Но, Ивасаки-сан…       Харука не успевает договорить. Маю сильно толкает ее, и та падает на пол, теряя круглые очки. Шимамура начала шарить руками, пытаясь найти их, но Маю быстро подошла и подошвой туфель раздавила их. Затем присела на корточки и начала приглаживать волосы Харуки, не обращая внимания на толпу, что начала собираться вокруг них.       «Где же Бокуто-сан?!» – судорожно соображала Харука, щуря глаза и стараясь разглядеть его в толпе, но зрение было настолько плохим, что все ученики сливались в одно серое пятно. – Ты же знаешь, что я сделала с Ризе. – продолжает Маю, – Не боишься?       Харука молчит и вытирает слёзы с подбородка. Тут Ивасаки раздражается и тянет ее за локоть вверх, поднимая на ноги. – Поговорим на улице.       Она пытается выйти из толпы, но путь ей преграждает Акааши. – Что происходит? – хмурит он красивые брови. – Не волнуйся, у нас свои женские разговоры.       Кейджи пристально смотрит на неё и не знает, как поступить.       Вдруг толпа начинает шептаться и переглядываться. – Это она! – Вернулась! – Офигеть, смотри!       Акааши резко обернулся и внутри у него что-то рухнуло.       Ризе зашла в столовую уверенной походкой. Волосы ее были привычно завиты, на губах блеск, глаза выглядели злыми то ли от темного макияжа, то ли от картины, что предстала перед ней. Атмосфера вокруг потяжелела, будто Тендо заявилась сюда с битой в руках и бандой за спиной.       Она подошла к Ивасаки, и народ отпрянул назад в ужасе. Ризе схватила Харуку за предплечье и потянула на себя. – Не трогай ее. – говорит она, и лицо Маю искажается в гневе.       Тут подошёл Бокуто, выглядывая из-за плеча своего связующего. Но Акааши не сразу его заметил. Он смотрел во все глаза на Тендо, уверяя себя, что это не сон. Она действительно здесь. – Бокуто-сан, заберите Харуку, пожалуйста. – говорит Ризе, даже не глядя на аса.       Котаро прижимает к себе плачущую Шимамуру и уводит из столовой.       Удивительно, думает Акааши, как один человек своим присутствием может изменить настроение во всей школе.       Ризе скрестила руки на груди и надменно подошла к Маю почти вплотную. Она заметила долю страха в ее глазах, и от того ухмыльнулась ещё наглее. – Не лезь к Харуке больше. – А то что? – спрашивает Ивасаки, стараясь не попасть под давление Ризе. – Ну… – Тендо игриво склоняет голову вбок и поправляет ее свитер. – Если жить не надоело, то лучше не выясняй, что может произойти.       Маю сжала челюсти, не находясь, что ответить. – Ризе… – позвал Акааши, но один злобный взгляд исподлобья заставляет его замолчать. – Как ты посмела заявится в школу после того, что случилось?! – истерично восклицает Маю, обращая внимание Тендо на себя. – Завались, шлюха. – Ризе говорит это так, будто пытается отмахнуться от назойливой мухи.       Такое отношение совсем выводит второгодку из себя, и Маю замахивается, чтоб дать ей пощёчину. Но Ризе перехватывает ее руку в паре сантиметров от своего лица и выгибает ее, поворачивая Ивасаки к себе спиной.       Она отодвигает ее волосы назад и говорит ей на ухо: – Ты, кажется, не понимаешь с кем затеяла войну.       Ризе толкает ее, и Ивасаки падает на пол больно ударяясь коленями. Толпа зевак ахает, но никто не собирается ей помогать. – Ризе, ты же обещала брату больше не ввязываться в драки. – отчаянно произносит Акааши, надеясь прекратить все это.       Она повернулась к нему и ухмыльнулась. Акааши понял, что перед ним та самая Ризе, которую он встретил прошлой весной, пытаясь защитить от назойливых поклонников. Сейчас, как и тогда, ей не требовалась помощь. Никто не понимает ее, но сейчас она и не требует понимания. Она вернулась. Безумная Ризе.       За злобой в ее карих глазах, Акааши прочитал боль от одиночества. Но он даже не мог пошевелиться.       Маю воспользовалась ситуацией и вскочив на ноги схватила ее за волосы. Ризе круто развернулась и пнула ее в живот, игнорируя боль в затылке. – Можешь доставать меня сколько влезет. Но к Харуке больше не подходи. Ты поняла меня, тварь?       Ризе подошла к ней и дала звучную пощёчину. Маю не растерялась и снова накинулась на неё. Они дрались, бросаясь оскорблениями, пока Ивасаки совсем не сдалась.       Акааши стоял и смотрел в оцепенении, и не мог ничего сделать. Ризе не позволит ему больше помочь или заступится за неё.       Тендо поправила растрепавшиеся волосы и взглянула на него так холодно, что у связующего пошли мурашки. – Ризе… ты… – Замолчите, Акааши-сан. Лучше помогите своей подружке.       Она вытерла тыльной стороной ладони кровь с уголка губ и пошла прочь. Некоторые кинулись поднимать Ивасаки, но Кейджи стоял к ней спиной и смотрел в след удаляющейся фигуре Ризе.       Он знал, что она может быть такой пугающей. И ему было плохо от того, что именно из-за его глупого поведения она ведёт себя сейчас именно таким образом.

***

      Харука сидела на кровати в медпункте. Бокуто ходил из угла в угол, сжимая огромные кулаки в бессилии. – Как же так! – бормотал он. – И ты не сказала мне! Почему? – Все в порядке, Бокуто-сан. – постаралась она улыбнуться, но аса это не успокоило. – Ризе вернулась, этого мне достаточно.       Котаро замер и завис, обдумывая ее слова. Теперь Акааши будет на взводе. Придёт ли его связующий сегодня на тренировку? Если нет, то ничего страшного. Бокуто не обидится на него.       Дверь кабинета отварилась. На пороге появилась улыбающаяся Ризе. Она подошла к Харуке и протянула ей что-то маленькое. – Я принесла тебе линзы. Ивасаки ведь разбила твои очки.       Тендо присела на край кровати. – Ризееее… – чуть ли не плача пробормотала Шимамура и тут же ощутила ее ладонь на своём плече. – Ты в порядке? – Да! Все хорошо! – Отлично. – Но, как ты? – жалобно пробормотала Харука. – Со мной все в порядке. Разве ты сомневалась? – усмехнулась она.       Бокуто подлетел к Тендо и пристально уставился на неё. – Что такое, Бокуто-сан? – Ризе! Я прошу тебя! Поговори с Акааши!       Тут ее лицо стало непроницаемым, и ас слегка отстранился. – Почему это я должна? – медленно произносит Ризе. – Ну… он просто… вам же нужно все прояснить. – его совиные глаза забегали, а уголки губ опустились вниз. – Мне ничего не нужно. Нас больше ничего не связывает. – Но, Ризе! – могуче напирает волейболист на неё. – Он не виноват! Ивасаки сама к нему полезла, он этого не хотел!       Ризе поднимается на ноги и устало вздыхает. – Это уже не имеет значения, Бокуто-сан. Я возвращаюсь в класс.       Она вышла из кабинета, и Котаро совсем поник. Он не понимал в отношениях совершенно ничего, и не знал, как помочь Кейджи. Ведь когда он видел его ничего не выражающее лицо, то сам не мог отделаться от грустных мыслей.