Море

Его просто не разморозили до конца. Сняли лёд сверху, а вот про «внутри» забыли. Бывает. Мелочи какие — он ведь даже так может продолжать… выполнять свою миссию. Именно так себя убеждал Стив каждый раз, когда ловил себя на редком безразличии. Полном безразличии. Даже все новинки нового века не были способны сорвать эту ледяную корку — ну значит, пусть так и дальше будет. Стив даже сам стал называть себя Капитаном — не больше. Цирковая макака, а почему бы и нет? Никто же от этого не умрёт. Миссии и операции чуть разгоняли кровь, но всё не то. Мало. Не поэтому ли он так стремился под пули? Прыгал без парашюта. Бесил командира своей группы огневой поддержки. «Подтанцовка», — говорила Романофф. «Профессиональные убийцы», — отмечало что-то безразлично внутри Капитана. Профессионалы — вот что главное. Основное. Результативность. Его даже картонные стены «дома» и куча агентов под неловким прикрытием в соседях не волновали. Ведь дома у него не было, чтобы защищать свою территорию.  Единственное, что Капитана не устраивало, — физиология. Раньше вопрос не стоял столь остро, благо кордебалет у него не просто так был и никто из девочек не беременел только из-за его полной стерильности — спасибо, добрый доктор Эрскин. Капитану хотелось постоянно. Это было нормой. А вот секс минимум раз в две недели (месяц на таблетках, но последствия…) — необходимость. Про самоудовлетворение речи не шло — ежедневно, как лечебная процедура. Но в новом веке всё оказалось в разы сложнее. С одними нельзя, со шлюхами он слишком брезглив, а с теми, с кем можно… М-да. Капитан был слишком холоден и равнодушен, даже для разового секса. Но приходилось. Рациональность. Про то, что он предпочитает на самом деле мужчин, Капитан старался не вспоминать — Стив запретил себе это. Потому что Ба… Не сбывшееся и мёртвое. Холодно. Но любые установки можно сломать, особенно если Тор притащил какой-то медовухи, способной и суперсолдата взять, а Тони — шутки ради (а может и не только, этих гениев никогда не разберёшь) — подлил её Капитану. Стив, захмелев, внезапно заметил Рамлоу, бессменного руководителя своей группы огневой поддержки. Заметил не как профессионала, а как мужчину. С улыбкой на губах и в прищуренных глазах, со смуглой кожей, в неярком освещении казавшейся молочным шоколадом, который так хотелось попробовать на вкус. С забавной причёской, оценивающими взглядами и легким флиртом — сразу со всеми, как манера общения. Он никогда таким не был. Стив смотрел и не узнавал, а Капитан, залитый асгардским алкоголем, не возникал. Стив пил и пил, вечеринка шла своим чередом, и когда в его заднице оказался чужой член… Было хорошо. Так… правильно. Как когда-то мечталось тихо и в подушку. И не холодно почти. Утром на первый план опять вышел Капитан, но Рамлоу оказался понимающим: «пьяный трах есть пьяный трах», — цитата. И если Стива и кольнуло от этого что-то глубоко внутри… Показалось. Тем более, что Капитан ничего не почувствовал. Второй раз, третий… Все они случились как-то вдруг и случайно. С Рамлоу было удобно. Не так холодно, пусть и на мгновения плотской близости. А ещё это решало проблему с физиологией — как удобно. Именно так убеждал себя Стив, допивая кофе из своей литровой кружки с забавным снеговиком на боку, пока Брок готовил завтрак. У них не было отношений, просто секс. Просто жизнь. Совместная. Стив даже не понимал, как и когда они съехались. Хотя это точно был он, а не Капитан. Капитан по-прежнему был холоднее льда и интересовался только работой. А Стив был вором, жадно поглощающим чужое тепло и не давая взамен ничего. Просто секс. Это ведь норма в новом веке. И Бр… Рамлоу такой же, сплетники ЩИТа слюной захлёбывались, описывая его подвиги… на данном «поприще». А затем было нападение на Фьюри. И Баки. Одного факта, что он… Он! живой, Стиву оказалось достаточно, чтобы внутри что-то громко хрустнуло. Баки сбежал, а Стив остался на мосту, оглушённый внезапным возвращением эмоций. Желанием жить, а не оправдывать имя. Баки был всем. Желанным и несбывшимся, самым-самым дорогим. Стив, уже однажды упустивший, не собирался повторять старых ошибок. Он готов был перекопать весь Вашингтон, пойти против любых принципов и законов — лишь бы найти. Не предать… Не выпустить. Как на поезде. «Баки, Баки, Баки…» — гнало Стива вперёд. Брок же был просто рядом, за левым плечом. Как и всегда. Стиву не было до него дела. Рядом и ладно, всё потом. Баки. Трискелион схлопнулся, как карточный домик. Баки спас его и исчез — опять. Но… Может, не до конца? Может, у Стива был ещё шанс по «горячим следам» найти? О том, что Брок в больнице, словив пулю плечом, прикрывая его, Стив вспомнил только спустя три недели. Когда шансы, что Баки ещё в стране, отрезвляюще достигли двух процентов, а Наташа, вынырнувшая из ниоткуда, надавала по голове. Когда Стив вернулся домой… В дом Брока — там было пусто. Ни продуктов в холодильнике, ни вещей. А стоило сунуться на базу, чтобы выяснить «где», как пыльным мешком по голове стукнули слова: «Уволен по собственному желанию».  Стив даже не поинтересовался, как ему это удалось, без обязательной отработки и прочего. Так и вернулся, оглушённый, в пустой дом. Свой дом. Чужой дом. Внутри шевелился Капитан — оказалось, тот всё ещё жив. Царапал нутро острыми осколками льда, а Стив сидел у разбитого корыта. Совсем как в сказке, рассказанной в детстве «всеобщей няней» из русских эмигрантов. Но в сказке у старика осталась жена, какой бы плохой она ни была. А у Стива… У Капитана даже друзей не было. Товарищи разной степени полезности. Стив стоял у зеркала в ванной и долго-долго всматривался в собственное отражение, стараясь не замечать кучи баночек и тюбиков, оставленных зачем-то. Кинутых. Как он. Вот только баночки в своей судьбе не виноваты, а вот он… И Стив поспешил спрятаться, трусливо вновь уступив место Капитану. И даже, казалось, вышло. По крайней мере, следующие шесть дней он спокойно работал с бумагами, разгребая бардак в ЩИТе и живо участвуя в его перестройке. Выходные его не смущали, как и работа ночью — результативность прежде всего. Капитан вообще неприхотливый, и на диванчике в кабинете может отдохнуть — двух часов достаточно. А затем появились новые сведения о Баки. И Стив опять оказался на поверхности. Совсем не результативный Стив, проебавший всё. Но, возможно, не до конца? И Стив принялся копать. Вновь посвятил всего себя поискам, хотя проблемы со ЩИТом и не думали заканчиваться. Приходилось совмещать — долг. И, казалось, он давно уже отдал долг Америке и миру, Стив это понимал. Но всё равно. Долг — и он не мог иначе. И Капитаном прикрыться было нельзя. Потому что хватит. В какой-то момент до Стива просто дошло, как до того жирафа, — это ведь глупо. Трусливо, но это он и раньше знал. Просто… Вспоминался Брок. И становилось стыдно — перед ним. Воспоминания о маме так не помогали, как прищуренный взгляд карих глаз. Стив держался. Жил в доме, который оставили ему зачем-то и почему-то. Подарок? Месть? Брока не хватало. С его оптимизмом, теплом и жаждой жизни. С его матом, чтобы картинно скривиться, чувствуя внутри радостный огонёк, и подчиниться. Поспать, пожрать, ещё раз пожрать: «И не еби мне мозг, точно ведь знаю, что тебе с твоим перерасходом ещё жрать и жрать до нормы». Баки засекли на камерах в Люксембурге, и вот там уже Стив: днём общается с представителями военных ведомств, а ночью ищет Баки. Или наоборот: ночью ходит на приёмы, мечтая вернуть Капитана, а днём ищет Баки. И не вспоминает. Это был его выбор. Чужой выбор надо уважать. Принимать. Даже если больно. Тем более, если сам мудак. Стиву постоянно холодно, но работа отвлекает. Всё хорошо, он справляется — даже без Капитана. Капитан ворочался внутри, но на поверхность не стремился.  И хорошо. Стив держался, но был не уверен в себе. А ещё была физиология. Стив пытался держаться. Механически всё доводил и доводил себя до разрядки, но не то. Всё не то, и организм начинал бунтовать. Даже Беннер, к которому, промучившись, всё же рискнул обратиться Стив, ничем не смог помочь. И однажды Стив решился. Замаскировался и пошёл в клуб, как делал Капитан много раз до… до Брока. И как много раз до — уже Стив, а не Капитан, — смог быстро сн… подобрать себе спутницу. А затем он не смог. Впервые не смог, хотя член стоял и вроде просто — засунул и высунул. Следующий месяц Стив послушно каждый вечер ездил к Брюсу и юному протеже Тони — гениальному в химии, но помешанному на механике и добрых делах, по описанию самого Тони. И, когда ему сделали первую инъекцию, Стив был счастлив. И грустный взгляд Брюса, странное для его возраста понимание Питера — мелочи. Хитрый коктейль обманывал организм и начисто отрубал любые плотские желания, при этом не лишая ни одной из возможностей усиленного сывороткой организма. Укол делался раз в месяц, со строгим одним днём «разгрузки», больше похожей на пытку: Стив метался у себя дома в бреду и поту, готовый ебать хоть стены — если они будут Броком или Баки. Член болел, горел, и сам Стив плавился… Но без этого дня пытки ему было не видать новой дозы инъекции. «Иначе даже твой организм не вывезет», — говорил Брюс. «Короткое замыкание в мозгу будет и смерть, в лучшем случае. Или безумие», — добавлял Питер. И Стив послушно кивал. Потому что умереть — это одно, а вот безумное нечто с его силой — совсем другое. В какой-то момент новости о Баки просто перестали появляться. Любые. Полная тишина. Месяц, второй… Стив долго смотрел в своё отражение, бездумно вертя в руке один из тюбиков, которые так и не выкинул. Он должен. Стив привычно подавил желание разыскать Брока — тот заслуживает большего, чем внезапно прозревший любовник, а уж свободы тем более. Он, Стив, будет продолжать работать. Спасать. Хранить Америку. А Баки… он будет думать, что тот жив. Вот и всё. Просто нашёл своё место в этой жизни, счастливую тихую гавань, он заслужил. И Брок заслужил. А Стив… Стив отдал приказ о прекращении любого отслеживания Баки Барнса. И уже без «но» и «как же» погрузился в управление ЩИТом. А спустя полгода Наташа кинула ему на стол три фотографии и конверт. Там на фоне ресторанчика (итальянского, возможно, пиццерия, подсказал вынырнувший Капитан) был изображен Баки, довольный и расслабленный, тискающий какого-то кота. — Ч-что? — Италия, Вьесте. Билеты на самолёт в конверте, можешь не благодарить. — Наташа, я не… — Ты да, — перебила она его. — Соберёшь вещи и полетишь. И поговоришь, а не из-за угла повздыхаешь. Стив, — продолжила она уже другим тоном, — тебе это надо. Решить раз и навсегда… Мы твои друзья, Стив. Пожалуйста. — Ладно, — сдался Стив. Потому что хотел сдаться. Но… Просто поговорит. На фотографиях Баки счастлив, а значит, Стив просто убедится и больше не потревожит. Оставит, как оставил Брока. Ведь он, Стив, уж явно не синоним счастья.