Сказанье о попаданце

       Уильям сидел за столом и смотрел документы, подготовленные для него Эмори за время отсутствия альфы. Их накопилось очень много, несколько огромных стопок, даже не считая обращений горожан. С ними тут прекрасно научились справляться — приехало достаточно образованных людей, умевших читать и писать. Часть из них нашла работу в ратуше. Самое главное: удалось наладить работу школы в две смены, а ещё начать строительство с нуля новой в другом конце города. Народ, клюнув на дешёвую землю и много открытых вакансий действительно повалил сюда со всей страны, ещё не оправившейся от войны. От Эмори альфа узнал, что основная власть теперь начала платить компенсации за разрушенное или пострадавшее во время боевых действий жильё. Но эти компенсации были такие крошечные, что у многих семей не было выбора кроме как продать остатки вещей и уйти с насиженных мест в поисках лучшей жизни. Именно таким приютом для многих стала заболотная пустошь, которая раньше считалась абсолютно непригодной для жизни. Прошла всего пара дней с его возвращения, но приёмная в ратуше уже снова ломилась от людей, желавших встретиться с ним и поговорить. Уильям не мог принять всех, ведь дел было невпроворот — проблемы тут были. Во-первых, некоторые дома построили на слишком топкой почве, непригодной для столь плотной застройки, их надо было куда-то перенести, а не все хотели переезжать, во-вторых, рабочих рук в больнице и некоторых магазинах не хватало. Люди пусть и прибывали, но всё равно не все были сразу готовы найти себе работу здесь, да и к тому же, не все обладали нужными компетенциями для сложной работы в больнице или работы инженерами на заводе. Теперь альфе надо было продумать момент, как он будет привлекать высококвалифицированных рабочих сюда. Как бы он ни хотел вырастить таких тут, но такая авантюра требовала времени. А сейчас его не хватало, город рос вместе с потребностями быстрее, чем предполагалась изначально. Уильяму главное было не пускать проблемы на самотек, ведь они бы просто копились как снежный ком и снова бы привели к оттоку населения в более развитые места. Для альфы было самым главным сохранить и преумножить население. Обычных мер было мало, они привлекали более бедные слои населения. Хотя тут и селились обедневшие после войны дворяне, но для развития нужны были рабочие руки, не только аристократы. Пусть среди этих семей и было несколько врачей, пара учителей и один инженер, но большая часть из них не имела нужного образования.        Эмори скорее был исключением, сейчас в моде у знати было не прикладное, а гуманитарное образование: философия, литература, история и религия. Такое хорошо, когда у тебя есть толковые люди, управляющие твоим поместьем, тебя лечит врач, а на соседнем заводе трудится команда инженеров. В сложившейся ситуации никто из них не был пригоден для развития города в индустриальном плане. Благо, некоторые особо инициативные представители новой местной аристократии организовали читальный клуб, восстановив под него библиотеку, набирая туда и детей простолюдинов от скуки, да и к тому же, именно их силами город приобретал красивый вид: высаживались цветы, ставились красивые фонари, к ним приходили за советом, как оформить вывески и дома. Жизнь постепенно текла своим чередом, и даже казалось те, кто не мог внести в неё никакой вклад, проявили свои лучшие и полезнейшие качества. Уильям был благодарен и понимал, что такое единение народа связано с ужасами войны: все обитатели пустоши так или иначе столкнулись с лишениями, тяготами, нищетой и лишениям привычного уклада жизни. Теперь все строили новую жизнь на новом месте, отчётливо ощущая потребности быть нужным и внести свой вклад в общее дело. Даже местная церковь не особо сопротивлялась всему тому, что сделал альфа с ними — с них словно сняли огромный груз по советам правителю и вмешательству в государственные дела, а оставили просто возможность служить Господу Богу. Пара служителей церкви покинули ее, осыпая нового правителя угрозами, но много и прибыли. Оказалось, не все служители Господа были согласны с политикой и проповедями основной церкви — основной точкой раскола как раз и стали изнасилования юных воспитанников в церковных школах и любовь кардиналов к политике. Все, желавшие искренне служить их великому богу и нести в массы веру, собрались тут и ждали распоряжений от Уильяма, а часть только собиралась приехать, узнав о возвращении альфы в столицу. Эмори рассказал по секрету, что часть переселенцев откладывала свой приезд только из-за отсутствия альфы здесь.        Про него уже даже и в столице заговорили, ведь его меры работы — такой поддержки населения не было нигде, а возможность сочетаться браком не с одним омегой будоражила умы верхушки, заставляя их шептаться по углам о разврате. Уильям пусть и был рад, что его деяния дошли до столицы, но в то же время был обеспокоен последствиями своих действий. Кара могла настигнуть в любой момент, если кому-то слишком сильно не понравится его новый шаг к свободному будущему. Впервые альфа задумался о защите хотя бы этого особняка от нападений. Он планировал заняться этим сегодня после встречи с профессорами. Они прибыли снова из столицы специально для разговора с ним. Альфа поражался их приверженности своему делу, мало кто захочет возрождать никому не нужный провинциальный университет, расформированный из-за недостатка денег вместо успешной карьеры в столице. Эльф взял некоторые документы с края стола и ещё раз пересмотрел их. Всё это досье на этих преподавателей, полученные им из архива в ратуше — их рекомендательные письма, научные степени, стаж работы. Уильям очень удивился, когда нашёл тут такую информацию о них, мало о ком тут было хоть что-то. Информация в главном архиве лежала исключительно о важных людях, о простых преподавателях или ремесленниках никто не вёл таких записей. А вот об этих исключительных личностях кто-то внёс информацию, пусть у половины и была пометка о неблагонадежности за высказывания против власти, коррупции, махинациях и воровстве из бюджета. Альфа понимал, что часть их них выдавили, да и за такие высказывания не мудрено, что решения о прекращении финансирования принимались так легко. Никто не хотел растить диссидентов в университете на задворках империи, о готовящемся мятеже только после его начала. Альфа понимал, почему они хотели вернуться — он словно собирал всех тех, кому не нравилась власть, и грел их у себя под боком. Хотя возможно, эти люди просто видели в выброшенном на обочину жизни герое самих себя. Это только предстояло узнать на личной встрече через пару часов, читать мысли на таком расстоянии у него не было желания. Да и к тому же, для такого финта ушами альфе нужно было знать расположение этих эльфов на карте города, а такое слишком сложно в толпе. Да и надо было знать примерную внешность нужного эльфа, а всего этого Уильям не знал.        Ещё раз взглянув на досье из ратуши, он отложил их в сторону. Потерев пальцами переносицу, альфа понял, что бесконечным перечитыванием бумажек не сможет себе помочь. Он уже выудил из них всё что мог, бессмысленно продолжать, он не узнает ничего нового для себя. Просто пустая трата времени перед столь волнительными переговорами. Пусть его жизнь сейчас состояла только из встреч и сделок, но альфа не мог отделаться от разных волнений перед каждой из них. Пока он не мог изменить такое тщательное отношение и мандраж, даже перед экзаменами в университете он так не нервничал, хотя от них не зависела судьба целого региона. Сейчас ему нужен был помощник в приготовлении ко встрече. Альфа повернулся на стуле и посмотрел на свою кровать. На ней мирно спал омега, обнимая подушку и пуская на неё слюни. Он был абсолютно голым и таким довольным. Словно в этой голове были самые приятные сны. Эйден выглядел абсолютно безмятежным в этот момент, словно никакие тревоги больше его не трогали. Уильям теперь каждый день смотрел на прекрасное лицо и умилялся, он не в силах был противостоять этому сонному обаянию или желанию омеги закинуть на него руки, ноги или вовсе обнять во время сна. Да и к тому же, альфа сам не мог жаловаться: рядом с омегой последние несколько дней его совсем не мучали воспоминания о войне во сне. Эйден служил оберегом от всех негативных воспоминаний, терзавших альфу во сне. Пусть прошло и мало времени, но альфе казалось, что они и не вернутся больше никогда. Уильям встал со стула и двинулся в сторону омеги, не беспокоясь о скрипучих половицах. Его парня они точно не разбудят, разбудить омегу не смогли бы даже пушечные выстрели прямо под ухом. Спать мёртвым сном в любой ситуации главная сверхспособность его любимого. Порой альфа завидовал ей, но всё же нашел одну слабость — его прикосновения. Стояло альфе только сесть на кровать и забраться руками под одеяло, коснувшись обнажённой кожи омеги, как тот тут же просыпался и вскакивал как ужаленный. Даже после того, как Эйден был вынужден признать факт того, что его тело не уродливое и возбуждает альфу не по-детски, то он всё равно стеснялся и пытался прикрыться, краснея как рак. Благо, уже не так сильно ругал альфу за такие шалости. А вот Уильям понял, что теперь может так спокойно каждое утро будить омегу на работу. Теперь не надо было его ждать, и больше никаких опозданий. Эльф был на все сто процентов доволен таким раскладом. Сев на кровать с ногами, альфа с нежностью посмотрел на своего любимого.        Осторожно поправив разметавшиеся волосы, эльф выдохнул. Его пальцы осторожно и нежно касались столь прекрасного и утончённого лица: прямой нос, высокие скулы, впалые щуки, острая линяя челюсти, припухлые губы. Задержавшись на притягательных приоткрытых во сне губах, Уильям слегка хмыкнул. Он прекрасно помнил, какие мелодичные стоны во время удовольствия могут изливаться из столь чудесного рта. Главным этапом в их отношениях должна была стать близость, ведь тогда омега точно избавится ото всех своих оставшихся комплексов. Пусть альфа уже доводил омегу до пика поцелуями, но по-настоящему они любовью не занимались. Уильям терпеливо ждал, никак не торопя и не подгоняя возлюбленного, просто наблюдая за тем, как он расцветает за последние дни. Эйден стал увереннее в себе, наконец-то понял, что альфа точно не собирается его бросать на произвол судьбы, и приобрёл уверенность не только в быту, но и в отношениях. Такие перемены в сочетании с более спокойным новым характером заметили все и сразу, даже Эмори, пытавшийся вывести омегу из себя комментариями и подколами, не смог это сделать и сдался. Уильям был горд, что теперь его помощник не реагировал так остро на всё, преодолев психологический барьер. Единственные подколы, на которые всё ещё велся омега, исходили от его партнёра. Уильям сейчас был не против немного подшутить над помощником, обеспечив ему бодрую побудку. Он лёг рядом с ним, внимательно следя за его сонным лицом. Рука плавно сползла с губ вниз, сначала на шею, медленно и тонко вырисовывая на ней странные узоры, а затем к оголенной груди. Альфа бесстыдно обвёл один розовой небольшой сосок по ореолу, отмечая мягкость и податливость этой зоны. Омега тихо застонал сквозь сон, но всё ещё не открыл своих прекрасных глаз. Альфа продолжил изучать рукой чувствительную грудь. Пусть он и не прикасался с самим соскам, но они практически сразу же затвердели. Альфа прикусил губу, представляя, как в скором времени будет их ласкать языком, ублажая партнёра в постели. Через пару мгновений рука от груди плавно перешла на тонкую талию ближе к жопе.        Уильяму было интересно, какой Эйден на ощупь там, ведь он ни разу не касался большой попы омеги без одежды. Его возлюбленный в последнее время был не против, когда его шлеёпали несильно по попе рукой. Альфа видел, как омеге нравились прикосновения к этой части тела через одежду: омега краснел, закусывал губу и начинал нервно ёрзать, пытаясь скрыть нарастающее возбуждение. А сейчас у альфы была возможность прикоснуться к обнажённой коже, дабы проверить свою теорию про ещё одну эрогенную зону. Хотя много мест у омеги можно было назвать эрогенной зоной, да он практически весь являлся одной сплошной эрогенной зоной, если судить по его оргазму после поцелуев. Уильям вздохнул тихо и всё же решился. Он неспешно перенёс руку с талию на мягкую и округлую попку, нежно сжимая её. Она оказался податливой и столь нежной, что альфа не мог себе представить. Его пальцы буквально утопали в ней, сминая и гладя такую красотку. Потребовалось немного времени, и Эйден в удивлении распахнул свои глаза, ловя ртом воздух. Он прекрасно чувствовал, как его чувствительные донельзя ягодицы ласкает альфа. Омеге казалось, что он буквально попал в рай, ведь это было до безумия приятно и до боли возбуждающе.        Наслаждение разливалось по каждой клеточке тела, пробуждая его и заставляя лишь сильнее сходить с ума от желания оседлать альфу прямо сейчас, без всякого зазрения совести. Омега дико желал стащить с альфы штаны и сесть на его член, дабы почувствовать приятную наполненность. Но такая нега не могла продолжаться слишком долго: с каждым таким прикосновением внизу живота сжимался приятный комок возбуждения и вставал член, который приятно тёрся о сложенное одеяло. Омега прикусил внутреннюю сторону щеки, сдерживая приятные стоны. Постепенно он сходил с ума от удовольствия и приятных ощущений, приносимых ему альфой. Эйден прекрасно знал, что именно сегодня состоится первый раз, он был полностью готов к такому. Хотелось всё сделать идеально, а не просто быстрый секс с утра, намечающийся сейчас между ними. Омега резко открыл глаза и слегка ударил своего партнера по руке, заставляя его отпрянуть. Уильям понял, что омега сейчас не хочет близости, да и заигрываний утренних. Эйден слегка зевнул и сел на кровати, укрываясь одеялом. Он выглядел немного взъерошенным и сонным, на краешках глаз собрались небольшие слёзки. Альфа слегка улыбнулся, смотря на такого заспанного и расслабленного омегу, сидевшего рядом с ним. Было так по-домашнему уютно и спокойно в моменте. Хотелось продлить его навечно, но омега всё же смог собраться полностью с мыслями и начать настраиваться на рабочий лад.        — Доброе утро, — омега посмотрел на своего партнёра. — Конечно, понимаю, что тебе нравится мой зад, но, пожалуйста, не стоит переходить черту со мной. Мы договорились по согласию. Мне понравилось, конечно, сильно, но дальше заходить не надо, а то ты меня совсем сведёшь с ума.        — Хорошо, понял, — слегка разочарованно выдохнул альфа, желавший ещё поприставать к парню с утра пораньше. — Ты обломал все мои планы, вообще-то. Но ладно, всё равно пора приниматься за дела. Скоро будет готов завтрак, а после него будет встреча с представителями института.        — Да, я помню, ты вчера об этом целый вечер говорил. — слегка зевнул омега. — Все уши мне прожужжал этим, так был возбуждён и рад такому событию.        — Это же откроет столько возможностей для развития, если тут действительно будет высшее образование! — радостно начал тараторить Уильям. — Также надо обязательно разрешить омегам не просто ходить на курсы при университетах, а полноценно получать дипломы. Так у нас расширится круг специалистов в разы.        — Ты уверен, что это не слишком радикально, ведь основная власть не поощряет получение омегами высшего образование, даже курсы с трудом были получены для развития аристократов? — поинтересовался Эйден. — Мы и так с тобой ходим по тонкой грани неодобрения королём, каждое такое решение может стать последним для нас.        — Я уверен, что мы сможем разобраться с тобой со всем, да и к тому же, я собираюсь укрепить этот дом колдовством. — задумался альфа. — А дальше придумаю, как укрепить остальные поместья, а также города. У нас нет тут регулярной армии, но всё же, есть солдаты, да и Линдквист может прийти на помощь. Гномы — мощная боевая сила, если мы будем готовиться к войне, то надо будет заранее придумать, как переманить солдат регулярной армии на сторону.. Некоторые захотят пойти за героем, а у некоторых тут родные и близкие.        — Ты прав, но переманить большую часть регулярной армии не удастся за один день или месяц. — сказал омега. — Нам нужен план для развития собственной армии.        — Я тоже уже некоторое время обдумываю варианты для такого исхода, но пока не хочу вступать с официальной властью в конфронтацию, ведь обучение солдат станет ещё большей красной тряпкой для короля, — объяснил свой ход мыслей альфа. — Надо придумать, как подготовиться на случай вторжения незаметно для всех. В моём мире был пример, когда страна в обход всех ограничений умудрилась начать военное производство, подготовку войск и даже производство оружия. Благо, ничем хорошим это не кончилось, слава богу. Для этого нам нужно больше людей и ещё пара заводов. Хотя всё это можно провернуть через неофициальные курсы, как раз при нашем университете.        — Ты главное не слишком намудри с этим, — покачал головой Эйден. — Я понял уже, что ты собираешься сегодня поговорить с представителями вуза. Надеешься, что всё получится отлично?        — Я практически с этом уверен, ведь, оказывается, их личные дела сохранились в ратуше! — начал рассказывать альфа. — Не успел тебе вчера рассказать: их считали неблагонадёжными из-за критики властей ещё до моего приезда, поэтому вели на них подробное досье, а потом почему-то не выкинули. Прошлый бургомистр уезжал в спешке и вряд ли думал о том, что нам может это пригодится, и я захочу вернуть таких диссидентов обратно.        — У тебя уже есть стратегия, как точно их переманить сюда и заставить остаться навсегда? — решительно спросил омега. — Пусть они и выказали желание поговорить с тобой, всё же, им может не понравиться что-то в твоих планах о переустройстве вуза, поэтому они смогут обратиться в другое место или основать что-то своё.        — Как раз это я и хотел с тобой обсудить до начала завтрака, — Уильям привстал с кровати и направился к столу. — Пусть их приезд уже есть хороший знак, но всё же, я решил посоветоваться с тобой на этот счёт. У меня глаз замылился, пока я придумывал план разговора. Все основные моменты я учёл, но хочу услышать альтернативное мнение от тебя. Вдруг я чего-то проглядел, и можно найти ещё точки давления на них. Просто ненависти к центральной власти уже недостаточно, надо копать гораздо глубже. <tab.> Альфа подошел с столу и сгрёб всю кипу документов, что ещё недавно в сотый раз пересматривал. Он не заставлял омегу вставать или идти умываться перед тем, как тот сможет высказать все свои идеи. Надо было разобраться с этим как можно скорее и наилучшим образом. По секретарю было видно, что он откинул остатки сонливости и уже готов был ринуться в бой прямо сейчас. За те несколько дней короткого отдыха от переезда омега успел соскучиться по такой вот напряженной работе с документами и людьми, да и к тому же, это была его первая встреча с настолько учёнными людьми за долгое время. Омеге не терпелось хоть одним глазком глянуть на то, как выглядели и вели себя те, кто смог удерживать в такой сложной ситуации на плаву большой университет и насолить власти. Уильям методично разложил перед омегой четыре стопки с документами по людям, которых он собирался описывать сейчас. Пока их было только четверо, но альфа был на все сто процентов уверен, что потом к ним присоединится кто-то ещё. Среди этих четверых было три альфы и один бета. Такое соотношение лишь доказывало позицию альфы, что курсы для омег не помогали им достичь академических высот, сокращая или практически убирая им дорогу в сложные и интересные направления.        Первым был альфа с красивым именем Андреас Вегель — он как раз и был ректором вуза, отвечавшим за планирование и экономику. В своё время он последним покинул свой пост, до конца держась за «альма-матер». Из всех четверых он был самым старым и умудрённым опытом человеком, окончившим тут факультет экономики. Для него у альфы был заготовлен план: рассказать про новую структуру максимально подробно, показать улучшенное финансирование, новые территории кампуса, административные документы и описать учебный процесс. По документам было видно, что этот альфа больше всего любил это место, ведь здесь выросла вся его семья. Козырем была возможность вернуться спустя столько лет в любимое болото и снова возглавить вуз. Уильям и Эйден только не знали, как ему рассказать про возможность принимать омег и не понимали, как будет построена новая оплата учёбы для малоимущий крестьян, ведь Андреас выглядел как серьёзный консерватор. Остальные улучшения не было такими критичными и шли даже по его мнению на пользу, двигая образование вперёд и позволяя рекламировать вуз дальше и сильнее. Пара буквально сломала голову над этим и решилась подойти из далека, показав, как хорошо могут работать омеги на примере самого Эйдена, и предложить для начала ограниченный набор специальностей для омег с обязательным поэтапным расширением, а также льготное кредитование для крестьян за счёт государства и лично Уильяма.        Дальше шёл его секретарь-бета — Донован, который по совместительству был ему и мужем. Он ушёл незадолго до благоверного, дабы перевезти двух усыновлённых детей в столицу на новое место работы. Это говорило о нём не только как о хорошем работнике, но и как о заботливом семьянине, готовом поставить многое на семью. В досье говорилось о его тернистом карьерном пути, а на полях стояла заметочка о том, что они поженились через несколько лет после его вступления в должность секретаря. И Уильям, и Эйден понимали, что он точно последует за мужем куда угодно и готов будет заниматься своим делом и дальше, помогая ему. Тут шли в ход меры для образования детей по региону: открытие курсов для поступления в вуз, новые современные программы для всех, свой собственный дом. Как раз через него омега предложил продавливать высшее образование для своего пола. Альфа пусть и думал о таком, но всё же сомневался, подойдет ли такой метод. Благодаря своему секретарю он уверился в правоте своих дальнейших решений по лоббированию нового подхода.        Следующим был заведующий кафедры гуманитарных наук Флоранс Эль, бывший самым молодым среди всех своих коллег и единственный не женатым. С ним не возникло проблем: альфа всё равно планировал открывать огромную библиотеку, вкладываться в театры и искусство. Это как раз могло заинтересовать молодого эльфа, который в своё время отучился на историка. Такие направления как раскопки в горах, поиск новых книг, постановка спектаклей и оформление магазинов точно должно было принести ему новых учеников на разные направления. Да и к тому же, около гор в относительной близости было всё для одинокого и свободного альфы. Да и по городу находились бордели, если только Флоранс за прошедшие года не нашёл себе пару, благополучно женившись. Последнее было предположением Эйдена, которое альфа напрочь забыл учесть — всем свойственно менять, находить себе новых супругов и в последствии заводить детей. В начале разговора надо было ненавязчиво выяснить, есть ли у него дети, от этого можно было применить к нему холостяцкий ход мыслей или вовлечь его в дискуссию Донована. Главное было не оплошать с ним, пусть он и был всего на несколько лет старше самого Уильяма. Но раз ему с нуля удалось подняться так далеко, то человеком он был не простым, как и все его коллеги. Да и отмечалась его любовь к выпивке, написанию стихов и всему красивому: начиная от омег и заканчивая кабаре и театрами. Такие сочетания порой делали людей уязвимее.        Последним был эльф средних лет Деметриус Вестерманн, работавший по разным инженерно-математическим направлениям всю жизнь, а лишь спустя много лет опыта начавший преподавать в вузе. Как раз-таки этот альфа и был нужнее всех Уильяму, ведь обладал столь важными знаниями для работы на фабриках и, возможно, для строительства дорог. Самое важное было уговорить его остаться, тут альфа планировал воззвать к рабочему прошлому кандидата. У него было много идей, которые он был готов отдать Деметриусу на рассмотрение, и некое консультирование в будущем, да и его винный завод на окраине когда-то входил в сферу интересов преподавателя. Единственный минус, теперь заводом руководил Эмори, который не всем консерваторам нравился своим поведением и стилем работы. Главное, чтобы не пришлось выбирать между двумя столь нужными для региона альфами. Только вот Эйден изо всех сил постарался убедить скрыть присутствие друга своего начальника пока только до пристальных расспросов про нынешнюю работу завода. Часть записанных в личном деле высказываний у Деметриуса относилось как раз к работе и производству: о воровстве на предприятии, о слишком высоких закупочных ценах, спускаемых из столицы, о невозможности повысить зарплаты сотрудникам из-за перебоев с финансированием и так далее. Он был падок на словцо и не стеснялся в выражении, понося власть на чём свет стоит без зазрений совести. И в конце такой характеристики было написано, что живёт он сразу с двумя омегами: официальным мужем и одним наложником. Уильям и Эйден тихо похихикали, ведь только тут можно было спокойно узаконить такие отношения, да и признавались они только в границах региона. Стоит Деметриусу второй раз жениться здесь, как выезд ему тут же «закроется», ведь во всем остальном королевстве такое не признавалось.        Так, спустя примерно полтора часа обсуждения этих четырех столь разных личностей со своими мотивами и чертами характера, альфа с омегой дошли до полного консенсуса насчёт того, что надо говорить: начать с плана вуза, его реструктуризации, затем про все направления, не забыв упомянуть, как новые веяния в городе и строительства новых объектов, облагораживание территории, новые программы и стипендии, поддержка преподавателей и студентов, не забыв поговорить про детей и омег, дальше стоило порассуждать о новых возможностях и местах города. Всё должно было пройти гладко, если они будут следовать такому вот плану. Когда они завершили совещание своим громким шёпотом, к ним постучался один из слуг, заставляя омегу буквально подпрыгнуть на месте, чуть не выскочив из-пол одеяла. Эйден так увлёкся разговором, что совершенно не заметил ход времени. Совсем скоро им надо было выходить на завтрак. Да и слуги уже забеспокоились, и один из них аккуратно постучал в дверь, резко отвлекая пару. Только это вывело альфу и омегу из транса, заставляя вернуться их в реальность. Эйден слегка встряхнул головой и улыбнулся, посмотрев на своего альфу. В их отношениях он обожал совместные рабочие моменты, сближавшие их. Омеге не хотелось, чтобы этот интимный момент заканчивался. Их никто не трогал и не мешал наслаждаться друг другом. Коротко поцеловав альфу в нос, Эйден встал с кровати, закрываясь одеялом по уши. Он так планировал промаршировать в ванную, но чуть не споткнулся пару раз. Уильяма это рассмешило, и он едва смог сдержаться, ведь некрасиво смеяться над таким.

****

       Уильям и Эйден сидели на диване рядом друг с другом. Напротив них сидели три человека — два альфа и бета, которые приехали к ним поговорить. Пока они изучали друг друга, смотря на внешность и повадки друг друга. Все трое гостей были совершенно разные по внешности. Самым красивым и молодым действительно был Флоранс Эль: вьющиеся каштановые волосы до плеч, широко распахнутые большие зелёные глаза с длинными ресницам, высокие скулы, впалые щеки, слегка смуглая кожа, красивая улыбка утончённых губ, высокий рост и хорошо сложенная фигура, изящные руки с длинными пальцами и мягкий бархатный голос. Он словно был создан, чтобы нравится омегам, соблазняя их и затаскивая в постель. Даже Эйден, влюблённый в Уильяма, засмотрелся на него, но быстро одёрнул себя. Пусть для него именно его альфа был самым красивым, но Флоранс обладал неповторимым каким-то южным шармом. Он смотрелся слегка чуждым в этой болотистой, сырой и промозглой местности, ему бы жить где-то в богатом городе около мора, да попивать вино. Альфа всем улыбался и даже попытался поцеловать руку омеги, но Эйден не дал ему этого сделать, ведь посчитал это неуместным.        Сразу было понятно, что единственный представитель слабого пола сразу заинтересовал его. Флоранс успокоился только когда на него коротко и выразительно посмотрел Уильям, положив руку на талию своего партнёра. Омега даже почувствовал себя некомфортно между двумя соперничающими за него альфами, ведь подумал, что не достоин этого, но это не помешало двум альфами ещё посверлить друг друга недовольными взглядами. В итоге гостю пришлось уступить, дабы не нагнетать обстановку в самом начале переговоров. Никто не хотел поругаться ещё до начала. Андреас, уже будучи умудрённым женатым альфой в годах, лишь посмеивался через свои пышные усы на соперничество двух альф за омегу. У него был огромный опыт, и ему нравилось смотреть на жаркое противоборство двух молодых альф с горячими головами и бурлящей кровью. Он обладал совершенно обычной внешностью: небольшие сжатые губы, узкие орлиные глаза с прищуром, нос с горбинкой, острый подбородок, коротко подстриженные серые волосы, бледная кожа и небольшие морщинки, проявляющие при улыбке или попытке что-то пристально рассмотреть, и всё равно, в нём чувствовалось что-то необычное. Какой-то внутренний стержень притягивал людей к нему, а в глазах читались спокойствие, расчётливость и ум, приходящие лишь с десятилетиями опыта.        Никто не рисковал оспаривать его безусловный авторитет среди всех присутствующих, даже Уильям, будучи героем, не рисковал сказать слово против. Он чувствовал себя молодым щенком по сравнению с таким взрослым альфой. Он даже не предполагал, сколько лет альфе: четыреста? Пятьсот? Шестьсот? А может ещё больше, но точно он был старше всех присутствующих вместе взятых на голову. Его супруг, пусть и выглядел достаточно взрослым, но даже в подметки не годился своему партнёру. Донован выглядел миловидно для беты, если не знать про его вторичный пол, то легко можно было принять его за омегу. Его выдавало полное отсутствие запаха, в отличии от всех остальных присутствующих. Обычно беты, выходившие замуж за альф, старались подрожать омегам и брызгались пахучими духами, но тут был совершенно другой случай. Донован не стеснялся того, что он не омега, и смотрел искренними влюбленными глазами на Андреаса. Его взгляд выражал не только влюблённость, но и смесь уважения, глубокого почитания, восхищения и некой пылкой страсти где-то в глубине взгляда. Ни Уильям, ни Эйден не решились спросить пару, что случилось с истинным альфы, ведь такой нетактичный вопрос мог задеть бету. Да и к тому же, он тоже всех впечатлил: лёгкая, нескованная походка, элегантная, но в то же время строгая одежда, аккуратно уложенные русые волосы. Бета ухаживал за собой не хуже любого омеги и даже уже в совсем взрослом возрасте поддерживал точёную фигуру, его карие глаза с длинными ресницами блестели как совсем у молодого. Ему нравилось расплываться в улыбке своими слегка пухлыми губами и едва-едва касаться предплечья любимого человека рукой, проводя пальцами вниз.        Уильям единственный заметил следы на шее Донована и его слегка скованную походу после выхода из кареты, но тактично промолчал. Ему не хотелось тревожить расспросами людей гораздо старше него, ведь он был рад за них — в столь взрослом возрасте сохранить активную половую жизнь и страсть надо было уметь. Даже Флоранс ничего не заметил, пусть и ехал с ними в одной карете столь долго — их путь был долгим и трудным, да и молодому альфе было интереснее рассматривать окрестности, чем наблюдать за половой жизнью двух супругов средних эльфийских лет. Они все давно не были здесь и радовались снова вернуться в родные места. Все трое выглядели так, словно знали это место даже лучше самого хозяина. Когда они приехали сюда, Уильям и Эйден встречали их прямо около входа, вежливо улыбаясь. Вся троица гостей уже получила подтвердительные письма и не нуждалась в долгом представлении перед теми, к кому они приехали. Все трое понимали, что альфа скорее всего уже раскопал их досье, ведь не был глупцом или лентяем. Про Уильяма ходили самые разные разговоры, начиная с того, что именно он умудрился тайно влюбить в себя старшего сына короля, и заканчивая тем, что он хочет подмять под себя болота и превратить их в оплот того мира, откуда приехал. Но ни один судачащий по углам не отрицал ума, проницательности и некой дальновидности альфы после последних событий, произошедших в столь отдаленной пустоши. Трое бывших сотрудника высшего учебного заведения были заинтригованы таким неоднозначным эльфом, поэтому внимательно присматривались к каждому его шагу. Уильям действительно показывал себя как достойный аристократ: кланялся гостям, говорил негромко и вежливо, соблюдая субординацию со старшими, при том не заискивая и держа собственное достоинство, галантно обходился со своим помощником омегой.        Уильям внимательно прослушал весьма долгий рассказ Андреаса о поездке и о том, как всё изменилось в городе. Юный альфа смог объяснить досконально каждое принятое им решение и какую цель он преследовал на будущее, пока они шли из двора в переговорный зал. Гости слушали с открытыми ртами его рассказы о будущем города, пока шли от кареты в сторону переговорной. И Флоренс, и Донован, и Андреас уже тут бывали не раз в попытках сохранить свой университет, в который они вложили всю душу и силы. Для них целым испытанием стало возвращение сюда, ведь это место вызывало только боль и плохие воспоминания о том, как их объявили инакомыслящими и попросили покинуть свои должности без разбирательств, пока их не подвели под народный гнев. Поскольку каждый из них лелеял мечту вернуться когда-нибудь на свое любимое болото, все просто собрали вещи и спешно уехали. Теперь снова настал тот момент, когда им представили возможность вернуться сюда и попробовать снова построить свои карьеры и жизни заново. Для них это место пусть и было источником не самых приятный воспоминаний, но нахождение здесь Уильяма было словно глоток свежего воздуха, возрождающего в них еле теплящуюся надежду. Пока они собирались приехать раньше сюда для срочных переговоров, альфа уже успел свинтить на другой конец болот к гномам. Поэтому троица решила использовать данное им время для подготовки. Андреас взял с собой увесистый саквояж, где находился разработанный им план реконструкции вуза и возвращении его к жизни, а также вся правдивая отчётность за время его работы. Он знал особенность своего собеседника тщательно проверять каждую бумажку, каждый документ и каждый контракт, дабы уберечь и себя, и свой народ. В этом ему помогал супруг, тоже сохранивший часть документации под полом, ведь официально взять им ничего не разрешили под страхом того, что больше нигде преподавать они никогда в жизни не смогут. Единственным минусом оказалось то, что Деметрус в последний момент прямо перед выездом заболел лихорадкой от долгого путешествия до столицы. Он в письме даже подтвердил свое участие в данном мероприятий, ведь ему было очень интересно посмотреть на завод. Да и к тому же, у альфы находились старые наработки на него, что могло помочь с дальнейшей работой.        Благо, ему хватило сил с наложником доехать до столицы и отдать документы своим трём друзьям, дабы они привезли их вместе с счетами и остальными бумагами. Сейчас это только пошло им на руку, ведь у них были правдивые доказательства того, что именно предыдущая власть развалила университет, и только они были виноваты в массовом оттоке студентов и преподавателей в последний год работы высшего учебного заведения, приведшем к закрытию и полному уничтожению. Единственным минусом стало то, что троице пришлось объяснять по ходу дела, куда пропал их четвертый коллега, столь заинтересованный в переговорах. Уильям выразил глубочайшие соболезнования альфе и теперь ждал встрече и с ним, дабы обсудить дела с заводом. Так они и дошли до той самой переговорной на первой этаже, даже не заметив этого. Но как только они переступили порог комнаты, повисло неловкое молчание, и все погрузились в свои мысли и раздумья. Они все расселись по местам в абсолютной, звенящей тишине. Через некоторое время таких наблюдений друг за другом, у Андреса закончилось терпение. Он приехал за столько километров, оставил детей и свою работу в столичном вузе не ради недоверия и взаимных подозрений, а ради своей давней мечты — развивать образование в любимой болотной пустоши, дабы дать её жителям всё лучшее. Альфа положил свой чемодан на стол и оглядел всех присутствующих заинтересованным и вопрошающим взглядом, показывая, что как бы пора начинать то, ради чего все они собрались.        — Я очень рад, что вы смогли принять всех нас сегодня. — голос у Андреаса был глубокий, низкий и с легкой хрипотцой. — Не хотелось бы начинать сегодня с недоверия и подозрений друг к другу. Мы взрослые люди и не для того сегодня собрались в этом большом зале.        — Мне тоже было радостно принять вас сегодня у себя, — выказал уважение альфа. — Я очень рад, что вы выказали со своей стороны такое уважение и почтение, что прибыли сюда ко мне. После всего, что я сделал тут, в столице меня явно не ждут.        — Как будто нас там так радушно принимали, — сказал Донован. — Мы три самых мятежных профессора из глубинки, которых многие знаю не только по академическим достижениям, но и по бунтарскому поведению. Долгое время никто не хотел нас трудоустраивать к себе. Пусть сейчас мы и хорошо живём в столице, но всё же, меня и моего супруга всю жизнь тянуло обратно на наши любимые болота. Именно здесь мы оба родились и оба хотим прожить тут оставшиеся несколько сотен лет, глядя, как растут наши дети и внуки.        — Прекрасно пониманию вас, — честно признался Уильям. — Пусть я немного чужой тут, но уже успел проникнуться этим местом. Оно стало для меня родным домом, в который так хочется возвращаться.        — Лестно, что такой молодой эльф оценил наши края. — честно сказал взрослый альфа. — Молодёжь в наше время старается как можно скорее покинуть эти места, но вы, как я вижу, переломили эту традицию и привлекли сюда огромное количество эльфов со всей страны.        — Хватит бухтеть, старик, — вмешался Флоранс. — Я ещё не такой старый пердун, как ты. Я, в отличии от тебя, ещё полон сил и энергии для полной отдачи своей работе. Да и к тому же, среди нас есть такой очаровательный омега, которого так и хочется расспросить подробнее где-нибудь в приватной обстановке. Колечка на пальце и метки ведь нет, поэтому у меня развязаны руки.        — Позволю отказаться от ваших ухаживаний, ведь я уже занят. — Эйден словно постарался просверлить дырку в голове своего оппонента. — Как показал вам мой альфа, я не собираюсь общаться с другими альфами. Я бы предпочёл заняться работой и продвижением наших совместных планов на будущее образование региона, а не брачными играми.        — Какой же ты нудный, — протянул каждое слово Флоранс. — Я бы не стал трястись в неудобной повозке столько времени только ради того, чтобы приударить за красивым омежкой. Это и моё родное болото, где мне хочется прожить свою жизнь и получать хорошие деньги за честный труд в университете.        — За старика спасибо, мне нет и пятисот лет, если тебя интересует эта информация. — сказал Андреас. — Мне ещё жить да жить, на самом деле. Именно поэтому мне бы хотелось продолжить свою карьеру именно здесь, на своём прежнем месте работы.        — Это будет зависеть только от вас. — сказал Уильям. — Пусть я и изучил ваши личные дела в ратуше, но всё же, я посчитал такой подход недостаточным для принятия решения по этому вопросу. Наша личная встреча здесь предназначена для разрешения всех вопросов и разногласий.        — Разумеется, мы это понимаем. — слегка кивнул взрослый альфа. — Мы тут как раз для того, чтобы показать свои намерения. Одним из ключевых факторов станет то, что мы привезли с собой последнюю документацию и практически план вуза. Считай, я и мой благоверный выкрали все эти документы прямо из-под носа прошлого градоначальника, нарушив немыслимое количество законов.        — Мы верили, что обязательно вернёмся сюда, неважно, сколько времени бы заняло ожидание. — с небольшой грустью и светлой надеждой в голосе проговорил Донован. — Больше всего мы боялись, что наш обман вскроется через несколько лет, мы можем лишиться всего, что нажили за такую долгую жизнь — карьеры, наших детей, возможности обучать и посвящать студентов, нашего брака. Даже возможное тюремное заключение нас не так беспокоило. Была только надежда на светлое будущее и авантюрный риск.        — Дайте мне взглянуть, пожалуйста. — Уильям протянул руку к саквояжу. — Я ожидал, что часть отчётов может оказаться липовой, но никогда не думал, что найду настоящие. Мне интересно реальное положение дел в вузе на момент его расформирования. Тогда станет понятно, сколько реально денег вынесли из казны университета местные чиновники.        — Конечно. — Андреас обрадовался в душе, что смог заинтересовать альфу. — Я слышал, что вы досконально проверяете все документы. Я рад, что не ошибся в вас. Но мне бы хотелось ещё послушать план реформирования вуза. Надеюсь, вас не затруднит рассказать его мне, пока просматриваете документы.        — Разумеется, — согласно кивнул Уильям. — Я сам рад поделиться своим видением того, во что я хочу реформировать данное учебное заведение.        — Надеюсь, что вы предложите такие же интересные варианты, как в рудоуправлении. — вставил свои пять копеек Донован. — С нетерпением жду, когда смогу поработать вместе с вами.        Уильям взял предложенные ему бумаги из открытого на столе чемодана. Их было просто нереальное количество, явно скопленное за многие годы. Они были тщательно рассортированы по отделам вуза, датам и важности. На всех, даже самых старых документах, не было ни пятнышки, ни пылинки. Было видно, что за ними ухаживали и лелеяли их. Такое отношение к работе сразу же возвысило Андреаса в глазах у альфы. Сразу понятно, насколько он дорожил этим местом и своей старой работой. Передав часть документов Эйдену, альфа взглянул на сидевших по другую сторону стола. Они все сосредоточено смотрели на него, самый старший альфа явно немного нервничал: его пальцы быстро стучали по колену, он наблюдал за каждым движением альфы, когда тот касался документов. Уильям не мог сказать, вызвано ли это беспокойством о бесценных бумагах или томительным ожиданием описания плана. Пока омега смотрел бумагу за бумагой, проверяя расчёты на правильность и соответствие с тем, что у них было, альфа сложил руки на столе, сжав ладони в замок. Ему потребовалось несколько секунд собраться с мыслями и поточнее сформулировать все свои тезисы. Его помощник всегда его понимал, даже если он говорил немного на новый лад своего мира, а вот чужие могли не оценить словечек из будущего и его возбужденно сбитый рассказ. Главное для Уильяма заставить всех поверить в его план и перейти на его сторону во что бы то ни стало. Он не сможет так быстро реформировать высшее образование без людей, вовлечённых в него здесь. Его понимание обучения вузе кардинально отличалось от того, что было тут, но в его планы входило довести всё до уровня его мира. Сейчас надо просто всё построить на уровень как было, а не просто всё разрушить. Окинув взглядом троицу своих гостей, альфа начал свой рассказ о новых реформах для образования. Он ещё держал в голове утренний разговор.        Пусть ему не удалось разговорить всех на личные темы в самом начале, только стало понятно, что это люди готовы пойти даже на преступление для сохранения своего детища в лучшем виде. Именно такую преданность к делу он и искал для себя в будущем. Такие люди становились верными псами на службе государства для его дальнейшего благополучия и процветания. Альфа начал издалека про то, сколько и когда вуз теперь будет получать из бюджета. Для начала он заложил деньги из своего личного хранилища, ведь налоги в этом году не собирали, да и к тому же, пока их по новой системе будет немного. Уильям досконально рассказывал каждую мелочь про то, как теперь они будут собирать налоги и распределять их на разные траты. Ни Андреас, ни Донован, ни Флоранс были не в курсе такой системы, ведь ещё не сталкивались с подобным. Им было интересно, как альфа действительно собирался претворить всё это в жизнь. Старший альфа, изучавший экономику в молодости, буквально засыпал альфу вопросами. Они около сорока минут на принесённой бумаге вместе расписывали, сколько и куда надо потратить для реставрации вуза и привлечения новых сотрудников. Уильям хорошо смог составить бюджет для высшего учебного заведения, но и Андреасу было тут что делать: альфа слишком мало выделил для зарплат на первое время и слишком много для исследований. Пусть для этого места зарплаты действительно были просто шикарные, но всё же ниже, чем по стране.        Пока денег у них не было так много, главное — привлечь сотрудников, способных проводить хоть какие-то исследования для вуза. Такое привлечение сотрудников стало первостепенной задачей для всех. Донован обещал поднять свои старые архивы в вузе, дабы разослать приглашения некоторым преподавателям, что скорее всего согласятся вернуться в строй за ними. Больше половины всё равно придётся набирать с нуля и делать уже под них начальную инфраструктуру студенческого городка. Ездить из столицы было слишком далеко и дорого для студентов. Данный вариант никто не рассматривал практически. Флоренса удалось привлечь к разговору только благодаря рассказам альфы о поиске новых книг взамен утерянных для библиотеки. Этого альфу мало интересовали цифры и счета, зато поговорить за высокие материи он всегда был готов. Ему важно было услышать от альфы и о культурном развитии студенческого городка, ведь это было бальзамом для его души. Молодой альфа попался на крючок Уильяма. Для Флоранса было нереально важно привлекать народ через литературу, спектакли и музыку, и учиться творить самим на его факультете. Ещё с чем не возникло разногласий стипендии — эту идею поддержали все трое безоговорочно — денежное привлечение даже для бедных студентов обеспечивало поток желающих получить образование и вырваться в люди в будущем. А вот решение принимать простолюдинов и омег далось бывшему ректору тяжело, пусть он и понимал, что время не стоит на месте. Особенно наряду с другими прогрессивными мерами в заболотной пустоши такие меры не выглядели слишком экстравагантно.        А вот Донован был только рад втайне, ведь их младший совместный ребенок с Андреасом как раз был омегой, вторичный пол малыша только определили — многие изначально думали, что он был бетой. Теперь бета радовался, что и его младший сын получить достойное образование наряду со старшими детьми. Благодаря мягкому убеждению и нежным поглаживаниям по руке, бете удалось поддержать инициативу по приёму омег сразу наравне с альфами, даже без специальных курсов. Уильям был рад, что им не пришлось долго спорить на тему приёма незащищённых слоев населения. Раз он сделал обязательное школьное образование для всех, то теперь надо было обеспечить и высшим образованием всех желающих. Альфа не стал говорить Андреасу, что для него это принципиальный вопрос — он ещё помнил своё тяжёлое и не самое богатое детство. Только благодаря своему уму и старательности он смог пробиться выше и поступить в хороший университет на сложную специальность, дабы обеспечивать себя в будущем работой. Да и к тому же, сейчас именно эти знания помогли ему так эффективно работать над городским управлением.

****

       Уильям стоял около дома и смотрел на него, тяжело дыша. Он чертил веткой огромный круг вокруг всего поместья, дабы потом начать колдовать защитный барьер вокруг него. Ему хотелось сделать всё за один день, а то потом на него навалятся другие проблемы. Его три гостя наконец-то покинули его ближе к вечеру, ведь они огромное количество времени провели за обсуждением и всё-таки пришли к консенсусу по реформации вуза. Совсем скоро должна начаться работа над этим. Такие дела не требовали отлагательств, ведь хотелось успеть к началу учебного года в сентябре. За восемь месяцев надо было успеть слишком много — практически полностью отреставрировать небольшой городок и большую часть гигантских аудиторий вуза для начала работы. Самым сложным оказалось справиться с высокотехнологичными по местным меркам лабораториями, для которых нужны были высококвалифицированные рабочие. Сразу же после отъезда гостей альфа написал несколько писем тем, кого знал, и ещё пару объявлений в газеты. Андреас обещал ему помочь найти сотрудников и рабочих, работавших уже вместе с ним над каким-то ремонтом. Да и к тому же, через некоторое время всё же должен был выздороветь Деметриус, знавший все чертежи вуза как пять пяльцев. Все их не удалось вывести, что было очень прискорбно, но благодаря хорошей памяти сотрудников их удастся восстановить. Практически вся документация считалась условно потерянной, ведь непонятно, в каком состоянии сейчас находился архив. В вузовский городок никто не ездил с тех самых пор, как закрыли университет. Он жил только благодаря бесконечному потоку студентов, а как только основная масса народа уехала, все местные жители тоже быстро собрали свои манатки и разбежались кто куда. Часть осталась в других городах, в основном на более развитом севере, но всё же, практически семьдесят процентов уехало в крупные города ближе к столице за лучшей жизнью.        Так, некогда кипевший жизнью городок, стал городом-призраком. Уильям немного выдохнул и посмотрел наверх на верхние этажи. Он волновался, как всё пройдёт, пока его регион привлекал только тех, кому некуда идти. Благо, в повышении уровня преступности не было, к нему не приезжали отбитые головорезы за новой жизнью. Такая ситуация не могла не радовать его душу. Солдат сейчас явно было недостаточно для отлова всех, кто мог сюда приехать после войны. Альфа сам знал не один десяток таких горячих головой, шедших на поле боя с единственной целью — убивать, а потом ещё грабить или насиловать, а порой и всё вместе. Альфа не относил себя к любителям подобных развлечений и готов был лично переловить всех тех, кто промышлял подобным. Уильям понимал, что он сильно рискует, приглашая абсолютно всех к себе на пустошь болотную, но этот риск стоил свеч. Всё шло слишком гладко уже давно, и что-то обязательно должно было случиться. Как раз для этого альфа ограждал свой дом барьером антимагической защиты. Он постарался захватить ещё и огромный сад для достижения лучшего результата, ведь такое колдовство могло в случае острой необходимости преобразоваться в прочный щит от любых атак. В саду, огромном количестве комнат и подвальных помещениях можно укрыть огромное количество людей от атак из вне. Альфа начинал медленно готовиться к возможной войне с основной властью. Что-то внутри свербело и говорило о неизбежном подобном исходе. Эльф не мог сказать, с чем связано такое предчувствие относительно плохого конца, но он привык доверять себе в таких вещах. Доведя линию на земле от начала до конца, альфа выдохнул. Было физически тяжело тащить длинную палку всё время вокруг поместья, он потратил около получала, дабы обойти таким способом всю территорию. Да и к тому же, нельзя было прерываться ни на секунду, ведь это бы сделало брешь в столь важной защитной конструкции или заклинание бы просто не начало работать от слова совсем. А потом ходи и ищи, где ты допустил ошибку. Уильям и так вымотался до предела, пока чертил этот контур для заклинания, идти по второму кругу для проверки не было желания. Облокотившись на палку, альфа вытер пот со лба и постарался отдышаться хотя бы чуть-чуть. Он немного завидовал омеге, что сейчас сидел в тёплой и уютной гостиной заканчивал проверку документов перед завершением своего рабочего дня. Это была как манна небесная сейчас. Хотелось отдохнуть и расслабиться после всего, что он сделал за весь день.        Несмотря на такую усталость он услышал, как кто-то тихими шагами приближается к нему. Стоявший около ворот альфа резко повернулся в сторону звука. Неожиданно для себя Уильям заметил неспешно идущего Топинамбура. Вот кого он точно не ожидал увидеть здесь и сейчас. Вообще, эльф ожидал, что его друг выйдет на связь только через неделю ещё минимум, а то и меньше. Его точно взяли в оборот и в плане секса, и в плане деревенских дел, поэтому ему явно было не до похода в гости. Но сейчас ушлый орк шёл к нему, радостно присвистывая и довольно улыбаясь во весь рот. Топинамбур выглядел даже слишком счастливым и довольным в этот момент, словно побывал на курорте каком-нибудь пару недель, а не вернулся сразу к трём мужьям и семейным делам. Заметив пристальный взгляд своего друга, орк помахал рукой, слегка заговорчески улыбнулся, словно что-то замышлял. Уильям практически точно знал, что ему хотят предложить — пойти напиться в бар. Альфа был даже не против такого времяпрепровождения после долгого дня, пусть и пить особо не собирался, ведь ему завтра на работу. Просто посидеть с другом и поговорить, выпив совсем чуть-чуть алкоголя для расслабления, это было самое то. В отличии от Топинамбура, Уильям не пил с тех самых пор с Лиднквистом, а прошло уже месяца два. Да и вообще, альфа зарёкся вообще в таком количестве не употреблять алкоголь после всего произошедшего в тот вечер. С него хватило потрясений после признания омеги, хотя неизвестно, сколько Эйден бы ещё молчал в тряпочку, а альфа осознавал свои чувства к нему, не пойди они тогда в бар смотреть кабаре-шоу.        — Здравствуй, — хитро и довольно улыбнулся Топинамбур, смотря на уставшего друга. — Наконец-то смог вырваться и навестить тебя. А то затрахали до смерти уже три моих супруга, думал, не выдержу и отдам душу богу.        — И тебе не хворать, — немного завистливо сказал Уильям, ведь секса в его жизни с момента перемещения не было. — Завидую я тебе, знаешь ли. Пусть у меня и есть красивый омега, но секса в моей жизни нет.        — Неужели Эйден совсем тебя не хочет? Хотя я предполагал, что он может оказаться фригидным омегой без желания. — поддерживающе похлопал своего друга по плечу орк. — Может, тебе стоит найти хорошего второго супруга и пропадать в его спальне ночами, обеспечив себя прекрасным сексом. А то длительное воздержание вредно, знаешь ли…        — Не надо так про него говорить, — зло зыркнул альфа на своего друга. — Он пока стесняется, а я предпочитаю не давить сильно на него, дабы получить потом жаркую отдачу, а не бревно в постели. Но давай не будем о грустном, зачем пришёл такой довольный? Душу мне травить тем, как у тебя всё хорошо в постели, или по делу?        — Как раз-таки по делу, — довольно потёр руки Топинамбур. — Меня впервые выпустили на волю с моего приезда, и я хочу отметить по нормальному наше возвращение. Только я и ты в баре. Он сильно изменился после нашего отъезда и перестройки.        — Хорошо, только подожди внутри, пожалуйста, и предупреди Эйдена, что я ухожу. — сказал Уильям. — Предупреждаю, пить я не буду. Мне завтра рано с утра на работу идти, ведь дело с университетом наконец-то сдвинулось с мёртвой точки. Эйден, если что, сидит в гостиной с документами. И постарайтесь не ругаться, когда я приду. Мне только надо поставить защиту на дом с садом, и можно идти будет отдыхать.        — Ладно-ладно, поговорю я с твоим омегой, — театрально закатил глаза орк и двинулся в сторону входа.        Уильям очень надеялся, что его друг и его партнёр не поругаются, пока его не будет. Хорошо, что хоть Эмори сегодня не было дома, он вместе с двумя омегами пропадал где-то по делам в городе, а то бы Эйденму пришлось бы отбиваться сразу от двух альф с их фирменными шуточками. Альфа не поощрял такое общение между ними, ведь ему было неприятно видеть, как собачатся его самые дорогие люди на свете. Хотелось бы почувствовать спокойствие, а не постоянно разнимать спорящих и ссорящихся взрослых людей. Пока они не стали встречаться с омегой, его это не сильно беспокоило, но сейчас стало сильно задевать. Благо, и Эйден стал помягче и расслабился, с его-то диким характером, да и до друзей дошло, насколько омега стал важен для альфы. Становилось постепенно полегче находиться с ними тремя в одном помещении, Эмори за последние дни практически заткнулся с шутками, лишь порой отпуская их по поводу жизни в спальне. Топинамбур пока ещё не сильно изменился, но явно изо всех сил старался сдерживаться при омеге и не отпускать похабных комментариев. Встряхнув головой, альфа постарался отвлечься от таких мыслей и переключиться на заклинание. Настрой в таких делах был очень важен и мог повлиять на итоговую силу получившегося заклинания. Самое лучшее было не отвлекаться ни на что, пока он не закончит тут. За время, пока эльф собирался с мыслями, Топинамбур широким шагом пересёк покрытый брусчаткой двор и зашёл в тёплое помещение. Пусть он и практически не мёрз даже при такой погоде, но в последнее время было слегка зябко. Зима приближалась к своей середине, и на болотах было холоднее всего в этот период года. Ещё месяц, и тепло начнёт брать своё, и длинные ночные заморозки сменятся тёплыми короткими ночами. Все орки не могли дождаться этого периода, ведь сейчас им приходилось регулярно пополнять свои запасы дров и топить свои плохо утёпленные жилища, но никакие трудности не заставили бы их променять лес с его тишиной, свободой и травой под ногами на душных пыльный и вечно торопливый город.        Пусть орку и нравилось ходить в бар напиваться, но своим домом он точно бы назвал лес, ведь только там чувствовал себя максимально комфортно и хорошо. Пройдя по знакомому коридору направо, Топинамбур вышел в большую и светлую гостиную, где на диване сидел омега. Перед ним были разложены непонятные для орка документы. Топинамбур и не желал ничего понимать в этой нудной бумажной работе, да и к тому же, он был уверен, что его мозг заточен под другое и не сможет переварить столько букв и цифр за один раз. А вот Эйден прекрасно справлялся со своей задачей: его глаза быстро-быстро бегали по листкам, а рука с карандашом помечала какие-то нужные места, подчеркивая их. В общем, омега создавал видимость полной отдачи. Он настолько увлёкся, что даже не заметил, как на соседний диван приземлился Топинамбур и стал буравить его изучающим взглядом. Орк понимал, почему его друг выбрал такого омегу: красивый, умный и работящий, очень похож на самого Уильяма. Только вот после последних слов ему казалось, что-то между ними не так, ведь омега так и не дал альфе. Топинамбур не знал полной истории их отношений и всех переживаний омеги, поэтому воспылал праведным гневом и желанием найти своему лучшему другу подходящего партнера для плотских утех в будущем, если они с Эйденом так и не наладят дела в постели. Почему-то орк даже не подумал возможности того, что его друг мог наврать ему или просто постесняться говорить на такую щепетильную тему открыто на улице. Слегка покашляв, Топинамбур привлёк к себе внимание омеги, заставляя того оторваться от важных документов и поднять голову.        Эйден так перепугался, не заметив орка, что чуть не упал с дивана на пол. В его голове промелькнула мысль, что он мог пропустить кого-то опасного: убийцу, например. Его так завлекла работа, что он полностью отрешился от всего мира и не замечал ничего вокруг. Омега постарался успокоить выпрыгивающее из груди сердце, осознавая всё произошедшее. На пару мгновений у него вылетело из головы всё, что он хотел выяснить у орка, но постепенно Эйден возвращал контроль над своим разумом и телом. Топинамбур не спешил, давая время омеге отдышаться и оправиться от сильно испуга. Ему понравился результат, пусть он и обещал своему другу меньше прикалываться и подтрунивать надо омегой, но тут всё можно было свалить на него, а орк оказывался ни при чём.        — Я планирую забрать альфу сегодня в город выпить и отдохнуть, — Топинамбур решил обойтись без приветствий. — Надеюсь, ты не против посидеть один вечер в одиночестве тут?        — Нет, не против, идите, — раздражённо сказал Эйден, пялясь на собеседника в ответ. — Только можно повежливее? Для начала было бы неплохо поздороваться, а то я могу уговорить альфу никуда не ходить.        — Завалишь его работой? — засмеялся орк. — Вряд ли ты настолько жесток, ведь Уильям и так с ног едва не валится сегодня. Видел его около входа, и видок у него так себе, словно он только из шахты вышел.        — Словно мы только этим и занимаемся, а вдруг мы трахаться всю ночь собирались? — язвительно ответил омега. — А ты набухать его собираешься? А что вы делаете вместе, кроме бухла.        — Между прочим, мы войну вместе прошли, и я его знаю гораздо больше тебя, — разозлился Топинамбур. — Ты думаешь, что сможет выдавить меня из его жизни? Да и тому же, он сам мне говорил сегодня, что ты ему не даёшь, так что трахаться вы явно не собирались.        — Да что тебе знать о нас! — Эйден ударил кулаком по столу. — Да и я никогда не настраивал своего возлюбленного против тебя. Я просто хочу хорошего к себе отношения и всё. Я только за вашу дружбу, ведь вижу, насколько твоя туша важна Уильяму. Да и к тому же, я хотел спросить совета, а уже передумал общаться с таким хамом, как ты.        — Попридержи коней. — сделал примирительный жест руками орк. — Ты меня заинтриговал. Что же омега с таким отношением к моей великой персоне хотел спросить эдакого? Колись давай, обещаю помочь, чем смогу, особенно если это связано с моим дорогим другом Уильямом.        — Что ему больше всего нравится в сексе, ну, кроме необычного белья на омегах? — Эйден покраснел до кончиков ушей, но всё же выдавил из себя, заикаясь, произнося этот столь желанный вопрос. — Ты же его действительно дольше знаешь. Может, он тебе говорил?        — Знаешь, ничего особенного, кроме этого, он и не рассказывал, хотя и это он не говорил особо никому, — задумался Топинамбур. — Эта сторона его жизни потёмки для нас всех. Когда мы все ходили в бордели после возвращения, он единственный не посещал их, да и я не видел, чтобы он вообще общался близко с омегами, кроме одного. Хотя забудь про него, они уже давно не поддерживают контакт. А про бельё ты же тоже узнал где-то в заведении, где было кабаре?        — Да, было дело... — ещё больше покраснел омега, старательно исследуя глазами свои ботинки. — А что за омега, с которым до меня близко общался до меня?        — Я же говорю, что неважно, они больше не общаются и разошлись на не очень хорошей ноте. — покачал головой орк. — Лучше не спрашивать его, только хуже сделаешь, ведь у него не очень хорошие воспоминания о столице.        — Хорошо-хорошо, — недовольно произнес омега с ревнивым уколом в сердце. — Ты не напивай его слишком сильно, ведь я хочу его порадовать сегодня ночью. А то он просто уснёт или вообще не дойдёт, да и работа не ждёт завтра.        — Ладно, — хитро засмеялся Топинамбур. — Постараюсь не сильно заставлять его пить, но всё равно хочется отдохнуть и расслабиться.

****

       Эйден сидел на кровати, ёрзая по постели и очень нервничая. Омега прикусывал губы и теребил одежду, смотря на часы каждые пять минут. Он очень волновался и ждал альфу уже давно. Ещё несколько часов назад он завершил всю свою работу с документами и начал готовиться к важному вечеру. Ему повезло, что не пришлось делать всё в спешке — альфы не было дома и можно было сделать всё основательно и спокойно. Эйден долго выбирал подходящий комплект белья, а потом ещё дольше ходил вокруг него и думал, стоит ли вообще надевать такое. Ему было непривычно носить подобный стиль, он всегда предпочитал простое и удобное бельё, выглядящее не всегда очень эротично. Но сейчас ему хотелось выглядеть по-особенному хорошо для своего возлюбленного. Поэтому в итоге после долгих сомнений и раздумий он решился нацепить на себя такое, что в обычной жизни никогда бы не надел. Скажи омега ещё пару лет назад, что будет сидеть в белоснежном кружевном белье и послушно ждать альфу, изнывая от желания и ожидания, прошлая его версия бы точно засмеялась и не стала бы дослушивать до конца эту брехню. Но сейчас происходило именно это. Эйдену было безумно стыдно за свой внешний вид, ведь под одеждой у него был лифчик на тонких, вечно спадающих лямках, едва прикрывающий слегка набухшие от трения соски, и просвечивающие белые трусики с приятно прилегающей к телу ткани.        Его возбуждала мысль о том, как альфа медленно снимет с него одежду и посмотрит на всё это. Внизу живота сжимался тугой комок от столь приятных мыслей, трусики внизу пачкались смазкой. Омега впервые за долгое время позволял этим мыслям унести себя куда-то вдаль, без стеснения наслаждаясь ими. Омега изнывал от желания и ожидания. Минуты шли как часы и лишь добавляли волнения, ведь в голову Эйдена лезли не самые хорошие мысли — о том, что Топинамбур забыл о своём обещании, альфа не понял его намеков, да и к тому же, он впервые услышал про другого омегу, с которым у Уильяма были очень близкие отношения. Пусть они скорее всего просто общались, но почему-то Эйдена съедала необоснованная ревность. Альфа ни разу не говорил о том омеге, возможно, тот омега и был влюблён в его партнёра, а альфа просто этого не заметил. Было прекрасно понятно, что Уильям не способен понимать намёки омег и поэтому мог просто пропустить этот момент, что и привело к разрыву отношений. Эти мысли съедали омегу изнутри с каждой минутой всё сильнее, не давая наслаждаться сладостным ожиданием. Очень зря Топинамбур случайно проболтался, в тот раз было видно, что действительно не хотел или там просто ничего не было, поэтому орк и упомянул это к слову. Эйден понял, что пока не готов спрашивать у своего альфы о том омеге, пусть лучше будет загадкой для него. Как говорил Топинамбур, они уже вряд ли встретятся когда-либо в будущем, да и к тому же любили сейчас его. Эти мысли хоть как-то приводили омегу в нужный настрой воодушевления перед его настоящим первым разом. Из-за бури эмоций в голове, Эйден подскочил с постели как ошпаренный и начал мерить комнату нетерпеливыми шагами. Время на часах уже перевалило за половину двенадцатого, все слуги уже разошлись по своим комнатам отдыхать, и на поместье легла непроглядная тьма. А альфы всё не было и не было. Омега практически до крови прикусил губу. Теперь ему казалось, что все приготовления: ванная, вкусное масло для тела и бельё, были зря. Он целый час проторчал в горячей воде, наслаждаясь парам и отмывая каждый миллиметр своего тела. Ему настолько хотелось порадовать альфу, ведь тот был для него буквально всем сейчас — самым ценным и любимым эльфом на свете, его смыслом жизни. Он первый, кто принял его на все сто процентов и не оттолкнул. Никто до этого не смог показать ему, как это — любить и быть любимым по-настоящему.        Эйден был так погружён в свои мысли, что даже в первые мгновения не услышал, как сначала послышались тихие шаги в коридоре, а затем скрипнула открывающаяся дверь. За ней стоял довольный и отдохнувший альфа, улыбающийся во все тридцать два зуба. Он совсем не был похож на пьяного, наоборот, словно его накачали кофе и прибавили ещё сил. Эйден чуть не подскочил от радости и предвкушения, когда его увидел. Но тут же стал просто бордовым от смущений, и неловко свел колени. Весь его задор куда-то растворился в воздухе вместе с приходом альфы в его комнату. Ему стало безумно неловко оголять своё тело в таком белье. Ещё есть шанс отступить назад и позорно спрятаться в ванной, переодевшись в халат и спрятав бельё в бак со стиркой. Омега попытался сделать пару шагов назад и ретироваться в последний момент. В прошлый раз он вынашивал идею спать вместе гораздо дольше, да и не так всё это было ответственно. Но альфа не дал ему это сделать, совершив главную ошибку в жизни омеги. Уильям ещё на подходе учуял густой и приятно терпкий запах омеги, сводящий с ума. Он распространялся от комнаты и был совершенно не похож на течный. Этот аромат похоти и возбуждения был словно магнит для альфы, заставляя его желать и двигаться быстрее до комнаты. В его душе бушевало желание войти и сразу же наброситься на Эйдена, выебав его с множеством оргазмов. Из последних сил альфа старался сейчас держать свои инстинкты зверя в руках и не давать им волю.        — Как скоро у тебя течка? — прохрипел альфа. — Ты так сладко пахнешь сейчас. Твой запах сводит меня ума просто.        — Через две недели только, — нервно сглотнул Эйден смотря наверх. — Я точно слежу за своим циклом и всегда знаю, когда она. А почему вопрос?        — Твой запах слышно даже в коридоре, — Уильям нагнулся и уткнулся носом в шею омеги, жадно вдыхая его запах. — Я едва могу терпеть желание выебать тебя прямо здесь и сейчас. Если ты не готов, лучше…        — Я готов, — прервал своего любимого дрожащим голосом омега. — Я тоже безумно хочу тебя прямо сейчас. А пахну я так, ведь специально готовил для тебя сюрприз. Я всё ещё помню про то бельё, что тебе понравилось в том кабаре. На мне сейчас похожее, сам можешь меня раздеть и посмотреть. А пока я ждал, сам возбудился. Сегодня ты можешь не сдерживать себя.        Эйден стыдливо поднял свою белоснежную рубашку, демонстрируя бельё и отворачиваясь. Стыд жёг щёки омеги ещё сильнее от осознания того, что конкретно он показывал альфе. Внизу живота пульсировал комок удовольствия, заставляя его буквально сходить с ума. Привставший член истекал смазкой и пачкал трусики, из пульсирующей дырочки текла густая и пахнущая смазка. Инстинкты альфы наконец-то вырвались наружу, заставляя его отбросить все приличия. Подхватив омегу под бёдра и сжимая их, Уильям приподнял омегу, потащив его к кровати. Альфа был рад тому, что сегодня не напился вместе со своим другом. Он не мог пропустить такое зрелище: красивый, возбуждённый и открытый для близости омега. Альфа так долго этого ждал, казалось, всю жизнь. Сама судьба словно свела их в этот момент. Уильям положил своего партнёра на кровать и с любовью посмотрел на него. Эйден отвернулся и покраснел ещё сильнее, теперь даже его уши горели от смущения.        Взгляд альфы скользил по его формам, исследуя и изучая их словно в первый раз. Омега нетерпеливо ёрзал под таким пристальным взглядом, тихо постанывая от накатившего наслаждения. Такие похотливые взгляды работали на Эйдена не хуже прикосновений. Они распаляли его до предела и заставляли изнывать от желания. Уильяму не хотелось спешить и торопить такой вожделенный момент. Для начала он решил попробовать вкусную шею омеги с пульсирующей веной. Губы словно обожгли чувствительную кожу, заставляя его подставляться под такие ласки. Альфа неспешно и нерасторопно касался нежной и вкусно пахнущей кожи, отмечая её множеством меток. Ему нравилось таким образом метить омегу, присваивая не только его душу и сердце, но и тело себе, делая его своим без остатка. Эйден только и мог, что млеть под такими жадными и страстными поцелуями, его тело словно превратилось в желе. Он послушно позволил альфе трясущими от возбуждения руками снять с себя сначала надоевшую рубашку, а затем и мешающие штаны. Разгорячённое от желания тело омеги охватила приятная прохлада комнаты, заставляя чаще задышать и выгнуться вперёд в поисках тепла. Уильяма заворожило всё, что он мог наблюдать: небольшие затвердевшие розовые соски, стоящий колом от желания член и послушно раздвинутые ноги, округлые бедра, светлая, практически просвечивающая кожа.        По кровати снова разливалось большое пятно смазки. Руки альфы скользили от ключиц до тонкой талии, осторожно касаясь нежной ткани, просвечивающей всё самое интимное. Уильяму нравилось наблюдать за дрожащим от возбуждения омегой, который был снова на грани. Альфе хотелось снова добиться оргазма у омеги простыми прикосновениями, хотелось доставить ему снова верх удовольствия сначала только поцелуями, а затем довести его снова до пика. Эльф облизнул пересохшие от духоты комнаты губы. Дышать становилось всё труднее и труднее, он захлёбывался своими выплескивающимися через край инстинктами и давно сдерживаемыми желаниями. Сейчас больше всего хотелось обладать, втрахивать в постель и слышать прерывистые стоны. Уильям сжал тонкую талию, двигая омегу ещё ближе к себе. Выпирающие ключицы так и манили к себе, просто сводили с ума. Тонкая, белая лямка эротично сползла с плеча, оголяя его. Эйден каждой пылающей страстью клеточкой тела чувствовал очередной поцелуй. Он уже сбился со счёта, как много раз альфа касался его, целовал. Он мог только стонать, выгибаясь и сжимая руками простыни до побеления костяшек. Альфа старался до конца держаться и исполнять свой план. Он покрывал сотнями жадных поцелуев чувствительные ключицы, спуская с каждой из них всё ниже и ниже, на неровно вздымающуюся грудь омеги. Его партнёр дышал прерывисто и рвано. Набухшие соски торчали через тонкую кружевную ткань слишком пошло. Уильям осторожно поцеловал сначала один, а потом переключился на другой. Альфе нравилось слышать те полустоны-полувсхлипы от его касаний к груди.        Не в силах отказать себе в одном маленькой желании альфа обхватил сосок губами и слегка оттянул его, посасывая. Всего пара секунд всполохов чистого возбуждения, и омега вцеплялся руками в волосы партнёра, буквально умоляя прекратить такую пытку. Для Эйдена такое было слишком. При каждой ласке у него брызгали звездочки из глаз. Возбуждение, словно мёд, тягучей и сладостной волной разливалось по телу. Едва оторвавшись от одного набухшего соска, Уильям сразу же прильнул к чувствительной груди. Его поцелуи безжалостно оставляли следы на красивом белье, но никого не волновало. Омега вообще не мог думать ни о чём: все мысли улетучивались из головы, всё, что оставалось — чистая всепоглощающая похоть. Уильям продолжал свои экзекуции, постепенно спускаясь дорожкой поцелуев вниз от груди до небольшого стоящего члена. Его вела вниз сетка из множества уже знакомых шрамов, каждых из которых заслуживал особого внимания. Одни он одаривал простыми поцелуями, некоторые пробовал на вкус языком. Спустившись до самого низа, альфа хищно улыбнулся. Перед ним предстала великолепная картина — пульсирующий, истекающий смазкой член, натягиваюший трусики до предела.        Альфа невесомо коснулся кончиками пальцев через ткань, заставив омегу ещё раз застонать и двинуться навстречу столь желанной ласке. Воспалённый возбуждением мозг омеги требовал: больше, ещё больше, безумно хотелось почувствовать то самое ощущение наполнения, когда альфа войдет в него целиком. Омега был на грани и мог думать лишь о пульсирующей дырочке. Трясущимися от волнения руками альфа стянул с себя футболку, оголяя слегка накаченный поджатый торс. Эйден, который впервые видел альфу голым, прикусил губу и протянул руку к кубикам пресса. При первом прикосновения омегу словно ударило током, так давно его мечтой было прикоснуться к обнажённому телу альфы. Он ничего не мог поделать с наваждением. Его тонкие и длинные пальцы плавно скользики вверх от накаченной груди до пряжки штанов, где было видно, как натянулась ткань штанов от эрегированного члена альфы. Рука омеги легла на горячую промежность и слегка сжала её, подсказывая альфе правильный путь. Эйден уже давно было обнажён, а вот Уильям до сих пор не снял с себя одежду. Поймав шаловливую руку, альфа лишь хитро улыбнулся. Время для самого сладкого ещё не пришло. Губы альфа легли на мягкую ладонь. Уильям самозабвенно зацеловывал чувствительные пальчики, слегка посасывая каждый из них. Эйден словно завороженный следил за этим гипнотическим действием. Каждое прикосновение фейерверком отдавалось в паху, отправляя возбуждение куда-то ввысь.        Терпеть такую приятную пытку становилось практически невозможным. Омега блаженно откинулся на кровать и громко, бесстыдно застонал. Эйден никогда бы не подумал, что вообще в состоянии производить такие звуки. Они были словно мелодия для ушей партнёра, но в то же время как красная тряпка. Уильям нетерпеливо стянул лёгкие трусики, полетевшие куда-то в сторону. Теперь ничего не мешало наслаждаться всем омегой с ног до головы. Пальцы альфы практически мгновенно оказались около тугого пульсирующего смазкой колечка мышц, слегка надавливая на проход. Эйден хриплым от стонов голосом взмолился о большем, стараясь насадиться на пальцы. Он был на пределе, но сейчас простых поцелуев ему не хватало. Перед ним был самый желанный альфа на свете, и его омежья сущность вопила и сходила с ума, требуя член. Альфа не был в состоянии отказывать столь требовательной просьбе. Пусть его пальцы и не сравнятся с членом, но всё же, для омеги это было слишком. Как только два пальца проникли в его анус, растягивая его и касаясь того самого места внутри, искры брызнули из глаз омеги. Всё внутри сжалось в один комок, пульсирующий от наслаждения. Внизу живота всё сжалось, заставляя омегу выгнуться и застонать в голос, наполняя им всю комнату. Тело не слушалось, в глазах мутнело от ритмичный движений внутри него. Эйден сходил с ума, когда длинные пальцы альфы касались той самой приятной точки внутри него, надавливая на неё.        Омега изо всех сил старался насадиться глубже и глубже. Он балансировал на грани оргазма. Его тело просило совсем чуточку глубже, дабы взорвать фейерверком всё накопившееся наслаждение. Уильям нагло не давал своему партнёру дойти до пика за пару секунд до разрядки, вытащив пальцы из растянутого и расслабленного омеги. Облизав пальцы от густой смазки и заставив Эйдена в сотый раз за вечер залиться краской, альфа расстегнул пряжку штанов, стягивая их с трусами. Возбужденная плоть упёрлась в пульсирующую от возбуждения дырочку. Альфа аккуратно надавливал головкой на вход, ещё больше дразня и раззадоривая партнера. Омега заскулил от желания, прося наконец-то войти. Уильям, не желавший причинить омеге боль при первом проникновении, навис над омегой, смотря ему прямо в глаза. Сцепив их руки в замок и сильнее вжимая таким образом щуплое тельце в постель, альфа поцеловал омегу. Этот поцелуй произвел эффект разорвавейшся бомбы: такой страстный, медленный и желанный. Он сводил с ума и заставлял забыть обо всём остальном на свете. Эйден тихо стонал в поцелуй, явственно чувствуя, как альфа сантиметр за сантиметром проникает внутрь, заполняя его до отказа. Это самое приятное чувство в жизни омеги, и длилось оно просто вечность: вязкий поцелуй и неторопливое движение внутри омеги, доводящее его до исступления. Когда альфа полностью вошёл, он замер на пару мгновений нехотя разрывая такой желанный поцелуй. Подхватив красивые ножки омеги, Уильям неспешно начал двигаться внутри омеги. Он чувствовал каждым миллиметром своего возбужденного члена, как тугой и жаркий омега обхватывает его, слышал, как он стонет под ним в полный голос, не сдерживая себя. Альфа кайфовал от наслаждения омеги, постепенно увеличивая напор. Сейчас для них не было никого вокруг: только они, слившееся в единое целое, комната вокруг, слегка скрипящая кровать и истинное наслаждение. Минуты бежали вперёд с неистовой скоростью. Всё сливалось в единый поток времени, где Эйден метался от наслаждения и не понимал, сколько времени прошло. С каждым движением альфы внутри него, когда толстый член надавливал на бугорок простаты, омега был всё ближе и ближе к своему пику. Его тело горело в пламени удовольствия.        Оргазм накрыл пару неожиданно и синхронно. Все мышцы на теле Эйдена сократились в приятной судороге. Омега сжал простыни до побеления костяшек, сбито застонав и закрыв глаза от нахлынувшей волны удовольствия. Они застилали собой всё. Сперма порциями брызгала из пульсирующего члена, пачкая всё вокруг. Тугое анальное отверстие ритмично сокращалось, запирая альфу внутри и только сильнее стимулируя вставший член. Уильяма надолго не хватило, рыкнув, он наклонился над омегой, кусая его за шею и оставляя свою метку, навсегда привязывая Эйдена к себе. Узел набухал на его члене, не давая выйти и запирая его в тугой дырочке. Огромное количество спермы, наполняло омегу до отказа, лишь ещё больше стимулируя того и усиливая все ощущения в сотни раз. С довольной улыбкой альфа повалился рядом со своим любимым человеком, осторожно касаясь его растрёпанных волос и ожидая пока тот отойдет от оргазма. Омега отходил медленно, подрагивая и слегка постанывая от тугого узла внутри. Но сейчас он чувствовал себя как нельзя лучше, ведь наконец-то почувствовал себя грязным и развратным. Всё было как надо, и единственные чувства внутри — это горячая любовь к своему партнёру и абсолютное доверие. Теперь всё точно будет хорошо.