Сказанье о попаданце

            Уильям сидел в библиотеке и смотрел одну книгу за другой. Строчки скакали перед глазами, а все слова смешивались друг с другом. Понять смысл было практически невозможно в таком состоянии. Со злобой альфа хлопнул книжкой, закрывая ее и разминая уставшие глаза пальцами. Тут он сидел намного дольше положенного, даже милый библиотекарь, остававшийся обычно до победного, попросил прощение и пошел к семье в столь поздний час, оставив библиотеку на своего нанимателя. Уильяму же в отличии от милого низковатого, слегка пухлого беты средний лет с очаровательными круглыми щеками, возвращаться никуда не хотелось. В душе находилась огромная дыра, появившаяся с месяц назад. Все внутри ссадило и кровоточило, сердце постепенно каменело и переставало уже так влюбленно биться при взгляде на Эйдена. Что-то внутри альфы надломилось от такого холода со стороны омеги, ведь всё было идеально, а потом его партнера перемкнуло.              Как Уильям не пытался поговорить с возлюбленным, так ничего и не вышло. Эльф снова и снова стучался в закрытые двери, которые ему не хотели открывать. Его игнорировали, отталкивали и не подпускали к себе. За эти практически тридцать дней секс можно было посчитать по пальцам, да вообще альфе казалось, что он скорее насилует омегу, что доставляет ему удовольствие, даже в течку все было максимально быстро и сухо. Может быть прошло мало времени для выводов, но альфе казалось, что он Эйден его просто разлюбил в один момент и не желал этого признавать. Выдавить это или какое либо признание из этого молчаливого омеги казалось практически невозможным. Альфа честно подумал, что пора бы уже залезть ему в голову и выяснить все там, дабы просто не мучить ни себя, ни партнера. Если один из партнеров не хочет продолжать отношения, то зачем было мучаться? Уильям не понимал происходящего от слова совсем. Да и времени на рефлексию осталось гораздо меньше – омега еще перешел на работу в архив практически на постоянку. Альфе едва-едва удавалось его вырывать оттуда для-то работы над какими-то проектами в городе, где нужна была его помощь в документах или нужен был кто-то на подхвате при большом количестве дел. Вот большую часть работы альфа делал самостоятельно, очень сильно выматываясь и просто падая на кровать по приходе домой. Даже сил не оставалось на работу над проклятием, хоть омега и не настаивал.              Странным было еще и то, что омега вообще не напоминал и не обсуждал столь щепетильную для него тему. До этого они часть обсуждали метку и способы того, как ее снять. И тут для альфы дошло, что все те разы – омега прикрывал низ живота и не давал к нему даже прикасаться. Это осознание молотом ударило ему по голове, он раньше прост не думал о подобном. Мысли зароились в его голове, заставляя его задуматься над этим вопросом. Почему-то ему в голове не приходило в голову, что все это поведение было связано как раз с меткой. Что-то могло случиться в те пару часов в университетском городке, пока его не было. Раньше он не отрицать эту мысль, но по неведомой причине не заострял на этом свои мысли. Сейчас же его прошибло током и заставило напрячься. Сегодня вечером обязательно надо будет заставить Эйдена показать свою метку, даже против его воли. Пусть это было не этично и неправильно, но все же надо было что-то делать, дабы преодолеть эту пропасть. Разговоры не принесли своих плодов, надо переходить к более активным действиям. Если омега планировал его бросить, то ничего не мешало ему это сделать и при других обстоятельствах. Уильям решил для себя, что несмотря на любые последствия своих действий, не будет винить себя за возможное расставания. Три года рядом с любимым эльфом были наполнены абсолютным счастьем, но даже самым гармоничным отношениям порой приходил конец. Раз уже им суждено было расстаться, то альфа не планировал принуждать как-то продолжать с ним любовь. Даже при прекращении отношении, альфа не хотел увольнять столь полезного сотрудника. В одиночку тут уже было не справиться, а искать столько ценного сотрудника не представлялось возможным. Альфа осторожно сел на качающийся стул и подставил руки под голову, физически ощущая ее тяжесть. Мысли влияли на его физическое состояние, ухудшая и угнетая его. Отложив книгу на длинный стол, альфа осмотрелся вокруг и ощутил еще более звенящую тишину. Большая часть особняка уже спала мирным сном, альфа был даже уверен, что никто его в комнате не ждет – Эйден опять пошел спать самостоятельно, даже не оставив ему небольшого послания партнеру. Раньше его мотивировало не только благосостояние города и прекрасное будущее, но и любимый человек, верно ждущий его и помогающий во всех начинаниях. Теперь же он снова был один как тогда практически четыре года назад хоть и с маленькой надеждой на то, что хоть что-то изменяться в его жизни и Эйден расскажет ему о том, что случилось тогда в университетском городе. Для альфы было важно понять, что пошло не так и осознать этот факт.              Выдохнув, альфа все же стал со стула. Просто сидеть было не вариантом, плохие мысли гложили его лишь сильнее, съедая изнутри. Хотелось пройтись и понять, что же можно сделать. Проходя мимо широкий рядом со шкафами, альфа едва-едва касался старых книжных корешков. Он прочел практически каждую книгу по магии, что тут была. Он изучал не только проклятие, но и просто основы магии, ее применения и историю. В глубине души он искал способ, подчинить ту силу, что была внутри него. Он обладала своей собственной волей и при использовании на все сто брала его тело под контроль своим собственным разумом. Разум же Уильяма просто запирался в темном углу до окончания сего действа. Сущность росла и крепла с тех самых пор, как он попал сюда и начал развивать свой магический дар, и глубоко внутри сидел страх – очутиться на месте предыдущего владельца с разрушенной душой и просто кануть в небытие. После возвращения с войны на гражданке этот страх ушел обратно в глубь души, но с тех пор, как Уильям начал опять накручивать себя по поводу и без, он снова вернулся и не давал спокойно жить и спать. Вернулись кошмары в его жизнь, только теперь снова он решил с ними никого не беспокоить и не уделять им слишком много внимания.              Он тихо вставал и начинал ходить кругами тогда, успокаиваясь и приводя мысли в порядок. Эйден просто тихо сопел на кровати своим глубоким снова. За три года совместной жизни альфа понял, что омегу не разбудит даже начавшаяся война, а его хождение нисколько не мешает ему нормально спать. Теперь же он снова так планировал проскочить из библиотеки в свою комнату. Ключи просто торчали в двери, оставленные библиотекарем для момента, когда альфа соберётся уходить спать. На часах было уже около часу ночи, а завтра предстояло много работы – опять надо было согласовывать множество проектов и субсидий. Больница планировала расширяться и ремонтировать еще одно отделение, нужна была еще одна школа в столицу заболотной пустоши, две в горный регион и целых три в регион с университетом и его окрестности. Города росли просто с огромной скоростью и туда стекались люди. Да и к тому же альфа планировал организовать поддержку сельских небольших школ. Сейчас он все делал сам, без помощи омеги. Подобное занимало просто огромное количество времени без подспорья, раньше они бы просто разделили работу пополам и все – без проблем все вопросы решены были бы, даже осталось бы немного времени на двоих. Теперь же альфа устало зевнул, понимая, что завтрашний день будет тяжелым и долгим. Бумажная работа отнимала слишком много сил и времени. Просить Эйдена помочь он уже даже не пытался, Уильям понимал, что его помощник откажется, сославшись на работу в архиве. Формально она тоже входила в обязанности секретаря, но раньше никто ей так тщательно не занимался, как сейчас омега. Закрыв дверь до щелчка, альфа прагматично убрал ключ под цветочный горшок. Такое условное место было уже давным-давно с тех пор, как он начал тут жить. Ему практически сразу рассказал о нем библиотекарь, показав куда именно прятать при необходимости.              Пусть он и доверял слугам, но все же никто не отменял минимальные пороки, а в библиотеки хранилось множество ценных книг, продажа которых на черном рынке принесла бы огромное количество денег. Рисковать столь ценной библиотекой было нельзя, да и к тому же в некоторых книгах содержалась опасная в неумелых руках информация. Если она попадет в руки к неумелым магам, то точно не миновать беде. Осмотревшись вокруг, Уильям подвердил, что действительно никого здесь нет. Коридор пустовал уже давно. Только полная луна и небольшие свечи озаряли его путь до комнаты. Остановившись около окна, альфа меланхолично пострел на ярко мерцающие звезды. Эти окна не выходи на город, который уже никогда не спал. В нем с недавних пор постоянно горели огни, раньше они с Эйденом регулярно ночью забирались на крышу и смотрели на эти красивые огоньки далеко, что были прямым доказательством правильности их действий. В душе альфы промелькнуло сиюминутное желание в одиночки забраться на эту крышу, но такого удовольствия это действие уже не принесло бы, и альфа легко отринул эту идею. Ходить туда в гордом одиночестве не представлялось никакого желания, а будить Эмори не хотелось. Он был сейчас самым близким для него человеком, но в последнее время и он, и его второй супруг уделяли все время беременному двойней Остену, купавшемуся в их любви и внимании. Порой альфе казалось, что его партнер проводит больше времени со своим другом, чем с ним. Выдохнув, альфа нехотя поплелся к себе. Глаза уже слипались после долгого трудного дня. Хотелось просто завернуться в теплое одеяло и вырубиться, коснувшись головой холодной подушки, не обращая ни на что внимание. Но все равно как бы ему не хотелось спать, ноги отказывались двигаться быстро, то ли из-за физического истощения, то ли просто из-за нежелания идти в звенящую тишину комнаты, где его никто не ждет. Одиночество ощущалось в сто раз острее, чем раньше.              Проходя окно за окном в столь печальных мыслях, альфа не заметил, как преодалел уже практически половину пути и оказался около широкой лестницы, ведущей на верх в его комнату. Подтянувшись за перила наверх, альфа перемахнул по привычке сразу через несколько ступенек. Он всегда так делал, заливисто смеясь на крики омеги о том, что когда-нибудь он сломает себе таким способом шею. Сейчас его никто не остановил, да и шею он себе точно не сломает. За долгие месяцы подобных тренировок этот кульбит давался ему уже машинально без каких либо усилий. Словно заправский циркач, альфа оказался сразу через четыре ступеньки выше. Глухие звуки шагов по каменным ступенькам, отдавались в тишине эхом. Альфа каждой клеточкой кожи чувствовал свое одиночество от этого эха, оно раньше перекрывалось бесконечной болтовней про будущее с омегой, когда они вместе в тишине поднимались по этой лестнице вдвоем.        Сейчас ритмичный звук резал уши до боли, и альфа постарался как можно быстрее пройти этот отрезок пути. Впервые с выхода из библиотеки, он прибавил ходу, поднимаясь на третий этаж. Свернув с опостылевшей лестницы, альфа оказался в нужном коридоре, едва освещаемом свечами. Эта часть дома сделана для хозяев и их семьи, но тут жило не так много людей на этой стороне – только он и Эйден. Другую половину коридора занимала семья Эмори и там было гораздо освещённые. Немного поёжившись от ветерка, гуляющего из не слишком плотно закрытый окон, альфа подошел к нужной двери и неуверенно встал рядом с ней, почему-то не решаясь нажать на ручку. Такое в последний раз было, когда он подшучивал над Эйденом, врываясь в его комнату с веселым смехом. Сейчас же скорее была неуверенность и странное желание уйти спать в соседнюю комнату как можно скорее. Когда сердце пропустило удар, альфа отринул свой страх. Подумав, что он уже совсем не маленький и нечего ему боятся, альфа просто распахнул дверь и вошел в просторное помещение.              Как ни странно, тут еще горел свет и в банном халате на кровати сидел омега, поправляя свои волосы. Альфа уже было обрадовался, что его тут действительно ждали, но омега опять смерил его таким жестким и холодным взглядом, как никогда раньше. В нем читалось совсем что-то чужое, слегка надменное и даже отрешенное. Всем своим видом омега показывал, что не желал видеть здесь своего партнера и надеялся бы, чтобы альфа вообще ночевал в другом месте. Сердце совсем рухнуло в пятки, словно Уильяма просто сравняли с землёй и смешали с грязью. Вспыхнувшая надежда и хорошее настроении вмиг улетучились, сменившись еще большей апатией. Лишь выдохнув, альфа зашел в свою комнату, уже ни на что не надеясь. Ему даже разговаривать с омегой сейчас не хотелось. Из ванной шел пар и было видно, что омега просто только что помылся, а не целенаправленно его тут ждал. Ловить тут было совершенно нечего. Всем своим видом Эйден уже показал все, что можно было, и альфа уловил эти сигналы. Неожиданно омега буквально выдавил из себя несколько слов.       - Я ожидал, что ты заночуешь сегодня в библиотеке или в гостевой комнате, - немного неловко, слегка дрожащим голосом проговорил он, - но ты все же пришел. Поздно же уже, я думал, что сегодня один тут сплю.       - Уже не могу в своей комнате проводить ночи, - зло буркнул в ответ, уставший до чертиков, альфа, - мне уже нельзя проводить ночи в комфорте? Или ты так против?       - Нет, что ты, конечно, не против, - сконфуженно и виновато проговорил омега, — это же наша с тобой комнате, оставайся, оставайся. Все хорошо, правда?       - Все отлично, - саркастично ответил Уильям, уставившись прямо в распахнутые глаза омеги, - ты спать собирался уже? Ложись, не жди меня. Вообще, я удивлен, что ты тут не сопишь уже во всю. Весь последний месяц застаю тут только такую картину в основном последний месяц.       -Ну, прости, что ты так поздно приходишь, - просто пожал плечами Эйден, - работы сейчас много, как я понимаю.       - С тобой было бы гораздо проще, если бы ты не сидел в архиве, - покосился на своего помощника альфа, - лучше бы ты помогал мне, а не сидел в пыльном архиве. Там все равно нечего делать так долго.       - Ошибаешься, - точно так же зло ответил омега, - там действительно много работы сейчас, ведь после наше с тобой работы. Вот наду будет что-то найти, а там ничего не найти.                    Уильям решил просто не отвечать, чтобы не срываться на своем партнере. Он решил, что даже не спрашивать про его метку пока что-то. Скандал точно висел в воздухе, одно или два слово и его точно не избежать. Ругаться еще до просмотра метки, ему не хотелось. Пусть он и был готов к скандалу после того, как поднимет рубашку своего партнера, начинать кричать и обвинять. Просто забрав свои вещи для сна, альфа молчаливо отправился в ванную. Настроение стало совсем паршивым, ничего больше не хотелось. Ему казалось действительно лучше было заночевать в библиотеки и просто прийти с утра помыться и переодеться, чем сейчас встречаться с омегой. Их отношения рушились как что уж слишком быстро и без видимых для альфы причин – они словно чужие люди, по чистой случайности живущие на одной жилплощади. Потерев переносицу, альфа просто закрылся от омеги в ванной, просто спасаясь от гнетущей атмосферы в комнате. Эйден так и остался сидеть в халате с напускным равнодушием наблюдая за ним. Альфа даже не заметил, как тяжело дается омеге такой холодный и отрешенный тон, как хочется ему просто подойти и обнять, как тихо дрожат губы в попытке просто не разрыдаться. Прикусив до боли внутреннюю сторону щеки, Эйден постарался привести свое состояние в порядок. Рыдать прямо при Уильяме совершенно не хотелось.              Показать свою слабость и разбитое моральное состояние не было желания. Оставалась всего пара дней до момента исполнения наказания за неисполнение приказа Коннора. Кара небесная должна была обрушиться на него и всю заболотную пустошь небесным молотом. Омеге не хотелось думать, что за целый месяц он так и не смог придумать, что делать с этим знанием. Даже ни мысли как намекнуть альфе о том, что вот прямо сейчас на них готовиться нападение и надо бы собирать войска. Они пару раз в скользь обсуждали возможность нападения, но все ограничивались сильнейшей болью внизу живота. Так Эйдену доходчиво показали, что даже намекать на возможность нападения не следует. Омега был буквально в истерике от того, что никак не может повлиять. Он не решался даже писать записку, боясь точно также расплатиться за такую подсказку. Все его мысли были только и заняты этим планом, даже простая работа в архиве давалась ему очень тяжело. Попытки сосредоточиться проваливались на корню. Он и притворялся спящим, дабы лишний раз не разговаривать с альфой по работе и не шпионить для церкви относительно его планов.              Его сердце каждый раз обливалось кровью, когда надо было притворяться холодным и отстранённым лишь бы его партнер лишний раз с ним не разговаривал по делу или просто так. Омега часто стал плакать тихо по ночам, зажимая себе рот рукой, дабы случайно не разбудить чутко спящего около него. Ничего не помогало, ведь так хотелось вернуть все на круги своя и снова быть его коллегой, разделяющим с альфой и все тяготы работы, и обычную жизнь. Омега снова вернулся к своим старым подавителям, валявшимся у него несколько лет как. Во время течки его тело выворачивало на изнанку и ломило словно он упал с крыши и сломал себе каждую косточку. Практически все время течки омега лежал на холодном полу в ванной, хватая ртом воздух словно рыба на суше. Его тело, привыкшее к присутствию альфы рядом, отказывалось так быстро перестраиваться в новую реальность. Весь месяц хотелось выйти из окна и больше не ощущать жгучей боли в сердце. В груди становилось пусто, а грусть накатывала с каждым днем все больше и больше. Единственным желанием было просто перестать существовать, каждое утро было невыносимой пыткой. Открывать глаза не хотелось, если бы не надо было притворяться работающим, то омега бы просто хотелось лежать целый день и смотреть в потолок. Лишь усилием воли он каждый день открывал неожиданно тяжелое тело с постели и шел в ванную, где смотрел на свое усталое, осунувшееся лицо с кругами под глазами. Сон не шел по многу часов, лишь плохие мысли постоянно кружили в голове. Сейчас омега просто стянул с себя халат и лет на кровать, посмотрев на потолок. Ничего не помогало от такого состояние. Апатия казалась всепоглощающей.        Единственным постоянным желанием было самоубийство ради всеобщего блага. Омега даже пару раз садился писать предсмертную записки для Уильяма и Остена, но каждый раз его что-то останавливался. Может быть, он еще не на столько погрузился в глубины отчаянья для такого исхода, но все же. Даже раньше, когда он был одиноким и холодным одиночкой, его не посещали такие ужасные мысли. Сейчас ситуация катилась в яму и света в конце тоннеля никак не находилось. Эйден обнял свою подушку и уткнулся в нее лицом, стараясь не зарыдать в очередной раз. Он старался сдерживаться и не привлекать к себе внимания, ведь Уильям был совсем рядом и даже через звук воды мог его услышать. В его комоде уже давно лежал нож, который он давно припрятал ради чего-то. Мыслей по-настоящему убивать Уильяма у него не было, только пару раз была просто маниакальная идея просто притвориться, что собирается убить и пока пару секунд у него есть время рассказать хоть о чем-нибудь. Но у него просто не хватало мужества на такой проступок. Омега не был бойцом или чересчур сильным духом в таком плане. Он боялся вида крови и холодного оружия. Постепенно омега засыпал под такие ужасные мысли.                     

****

                   Эйден п проснулся первым и уже двадцать минут смотрел в потолок. Уже послезавтра наступал крайний срок для его миссии и совсем скоро ему придет конец. Он приложил свою руку к низу живота и аккуратно провел по метке. Она была как чумное клеймо, мешающее ему нормально жить. А если он просто умрет и заберет с собой еще пару человек под завалами от взрыва. А куда ему деваться было? Просто сбежать в лес или куда-то подальше от всех он, итак, планировал уже завтра вечером пока его никто не будет искать, а толку-то все равно ноль. Взрыв только привлечет внимание и обозначит, что он не справился с задачей и пока большинство сил будет направлено на устранение последствий, то абсолютно спокойно смогут напасть на незащищенную столицу, пока там никого нет. Да и к тому же никто не поймет, что случилось и придется очень долго разбираться что в итоге случилось с ним. Разве что только Уильям сможет почувствовать некоторые следы магии. Выдохнув и помассировав виски, омега сел на кровать. Мысли в голове роились и не давали сосредоточиться нормально. Чем ближе подходила та самая дата, тем больше паниковал Эйден. Только недавно он признался себе – он панически боится умирать.              Еще в начале месяца он храбрился и говорил сам себе, что спокойно умрет ради благой цели, а сейчас он смалодушничал и понял, что не готов помирать. Инстинкт самосохранения орал как сумасшедший и не давал нормально мыслить. В голове проносились тысяча и один план, как выйти из сбежать из этого капкана и уцелеть. Его яркое воображение уже подкидывало ему сцены из страшных романов, где описывали подобную смерть – как больно, когда отрывают руки, что голова все чувствует еще несколько секунд, что испытывают люди во время операций. Как бы не тряс голову омега, эти мысли прочно въелись на самую подкорку и не уходили с нее словно приклеенные. Омега тихо встал с кровати и прошелся по комнате, было еще слишком рано, даже для работы в архиве. Не время было там прятаться от альфы. Не было еще даже шести утра, архив открывался только через два часа. Деться было практически некуда – только выйти в сад прогуляться и развеется, но выходить на улицу в последнее время хотелось еще меньше. Последние пару дней Эйдену все больше и больше казалось, что за ним следят – он много раз ощущал на себе чей-то пристальный взгляд и оборачивался, но сзади никого не было. Это только увеличивало мысли омеги, что из-за стресса он просто сходит с ума и не жить ему нормально больше никогда до смерти. Хотя эта самая дама с косой уже давно наступала на пятки.              Эйден походил на загнанного в угол зверя, ходившего из угла в угол и прикусывавшего губы в попытке хоть что-то сделать. Его било мелкой дрожью и бросало то в жар, то в холод. Тело и разум подводил его в такой критичный момент. Он ничего совершенно не смыслил в магии и попытаться хоть что-то выяснить за такой короткий срок было бесполезной тратой времени. И даже если бы он узнал хоть что-то, то ему потребовался все равно помощник, ведь манны в нем не было от слова совсем. Этим прекрасно воспользовался Коннор, зная все его слабые места. Ничего уже нельзя было изменить. Раз за разом омега прокручивал себя, вспоминая о том дне и прикидывая что можно было бы изменить – навязаться с альфой или просто пойти в другое место, тогда все прошло бы хорошо и он смог миновать встречи с Коннором. После месяца таких размышлений, Эйден ненавидел себя за ту сиюминутную панику, не давшую ему нормально соображать в тот момент и дало спасти себя и других. В данную секунду коридор возможностей на будущее сужался до всего одного варианта. Омега, наверное, уже в сотый раз за пять минут взглянул на тумбочку. Его план с ненастоящим убийством Уильяма был просто безумным и был практически полностью обречен на провал. Шанс успеха подобного мероприятия был крайне низок. Альфа был прекрасно подготовлен и мог неправильно отреагировать на такое, полностью потеряв доверие к своему омеге и даже случайно убить на автомате, лишь жалея потом.               Омега думал только о том, что действовал опрометчиво, но другого выбора он пока не видел. Ничего другого он пока не видел, нормально рассказать ему все равно не даст метка, которая тут же взорвётся, а намекнуть тоже не получалось множество раз не получалось. Прикусив губу, омега сделал несколько неуверенных шагов к своей тумбочке, где лежал нож. Ему надо постараться обвести своего мучителя вокруг пальцев и дать себе возможность рассказать любимому человеку о том, что на самом деле происходит. Такой шаг казался ему просто ужасным кошмарным, но ничего другого не видел для себя. Осторожно достав нож, он посмотрел на него и ужаснулся своим мыслям. Он казался себе просто мелким и ни на что ни годным омегой, не способным ни на что. Такой чудовищный и мерзкий слабый духом. Ему действительно не оставалось ничего другого, кроме этого, идиотского плана. Омега чувствовал, как в голове отвратительно пульсировала кровь, еще больше путая мысли. В последний момент он яростно пытался придумать нечто другое, совершенно иное для того, чтобы рассказать хоть что-то. Сердце пропустило пару ударов, но голова была совершенно пустой и тяжелой. Даже держать ее казалось непосильной задачей для омеги. Наклонив голову на бок, Эйден отчасти признавал поражение перед Коннором. Его мучитель практически победил, но он выиграл только сражение, а омега же планировал выиграть войну. Омега пусть и чувствовал себя предателем, но он хотел только лучшего для региона и своего любимого человека. Пусть даже они расстанутся в итоге, но омега все равно хотел лучшего. Даже если альфа в итоге расстанется с ним, то омега будет все равно счастлив в итоге, если его план получится: все можно будет исправить и сделать так, чтобы как можно меньше людей пострадало от нападение столичных войск.              Эйден мечтал только о дальнейшем благополучии всех жителей региона и любимого человека, ведь он так любит и их, и Уильяма, что никак не мог позволить его противникам из столицы взять вверх. Омега прекрасно помнил весь тот путь, что они проделали вместе от нищего региона до такой шаткой стабильности. Им надо было сделать еще очень и очень многое для выхода на уровень столицы или выше. Именно ради такого вот будущего омега был готов пожертвовать даже своей жизнью. Уверенность в том, что он готов пожертвовать собой снова наполняла душу и сердце эльфа, переполняя его. Эйден смог выкинуть из головы все те тревожные и пугающие домысли, мешавшие ему действовать правильно. Омега выбрал для себя путь – пожертвовать всем, но попытаться донести до альфы правду. Он осторожно сел прямо на мирно спящего альфу и едва-едва коснулся нежными пальцами столь любимого лица. Прикусив губу омега понял, насколько сильно он действительно любит этого эльфа, как сильно привязан к нему. Уильям ща столь короткий срок успел стать его смыслом жизни и главной к ней мотивацией. Ничего не могло помешать ему сделать все возможное, чтобы альфа жил долго и счастливо, пусть и без него. Приоритетом омега была жизнь любимого, а не свое спасение. Это осознание просто пульсировало в голове и подталкивало действовать дальше и дальше. Осторожно дрожащей от волнения руки он покрепче взял нож, а вторую положил на плечо альфы. Главное было не допустить первой атаки со стороны Уильяма, и начать говорить, заставив партнера слушать. С одной стороны все казалось проще простого, а с другой зная про прошлое альфы это казалось невозможным. Уильям обладал отменной реакцией и очень чутким сном и начать говорить пока альфа не сообразил, что делать.              Но омега слишком недооценил своего партнера – Уильям открыл глаза намного раньше, чем в самых смелых предположениях омеги. Практически сразу же, как омега взял покрепче в руки нож у альфы сработало его магическое чутье, предупреждавшее его о всякой опасности. Оно словно ведро холодной воды, резко выдернуло его из прекрасной сонной неги, заставляя распахнуть глаза и сделать несколько вдохов. Уже давно альфа не ощущал ничего подобного, с самого окончания войны его инстинкты так не вопили об потенциальной смерти вот прямо сейчас, а сердце так не стучало. Первые пару мгновений даже сосредоточить зрение не получалось: все плыло перед глазами, ведь тело отвыкло от таких выбросов магии. Голова кружилась, но все равно все вопило о смертельной опасности. Усилием воли взяв себя в руки, Уильям заставил свое тело окончательно выйти из сна и определить источник этой неожиданной угрозы. Еще вчера вечером ничего не предвещало беды, но сейчас же все только о ней и вопило. То что предстало перед его глазами он никак не ожидал увидеть – ни одно его предчувствие, даже самое плохое не было связано с этим человеком. И в каком раскладе предателем ни становился только Эйден. Доверие к омеге было наивысшем, и даже в самом ужасном сне он всегда оставался рядом и помогал.               А теперь именно он стал источником столь большой угрозы. Нож в руке мог говорить лишь об одном – омега собирался расправиться с ним и точка. Никаких других вариантов альфа не мог представить даже в бреду. Сердце провалилось куда-то в пятки и хотелось просто зарыдать и умереть на месте. Он ожидал предательства ото всех, только не от столь близкого и любимого человека. Эйден был самым близким для него человеком на все белом свете, но сейчас пришлось отбросить все свои чувства. Омега даже не успел ничего сказать, как нож отлетел в другую часть комнаты, а альфа оказался над ним. На него смотрели пустые, злые глаза без блеска, пугающие до ужаса. Словно была просто пустая оболочка, а внутри ничего, как живая кукла. Уильям продолжал одной рукой держать до боли сжимая запястье, а другая рука рефлекторно потянулась к горлу. Длинные сильные пальцы сжали тонкую шею, а ногти до крови прочертили полосы на тонкой коже. У альфы была лишь одна цель убить, мозг полностью отключился, притупляя боль. Он не обращал внимание на хрипы и тонкую струйку слюны, лишь сильнее вжимая в кровать податливое тельце. Как ни старался Эйден скинуть с себя этого монстра, но не мог: руки, вцепившиеся в альфу, слабели, а бить ногами не получалось. Воздуха катастрофически не хватало и единственным звуком был лишь хрип. Он не мог сказать ни слова в этот момент как рыба, вытащенная на земле, пытаясь схватить лишь капельку воздуха. Омега чувствовал, как постепенно темнеет в глазах. Но в этот раз его спасло проклятие – метки пришла в действие.              Альфа впервые ощутил присутствие чужеродной манны на своем партнере. Ее всплеск окатил его с ног до головы, вводя в ступор и заставляя на пару секунд в замешательстве отпрянуть от омеги. Этих коротких мгновений хватило для того, чтобы перекатиться на край кровати и жадно вдохнуть капельку воздухе. Эйдена трясло и он хватался за горло, еще чувствуя сильные руки альфы. На его шее на долго отпечатался след от когда-то самых дорогих рук. Там обязательно остаться синяки, но сейчас омег волновало лишь безумная боль внизу живота. Ему словно доставали матку ни живую, разрезая плоть и раздвигая кости голыми руками. Подобное ощущение вворачивало на изнанку, заставляя выгнуться в немом крике боли. Омега в бреду постарался отползти хоть чуточку подальше, остатками сознания понимая, что вот-вот произойдет взрыв. Его воспаленный мозг терял последние силы и не мог больше контролировать ослабшее тело. Зрение постепенно расплывалось и тоннель света становился ве уже и уже. Ему было плевать, что его грубо взял за волосы альфы и притянул обратно к себе.              Эти секунду адской боли тянулись для него словно часы. На теле выступила противная липкая испарина, дыхание было поверхностным. Омега словно кукла болтался в сильных руках альфы не в силах противостоять ему. Боль от натяжения волос под весом его волос лишь несущественной мелочью по сравнению с той, что была внизу живота. Уильям, не церемонясь поднял спальную рубашку своего бывшего партнера и наконец-то смог лицезреть изменившуюся метку. Прикусив губу от своей тупости, альфа понял, что давно должен бы догадаться – на омеге было заклинение слежение. Все это время его возлюбленный исполнял роль живой камеры с функциями звукозаписи. Он прекрасно знал эту магию, когда внутрь помещают сферу и смотрят через нее за всем происходящим. Только вот обычно эта магия источает просто огромное количество манны, но тот, кто это сделал с омегой дураком, не был, он даже смог заслужить уважение альфы, пусть и был врагом. Спрятать под существующее проклятие, дабы замаскировать манную и продлить действие техники было и идеальной задумкой. Только вот символы изменились и увидь их Уильям раньше, сразу бы догадался что, что-то не так.              Но, судя по всему, его «любимому» что-то очень интересное пообещали, что он по своей воле согласился на это. Пусть и была наложена магия иллюзий, заставляющая Эйдена чувствовать боль, но его жизнь ничего не угрожала. Будь тут что-то по серьезнее, то подобный трюк сразу бы разоблачили. В затуманенный злобой и ненавистью мозг альфы ни на секунду не закралось сомнение, что не разбирающийся в заклинаниях омега мог быть просто запуган и делать все это под давлением. Без пощады и сомнений альфа просунул свободную руку под опущенную кофту, наполняя ее манной. Пусть и был гуманнее способ достать сферу, но сейчас было не до гуманности. Главное было просто избавиться от отслеживающего устройства во что бы то ни стало. Наполненная магией рука покойно вошла сквозь плоть, раздирая ее и кромсая как кусок мяса. Кровь лилась их раны множеством тонкий струек вниз по одежду на постель, оставляя везде не отмываемые бардовые пятна. Омега не в силах сопротивляться просто тихо хныкал от новой волны боли. Первые пару мгновений стало легче, когда альфа аннулировал иллюзию, позволяя омеге хоть на пару мгновений отдышаться, а затем его накрыло новой волной невыносимой боли еще хуже той.              Он чувствовал каждый сантиметр руки альфы вокруг себя, чувствовал как разрываются сосуды внутри, как течет кровь, как сжимаются, а затем надрываются его мышцы. Его кожа становилась белее полотна теперь еще и от потери крови. Хрупкое тело раскалывалось на тысячи кусочков не в силах справится со всем этим. Эйден ходил по тонкой грани между жизнью и смертью не в силах противостоять гараздо более сильному физически альфы, самозабвенно пытавшего его за предательство. В отблесках его красивых зеленых глаз омега явственно видел то самое садистское удовольствие от происходящего. Омега был в ужасе, что его добрый и понимающий партнер мог любить что-то на столько ужасное. Пока омега едва не теряя сознание висел на его руке, Уильям закончил доставать у него из чрева следящее устройство. Оно было полностью пропитано чужеродной магией, неприятно пульсировавшей в руке. Лишь хмыкнув про себя, Уильям наконец-то отпустил Эйдена и лишь презрительно посмотрел на отползающего в страхе бледного омегу. Практически не в силах сопротивляться животному ужасу его бывший переполз на другую сторону кровати, тихо сползая с нее на холодный пол. Путь его рана и закрылась, но он потерял много крови и теперь был в опасном положении. Альфа прекрасно понимал, что если не оказать ему в ближайшее время помощь, то омега просто умрет. Но сейчас было не до этого, сфера в руке альфы постепенно плавилась, растворяя его кожу. Уильям не чувствовал боли из-за божественного покрытия, но все же держать становилось труднее, когда магия дошла до мышцы.               Теперь уже с его руки капало непонятное слизеподобное месиво, раньше бывшее его кожей и мышцами. С неким извращенным любопытством альфа оглядел эту интересную магию, оплавившую его тело местами до костей. Внутри омеги такое бы ни за что ни получилось, зато любой попробовавший вынуть сферу из омегу умер бы на месте от болевого шока. А так альфе было плевать на происходящее. Не став тянуть кота за хвост, альфа замахнулся изо всех сил, вкладывая в сферу взрывную магию, и кинул ее вперед. С оглушительным звоном округлый предмет пролетел сквозь окно, разбивая на тысячи осколков. Они разлетелись по всей комнаты маленькими сверкающими стеклышками, падая на ковер и вонзая в ступни альфы. А проклятое отслеживающее устройство все летело и летело ввысь, удаляясь от поместье вверх. Спустя пару десяткой метров, магия Уильяма оказалась сильнее сопротивления сферы. Раздираемая огромным количеством манны изнутри, оболочка разлетелась на миллионы кусочков как самый яркий фейерверк. Его алое марево было видно по всему участку, а звук долетал до крайних домов деревни.              Со звериным оскалом смотря на свою заживающую руку, Уильям понял, что все закончено здесь. Оставалось только помочь омеге. Эйден тихо забился в угол, крупно трясясь от страха и зажимая рот рукой. Он неотрывно от накатывающих волнами паники и чувства безысходности наблюдал за тем, как заново растут мышцы и соединяются кости в руке альфы. Это было выше его сил, от ужаса омега не мог даже отвести глаз. Только чувствовал, как по его ногам течет теплая и пахучая моча. В свои практически тридцать лет, омега, к своему стыду, впервые писался от испуга. Ковер под ним становился неприятно липким, темным и теплым. К своему позору омега понимал, что Уильям в любом случае заметит огромное пятно под ним и почувствует отвратительный запах мочи. Но даже этот запах, не мог перебить смрад от горелой кожи, волос и костей, исходящий сейчас от руки альфы. Вонь стояла на всю комнату и словно выходила за ее пределы, наполняя даже коридор. Не дожидаясь полного заживления руки, альфа сделал несколько шагов к омеге, слегка покачиваясь. Восстановление конечностей отнимало много сил, но благодаря божественному одеянию альфа еще мог стоять на ногах. Покрывая им только пораженную руку, он смог минимизировать расход своей силы, оставляя ее на более важные вещи. Как Уильяму не хотелось помогать сейчас омеге, но без него ему было не узнать зачем установили слежку, кто и зачем и какие дальнейшие их планы. Его темная часть личности, подпитываемая сознанием его способности, орала в душе лишь одно – убей, убей, убей. Желание посмотреть на мучительную и долгую смерть омеги в луже его мочи пульсировали внутри него темным сгустком. Старательно унимая его пока пересекает комнату, Уильям в сотый раз напомнил себе – необходимо допросить и выяснить все, что знал омега. Во имя светлого будущего, что еще можно было спасти              . Альфа подошел в плотную и присел, смотря прямо в замутнённые глаза омеги. К этому моменту его рука уже полностью зажила, а к сердце была просто дыра. Ни злости, ни ярости, ни разочарования уже не было. Уильям окончательно сломался и просто отпустил ситуацию, чувствуя всепоглощающее опустошение в душе. Чтобы теперь не сказал омега в свою защиту, но теперь они снова два корабля, идущих по непересекающимся путям. Уильям как прибыл в этот мир в одиночку, так и проживет тут абсолютно одинокую и умопомрачительно долгую жизнь. Эйден в страхе прижался к стенке не в силах ничего сказать, а лишь отчаянно смотрел за действиями альфы.              Единственной эмоцией был всепоглощающий ужас перед этим существом, который лишь оболочкой сейчас напоминал его возлюбленного. Но где-то в глубине души еще билось теплилось то самое чувство. Как бы не боялся омега в моменте, его любовь к альфе еще тлела, несмотря ни на что. Уильям спас его от проклятия Коннора, пусть и там жестоким способом в порыве гнева. Идея с ножом действительно было абсолютно ужасной и мерзкой, не стояло даже начинать, но всего сделанного уже не воротить. Оставалось только разгребать последствия всего. Трясясь как осиновый лист, омега осторожно качнулся в сторону присевшего рядом с ним альфы. Сейчас Уильям не выглядел устрашающим, просто уставшим и подавленным. Движение омеги остановили два пальца на зажившей руке, упершиеся в его холодный лоб. Альфа неспешно перенаправлял свою манну в тело омеги, исцеляя его и давая возможность снова говорить и двигаться. Теплые волны расходились по всему телу омеги, даря ему чувство уюта и комфорта. Его словно завернули в теплое-теплое летающее одеяло, делавшее его тело невесомым и таким легким. Эйдену казалось, что он парит в пространстве, где ничего вокруг нет – только он и эта приятная теплота. Ему было так хорошо и спокойно, словно этих тягостных минут совсем и не было, словно все это просто ужасный и отвратительный сон. Но ничего не было вечным, убедившись, что жизни бывшего партнера ничего не угрожает, альфа прекратил лечить его, не дожидаясь полного восстановления.               Теперь тело должно было справиться само, получив живительную подпитку. Эйдена жестко выкинуло из приятной нирваны в этот ужасный и жесткий мир, где о он сидел на холодном и липком ковре, а вся его нижняя часть одежды была испачкана в крови. От неожиданности омега подскочил и тихо вскрикнул, сразу же кинувшись осматривать свой живот. Его руки тряслись от пережитого потрясения, но на животе снова находилась только привычная метка проклятия и ничего больше. Больше никаких символов следящего заклинания, ничего больше. Теперь он был снова свободен, и никто не мог больше повелевать что ему делать. От обрушившегося на голову осознания, омега снова зарыдал от облегчения. Крупные слезы скатывались по вплаым щекам, но омега быстро смахивал их воротом длинного рукава, нее желая показывать альфе в полной мере насколько же ему на самом деле было плохо под контролем Коннора. Уильям же в это время сел на кровать напротив омеги, положив руки на колени и сжав пальцы в замок. Он терпеливо ждал, пока его партнер проревется, чтобы начать допрос. Сейчас альфа был уверен, что получит все интересующие его ответы без дополнительных пыток. Все произошедшее, итак, произвело на омегу неизгладимое впечатление. Неподготовленному ментально человеку и такого хватило бы за глаза, чтобы начать говорить. Рот у обычных людей развязывался быстро, как только они чувствовали угрозу своей шкуре или сильную боль. Уильям прекрасно усвоил эту истину на войне, смотря на бесконечные пытки и постигая эту отвратительную науку сразу на практике. Выждав в таком положении пару минут, он все же начал говорить. Его голос прозвучал даже для него самого очень уж жестко и безэмоционально – как резкие и точные удары сталью.       - Признавайся, кто и зачем поставил на тебя это следящее устройство? – альфа решил начинать без прелюдий, желая подтвердить все те догадки, что уже у него были - и как давно это было? Как я понимаю около месяца назад сразу после открытия университета?       - Да-да, - омега по-прежнему вытирал остатки слез своих мокрых щек, говоря быстро и сбивчиво, - меня нашел Коннор, магический палач церкви и поставивший мне эту метку. Он уже давно наблюдал за тем, что тут происходит по заданию церкви и короля. Им все это не нравится, ведь ты становишься популярнее центральной власти и собираешь вокруг себя всех недовольных. Они боялись, что ты захочешь поднять восстание и отделиться, а им надо обязательно этого избежать. Королевство же, итак, в упадке находится, не хватало им еще вооруженного восстания на отдалённых границ. Именно он вживил в меня следящее устройство тогда. Да и к тому же они прознали про изучение магии и боятся, что ты станешь слишком сильным магов. Коннор говорил, что они отслеживали твой прогресс и он слишком быстрый для обычных людей. То есть ты просто их пугаешь.       - Почему же именно ты? - сжал переносицу альфа, - план рисковый и не самый умный, хотя определенная логика в нем есть. Ты же единственный, кому я раньше абсолютно доверял и держал около себя, но не проще ли подкупить парочку слуг и заставить их выкрасть нужные документы, подтверждающие то, что я не собираюсь поднимать восстание?       - Они хотели вернуть все как раньше, обратно подмяв под себя регион и вернув все на круги своя, - трясущимся голосом произнес омега, - им не нравились твои реформы против центральной власти и церкви. Им нужен был человек, который итак уже помечен церковью и которому некому пойти. Они хотели, чтобы я полностью погрузил их во всю твою работу, выдав все твои секреты, а затем убил. У них моя семья, да и к тому же я был выбран лишь потому, что слаб и не обладаю магией. Они уже и до этого момента пытались поднять восстание против тебя, но народ слишком любит тебя. Через Эмори и Топинмбура не получилось бы все равно, ведь первый твой лучший друг, далекий от церкви и с влиятельной семьей, а второй просто далек от эльфийской церкви и запугать его никак не получится.       - На что я надеялся, я же знал, что этот день наступит, - альфа спрятал лицо в свои руки, закусывая губу от чувства собственной ничтожности, - я наивный идиот, думающий, что сможет так долго делать жизнь людей лучше, вопреки всему. Какой же я глупец и ничтожество, пропустил одного из самых сильных магов прямо у себя под носом. А ты? Почему не пришел и не попросил помощи? Так меня ненавидишь и презираешь, что решил просто подчиниться, а потом возвыситься на моих костях? Что они тебе пообещали, кроме семьи? Для меня не проблема вытащить троих людей из тюрьмы, где бы она не была, и ты это прекрасно знаешь. Этого всего можно было бы избежать, доверяй ты мне хотя бы на йоту больше, а я думал, что у нас с тобой настоящая любовь, а ты просто ждал момента отплатить за мою доброту ножом в спину.       - Ты не понимаешь, - зарыдал еще сильнее омега от нахлынувшей обиды, - если бы я рассказал тебя, что нас слушают, то я немедленно бы умер. Это устройство внутри меня взорвалось, сам же видел. Оно даже тебе руку оплавило до костей. А что бы было со мной, ты подумал? Я пережил целый месяц ада, стараясь найти способ хоть как-то тебе намекнуть, то лишь мучался от боли при попытке даже намекнуть. Ради тебя и будущего всей заболотной пустоши, что мы вместе строили с тобой, я готов был пожертвовать всем, что имел раньше. Моя семья отказалась, от меняя после конфликта с церковью, мне нет резона их спасать, рискуя жизнью. Притвориться, что я пытаюсь покалечить тебя и все быстро рассказать, что знаю о их плане было моей лучшей идеей. И поэтому я пошел работать в архив, дабы не дать им услышать ничего нового.       - А я то думал, что ты умный омега, а ты полный придурок, - выдохнул Уильям, бросив короткий изничтожающий взгляд на омегу, - я, конечно, верю, что ты не сведущ в магии и не смог определить хорошую магию иллюзий от действительно взрывчатого устройства внутри тебя, поэтому для начала поясню. Все, что ты чувствовал это просто иллюзия, наложенная на твой мозг, настоящей боли никогда и не было. Все заклинания детонации пока настолько нестабильны, что скорее всего ты бы полетел на воздух как только совершил первое движение, максимум же через дней, когда сделал пару резкий или быстрых движений. Если хотят следить за человеком, то никакой идиот не станет начинять тело жертвы бомбой. Это во-первых, просто к сведению. Сферу же взрывал самолично я, когда у нее пошел протокол самоуничтожения. Он работает только вне тела носители против того, кто попытается ее вынуть из твоего чрева, за исключением автора данного заклинания. А теперь, во-вторых, и самое главное. Твой план полное говно и изначально бы не сработал со мной. С кем-нибудь другим запросто, но я прошел через огонь и воду пока был на войне и со мной такое не поможет. Спросишь, что ты должен был делать в таком случае? Как тебе поступить надо было? Есть два варианта гораздо лучше: первое, просто показал бы мне свою метку, якобы случайно задрав футболку. От тебя не требовалось бы никаких усилий, я бы сам все понял и разобрался бы со сферой, позволив тебе все рассказать в первый же день. А второй вариант, если ты все же боялся за собственную жизнь, то может, стояло обратиться к кому другому с этой историей? И Эмори, и Остен, и даже Топинамбур осведомлены о том, что столица давно точит на нас зуб и для них не стало бы новостью желание короля устранить меня, как можно скорее. Они бы тебе точно поверили и просто передали бы твои слова мне, спася твою жопу от потенциальной смерти, но ты своим куриным мозгом не смог додуматься до такой простой истины, предпочтя быть источником информации и прятать свое предательство под маской бессилия.       - Прости, прости, прости, - тихо заплакал омега, - я не ты, я не умею настолько рационально и спокойно мыслить, когда меня и моего возлюбленного хотят убить, мою семью держат в заложниках, а все, что я строил столько лет идет ко дну. Я не справился с подобной задачей и стал для вас всех обузой только, но я обещаю исправиться. Я не рассказ Коннору ничего из того, что знал.       - Даже того, что ты сокрыл планы столицы, его появление и свою метку достаточно для обвинительного приговора, - отрезал Уильям, - не сомневаюсь, что их следующим шагом станет нападение и теб еще и про него было известно все это время. Я ведь прав? Логично напасть, когда все остались без вождя и находятся в ступоре, не в силах осознать и решить, что делать дальше. Пока бы все решали кому номинально отдать власть, нападение исподтишка решило бы и вторую проблему, ввергло бы регион опять в бедность и хаос, лишив их всех духовных сил и надежд на будущее. Из такой ямы уже не выбраться поколениями, а про мятежный дух можно забыть навсегда. Так когда будет нападение на регион? Я остался жив и могу хоть что-то сделать.       - Насколько я знаю, нападение должно начать либо сразу после твоей смерти, либо по истечении месяца, - сдержал рыдания и поднял голову омега, - осталось совсем немного времени, именно поэтому я решил действовать так радикально. Вся заболотная пустошь объявлена предателями и регионов смуты, судя по моей информации. На тебя собираются возложить вину за все произошедшее, дабы спокойно уничтожить.       - Что за черт? – альфа до крови сжал только что выздоровевший кулак от бессильной ярости и на себя, и на омегу, - ты бы еще дольше молчал. Осталось же дня три максимум. Мы ничего не успеем толком сделать и нас просто раздавит, как сорняки и все. Все, решено, пусть все катятся в ад, но я спасу все невинные жизни, что смогу, пусть это и стоит мне жизни. После меня Эмори станет идеальным королем, да и наследники у него есть уже. А ты… У тебя есть полчаса собрать свои вещи и уйти из моей комнаты к чертовой бабушке. С этого дня ты у себя под домашним арестом до суда и я снимаю с тебя все полномочия. Как все закончатся, тебя непременно казнят или повесят на виселице, как грязное и мерзкое существо. Это будет сделано в назидание тем, кто еще захочет пойти против Заболотной пустоши и ее жителей. С сегодняшнего утра мы официально отделяемся и провозглашаем себя отдельным государством.                            Омега даже ничего не смог сказать в свое оправдание, как альфа даже не переодеваясь вышел из комнаты, громко хлопнув за собой дверью. Эйден остался один в этой неожиданно большой и пустой комнате. Несмотря на ее размеры, стены давили на него, мешая даже вздохнуть и сделать какое-то движение. Удар в солнечное сплетение от альфы, сломил омегу пополам и заставил зарыдать еще сильнее. Дыра в груди, в которой раньше было сердце, горела безумным, выжигающим пламенем боли и предательства. Из него словно выкорчевали всю жизнь, всю боль и все желание что делать дальше и оставили только безграничную пустоту, заполнявшую все тело. Даже несмотря на это, омега не мог отказаться от своих чувств к этому человеку. Сколько боли бы ему не принес Уильям, но Эйден продолжал бы его любить, несмотря ни на что. Даже если альфа по окончании войны, своими руками снесет ему голову, то все равно.       Все останется по-прежнему- альфа останется самым дорогим для него человеком, подарившим ему в свое время надежду на светлое будущее и практически приведший его в это светлое будущее. Слезы лились из глаз омеги, не переставая, капая на ковер. От ощущения неспособности что-то сделать, своего одиночества и бескрайней тоски, омега изо всех оставшихся сил в истерике колотил рукой по полу. Так он заглушал душевную боль физической Идиотский метод, но хотя бы на пару минут он бы смог заменить все душевные страдания на физические и прийти в норму для дальнейших действий. Ему было жизненно необходимо хоть что-то придумать, ведь он снова оказался совершенно один одинешенек без помощи альфы. Эйден даже не знал, что лучше быть убитым Коннором или произошедшее только что, но сейчас он хотя бы был жив. На грани сознания омеги играла безумная надежда: вдруг ему удастся все исправить и доказать альфе, что он не мог поступить по-другому, он сделал все от него зависящее, дабы предотвратить неминуемую катастрофу.              Но пока не представлял как, альфа был полностью поглощен злостью и обидой за все случившееся и совершенно не воспринимал сейчас ничего, кроме пульсирующей мысли о спасении народа. Омеге было тяжело принять тот факт, что с огромной вероятностью уже ничего не будет даже близко как прежде и его судьбу никак уже не изменить. Всего лишь полчаса назад он совершил фатальную ошибку, похоронившую всю его дальнейшую жизнь. Как бы хотел Эйден вернуться в прошлое и все исправить, а также вломить себе хорошенько за такое поведение. А потом вломить и альфе за такое отношение к себе, но подобные трюки оставались за гранью реальности для не владеющего магией омеги. Оставалось смириться с реальностью и исправлять все в настоящем.                           В это же время Уильям буквально бежал по коридору в сторону комнаты Эмори. Времени катастрофически не оставалось ни на что, а его лучший друг скорее всего уже проснулся от взрыва. Его было слышно во всем поместье. Часть слуг уже успела встать и переполошиться. Многие из них неуверенно выглядывали в окна первых этажей, пытаясь выяснить хоть что-то и найти обломки после столь громкого звука. Никто из них не имел ни малейшего понятия, что приключилось на верхних, хозяйских этажах и куда теперь так спешил их наниматель. Но ни один сотрудник не решился что-что сказать ему или как-то остановить. Самые смелые на первых парах делали острожные шаги вверх по лестнице, желая проверить не пострадал ли кто из хозяев, но злобное перекошенное лицо Уильяма быстро остудило их пыл, заставив попятиться назад. Со скоростью света поползли слухи, что альфа то ли отбил атаку шпиона из столицы, то ли просто нашел бомбу и обезвредил ее. Некоторые уверенно заявляли о какой-то чертовщине, творящейся в доме, но ни одна живая душа не могла представить себе реальной причины случившегося. Некоторые слуги изо всех сил изображали какую-то бурную деятельность, просто не желая попадать если что под горячую руку начальства. На самом деле Уильям не хотел никого трогать или наказывать, если быть честным самим с собой, то он вообще бы не хотел, чтобы его кто-кто видел в таком ужасном моральном состоянии. Ему хотелось забиться в угол и просто сидеть там, ничего не делая. Даже на рыдания сил никаких не было, просто хотелось биться головой об стенку и вырвать себе то, что осталось от сердца. Когда основной гнев сошел, то в груди сразу начало неприятно ссадить, словно после сильного удара. Неприятные ощущения лишь раздражали и окончательно выбивали из колеи, лишая последних сил.              Мысли путались и четкого плана действий не было. Он не представлял, что делать дальше. Еще вчера вечером его жизнь была четко распланирована: предложение Эйдену, подготовка к потенциальной обороне города, обучение новых солдат для создания регулярной армии, множество дальнейших векторов развития, привлечение людей и многое-многое другое. Пусть они и обучали рекрутов, но людей катастрофически не хватало. Альфе приходилось постоянно думать о том, как привлекать людей из других регионов, что получалось не очень. Но он не успел, совершенно ничего из предыдущих планов теперь нельзя было воплотить в жизнь. Все его мечты и надежды просто превратились в труху. Все усилия были разрушены и теперь даже эвакуацию будет провести сложно – эльфы не захотят бросать только что обжитые места и сниматься непонятно куда, но теперь необходимо было увести гражданских, хотя бы омег и детей, как можно дальше в глубь региона, где можно избежать всех прелестей боевых действий. Еще надо было срочно связаться с деревней орков, дабы они тоже начали готовиться к войне, а потом уже искать солдат везде где только можно: серые орки, зеленые орки, гномы, а также все поселения, где есть трудоспособное мужское население. А еще найти оружие и доспехи для них всех, дабы получить хоть малейший шанс выстоять под натиском хорошо обученной королевской гвардии с магами и героями.              Уильям прекрасно помнил, что не все из них любили его, а один даже откровенно презирал. Ситуация была просто катастрофической – предугадать шанс хотя бы не быть разгромленными в первой паре битв не представлялось возможность. Будь у них хотя бы пара недель на подготовку, то можно было бы кардинально развернуть ситуацию, вступив в прямую конфронтацию. Альфа знал, что не все генералы поддерживают короля на сто процентов, в кулуарах обсуждая его в худшем свете. Такие бы радостно перешли на сторону врага, способного удовлетворить их потребности и признать заслуги перед обществом. Многим из них было достаточно просто признания заслуг на предыдущей войне и справедливой оплаты труда за свои действия, а некоторые хотели возможность передачи своих дворянских титулов, полученных в бою, своим наследникам. Уильям прекрасно знал, как превратить этих людей в честных членов общества в Заболотной пустоши и заиметь возможность получить их верность. Тех, кто просто искал наживы, коих было достаточно, альфа даже не рассматривал. А уж сколько солдат просто хотели получить достойную оплату для содержание своих семей, а потом достойную пенсию и рабочие места после войны, было ни с честь. Если бы он не был настолько глупым и доверчивым и давно уже заподозрил что-то неладное с меткой у омеги, то всего этого можно было бы избежать. Альфа корил и ненавидел себя за эту оплошность, возлагая вину не сколько на омегу, сколько на себя.               Это его считали великим стратегом и знатоком магии по мнению церкви, а такое проворонил. Все это время омега ходил прямо у него под носом с измененной меткой. Единственным оправданием было то, насколько хорошо все это было замаскированно – только при видимом осмотре или детальнейшем изучении через ткань можно было распознать подобные минимальные колебания в манне. Из-за того, что все это был один человек. Получилось практически полностью магически изолировать сферу и источаемую ей энергию. Ее можно было принять за стандартное изменение у проклятия, ведь действительно в зависимости от того, как альфа менял символы структура манны менялась. Уильям так привык к этому, что это стало фатальной ошибкой. Она обрекла все общество на еще одно прохождения через кошмарные жернова войны. В таких невеселых мыслях альфа преодолел весь путь до двери своего друга. Он даже не заметил, как преодолел такое расстояние. Ему показалось, что он шел буквально несколько секунд, хотя коридор был очень длинным и пересечь его за такое количество времени физически было невозможно. Прежде, чем Уильям успел постучать в дверь, дабы проверить что происходит в комнате и не ставить своего друга в неловкое положение, из комнаты впопыхах выскочил Эмори, одеваясь прямо на ходу. Все произошло так быстро, что альфы чуть не столкнулись лбами. Теперь они стояли и ошарашено смотрели друг на друга. Эмори даже на пару секунд забыл из-за чего и куда он, собственно, торопился, но взглянув на мертвецки бледного и серьезного друга он быстро вернулся к реальности.       - Этот взрыв перебудил весь дом, что случилось? – нервно поинтересовался альфа, - прошу, скажи, что все хорошо и это просто недоразумение, а не то, что я думаю в итоге.       - На нас никто не нападал, - отрицательно показал головой Уильям, стараясь сдерживать хрипящий и трясущийся голос, - ситуация намного хуже, чем ты мог себе представить даже в кошмарах.       - Не томи тогда, - Эмори сжал плечи своего друга, - ты нас всех так до инфаркта доведешь скоро, а я знаешь ли хочу дожить до рождения своих детей.       - Не факт, что получиться, - стал еще мрачнее его друг, старательно подбирая слова и сокращая свою речь - весь прошедший месяц через Эйден за нами следили из столицы и теперь готовят нападение за неверность короне. Теперь вся заболотная пустошь со мной во главе предатели и смутьяны. Все это провернул цепной пес церкви Коннор, его многие знают как магического палача церкви. Именно он судил Эйдена давным-давно, а ровно месяц назад отловил его и изменил метку, вставив туда прослушивающее и отслеживающее устройство. Благодаря его убедительности и нехорошей репутации, он смог убедить моего бывшего, что он непременно умрет, если расскажет мне. В это и была вся та причина нашей отстраненности и ссор. Этот придурок не догадался что делать и сегодня утром решил притвориться, что убивает меня, дабы успеть хоть что-то мне передать. Именно тогда я и извлек это устройство, поняв, что этот омега служил передатчиком для церковников и короля. Именно оно и взорвалось полчаса назад, когда я его уничтожил. А все последствия того, что омега думал было карой – просто иллюзия. Уже через три дня они собираются напасть на нас. Скорее всего их армия уже совсем близко от границ нашей болотной пустоши стоит где-то.       - А что теперь с Эйденом? – взволнованно произнес Эмори, - с ним все в порядке? Я не ожидал, конечно, от него такого, но все же его можно понять. Пусть я и не поддерживаю его глупое решение, но все же он был напуган и загнан в угол.       - Я разорвал с ним всякие отношения и поместил под домашний арест, - отчеканил альфа, - над ним будет суд после того, как все это закончиться. Все же я считаю его предателем, ведь он весь месяц передавал данные с архива, даже не придумав, как нормально попросить о помощи и кому-то рассказать. Его напугали только про меня, а про всех остальных нет. Поэтому ему ничего не стояло обратиться за помощью к тебе, Остену или даже Топинамбуру.       - Не пори горячку и подумай нормально, - постарался остудить пыл своего друга Эмори, - пусть он и виноват отчасти, но надеюсь ты не сделаешь непоправимого чего-то в будущем.       - Сейчас нет на это времени, - перебил его Уильям, - нам необходимо собрать всех кто сможет воевать и организовать вывоз стариков, омег и детей из города. А также начать срочно собирать войска со всей заболотной пустоши и из горного региона       -Да, ты прав, - кивнул ему альфа, - надо действовать как можно быстрее, пока не развернулась трагедия.