Лисы всегда лгут

      Сложно было смириться с тем, что весь год в выпускном классе обошелся без боли, а теперь Грейс снова придется повторить этот путь. Единственное, что она могла сделать – отсрочить наказание. Позвонив отцу, девушка сказала, что из-за постоянных тренировок сможет приехать только на день благодарения. На тренировках у Грейс снова случались панические атаки, а небольшой прогресс, которого девушка достигла за несколько невероятно трудных недель, ушел в никуда.       На одной из ночных тренировок Грейс так сильно устала от своих неудач, что решилась заговорить с Эндрю. Она долго обдумывала, с чего начать разговор, и еще дольше заставляла себя подойти к парню.       – У тебя получается отдать пас в другой конец поля, – сказала она, когда поборола страх. – Есть какие-то специальные упражнения?       Она решила пойти в зал и потренировать руки, чтобы те были еще сильнее. Эндрю отвечал с явным нежеланием и очень кратко, поэтому Грейс перешла к главному.       – Как тебе удается игнорировать проигрыш?       – Это всего лишь игра, – пожал плечами Эндрю.       Грейс повторила про себя его слова, придавая им волшебные свойства. Может, и у нее получится поверить в то, что это «всего лишь игра». Миньярд, посмотрев на девушку, добавил:       – Твоя проблема далеко от этого поля. Пока она остается далеко, ты можешь ловить и пропускать сколько угодно мячей. Это игра, невозможно всегда играть идеально.       Грейс не знала, понимал ли Эндрю суть ее проблемы, парень говорил так, словно да. Возможно, это было очевидно, и все Лисы знали, почему реакция девушки на проигрыш не совсем нормальная. Однако Грейс решила не задумываться об этом. Никто, кроме Эбби, не видел ее шрамы, поэтому они никогда не смогут приблизиться даже близко к истине.       Всю оставшуюся ночь Грейс спала плохо, повторяя слова Эндрю: это всего лишь игра и невозможно всегда играть идеально. Кто бы объяснил значение этих фраз ее отцу? Ведь он их не понимает. Ты либо лучшая, либо никто. Женщинам всегда труднее в спорте, поэтому ты должна работать намного усерднее, чтобы тебя заметили. Гребаное мужское общество. Грейс часто думала, что отцу было бы проще иметь сына.       В субботу тренировок не было, и они с Харви отправились на утреннюю пробежку, которые теперь устраивали только на выходных. В будние дни им хватало тренировок с командой.       В последнее время Харви начал общаться с Брук чаще. На общих собраниях команды он всегда сидел рядом с ней, а не с парнями, как было обычно. Грейс не часто общалась с Брук несмотря на то, что они жили в одной комнате. Однако девушка с розовыми волосами постоянно находилась возле Харви, поэтому у Грейс не было выбора, как слышать ее нескончаемую болтовню. Карсон переживала, что между Харви и Брук может быть что-то серьезное, но они вели себя исключительно как друзья.       Грейс не была уверена, что двигало ей этим утром. Страх, что Брук станет для парня больше, чем другом. Или одиночество, с которым она мирилась несколько лет. Или желание сблизиться с кем-то, познать то, чего у нее никогда не было. Или девушка хотела, чтобы в ее жизни произошло хоть что-то хорошее, пока она не уехала домой к отцу. Или всё-таки Грейс двигало желание доказать себе, что хоть в чем-то она хороша, если в игре в экси она оказалась неудачницей. А, может, все эти причины объединились и заставили ее затормозить во время пробежки.       Харви подбежал к ней, останавливаясь в шаге от девушки.       – Все в порядке? – спросил он.       – Да, я просто хотела сказать кое-что.       Грейс никогда бы не сделала этого, но с Харви она чувствовала себя комфортно. Знала, что ему можно доверять, что он поймет, не будет смеяться. Они словно были частью единого целого, родственные души, которых связывало нечто большее, чем обычные человеческие отношения. Возможно, и через десять лет, Харви и Грейс не смогут точно сказать, что их связывает. Они просто чувствуют эту невидимую нить понимания между ними. Будь перед ней кто-то другой, а не Харви, Грейс бы промолчала, но это был он, поэтому она сказала:       – Ты мне нравишься.       Харви удивлено посмотрел на девушку, не зная, что ответить. Он с надеждой спросил:       – Как друг?       Что мы ожидаем услышать, когда признаемся другому человеку в симпатии? Улыбку, счастливый взгляд, радостное возбуждение – признаки взаимности. Но явно не страх и надежду, что это дружеское признание. Грейс поняла, что Харви не испытывает к ней того же, но все равно ответила:       – Нет.       Она могла согласиться с ним, сказать, что он нравится ей как друг, или превратить все в шутку, посмеяться над его выражением лица и продолжить пробежку. Однако девушка этого не сделала. Грейс смотрела на парня, безнадежно ожидая увидеть взаимность.       – Грейс, – выдохнул Харви. Он никогда не оказывался в подобных ситуациях. Он не думал, что это возможно. – Ты тоже нравишься мне. Но не так.       Грейс опустила взгляд на свои кроссовки. Харви был первым парнем, который понравился ей. Когда твоя первая любовь говорит тебе, что это не взаимно, ты думаешь, что больше никогда не почувствуешь подобного. Поэтому Грейс молча стояла и внутренне оплакивала свою трагедию, словно Харви единственный парень во всем мире.       – Но дело не в тебе, – поспешил объяснить парень.       Грейс издала грустный смешок. У нее никогда не было отношений, но даже она знала – эти слова были диким клише.       – Правда, – продолжал Пирс. – В тебе нет ничего такого… то есть в тебе много чего есть хорошего и потрясающего, но не то… То есть, конечно, то, но не для меня… Я имею ввиду…       Грейс даже не знала, обижаться на Харви или смеяться над ним. Парень сам понимал, какую чушь несет и замолчал, обдумывая ответ. Он не хотел обидеть Грейс, и единственным правильным вариантом было сказать ей правду, однако Харви не был уверен, что готов признаться в своей ориентации хоть кому-то. Особенно девушке, которая открылась ему в чувствах, а он оттолкнул ее. Однако Харви так же, как и Грейс, чувствовал связь между ними. Может, поэтому он решился на самый важный шаг в своей жизни.       – Я просто не могу… Понимаешь, я… Гей.       Он внимательно всматривался в ее лицо. Она нахмурила брови, словно не понимала, как такое возможно. Девушка продолжала молчать, поэтому Харви сказал:       – Я еще никому не говорил об этом. Но ты… Я подумал, что ты должна знать, учитывая…       – Что ты нравишься мне, – подсказала Грейс.       Харви кивнул.       Грейс злилась на него: почему он не сказал раньше. Грейс злилась на себя: она не должна злиться на него, он ни в чем не виноват. Девушка так запуталась, что не могла ничего ответить. И чувствовала себя ужасно, потому что прямо сейчас не может поддержать Харви, ведь она первая, кому он доверил свою тайну.       – Ладно, – ответила она в итоге, ничего не придумав. – Побежали дальше.       – Мы… – Харви остановил ее, легко касаясь руки. – Мы же все еще друзья?       – Конечно, – хоть где-то Грейс могла быть искренней. Да, девушке было грустно, что ее чувства не оказались взаимны, но Харви ей нравился. И было не важно, будут они вместе как пара или как друзья, главное, что она может продолжать общаться с ним, видеться с ним. Большего Грейс уже и не надеялась получить.       Харви облегчено вздохнул. Грейс была первой, кто узнал о нем, и она не отвернулась. Он понимал, что девушка расстроилась из-за не взаимности своих чувств, но все же Грейс не оттолкнула его, не сказала, что он не нормальный. Может, признаться – не так страшно, как он всегда думал. Особенно, если у тебя есть те, кто примет тебя, несмотря ни на что.       Пропущенные мячи на тренировках, забитый гол на игре и отказ во взаимности ударили по Грейс настолько, что она готова была сдаться. Ей хотелось побыть одной, но в то же время она боялась остаться в одиночестве. Девушка понимала, что с Харви они могут быть лишь друзьями, поэтому у нее оставался только экси – здесь она сможет добиться успеха, если постарается, если перестанет паниковать из-за каждого пропущенного мяча.       Может, очередная неудача временно лишила Грейс страха, но она не думала, когда вышла из своей комнаты и прошла по коридору, постучав в другую дверь. Ей открыл Джек. Только увидев парня, Грейс быстро подумала, почему именно они: она не хотела напрягать Кевина и Нила, учитывая, что видит их на ночных тренировках, а Брук вряд ли сможет забить ей гол, притом будет постоянно злиться, и ничего не выйдет. Оставались только они.       – Что-то нужно? – спросил Джек.       – Да. Где Саймон?       – Саймон! – позвал парень своего друга. – А зачем он тебе?       – Не он. То есть не только он, – когда Саймон подошел, Грейс объяснила: – Я хотела потренироваться, и мне нужны нападающие.       – Все? – уточнил Джек.       – Нет, я только вас прошу.       – Почему?       Грейс могла бы ответить, но все слова пропали. Смелость, которая позволила ей постучать в дверь и попросить помощи, внезапно исчезла. Девушка осознала, что ее идея была невероятно глупой. Джек точно не собирается ей помогать.       – И зачем вообще дополнительные тренировки? – спросил он. – Мне хватает твоих припадков и два раза в день.       – Джек, – сказал Саймон. – Мы согласны.       – Вообще-то… – начал Джек, но друг остановил его.       Они попросили машину у Харви. Когда ребята вышли на вечернюю тренировку, устроенную Грейс, девушка чувствовала себя странно. Ей хотелось уйти, но она не могла, ведь сама начала это. Поэтому Грейс ничего не оставалось, как встать на ворота, и стараться принять, что она не может всегда играть идеально.       Саймон и Джек взяли мячи и кидали в ворота. Сначала они делали это поочередно, но Грейс ловко бегала из одного угла в другой. Когда мячи полетели со всех сторон, девушка поняла, что не сможет поймать их все. Она пропустила мяч, остановилась на время, но продолжила ловить. Эта небольшая победа вселила надежду, что она справится, что она исцелилась. Но вот девушка пропустила еще мяч, и еще. Грейс опять остановилась.       Нет, пожалуйста, я смогу.       Но она не смогла. Снова замерла на месте, наблюдая за мячами, попадающими в ворота. Саймон остановился, но Джек продолжал кидать мячи.       – Давай же, – сказал он. – Не стой на месте.       Но Грейс стояла. И Джек начал кидать мячи ей в ноги, руки, живот. Удары привели ее в чувство, приходилось отбивать мячи, чтобы только не было больно. Но сознание затуманилось – снова боль. Грейс двигалась медленнее обычного, и многие мячи продолжали попадать в нее. Она так и знала: пропустит гол – будет больно. Всегда было так, ничего не меняется.       – Джек, хватит, – сказал другу Саймон.       – Ну же, Грейс. У нас игра, лови их. Не стой на месте!       Саймон толкнул Джека и выбил клюшку из его рук, но Грейс этого не видела. Она сидела и дрожала от страха, боли и воспоминаний. Как же ей хотелось прекратить это, перестать чувствовать.       – Я же сказал хватит, – повторил Саймон другу. – Не надо.       Джек закатил глаза и отошел подальше. Его раздражала Грейс и ее неумение принять поражение. Неужели это так сложно? Пропустила мяч – проигнорировала и продолжила игру.       Саймон сел возле Грейс, протягивая руку, но она отпрянула. Парень поднял ладони вверх, показывая, что не собирается ее трогать.       – Грейс, все нормально, – успокаивал он. – Все хорошо. Это лишь тренировка.       Это всего лишь игра, – прозвучал голос Эндрю в голове Грейс.       – Ничего страшного не случилось, – продолжал говорить Саймон.       Но твоего отца здесь нет. Здесь ты в безопасности, – вспомнились слова Харви.       – Ладно, прости, – сказал Джек. – Мы продолжим сегодня или как?       Невозможно всегда играть идеально, – повторила слова Эндрю Грейс.       – Да, – прозвучал тихий шепот девушки. – Продолжаем.       Она встала, взяла клюшку и повторила все снова. И снова. И снова. Грейс продолжит бороться, потому что у нее нет другого выхода. Нет другого пути, как играть в экси. Она учится в университете, благодаря этой игре. И как бы плохо здесь ни было, дома будет еще хуже.