Сердце стукает дважды

Ватсон смёл последние осколки в мусорное ведро и устало потёр глаза. За окном ярко светила луна. На столе громко храпел Шерлок. Джона даже передёрнуло, когда он взглянул на него. У Холмса явно сдавали нервы, если такое, конечно, можно было себе представить, но, несмотря на это, хорошую взбучку он всё же заслужил. Погасив свет, Джон вышел из тесной кухоньки и пошёл проверить Уильяма, который спал наверху. Поднявшись на второй этаж, Ватсон подошёл к дверям гостиной, и, затаив дыхание, прислушался. Всё было тихо. Он отошёл и, покряхтывая, сел на ступенях лестницы, залитой лунным светом. Он вдруг понял, как сильно устал за эти несколько часов. — За что мне это всё? — задал он вопрос в пустоту, прислоняясь к стене и зевая, — за что это им? Что же они такого сделали? Он снова зевнул и, съехав лицом по стене, заснул нервным и очень тревожным сном.

***

— Мистер Ватсон? — озадаченно позвал Уильям, едва не споткнувшийся о тело врача, — вы спите? — А! Что? Где я? — испуганно переспросил Джон, моментально проснувшись. — Вы, кажется, уснули прямо на лестнице, — улыбнулся Мориарти и подал Джону руку. Ватсон поднялся, сладко потянулся и. моментально вспомнил весь кошмар минувшей ночи. — Твою ж… — еле сдержался он, хватаясь руками за голову. — Да, это был нелёгкий вечер… — отозвался Уильям, сразу понявший причину такой перемены настроения врача. Они посмотрели вниз. И одновременно тяжело вздохнули. В кухне их ждало ещё одно испытание. — Сейчас или никогда… — прошептал Джон и двинулся вперёд. Мориарти пошёл за ним. Когда Джон со смесью страха, отвращения и какой-то неясной надежды открыл дверь кухни, перед ним предстал Шерлок Холмс, сидящий на табурете и перебинтовывающий кровоточащую ногу. — А… Это ты, — мрачно поздоровался детектив и ножом отрезал кусок бинта, — какой-то идиот положил перед ванной вилку на пол, не знаешь, кто это был? — тут он вдруг заметил Мориарти, робко выглядывавшего из-за плеча Доктора, и моментально покраснел до корней волос. — Проспался? — ядовито поинтересовался Джон, сверля глазами затылок детектива, отвернувшегося, чтобы хоть как-то скрыть своё смущение, — а вилку уронил вчера я, ну знаешь, когда нёс на руках Уилла, упавшего в обморок на лестнице. Ой, я и забыл тебе сказать, что Уильям вчера так изнервничался из-за тебя, что не зайди я к вам случайно, он бы, наверное, умер от сердечного приступа!!! — Джон сорвался на крик, совершенно позабыв о Мориарти, нервно топтавшемся за его спиной. — Но какое тебе, величайшему детективу всей вселенной, до него спрашивается дело?! А?! Я тебе спрашиваю! Шерлок, твою мать, Холмс! — Джон кричал всё громче, — Он, видите ли, решил залить свою личную драму! А об Уильяме ты не подумал?! Да ты погоди! Ты у меня одной вилкой не отделаешься! — с этими словами он подскочил к раковине, схватил полотенце, сунул его под струю воды, отжал и с сзолбной улыбкой начал охаживать Холмса по спине. Уильям тихонько засмеялся. Хоть он и понимал, что всё это происходит исключительно из-за него и его ужасной болезни, он не мог не улыбнуться при виде разъярённого врача, избивавшего Шерлока Холмса мокрым полотенцем, ведь всё это было так, как будто нет ничего страшного, будто всё хорошо, будто нет никакой смерти. Будто у них просто спокойная жизнь без потрясений, будто никто не умрёт, а Шерлок сейчас рассмеётся, выхватит у Джона полотенце и станет бить его, будто всё это просто игра. Но Шерлок не засмеялся и не отобрал полотенца. Он молча выносил удары, даже не пытаясь защищаться, и Уильяму сразу перестало быть смешно. — Ну хватит, Джон! Что ты так разошёлся! — Уилл перехватил руку врача и мягко отстранил его от детектива, — Ше… — Прости меня! — Холмс, кажется сдерживая слёзы перебил Уильяма. Джон злобно плюнул в раковину. — Я просто… — продолжил Холмс, но тут уже Ватсон перебил его: — Безвольная скотина, полный придурок, последняя тварь и… — Джон задумался, подбирая достаточно сильный эпитет. — Хватит! — неожиданно громко вдруг сказал Мориарти. Его уже порядком достало происходящие, — Поругались и хватит! Я пока не умер! Я пока чувствую себя нормально! И вообще хватит обращаться со мной, как с инвалидом! — злость придала ему сил, как не придавало ещё не одно укрепляющее средство, чему он очень удивился и обрадовался одновременно, — И вообще! Меня всё это достало! Я может вообще… На море хочу! Да! Я хочу на море!