Сердце стукает дважды

Со всей доступной ему быстротой Джон зажёг свет на лестничной площадке. Вечер получался явно не из приятных, Шерлок лежал внизу в стельку пьяный, а Уильям лежал здесь. — Живой ли?! — судорожно выдохнул Ватсон, рывком перевернул Уильяма на спину и прислушался к дыханию. Мориарти, дышал, но этого почти не было заметно. Джон облегченно вздохнул. Быстро расстегнув на блондине рубашку, он подложил ему под ноги какие-то книги, которые грудами были навале на каждом свободном метре, и уже огляделся, куда бы того перенести, как Мориарти вдруг открыл глаза. — Что произошло? — тихо спросил он, устремив вопрошающий взгляд на доктора. — Где я? — Ты дома, всё в порядке. — Джон солгал и видел, что Уильям ему не верит. Да и кто бы поверил, что всё нормально, окажись он на полу без сознания… — Где Шерлок? — снова спросил Уилл. — Тебе нельзя волноваться, — проигнорировал вопрос Джон, — я сейчас тебя перенесу на диван, — и с этими словами он на удивление легко подхватил Уильяма и пошёл с ним в гостиную. Мориарти не сопротивлялся. Он с благодарностью принял от Ватсона большую чашку чая и молча сидел в тёмной комнате, пока Джон уходил зачем-то вниз. Он почти понял, что произошло. Должно быть, он потерял сознание и упал. Оставалось только радоваться, что не на самой лестнице. Так можно было и в одночасье шею свернуть. Воспоминания нещадно от него убегали. Хотелось спать, но это он чувствовал скорее физически, ибо мозг его пребывал в каком-то странном возбуждении. Мысли, как обезумевшие в банке бабочки бились внутри черепа, путались и с ужасной быстротой проносились в воспалённом мозгу. Он умрёт? Так, он это знает и при том достаточно давно. Он просил Шерлока делать вид, что ничего не происходит? А зачем? Поиграть в героя-мученика? Молча и красиво умереть от какой-то дряни, которую и охарактеризовать нормально-то нельзя? Да кого же он обманывает? Ему что — не больно? Больно, конечно… Тут он уронил чашку. Пальцы судорожно впились в обивку дивана, на котором он полулежал. Он дрожал всем телом и последние силы его уходили на то, чтобы не завыть от ужаса и безысходности на весь дом. Нет… если он смирился, тогда почему так больно?! Почему?! Да ясно ведь всё, как божий день — он не смирился. Он хочет жить! Внизу что-то разбилось. Стремление жить вдруг угасло также быстро, как и появилось. «Интересно, почему…» — подумал Мориарти, меланхолично откидываясь на подушки. Ему вдруг стало очень всё равно будет он жить или не будет. Тут он вдруг вспомнил, куда подевался Шерлок и его затошнило от отвращения. Напился… Как мог Холмс напиться, когда так нужен был ему — Уильяму?! Или не нужен? Ему вообще кто-нибудь нужен? Мориарти поймал себя на том, что совершенно не понимает, что происходит. Решив, что полуночный бред ни к чему хорошему не приведёт, он лёг поудобнее и приказал организму спать. И почти сразу заснул.

***

Ватсон порезался второй раз и свирепо, но абсолютно беззвучно ругаясь, зажал кровоточивший палец. Шерлок Холмс, храпевший на кухонном столе, расколотивший чуть ли не всю посуду, имевшуюся на Бейкер-стрит сильно упал в его глазах. Вместо того чтобы всю свою энергию направить на заботу и поддержку Уильяма, этот злосчастный детектив попортил посуду, напился и вообще натворил Бог знает что. Ватсон сердито отправил в мусорное ведро последнюю кучу осколков. Надо было идти проверить Уильяма, но очень уж хотелось треснуть Шерлока чем-нибудь тяжёлым. — Парочка чёрт знает кого! — грустно обратился Джон к жестяному чайнику, приобретшему замечательную вмятину на боку. — один только и делает, что умирает, а второй… — доктор снова грустно покосился на Шерлока, — а второй и гений, и придурок одновременно. Вас бы послать куда… За делом-то оно, авось, и полегче будет… Что именно «оно» доктор себе не вполне представлял, но это ему нисколько не помешало моментально соорудить некое подобие плана. Надо было под каким-нибудь предлогом отправить этих двоих куда-нибудь в Ирландию или, может, лучше вообще на континент или в Америку… Чтобы провели время вместе… Слова «последние дни» застряли у Джона в горле, хоть он и не пытался их произнести. Он мельком снова взглянул на жестяной чайник и удивился, когда увидел его затуманенным… из-за слёз…