The shadow is like me

      17:33 За окном уже начинает темнеть, все спешат с учёбы, работы. Уже начинаются пробки, которые будут уничтожать нервные клетки: кому-то совсем некстати приспичит в туалет, а сходить некуда; кого-то остановят уполномоченные лица, а дети на задних сиденьях не любят ремни детских кресел, потому как те сковывают движения, и сотрудники дорожной полиции не поверят, что малыши сняли их сами, и выпишут штраф; у кого-то просрочена страховка, не горит одна фара или не работают дворники. Им не повезёт тоже, и, придя домой гораздо позже, чем планировалось изначально, кто-то поссорится со своей второй половинкой, мужем, любовником или просто близким человеком.       Зная всё это, — хоть у него и нет детей, нет личной жизни, живёт один и за состоянием своего транспортного средства бдит тщательней некуда — Чимин как никогда рад тому, что сегодня внеплановый выходной. Только вот дата, по их с Юнги подсчётам, несчастливая, и он никак не может занять себя, чтобы не думать о том, совершилось уже убийство или нет. Он на взводе, мысли роем атакуют голову, поэтому пытается отвлечься от работы хотя бы старым добрым Гарри Поттером. И когда телефон начинает вибрировать на столике, рука хватает его, словно хамелеон свою добычу. — Кис-кис! — Мяу, блять. Тащи свою задницу ко мне, у нас убийство.       18:25 Выйдя из машины, Чимин сразу же поднимает голову, не глядя захлопывает дверь и жмёт на кнопку блокировки, рассматривая многоэтажку так, словно никогда раньше их не видел. И откуда эта привычка? Юнги ставит свой пустой уже стаканчик из-под кофе на крышу машины и первым идёт к месту преступления, пока тот достаёт давно остывшее мокко, которое запер в салоне.       Юнги всегда берёт с собой запас сигарет, а Чимин покупает обоим кофе, заезжая в Starbucks. Это далеко не полноценный приём пищи, но хоть что-то, ведь после каждого выезда они едут в офис и остаются там часов на шесть-восемь, не меньше. Если был выходной, то отрабатывают полноценный день. Если день рабочий, то едут обратно и сидят сверхурочно, и тогда Юнги часто остаётся спать прямо в офисе, а Чимин уезжает раньше, потому как не может спать нормально нигде, кроме собственной квартиры и апартаментов Чонгука. Совершенно не подходящая для полицейского особенность организма. — Ты можешь пить его за рулём, в салоне даже специальная подставка имеется, — говорит Юнги, недовольно осматривая собравшихся, кажется, со всей округи зевак. — Я боюсь отвлекаться на дороге. Холодный кофе не такой уж и плохой, — они подбирают для обоих подходящий темп шага и оглядывают уже прибывших полицейских, здороваясь. — Кто готовил кофе? — спрашивает Юнги. В подъезд они заходят беспрепятственно — дверь подпёрта каким-то ящиком, чтобы была постоянно открыта и не мешала персоналу перемещаться. — Мне добавили сахар. Лисок знает о моих предпочтениях и не совершил бы такую чудовищную ошибку. — Твой Лисок отдыхает сегодня. Какой-то Сонхва. Новенький, видимо. Я раньше не видел такого бейджика. — Если кто новый, проси не добавлять сахар.       В лифте Чимин жмёт цифру семь. — Я обычно так и делаю, но тут вызов был срочный, забыл. Кстати, мой мокко тоже чуть слаще. — Есть куда? И как у тебя одно место не слипается. — Мы же говорили на эту тему. Мирное один — один. Не нарушай баланс. — «Хён» забыл добавить. Имей уважение, — скорее привычная манера общения Юнги на людях, чем претензия. — То совесть надо иметь, то честь, то уважение, то ещё что-нибудь. Не многовато ли получается? — двери лифта открываются, Чимин спешит обогнать, чтобы прибыть на место преступления первым. Юнги вдогонку успевает бросить: — Дерзишь ещё? А молоко на губах не обс… — Обсохло, — перебивает Чимин, обернувшись через плечо и подмигнув. Юнги на эту реплику лишь цокает, совершенно не держа зла или обиды, и хлопает подошедшего сотрудника Чхве, у которого в руках отчёт, по плечу, мол, «good job». И слышит, как напарник снова сыплет комплиментами: — Сонми! У тебя просто потрясающее омбре! — Эх, Пак, мне бы такого парня как ты, — восхищённо говорит девушка, не испытывая влюблённости к Чимину на самом деле, но находясь с ним в чудесных дружеских отношениях. — Хватит флирта. Ближе к делу, — встревает в их обмен любезностями Юнги.       В квартире куча отпечатков пальцев и вещей, помеченных, как потенциальные улики, что удивляет его, ведь обычно этот серийник наоборот ничего не оставляет. Чимин на окружающую суетливую обстановку мельком хмурится. — Девушка, двадцать девять лет, Чон Сонха. Причина смерти удушение. Не верёвкой, не подушкой, а руками. Следов ДНК на теле нет. Перед смертью полового акта не было, следов борьбы или насилия тоже нет. Время смерти приблизительно два-три часа дня. Я заметила, что на часах стрелки остановились на 14:49, — на этом моменте Сонми указывает пальцем на часы, висящие на стене. — Отпечатков нет. Видимо, жертву сначала задушили в перчатках, а затем вытащили батарейки. — Явная подсказка, — озвучивает догадку Чимин. — Ещё одна в ванной на зеркале. Это ваш серийник. Ну, и мой тоже, в какой-то степени. Хитрый говнюк.       Юнги молча осматривает жертву: среднестатистическая кореянка, только перекрашенная в блонд, без макияжа, в пижаме. «Значит, никуда не торопилась, но почему у шкафа стоит собранный чемодан?» Постель смята. На тумбочке белый флакон с изображением крокодила, скорее всего, туалетная вода. Открытая косметичка, а на ковре выпавшая из неё пудреница. Раскрытая, спонж лежит рядом, на зеркальце помадой написана цифра «3». На пальцах правой руки у жертвы следы пудры… Юнги уходит в ванную, где должна быть ещё одна подсказка, и видит на зеркале над раковиной надпись «Что никогда не врёт?». Буквы ярко-алые, лёгкий сладкий аромат сомнений в том, что писали тоже помадой, не оставляет. — Почему ты уверена, что наш серийник мужчина, а не девушка? — интересуется Чимин у Сонми. — Ну, если не считать следы на участке того фермера явно не женского размера. — Думаю, если бы серийником была девушка, то её первой жертвой была бы женщина, потому что силы примерно равны. Больше уверенности в том, что убить получится. И потом, возможно, второй жертвой стал бы пожилой мужчина, и третьей — более молодой. Поскольку с каждым новым убийством она становилась бы увереннее и увереннее в своих силах. Также мы мыслим примитивно, поэтому спрошу: что самое популярное в преступлениях, совершённых людьми женского пола?       «Она знала, кто придёт, не боялась его. Более того, у преступника был код электронного замка, и он вошёл сам. В это время девушка начала прихорашиваться, мол, я не накрашена, подожди, не заходи, но не успела. Он всё-таки зашёл, посмущал, возможно, присел рядом и вдруг повалил, но вместо поцелуя или чего погорячее начал душить» — включает свои мыслительные процессы Юнги, пока на фоне монотонно переговариваются коллеги. — Ревность, измена мужа или парня, разбитое сердце и так далее, — перечисляет Чимин. — А чем тебе не убийство из ревности? Изменил ей с такой красоткой, вот и решила отомстить? — Согласна, вполне возможный сценарий, но для убийства девушка выбрала бы что-то, что убьёт наверняка. Душить голыми руками, пусть и тоже девушку, слишком рискованно. — Это мужчина, — соглашается с Сонми Юнги после длительного молчания и привередливого осмотра комнаты. Он привычно рыскает по карманам в поисках излюбленных Мevius sky blue. — Довольно знаменитая актриса. Квартира не её, похоже, пришла либо к парню, либо к любовнику, — вставляет сигарету в рот и ищет уже зажигалку. — Агентство ничего про это не знает. Ну или хорошо скрывает. — Её фамилия Чон, значит, версию, что жертвы отбирались только по фамилии Ким, отметаем. По половому признаку тоже: первая и вторая жертвы были пожилыми мужчинами, — Чимин протягивает новую, полностью заправленную зажигалку, выудив её из своего кармана, а Юнги даже не спрашивает, откуда тот знает, что его закончилась. — В любом случае нам нужно ещё покопаться, но уже в офисе, — он чиркает колёсиком и подкуривает. Еле уловимый запах ментола расслабляет.

***

      20:07 Чонгук, как и большинство людей, никогда не думал, что рядом с ним может произойти что-то серьёзное. Даже если ты с чем-то криминальным работаешь — это всего лишь работа, оно проходит по касательной, и чувствуешь себя в безопасности. Ты непричастен и смотришь на преступление, словно находишься за стеклом. Но когда сталкиваешься почти нос к носу — это другое. Это пугает, потому что совсем рядом с тобой и твоей «не рабочей» жизнью. Это нарушает безопасную границу.       Завернув в свой двор после работы, он обнаруживает у подъездов людей с испуганными лицами, сбившихся кучками и шушукающихся. — Извините, — обращается к одной женщине, интересуясь: — А что произошло? — Девушку убили, молодой человек! Представляете? Ужас-то какой! — одна из аджум, видимо, очень впечатлилась. К ней присоединяются остальные, желающие рассказать молодому и симпатичному парнише о случившемся. — А какой номер квартиры? — Двести пятьдесят восемь.       «Блять, это же… Что за пиздец вообще? Неужели он убил её?» — Кого-то арестовали? — Нет. Преступника не было на месте. Пришла хозяйка за арендной платой, а никто не открывает. Ну и решила посмотреть, в каком состоянии её квартира, а там девушка мёртвая лежит! В кровати!       «Сбежал или даже не знает о произошедшем?» — Сюда уже приезжали два следователя? Примерно одного роста, один в кроссовках, а второй в берцах? Возможно, на одном джинсы были, а на втором спортивные штаны… Один курить ещё любит. — О! Да, я видела их! Светленький миловидный очень и улыбался, а второй хмурый такой, его следователем Мин коллеги называли. — Да, они. Как давно уехали? — Ой, и не вспомню. На часы не особо-то смотрела. Когда такое происходит, совсем не до времени! — Спасибо за информацию, — и поклонившись на прощание, Чонгук уходит к стоянке. Живот урчит от голода, но это может подождать.

***

      21:15 — Ли Ёнхи, ну ёб твою мать! — разоряется Чимин. Он не выносит эту особу, словно триггер срабатывает каждый раз. И всегда говорит ей прямо, что думает. Редко спокойным тоном. — Его нельзя пускать по официальным каналам! Это серийник! Ты понимаешь своими куриными мозгами, блять, что это значит?! Во-первых, мы можем подтолкнуть его к очередному преступлению! Или, во-вторых, он заляжет на дно, и нам никак его не выследить по камерам и не подловить на неосмотрительности, потому что он начнёт параноить и ещё больше скрытничать! В-третьих, не факт, что это Ким Тэхён! — Всё уже перепроверил Мин Юнги, — с невозмутимым выражением лица. А Мин Юнги сидит рядом, ничего не перепроверял и ни на что разрешения не давал. И хоть ты, сука, в лепёшку расшибись. — Ты это мне говоришь? Я — его напарник, нихера мы не перепроверяли! Меньше суток прошло, а ты уже подробности накопала! Информация и наши догадки ещё могут измениться, и нам же потом по башке настучат за некорректный вброс! — Мне дала это поручение начальница, сказала, что всё пучком. Отвали, Пак, и дай мне делать свою работу, — махнув конским хвостом и топнув каблучком, персональный дементор Чимина уходит восвояси. — Ебучий случай! — Чимин уже весь красный, аж вены на шее вздулись, от его нервных и резких движений кипа бумажек разлетелась по полу. — Она, блять, настолько тупорылая или хорошо притворяется?! И какого лешего её там держат? Работу она свою делает! Ага, щас! Только ебалом и светит на камеру да вырезом поглубже! — Ну, сам и ответил на свой вопрос, — всегда стрессоустойчивый и меланхолично-спокойный Юнги достаёт ментоловую сигарету и закуривает, направляя струю дыма вверх. — Я разговаривал с её начальницей, она опять сама в это влезла. — Тем не менее гадюкой она была, есть и будет, — вклинивается в разговор Чонгук, стоящий на пороге. — Мне стоит что-то предпринять?       Он знаком с Мин Юнги и Пак Чимином, и так же, как Ли Ёнхи, ведёт репортажи с места происшествия. Частенько бывает в этом участке, знает многих сотрудников, а те — его. Более того, различного рода информацией для репортажей делятся с ним преимущественно эти двое. — Он не будет убивать вне своего графика, поэтому нет смысла опровергать её слова в эфире, — просвещает Юнги. — А давай-ка не будем так уверены. Что-то всегда может пойти не так, — резонирует уже чуть подуспокоившийся Чимин, приседая и начиная подбирать раскиданные в порыве листы бумаги. Благо не имеющие отношения к делу, а простые белые из подложки принтера. Ему жизненно необходимо было что-то кинуть. — Я могу задержать её сюжет на день, — Чонгук проходит в кабинет и садится на пустующий стул. Остались только Юнги с Чимином, остальные уже ушли. Эти двое, как всегда, работают допоздна. — Это будет полезным? — Да! — Чимин резко поднимается выше уровня стола с парой листов в руках. — Как только его засветят по ТВ, в интернете и на прочих ресурсах, он сразу заляжет на дно. А мы и так не можем найти его, даже когда он не прячется. Мы опять в стену упрёмся до следующего убийства. — Почему вы допускаете мысль, что это не Ким Тэхён? — Логика серийника, — коротко и точно отвечает Юнги. — Для них убийства как игра, — раскручивает мысль Чимин. — Жестокая и увлекательная. Они словно говорят: «Поймайте меня, если сможете», при этом щепетильны до мелочей в своих убийствах, как самые прожжённые перфекционисты. Следов нет, всё что есть — подсказки. Это выбешивает жутко. — По тебе видно, — хмыкает Юнги, затягиваясь дымом. Чимин еле сдерживается от броска листов в него. — Они никогда не убивают в своих собственных квартирах, если уж решили поиграть. Это для них слишком просто. — Дайте угадаю, — говорит Чонгук. — Квартира его, есть мотив «ревность», куча следов и отпечатков, войти мог только он, и после Ким Тэхён слинял с места происшествия, потому что виновен, а если бы был невиновен, то не прятался бы — это то, чем оперирует Ли? Как тупо и сухо. — Да! — в сердцах выкрикивает Чимин. Юнги удивляется его способности быть на взводе довольно продолжительное время. — Столько нюансов, а они иногда весомее всего. — Тогда кто Ким? Всё же убийца? Несостоявшаяся жертва? Свидетель, которого похитили или который сбежал? Парень, который просто любит фотографировать, случайным образом замешанный во всём этом, а снимки на гирлянде — не что иное, как совпадение? — Убийца он или невиновный, по уликам и нашим догадкам, примерно пятьдесят на пятьдесят, — Юнги делает очередную затяжку, а после стряхивает пепел в стаканчик из-под кофе. — Как несостоявшаяся жертва он не катит, потому что серийники работают чисто, продумывают любые мелочи, чтобы не оставить следов, а случайных жертв, как правило, не допускают. Скорее всего, убийца подгадал то время, когда господина Кима не было дома, а когда тот пришёл домой и увидел такое малоприятное зрелище, то испугался и убежал. Возможно, они и встретились, но скорее всего, тогда у нас был бы ещё один труп или хотя бы показания соседей, которые слышали драку. А у нас голяк. — А камеры? Видеорегистраторы? — Есть пара моментов, но они тоже ничего не дают. В лифтах необычного за эти два дня не было. Более ранние записи ещё не успели просмотреть. Есть запись от одиннадцатого июня, где Ким Тэхён утром уходит на работу, вечером возвращается, потом снова ненадолго куда-то уходит и обратно приходит. Ничего подозрительного. Возможно, преступник использовал лестничные пролёты, поскольку там камер нет, как и над запасным выходом, который ведёт не во двор, а на внешнюю сторону жилого комплекса, к магазинам. Мы ещё думаем, как проверить эту догадку. Может, мы что-то и упустили, но пересмотрим ещё не раз. На текущий момент это пока всё, что у нас есть.       «Они не полезут дальше, чем на неделю. Чёрт, как мне отвертеться в случае, если они доберутся до камер магазина?» — Ясно, что ничего не ясно, — выдыхает Чонгук. — Ладно, удачи вам, парни. Если что важное нароете, то сообщите мне, хорошо? — Куда мы без тебя, заяц, — ласково пропевает Чимин, откидываясь на мягкую спинку кресла.       Между напарниками повисает тишина, ровно до момента закрытия двери Чонгуком. — Ты это слышал? — Чимин первым подаёт голос, отрывая взгляд от монитора компьютера. — «…любит фотографировать, а снимки на гирлянде — не что иное, как совпадение», — почти цитирует Юнги друга, выдыхая очередную порцию дыма, и тушит окурок. — Похоже, Чонгук что-то знает. Потому как о камере и гирлянде фотографий в курсе только сотрудники полиции, которые были на месте преступления. Более того, все эти улики были убраны практически сразу после того, как мы уехали. Если он был на месте преступления как журналист до нас или после, то в любом случае нам бы сказали. Но никто из наших Чонгука там не видел. Если он знал Тэхёна и был на месте преступления не по работе, то у нас есть основания считать его подозреваемым. Чёрт. — Он переехал недавно. Тебе об этом как-то Ли Сонми пищала, мол, очаровашка съехал с соседней новостройки, как жаль, как жаль! — Юнги корчит рожицу и пародирует тоненький голосок девушки своим прокуренным. — Может, он живёт рядом? — Точно! Сейчас! — Чимин хватает мобильник с края стола и набирает нужный номер, включая громкую связь. — Алло? — Кис-кис! Я тут по одному вопросику звоню, не отвлекаю?       Юнги на это его дебильное уникальное приветствие закатывает глаза, за что получает шарик бумаги в голову. — Да нет. Что за вопрос? — Слушай, ты не знаешь, куда конкретно переехал Чонгук? — О, ты про того зайку-журналиста? — Да, именно. — А, так он живёт напротив того дома, в котором сегодняшнее убийство было. — Ясненько. Спасибо! Пока! — Ага. Чмоки! — и сбрасывает первым. — О как. Сходим к нему в гости? — предлагает Чимин, поднимаясь с места и делая лёгкую разминку. — Он сам позвонит. Журналисты работают по принципу «кто не успел — тот опоздал» и лишний раз не делятся найденной информацией, — Юнги потягивается в своём кресле, тоже разминая спину, а после встаёт с места. — А сейчас давай разберём два варианта по имеющимся у нас материалам: виновен, не виновен. — Я начну, — предлагает Чимин, принимаясь с маркером в руках собирать доказательства невиновности парня на одной из магнитных досок. Юнги следует примеру напарника, подбирая доказательства того, что убийца именно Ким Тэхён.       Проходит около десяти минут, прежде чем каждая из сторон приготовилась к аргументированным объяснениям. Ну, не совсем аргументированным, но приблизительно. — Итак, сначала общие факторы. Проработаем все версии на основе имеющихся доказательств, — начинает Юнги, скрестив руки на груди и усевшись на край стола, стоящего напротив его доски. — Версия первая — если Ким Тэхён психически болен и убивал. Он находился в детдоме бо́льшую часть детства, а там мозги у многих набекрень после прессинга, издевательств и далее по списку. Это стало причиной нездорового психического состояния. Причина убийств: хотел отомстить кому-либо из воспитателей, сотрудников или детей, которые его унижали. Возможно, кому-то из родственников приёмных родителей.       Чимин отзеркаливает позу Юнги, садясь с ним рядом и смотря на свою доску, отбивает нападку: — У первой жертвы нет семьи вообще. У фермера жена и дочь никакого отношения к интернату не имеют, как и он сам, как и третья жертва — актриса. Поэтому месть за унижения в годы юности можно исключить. По поводу нарушений в психике: полностью обследовался полгода назад, по заключению врачей — здоров как конь. Выходит, Ким Тэхён психически здоров и не убивал. Значит, невиновен. — Версия вторая — болен и не убивал, — зачитывает Юнги. — Медкарта опровергает, ДНК на жертвах нет. Ким Тэхён здоров и невиновен. Личных показаний нет. — Версия третья — здоров и убивал. Медкарта первое подтверждает. Его ДНК на трупах нет. Личных показаний тоже нет. По версии номер три Ким Тэхён невиновен. — Версия четвертая — здоров и не убивал. Всё то же самое. Невиновен, — хмыкает Юнги, тяжело вздыхая. — Версия пятая. Ким Тэхён — жертва случайных обстоятельств. Его показаний нет, записей с камер нет, поэтому сложно что-либо утверждать. Что имеем? Четыре из пяти — невиновен. Возможно, по всем пяти из пяти, — Чимин устало трёт глаза и широко зевает, отбрасывая маркер в сторону. — Нихуя мы не имеем, — Юнги зевает следом и пихает напарника в бок, мол, не зевай, я тоже начинаю. — Обе стороны в суде так и будут бодаться. Прокурор будет твердить, что «все три жертвы имели с ним непосредственный контакт тет-а-тет, только на нём всё сошлось, это главная зацепка», а адвокат, что «его ДНК на телах жертв нет, все ваши улики — косвенные». Примерно как и мы сейчас. — Даже если он психически нездоров, то это не его вина. Никто не становится безумцем по своей прихоти. В отклонениях такого рода зачастую виноваты другие люди. — Никто и не начинает серийку в трезвом уме и светлой памяти, начнём с этого, — Юнги берёт бутылку с водой и достаёт пачку сигарет из кармана ветровки, висящей на спинке его персонального кресла. — Теперь что? Прогоним по делам? — интересуется Чимин, жестом показывая дать попить воды и ему. — Давай. Начнём с первого, только резче и в темпе. Жертва — портной, — Юнги подходит к столу и передаёт бутылку. — Фотография с адресом места убийства была в гирлянде. — Эта каморка в богом забытом районе, сфоткал адрес, чтобы не забыть, — парирует, выполняя роль адвоката, и отпивает воды. — Найденное в гардеробе пальто с фирменным значком. — Ким Тэхён просто сторонник качественных вещей, как и многие другие клиенты жертвы, — Чимин начинает расхаживать по помещению, в то время как Юнги стоит со сложенными на груди руками и полирует доску взглядом, по очереди вычёркивая строчки. — Поджёг он. — Записей с камер в подтверждение этому нет, улик тоже, — и начинает прибирать заваленный под конец рабочего дня стол Юнги. — Простая случайность. Мужчина был уже в преклонном возрасте, а здание неизвестно какого года постройки. Проводку могло закоротить, или же он случайно оставил какой-нибудь прибор включённым. — Второе дело. Фермер. На участке, помимо следов самой жертвы, были обнаружены следы, оставленные обувью сорок третьего размера, — Юнги оборачивается, чтобы посмотреть, чем занят напарник, а после поворачивается обратно, не найдя ничего увлекательного в его занятии.       Чимин не то чтобы оскорбился… но да, чёрт возьми. Ведь неспроста носит эти обтягивающие задницу чёрные классические брюки или джинсы на размер меньше и посещает иногда спортзал для поддержания формы. Его внутренняя сучка, любящая кроп-топы, сетчатые чулки, стразы и наматывающая жвачку на средний палец для эффектного посыла, оскорблена до глубины души. — Во-первых, девушка тоже могла надеть ботинки такого размера, чтобы замести следы. Во-вторых, мало, что ли, людей с сорок третьим размером обуви? Это мог быть какой-то другой человек, — он слишком громко хлопает пачкой бумаги по столу, после откладывая её на угол, что Юнги прослеживает особо подозрительным взглядом. — Продукты в холодильнике Ким Тэхёна были с этой фермы, — проговаривает, продолжая пилить спину Чимина взглядом, а тот тихо делает дыхательную гимнастику, чтобы взять себя в руки. — Не любит ГМО, предпочитает натуральные продукты. Закупал на ферме. Это разве преступление? — оборачивается Чимин, наконец абсолютно собранный и, кажется, полностью вовлечённый в пародию на заседание суда. — Фотография плантации в гирлянде? — Юнги снова поворачивается к доске, а Чимин медленно подходит и встаёт рядом слева, опять в точности повторяя позу. — Понравился вид, решил сфоткать на полароид. В чём проблема? — и зачёркивает маркером три строчки, которые Юнги пропустил. — Убийство, а не несчастный случай. Жертву толкнули, об этом свидетельствует положение тела. — Следов ДНК Ким Тэхёна нет, поэтому нельзя утверждать, что это был он. — Третье дело. Актриса. Его квартира, знал код, мог подняться по запасному лестничному пролёту, убить и так же незаметно скрыться. — В тот временной промежуток, когда предположительно была убита девушка, камеры не зафиксировали ничего, поэтому это лишь ваши домыслы, господин Мин. — Повсюду его отпечатки. — Это его дом, было бы странно, если бы их там не было. Тем более на самом трупе его отпечатков или следов ДНК опять же не обнаружено. — Такой мотив, как ревность, вполне можно допустить. Они были любовниками, потому что она не стала бы прихорашиваться перед приходом друга, например. Пудреница была разбита. Или как эту фигню называют? — Вроде бы пудреница, — Чимин задумывается. — Агентство опровергает информацию о том, что у неё был парень, и были ли они любовниками, подтвердить некому. Может, она просто так захотела прихорошиться. — Что и следовало ожидать. Улик толком нет, все теории на пиздеже, — итог в стиле Юнги. Коротко и точно. — Но отрицать факт, что всех жертв объединяет Ким Тэхён, нельзя. И подтверждение тому на трёх из пятнадцати фотографий в его гирлянде. На одной изображена та самая каморка, в которой сгорела первая жертва. Вернее, табличка с адресом. На второй — природа, ландшафт соответствует ландшафту той самой фермы, владельцем которой являлась вторая жертва. На третьей наша актриса делает макияж. А в остальном различий же дохрена, — в очередной раз позевывая, озвучивает Чимин. — Всё разное. Пол жертв, возраст, место проживания, работа, хобби, окружение. Возможно, четвёртой жертвой будет тоже девушка, чтобы сравнять счёт. А ещё из меня вышел бы хороший адвокат. — Не льсти себе, — Юнги снова закуривает свою ментоловую сигарету. — Было сухо. — Зато по делу. Я опроверг твои обвинения? Опроверг. Дело сделано, — подходит к своему рабочему столу и надевает чёрную кожанку, висевшую на спинке стула. — Мы не сдвинемся с места без записей, без свидетелей и без показаний хоть одной живой души о чём-либо относительно Ким Тэхёна и его жизни вот в этом доме. Пусть ребята завтра для галочки опросят его коллег по работе. Однако что-то мне подсказывает, что те не скажут ничего дельного. — Согласен, — делает затяжку Юнги и выпускает дым через ноздри. — Пока мы не поймём принцип, по которому серийник выбирает своих жертв, то даже имея подозреваемого, не сможем предотвратить убийства. Поедешь домой? — Да. Больше мы ничего сказать всё равно не можем. Всё сводится к тому, что нам нужен Ким Тэхён, который, вероятнее всего, просто прячется от нас. Тебя подбросить? — Давай. — Только включи скрытую камеру. Иначе Ли Ёнхи опять влезет в материалы дела без нашего ведома, а мы потом эту суку даже обвинить не сможем.