The shadow is like me

      Сегодня в районе, где расположена компания, идут ремонтные работы, поэтому в офисе с трёх часов дня и до вечера было запланировано отключение электричества. Чонгук, редко читающий объявления в лифтах и уж тем более практически не заходящий в рабочий чат, этого не знал. Поэтому приехал на работу, отсидел в полупустом офисе до 14:45 и лишь за пятнадцать минут до того момента, когда все достижения мирового прогресса стали бы недоступны, коллега поинтересовался, почему он не собирается уходить прямо сейчас, ведь иначе спускаться придётся по лестнице. Делать было нечего, кроме как ехать домой. По приезде дома он никого не обнаружил, но заметил стикер на холодильнике: «Я не дома, скоро приду». Это показалось милым.       Примерно через час слышится мелодия домофона, что довольно странно, ведь Тэхён знает комбинацию кода электронного замка. Чонгук идёт в прихожую, видит на небольшом экране своего сожителя, обвешанного пакетами, и открывает дверь. Голубая футболка, светло-серый классический удлинённый пиджак, светло-голубые джинсы и белые кроссовки. Вау, безумно нежный образ, настолько идущий Киму, что глаз отвести невозможно, и Чонгук надеется, что по его лицу не видно, насколько он залип. — Привет, отнеси на кухню, пожалуйста, — Тэхён устало опускает пакеты на пол, скидывая с плеча чёрную сумку. — И принеси мне пакет, там порвался ещё один, нужно продукты собрать, пока никто не растащил.       Чонгук приносит средний по объёму скомканный пакет, спрашивает: — Парни привезли тебе одежду? — Да, они сказали, что остальное завезут сегодня. Освободишь пару полок? — Конечно. — Спасибо, — и выбегает из квартиры.       Чонгук разбирает покупки неспешно, раздумывая, что приготовить, и решает, что это будет что-нибудь из итальянской кухни. После поднимает с пола чёрную сумку. Она оказывается без замка, поэтому он случайно-неслучайно туда заглядывает, чтобы посмотреть, нет ли и там продуктов, но видит лишь ручку и блокнот в кожаном переплёте.       Тэхён не приходит ни через десять минут, ни через пятнадцать, а этого более чем достаточно, чтобы собрать продукты и подняться на этаж. Чонгук начинает волноваться, выглядывает в окно, что выходит прямо на детскую площадку, но кроме детей и их родителей никого нет. Он также вспоминает, что Киму нельзя совершать транзакции, а свою карту он не давал, наличных оставлял совсем немного, поэтому тот не мог купить столько всего. Что-то тут не так. Набирает номер Тэхёна. — Ты где? Что-то случилось? Я не вижу тебя на площадке, — из динамика слышится тяжёлое дыхание и шум проезжей части на фоне. — Я только подхожу к нашему двору. Нет, всё в порядке, просто в автобусе было жарко до ужаса. Я сейчас тебе помашу.       Чонгук замечает фигуру человека, машущего ему, но одетого в совершенно другую одежду: чёрное худи с белой надписью Puma, явно из его собственного гардероба, спортивные штаны оттуда же, на ногах светло-серые кроссовки — явно Тэхёна, в них он заявился к нему перепуганный. — Чонгук? Алло? — Живо наверх. — Что? — В квартиру. Быстро. Так быстро, как можешь.       Тэхён замирает на месте посреди игровой площадки, смотрит на окна, а после бежит так быстро к третьему подъезду, словно за ним гонится человек в балаклаве и с оружием. Через минуту-две уже хлопает входной дверью квартиры. Сгибается пополам, дышит шумно и смотрит испуганно. Ситуация и в самом деле неясная: странный звонок, странная реакция странного сейчас Чонгука, взявшего в руки стул и выглядящего так, словно действительно может начать этим самым предметом мебели размахивать. — Чонгук, я очень напуган. Что происходит? — В гостиную, — командует ледяным тоном тот. Мышцы его тела напряжены, словно готовится наброситься в любой момент. Тэхён проходит рядом с осторожностью и останавливается у кухонного стола, а Чонгук загораживает арку в гостиную собой. — Где ты был? — Я ездил в универ, чтобы взять академ. Не думал, что буду так долго. Почему ты дома? — Юнги или Чимин привозили тебе вещи? — Нет, мне их не выдадут, пока не снимут обвинения. Я, типа, в бегах. На мне же твоя одежда сейчас, почему ты спрашиваешь? — смотрит спокойнее. Уже больше обеспокоен непониманием происходящего, чем агрессией в свой адрес. И волнуется всё-таки, потому что видит, что Чонгук дышит чаще, руки начинают дрожать, на лице читается паника.       Допрос продолжается: — В чём я сегодня утром уходил на работу? — В джинсовке, белой футболке, джинсы тёмно-синие, кепка чёрная с колечками. Ты ещё утром надушился два раза спросонья и переживал, что вонять дезодорантом и туалетной водой будешь слишком сильно для коллег. — Как отреагировали Юнги с Чимином, когда пришли ко мне в квартиру? — Чимин понял, что ты не один, наставил на тебя пистолет. Потом ты вместе с Юнги уехал, а Чимин на кухне записывал на камеру мои показания. — Блять, блять, блять, — Чонгук опускает стул, судорожно достаёт телефон из кармана и звонит кому-то. — Алло. — Юнги, код «пиздец». У меня паника, я не знаю, что делать. — Дыши, спокойно, — слышится голос Чимина на фоне. — Попытайся коротко и ёмко рассказать, что произошло. — Буквально полчаса назад Тэхён пришёл из магазина, а потом снова вышел, сказав, что пакет порвался и нужно собрать продукты,</i> — по недоумению на лице напротив Чонгук видит, что Тэхён явно не понимает, о чём речь. Хватается за голову, ерошит волосы и ходит из стороны в сторону. — Но потом я позвонил Тэхёну, который шёл с остановки, потому что был в университете совершенно в другой одежде, и, чёрт возьми, сейчас он стоит передо мной в абсолютном шоке, потому что ни в какой магазин он не ходил и ничего не покупал, и видит меня второй раз за день. <i>— Ничего не трогай, мы сейчас приедем с криминалистом. — Мы будем на улице. — Ждите нас, — и Юнги сбрасывает звонок.       17:09 Чонгук так и не отпустил его руку, сидя на лавочке рядом с детской площадкой, где они ждали приезда парней. Тэхён переживал не меньше, об этом говорили его потеющие ладони и частые резкие выдохи. Разговор, которым они пытались отвлечься, не клеился совершенно, взгляд не цеплялся ни за детей, ни за собачек, ни за облака, поэтому время по ощущениям тянулось ужасно медленно.       Из машины, только что припарковавшейся во дворе, выскакивает Чимин. Не менее перепуганный, подбегает к ним, интересуясь: — Вы в порядке? — и обнимает обоих по очереди. — Нет, — коротко озвучивает Тэхён, переходя на шёпот. — Меня до усрачки пугает факт, что есть второй человек в мире, выглядящий точь-в-точь как я, живущий в одном городе со мной, возможно, через пару кварталов… и который убил уже троих людей, не оставив ни одной улики. — Чёрт, это безумие какое-то, — дополняет Чонгук, Чимин продолжает успокаивающе гладить его по спине и одновременно Тэхёна по бедру. — Я даже не увидел разницы. — Криминалист должен скоро подъехать, — говорит Юнги. — Она наша подруга, сделает всё без лишних вопросов.       Ли Сонми подъезжает через десять минут. Узнав в Тэхёне человека, чьё фото без конца показывали в новостях, она лишь многозначительно посмотрела на своих коллег и ничего не сказала. Чтобы не привлекать излишнего внимания посторонних, решили, что в спецкостюм, необходимый для работы, она переоденется перед самой дверью в квартиру. Поднялись на лифте на восьмой этаж, подождали, пока Сонми подготовится. Чонгук сообщил ей, что дальше порога близнец (?) Тэхёна не заходил, а нужная сумка лежит на полу в прихожей. Девушка кивнула ему и вошла внутрь с рабочим чемоданчиком в руках, закрыла за собой дверь, чтобы не отвлекали. Примерно через десять минут вышла, сообщила, что в сумке лежат блокнот и ручка, отпечатков на внешних сторонах предметов не найдено, а в блокноте больше сорока страниц, поэтому обрабатывать его лучше в лаборатории, делать ей здесь больше нечего, и всем можно вернуться в квартиру. Юнги вызвался помочь отнести до машины упакованные в пакеты улики и чемоданчик.       Чимин разглядывает доску с развешанными на ней снимками улик, Тэхён сидит рядом с Чонгуком на диване, сжимая его холодные ладони и чувствуя, как тому тревожно. Внезапно Чонгук как ужаленный подскакивает с дивана, убегает в ванную, возвращается в перчатках для уборки, подбегает к холодильнику и начинает судорожно выгребать оттуда свежекупленные продукты. — Чонгук, стоп. Успокойся, — пытается привести его в чувство Тэхён, а тот, психуя, кидает эти сраные яблоки в мусорный пакет и взрывается: — Он. Был. В. Моём. Блять. Доме! Он знал подъезд, знал этаж и квартиру. Он выглядел в точности как ты, я даже не понял подвоха! Пришёл, когда знал, что тебя нет дома, а я наоборот здесь, он даже купил эти чёртовы продукты! Как он следит за нами?! А если они отравлены, и я съел бы что-нибудь?! — Тише, тише, — обнимает его Тэхён, усаживает на пол и гладит по спине. — Все психи гении, он может быть ещё и хакером, и это действительно большая проблема, — Чимин закрывает дверцу холодильника и устало плюхается на стул.       Юнги возвращается минут через десять, когда Чонгук, сбросив напряжение криком, уже вернулся в норму, насколько это возможно, и застаёт всех троих в перчатках моющими холодильник с разных сторон. — Для подстраховки моете? — Ага, — и Чимин с улыбочкой передаёт ему мусорные пакеты, мол, ты же всё равно уже туда-сюда ходил не раз, спустись ещё один, пожалуйста.       Однако Юнги решает прекратить их панику и определить дальнейшие задачи по делу: — Так, нам всем нужно успокоиться. Мы с Чимином курируем экспертизу и просматриваем записи с камер, попробуем вычислить адрес близнеца или его местонахождение. Тэхён, ты вспоминаешь, встречал ли кого-нибудь подозрительного сегодня и звонишь самым близким людям, спрашиваешь, приходил ли к ним кто-нибудь, похожий на тебя, и говоришь им, что если такое произойдёт, то пусть сразу же звонят на мой номер. Чонгук, ты постарайся вспомнить все детали, какие только сможешь. Все всё поняли? — Чонгук с Тэхёном кивают. — Отлично. Золушка моя, снимай перчатки, бери пакеты, и поехали.       Чимин на такое обращение закатывает глаза, но просьбу выполняет.       В 20:03 парни звонят Чонгуку по видеосвязи, Тэхён сразу же прибегает из спальни и плюхается рядом на диван. — Мы отследили его до торгового центра IDOL, он словно издевается или показывает нам, что знает очень многое о твоей жизни, Тэхён. Дальше, после подземного перехода, потеряли, — сообщает Чимин. — Скорее всего, он заранее продумал свой маршрут и оставил там сумку с одеждой. А ночует в тех же мотелях. Только вот мы не можем взять и объявить рейд по ним. Более того, наши парни прислали нам записи с камер, датирующиеся близкими к датам убийств числами. Очень похожий на тебя парень засветился на остановках и в местах покупки билетов. Вы что-нибудь выяснили? — Нет. Чонгук звонил вместо меня, подумали, что мне странно спрашивать у них, приезжал ли я к ним. У родственников никто не появлялся. — Я не смог вспомнить никаких примечательных деталей, — отчитывается Чонгук. — Мы контактировали слишком мало времени. Единственное, что могу сказать, это то, что от него пахло арбузной жвачкой. — По результатам экспертизы ничего. Мы просмотрели блокнот, там только исписанные галочками листы. Ещё это может быть английская «V» или латинская цифра пять, в общем, зависит от того, как интерпретировать. Прямое послание нам, ещё одна непонятная загадка. Вышлю фотку. Передаю трубку, — Чимин отдаёт телефон Юнги и тот, наведя камеру поудобнее, начинает с обращения к Чонгуку. — Мы отправим тебе записи, чтобы ты их посмотрел, возможно, увидишь что-то важное. Тэхён, тебе нужно алиби на время каждого из убийств. Вспомни, где ты был и чем это можно доказать. Также мне очень не хочется вводить крайние меры, но думаю, что это необходимо: с сегодняшнего дня никому не открывай дверь и не выходи никуда из дома, чтобы мы не путали тебя с ним, хорошо? Чон — твоё алиби. Чуть позже нужно будет придумать незаметный секретный код, который будем использовать при встрече, чтобы отличать тебя. Если тебе всё-таки придётся куда-то идти. У нас пока что всё, берёмся за дело и надеемся, что удача будет на нашей стороне.       Чонгук отключается, загружает на ноутбук присланные записи с камер, открывает фото блокнота. — Узнаёшь его? Твой? — спрашивает у Тэхёна, тот пару секунд разглядывает картинку, а потом отрицательно качает головой. — Нет. Я не пользуюсь блокнотами и в принципе редко пишу на бумаге. А знак можно перевернуть хоть как, отчего толкований море. Чёрт, ещё что-то непонятное в деле, в котором и так ни черта толком не ясно.       Чонгук кликает первый видеофайл, датированный восьмым апреля, запись сделана за два дня до убийства первой жертвы, и первое же, что говорит Тэхён, придвигаясь ближе и скромно приобнимая его руку, видимо, чтобы чувствовать себя спокойнее: — Будто в зеркало смотрю. Чёрт возьми, так пугает. Теперь я тебя понимаю. Только стиль противоположный совершенно, я такое не ношу, и куртки такой у меня никогда не было. Может, он вообще ездит на байке? — Всё возможно, — Чонгук устало трёт глаза. Сегодня он слишком долго не отлипал от экрана ноутбука.

***

      01:15 Юнги не выдержал около получаса назад и сдался сну. Чимин же, засыпающий обычно в третьем часу ночи, встающий в восемь утра и спящий часок в обеденный перерыв, решает воспользоваться ситуацией. На мониторе мелькает очередная запись с камер, записи эти они пересмотрели уже бессчётное количество раз. Юнги пускает слюни на рабочий стол, а сам он красит ему ногти новым прозрачным горьким лаком, предвкушая завтрашние очередные колкости за это.       Он всё чаще засматривается на мирно спящего напарника, на его веки, ресницы, брови, нос, губы и скулы с лёгкой щетиной, всё чаще прислушивается к его размеренному дыханию и своему учащающемуся сердцебиению. И с каждым разом труднее оторвать взгляд. Горит только настольная лампа в углу кабинета, немного света дает экран монитора. Участок пуст в такой час, кроме них двоих только пара охранников на первом этаже. Температура низкая в помещении, отчего кончики пальцев слегка прохладные, греются прикосновениями к тёплой руке Юнги, атмосфера интимная, время тягучее и позднее, располагающее к более серьёзным шалостям, чем покраска ногтей лаком. Чимин чувствует, как секунды сгорают, как с каждой из них он теряет возможность коснуться тепла так, как хочется. Приближается боязливо, тянется скромно к щеке, не решаясь к губам, собственные в предвкушении странно покалывает, и он вот-вот коснётся ими с замиранием сердца…       Наваждение разбивается вибрацией телефона, лежащего рядом с клавиатурой. Чимин берёт трубку вместо Юнги. — Близнец предпочитает стиль, схожий с моим: косухи, байкерские перчатки, массивная обувь, рваные джинсы, тёмные цвета в одежде. Кстати, возможно, он ездит на байке иногда, потому что байкерские перчатки без байка странно смотрятся. На записях куртка точно не из гардероба Тэхёна и точно не из моего, ни рюкзака, ни сумки, значит, лишнего не берёт. Смотрит в камеры, зная об их местонахождении, тут он палился специально. Либо хакер, либо наблюдательный. Скорее, оба варианта. Тэхён курит ментоловый Camel, а он — Parliament. И жуёт жвачку. Я заметил, что если он в кепке, то часто поправляет её за козырёк, либо просто касается его левой рукой, а если не в ней, то трогает чёлку. Возможно, левша. Я скинул тебе скриншоты и тайминг. Над блокнотом подумать у меня сил не осталось. — Хорошая работа, Чонгук. Спасибо. А теперь марш спать. — Вы тоже хорошо поработали сегодня. Тоже ложись.       Чимин распечатывает присланные фотки с примечаниями, сделанными в Paint, и вешает их на доску, составляя образ близнеца. — Юнги, вставай.

***

      1:22 Чонгук закрывает ноутбук и откидывается на спинку дивана. Виски отдают ноющей болью, в глаза словно насыпали песка — наверняка красные, и вид в целом как у уставшего от этой жизни человека. В коридоре слышится торопливое шуршание тапочек по ламинату, и через пару секунд в гостиной включается приглушённый свет. — Ты чего не спишь? — интересуется у Тэхёна, лениво поворачивая голову в его сторону. — Ты же знаешь, что меня мучают кошмары.       Знает. Тэхён не говорит про них, однако Чонгук сквозь сон слышит, как тот ходит на балкон по ночам и курит много, настолько, что если их с Юнги оставить в квартире на целый день, то чаша для окурков будет переполнена. Только вот помогает эта вредная привычка не очень. Тэхён засыпает лишь в спальне Чонгука, в которой меньше окон, чем в гостиной, поскольку бессонница иногда сопровождается страхом, что за ним следят, паранойей не в самой сильной её степени, но причиняющей неудобства и ведущей к проблемам со здоровьем. — Пойдём в спальню. Я сделаю тебе массаж, — шепчет Тэхён, выглядя не менее уставшим из-за сегодняшнего стресса. Чонгук лениво кивает ему, так же лениво поднимает себя с места для сна, кажущегося сейчас удобнейшим в мире, и идёт в спальню, ведомый за руку Тэхёном. Когда ложится в кровать, тот куда-то ненадолго отходит, после лепит ему на лицо, кажется, патчи, заставляя издать смешок. — Хочешь, чтобы я был красавчиком с утра? — Ты всегда красавчик. Особенно по утрам, — и, устроившись в изголовье кровати, зарывается в его волосы пальцами, слегка оттягивая, неспешно перебирает их, массирует кожу головы.       Теперь Чонгук готовит одежду с вечера и вешает её в гостиной, чтобы утром не тревожить тэхёнов сон, приходящий обычно лишь в пятом часу утра. Чонгук говорит, что это не мешает ему. Говорит, что ничего страшного, что он потерпит пару ночей на диване, к тому же покупка оказалось удачная — диван довольно удобен и вполне пригоден для сна. Говорит, что… Много всего Чонгук говорит, и всё связано с тем, что Тэхён ему не мешает и что текущие неудобства совсем таковыми не являются. — Ты сейчас заснёшь, — констатирует факт Тэхён, наблюдая за Чонгуком, разморённым приятной невинной лаской. Тот лениво улыбается, уже не в силах открыть глаза. — Можно сегодня поспать с тобой? — последнее за этот день, о чём он смущённо спрашивает. — Думаю… я тоже сегодня не смог бы… уснуть один, — с перерывами бормочет Чонгук, засыпая.       Тэхён снимает патчи с его лица и забирается на кровать к нему под бок.       Тепло.       Если это сон, Тэхён очень не хочет просыпаться.