The shadow is like me

      22:34 — Между ними особые отношения, но они держат дистанцию. Я не заметил контактов более близких, чем это положено, — Тэхён поворачивается к Чонгуку и внимательно наблюдает за выражением лица. — В их случае дело в мелочах, — подмечает тот и тоже переворачивается на кровати на бок, поглаживая Тэхёна по голове. — Они оба заботятся друг о друге больше, чем это нужно для друзей или напарников, но всегда прикрывают истинные мотивы именно этим. Мы редко говорим про отношения. Я не смог разговорить ни одного из них о том, что между ними. И сейчас происходят вещи, которые меня беспокоят. — Почему ты переживаешь? — Тэхён обхватывает лицо Чонгука ладонями, коротко целует, не желая прерывать тактильный контакт. — Чимин влюбился раньше и раньше осознал это. Юнги же всегда требуется гораздо больше времени. А это значит, что если Юнги сейчас в процессе торга с самим собой или принятия чувств, то Чимин уже долгое время на той же стадии принятия, за одним лишь исключением — это стадия принятия того, что чувства не взаимны. — Сколько вы знаете друг друга, что ты замечаешь столько вещей безо всяких душевных разговоров? — Не так уж и долго, на самом деле. С Юнги я знаком четыре года, а с Чимином — три. Мне двадцать пять, я старше Чимина на один год. Юнги тридцать. А они просто слишком очевидные, когда думают, что я их не слышу или не вижу. Чимин специально придумал этот маленький ритуал с горьким лаком, чтобы хоть как-то выбить их взаимоотношения из плоскости «напарники». Только вот Юнги заботу принял молча, без лишних уточняющих вопросов, потому как на тот момент ничего не подозревал. А Чимин не решился спросить, подумав, что его просто не хотят отшивать вслух. — Может, нам их подтолкнуть друг к другу как-нибудь? — заговорщически шепчет Тэхён и щекочет Чонгука за ухом. Тот улыбается и перехватывает руку, шуточно кусая за палец. Тэхён смеётся. — Текущая ситуация с серийником держит их в постоянном напряжении, заставляя срываться друг на друге. Сталкивает и без нашего участия. Давай просто подождём, ладно? — Оба выглядят сдержанными и спокойными, — Тэхён залезает на бёдра Чонгука, заставляя того вопросительно поднять правую проколотую бровь, а после ложится сверху, нежась, словно мартовская кошечка. — Они разозлятся, если мы влезем? — Не думаю, — Чонгук любуется милым лицом и снова зарывается рукой в мелкие кудряшки, которые Тэхён от скуки попытался завить тонкими бигуди. — Скорее мы поспособствуем тому, что отношения между ними станут ещё более неоднозначными. Им будет некомфортно друг с другом. — Смотрю, вы сходитесь характерами. — Многие описывают характер человека, исходя из его знака зодиака. Я не склонен всё к этому сводить, но иногда сходство есть.       Входная дверь пиликает, в прихожей раздаются голоса на повышенных тонах, поэтому Тэхён, первый раз слыша, как напарники ссорятся, спрашивает шёпотом: — Может, нам выйти? У них всё в порядке? — Пусть сами разбираются. Им бы поговорить нормально, но нет же. И себе больно делают, и друг другу.       Тем временем в прихожей Юнги в порыве эмоций отшвыривает свои берцы в сторону с криком: — У нас десять дней, чёрт подери! — Юнги, спокойно. У нас достаточно информации, — Чимин снимает свою обувь и пытается прикоснуться, чтобы успокоить. Обычно после этого напарник притихает. — Достаточно?! — но в этот раз его отпихивают с такой силой, что он валится на стену прихожей и сбивает пару курточек с вешалки. Затем Юнги хватает его за футболку на груди и выплёскивает злость способом, который Чимин ненавидит больше всего — криком и насилием. — Юнги, — пытается предупредить о том, что сработает триггер. — Мы не знаем ни места убийства, ни местонахождение серийника, который уже дважды был с нами в одном, блять, помещении! Так какого хера ты мне тут заливаешь о…       Удар.       Юнги отшатывается, издаёт короткий утробный стон, прикладывает руку к носу, и секунд через пять на пол всё-таки падает пара капель. Мгновенно остыв, смотрит исподлобья. А Чимин дышит тяжело, его руки трясутся. — Я забыл, прости. Мне позвать Чонгука?       Чимин молча уходит в ванную, умывается. Выходит с перекисью и пачкой влажных салфеток, вытирает кровь с пола и идёт на кухню. Юнги понятливо следует за ним, отмывает руки и лицо от крови над раковиной, садится на стул. Чимин придвигается ближе, заталкивает ему в ноздри скрученные салфетки, снимает его рабочую белую, теперь заляпанную красным, рубашку и принимается обрабатывать кожу на носу, содранную многочисленными кольцами.       «Дебил» — думает он, ища опору для подрагивающих пальцев в чужом лице. Юнги морщится и шипит от того, что ранки щиплет, и тоже замечает лёгкий тремор чужих кистей. Неожиданно перехватывает их и смотрит побитым щенком, предлагая: — Давай я сам.       «Как же ты бесишь, сука» — Чимин встречается с ним взглядом, чувствуя, как злость постепенно спадает, и думает о том, что нужно всё-таки быть более холодным, несгибаемым. Иначе в итоге больно будет неимоверно. — Я уже закончил, — отвечает. Юнги его руки всё ещё не отпустил, смотрит обеспокоенно, пытаясь прочесть по лицу, начнётся ли паническая атака или в этот раз пронесло.       «Невыносимый имбецил» — как бы ни злился, не может перестать думать о том, что Юнги чертовски близко, обнажённый по пояс сверху, смотрит на него пристально. И пахнет приятно, что на удивление успокаивает. — Не пялься, — «ласково» просит. — Я же ничего и не говорю. Просто смотрю. Мне теперь что, глаза себе выколоть? — Именно это и выбешивает. — А что ты хочешь, чтобы я сказал? Что прошу прощения? Так это и так понятно.       Другими словами, Юнги имеет в виду: почему он должен извиняться вслух, если это видно по его глазам? Он не любитель лишний раз что-то говорить и уж тем более открывать душу. И Чимин это знает, только вот злится какого-то хрена.       Или дело в том, что Чимин хочет услышать, поскольку простых взглядов уже не хватает? — Если ты снова хочешь спросить, считаю ли я тебя уёбком, то нет, не считаю.       Юнги тридцать лет, за плечами школа, Корейский национальный полицейский университет, два года испытательного срока и шесть лет работы. Готовясь к сдаче экзаменов, он потерял всех друзей, в институте новых найти не смог, поэтому всё, что ему оставалось — учиться, а после работать. Люди, которых он во множестве наблюдал в каталажках, окончательно истребили в нем всё блевотно-розовое представление о мире, что у него на тот момент ещё оставалось. Выше подниматься по карьерной лестнице не хочет: варится в этом котле вот уже восемь лет и знает, что чем выше ты поднимаешься, тем больше чертей пытают тебя ночами, а наутро прячутся под кровать. Туда же, где сейф с деньгами, пистолетом и поддельными паспортами.       Восемь лет. И три последних из них — Пак Чимин. Живое существо вида человек разумный, двадцать четыре года, сто семьдесят четыре сантиметра рост, кореец. Его распределили в их отдел, он просто был там какой-то период, в который сущность Юнги автоматически пыталась выстроить стену и отгородиться. Он есть сейчас, они напарники. Но что самое важное — он будет и дальше в жизни присутствовать.       Для закостенелых интровертов любой человек, ставший каким-то непонятным образом близким, — как восьмое чудо света. А это пугает. Он еле пережил Чонгука, молодого, рассудительного и такого же слегка интровертного, влетевшего в его жизнь со свистом и грохотом, совершенно необъяснимым образом вызвав ничем не оправданное доверие, когда в свой второй день на работе первым приехал к ним в отдел и попросил помощи с новыми делами, а Юнги согласился, при условии, что Чон будет рассказывать только проверенную информацию и не будет добавлять в свои репортажи инфу для шумихи и хайпа.       Но Чимин другой: подкрался незаметно, будучи постоянно на виду. Своим незначительным на первый взгляд присутствием врос в кожу так, что не отлепить, и стал «часть команды и часть Юнги». Он идёт на примирение каждый раз, когда его отталкивают, хотя заставлять себя мириться первым, после того, как в очередной раз ни за что облили говном, трудно. Юнги не смог бы. Какие бы стены он ни выстраивал, Чимин, как ёбаный ассасин из игры, всё равно их перелезет и убьёт стражей, а потом как ни в чём не бывало прокрутится на стуле вокруг своей оси и поинтересуется, какую пиццу заказывать на обед, словно его руки не по локоть в крови и он не бежал три километра. Словно перепрыгивать стены, которые Юнги выстраивает между ними, для него плёвое дело.       Чимин его удивляет тем, что после каждой ссоры на прямой вопрос «считаешь ли ты меня уёбком», каждый раз отвечает «нет». И это «нет» искреннее каждый раз, и каждый раз поражает как в первый, потому что Юнги считает себя тем ещё говном, и его есть за что ненавидеть.       Каждый раз, хотя знает ответ, Юнги спрашивает: — Почему?       Ведь он делает больно. А люди обычно отвечают болью на боль. Но не Чимин.       И как обычно получает ответ: — Вместо того чтобы пытаться этот характер исправить, что в корне неверная стратегия, я научился подстраиваться. Я не говорю, что это мне легко даётся. Далеко не так. Но взаимоотношения не могут быть лёгкими априори: ты либо приспосабливаешься, либо уходишь.       Сегодня первый раз, когда Юнги понимает, что всё не так. Что Чимин выглядит грустным, а не расстроенным, что это милое подобие примирительной улыбки сплошь в трещинах. А значит, это выражение лица — маска, и слова содержат лишь часть всей правды.       Он достаёт пачку сигарет из своего заднего кармана, после — зажигалку из переднего кармана джинсов Чимина, нагло влезая в чужое личное пространство. Поджигает, отбрасывает всё на стол и делает первую затяжку, на выдохе спрашивая: — А если я спрошу, почему ты не уходишь, ты скажешь мне правду?       И первый раз, когда Чимин смотрит на него удивлённо, ведь этого вопроса нет в их типичном «послессорном» сценарии, а потом отводит взгляд. Первый раз, когда молчит, не зная, что сказать. Первый раз, когда он лжёт: — Меня устраивает эта работа и ты в напарниках. Спокойной ночи, Юнги, — и встаёт со стула, чтобы уйти.       Не будет она спокойной: Чимин не единственный, кого пожирают собственные мысли на завтрак, обед и ужин. — Пиздишь, — и резко тянет за футболку на себя. Чимин падает прямо на колени Юнги, стук сердца набирает ход, а щёки наверняка краснеют. А тот как обычно: смотрит, курит и нихера не объясняет.       И сводит с ума.       «Еблан» — Чонгук прибьёт тебя за курение прямо на кухне, — и он надеется, что голос не дрожит настолько, насколько сейчас (не)показалось.       Юнги выдыхает дым прямо ему в лицо, заставляя поморщиться и вызывая желание выпалить уже вслух «Вкрай охуевший». Однако очередное обзывательство не успевает сорваться с губ, поскольку сигарета отправляется в раковину удачным броском, а его подхватывают под бёдра и усаживают на стол. Не так, как в фильмах обычно: резко, неожиданно, внезапно, чтобы сердце улетело в пятки и пульс подскочил. А плавно, спокойно, чтобы можно было уловить каждое движение.       Чимин уловил прекрасно — сердце защемило и по телу прошла дрожь. — А за сигарету в раковине четвертует, — говорит полушёпотом, опуская взгляд на пикантное место соприкосновения их тел. Отсаживается назад, но его резко притягивают обратно, крепко взяв под коленями.       И смотрят-смотрят-смотрят.       «Ебланиссимо» — думает Чимин, задерживая дыхание и прикрывая глаза, когда Юнги приближается ближе, чем положено. Он замирает, нервно комкая съехавшую скатерть. Секунды сгорают одна за другой, но ничего не происходит. — Я был прав. Тебе нравится не как я курю, а просто я, — и щёлкает по носу.       Чимин открывает глаза и осознаёт масштаб пиздеца. Юнги перед ним уже нет. Хлопает дверь в ванную, в раковине дымит сигарета, которую он достаёт и выбрасывает в мусорное ведро. Его снова трясёт, чёрт.       Может ли быть хуже, чем сейчас? Всегда может. Странное чувство горчит на вкус. Табак горький, но жвачка с хреном ещё более горькая, он жуёт её вот уже второй год, поэтому запах сигаретного дыма кажется вполне себе сносным. Наверняка те губы сладкие, мягкие и немного холодные, ведь Юнги часто мёрзнет. Наверняка лучше, чем он представляет в своих липких, тягучих и густых мыслях, сжирающих его долгими вечерами.       С тяжёлым вздохом и тихим «блядство» уходит в сторону комнаты Чонгука. Стучит коротко со словами: — Можно? — Да.       Открывает дверь, и вся решимость куда-то испаряется. Они смотрятся вместе прелестно, Чимин искренне рад за них, но он очень не уверен, что всё не полетит к чертям, если остаться ночевать с Юнги в гостиной. — Могу я?.. — Можешь, — отвечает Чонгук, вставая с кровати. — Я не против, если ты поспишь со мной сегодня, — говорит Тэхён и разводит руки в стороны для объятий.       Как только дверь за спиной хлопает, Чимин падает в эти объятия и швыркает носом. Тэхён заваливается с ним на кровать и укрывает одеялом. Не спрашивает ни о чём, просто окружает комфортом. Когда Чимин уже немного успокаивается, то слышит: — Ты веришь в то, что характер определяется знаком зодиака, под которым человек рождается? — Нет, но иногда сходство с описанием есть, — переворачивается на спину, вытирая щёки. — Чонгук сказал то же самое. Я Козерог. А ты? — Весы. Родился тринадцатого октября.       Тэхён тянется к своему телефону на тумбочке, что-то там печатает и потом зачитывает вслух: — Представители этого созвездия приятны в общении, всегда приветливы, доброжелательны и веселы. Они стремятся понравиться всем, но при этом не заискивают, а искренне прислушиваются к чужим пожеланиям. Они хорошо понимают людей, а потому легко входят к ним в доверие. Это верные бескорыстные друзья и мудрые советчики, которые способны рационально оценить ситуацию и сделать верные выводы. Однако представителей знака Весов часто упрекают в непрактичности и излишней мечтательности, они больше склонны фантазировать и рассуждать, нежели действовать, опасаясь поражений и неудач.       Тэхён переводит вопросительный взгляд на Чимина, а тот смущённо улыбается: — Окей, сходства иногда даже слишком много. А что про тебя написано?       Тэхён печатает новый запрос, отдаёт телефон Чимину и просит прочитать. Тот кликает первую попавшуюся ссылку. — Главные черты характера Козерогов — спокойствие, немногословность, отстранённость, но при этом они не витают в облаках. Отличаются сильным характером и амбициозностью. В их ровной жизни нет места бурным страстям и открытым конфликтам. Неэмоциональность позволяет им всегда контролировать ситуацию и действовать разумно, опираясь на доводы и здравый смысл. Именно поэтому у них мало очень близких друзей, но также практически нет явных врагов — представителям этого знака несвойственно делиться своими душевными переживаниями с окружающими, ровно как и проявлять открытый негатив. — Видишь? Тут же всё про меня. А вы с Чонгуком не верите!       Чимин листает статью дальше, вдруг смеётся и после вопросительного «Что?» читает вслух, выделяя интонацией важные слова: — Идеальный партнер для Козерогов во всех сферах жизни — это Телец. Практичность и стабильность станут самым прочным фундаментом их отношений. Также хороший союз ждет Козерогов с другим земным знаком — Девами, представителей этих знаков сближает стремление к простой здоровой жизни, к вкусной пище и приятному сексу.       Возмущённо-смущённый Тэхён бьёт его по лицу подушкой. — Я тебе отомщу! — Чимин продолжает смеяться, Тэхён снова забирает свой телефон и печатает очередной запрос. — Отличную пару Весам составят представители созвездий Близнецов или Водолеев. Эти знаки хорошо понимают друг друга, схожи по темпераменту и отношению к жизни. Наименьшие шансы на успех в отношениях у Весов с Девами. Ну, тут я спокоен. Также с Раками и Рыбами, — интонация меняется на грустную, а Чимин закусывает губу, ожидая, что там дальше по тексту. — Что касается Рыб, то к ним Весы будут предъявлять завышенные требования и пытаться загнать их в рамки, чего чувствительная и ранимая натура Рыб вынести не сможет, — со вздохом откидывает свой телефон. — Так, теперь я согласен с вами, всё это херня полная. В любом случае теперь ты знаешь, чего делать не нужно. Я в вас верю.       Чтобы как-то поддержать разговор, прекрасно отвлекающий его от мыслей, Чимин достаёт свой телефон, параллельно спрашивая: — Какой знак идёт после Рыб? — Кто-то из копытных, Телец или Овен. Я постоянно их путаю.       А Чимин вдруг замирает, смотря на экран. — Эй? — Тэхён наклоняется, чтобы заглянуть ему в лицо и поинтересоваться, всё ли в порядке. А потом тоже смотрит на экран, издаёт короткое многозначительное «О-о-о!» и: — Его символ похож на букву в блокноте.       Чимин поднимает взгляд, опускает обратно на экран и читает описание: — Овен — первый знак зодиака, соответствующий сектору эклиптики от ноля до тридцати градусов, считая от точки весеннего равноденствия, кардинальный знак тригона Огонь. В западной астрологии считается, что Солнце находится в знаке Овна примерно с двадцать первого марта по двадцатое апреля. — Первая жертва убита десятого апреля, — ошарашенно произносит Тэхён, резко спрыгивает с кровати и несётся в гостиную. Чимин бежит за ним. — Что случилось? — интересуется Чонгук, почти заснувший, и слышит в ответ шиканье, намекающее не спрашивать ничего. Переглядывается с таким же сонным Юнги, и оба решают просто понаблюдать.       Тэхён читает описание знака Тельца: — Второй знак зодиака, соответствующий сектору эклиптики от тридцати до шестидесяти градусов, считая от точки весеннего равноденствия, и созвездию Телец, постоянный знак тригона Земля. В западной астрологии считается, что Солнце находится в знаке Тельца примерно с двадцать первого апреля по двадцать первое мая. — Вторая жертва убита одиннадцатого мая, — Юнги озвучивает мысль вслух.       Чимин продолжает: — Близнецы — знак, соответствующий сектору эклиптики от шестидесяти до девяноста градусов, считая от точки весеннего равноденствия, знак тригона Воздух. В западной астрологии считается, что Солнце находится в знаке Близнецов приблизительно с двадцать второго мая по двадцать первое июня. — Двенадцатого июня убили Чон Сонха, — говорит Чонгук. — У знаков разные секторы эклиптики и знаки тригона. Что бы это ни значило, но это точно неспроста. — Огонь, земля и воздух, — перечисляет Юнги. — Первая жертва сгорела, вторая — фермер и была найдена на земле. Третья была задушена. Всё сходится. — С чем сравнить градусы? — озвучивает вопрос Чонгук. — В геометрии измеряют углы, — выдаёт первую мысль Чимин. — Меньше девяноста градусов — острый, девяносто — прямой, от девяноста до ста восьмидесяти — тупой, сто восемьдесят градусов — развёрнутый. — А триста шестьдесят это как круг, — Тэхён смотрит на свой листок, на котором он уже когда-то нарисовал круг, часовые стрелки, отметил время убийств и закрасил промежутки, предположив, что следующее будет примерно тринадцатого июля в районе трёх-четырёх дня. — Если нулевой градус совместить с полуднем, то каждый час будет равен тридцати градусам. От нуля до тридцати — это двенадцать-час дня, время смерти первой жертвы. С часу до двух дня — время второй. И так далее.       Чонгук, загуглив, подаёт голос: — Четвёртый знак зодиака, соответствующий сектору эклиптики от девяноста до ста двадцати градусов, это Рак, знак тригона Вода. Солнце находится в знаке Рака приблизительно с двадцать второго июня по двадцать второе июля. Получается, что четвёртую жертву предположительно нужно ожидать тринадцатого июля с трех до четырёх дня. И смерть будет связана с водой.       Юнги тяжело вздыхает: — Хорошая работа, парни.