The shadow is like me

      10:35 — Всё это время мы искали что-то общее, одинаковое в жертвах. Но сходство наших жертв в их отличии: каждый месяц новый знак зодиака. Сектор эклиптики — время убийства. Знак тригона — способ убийства. Таким образом, четвёртая жертва по знаку зодиака должна быть Раком, убийство предположительно будет тринадцатого июля между пятнадцатью и шестнадцатью часами. И будет связано с водой. Теперь про ответы на загадки. Буква на листах блокнота — подсказка про первую жертву, Овна. Он шил пальто из шерсти. Загадка «у чего нет ни начала, ни конца?» с ответом «кольцо» — подсказка про вторую жертву, Тельца. Быков кольцуют, чтобы были более послушные. Мужчина был фермером на одном из двух объединённых хозяйств, занимающихся растениеводством и животноводством. На месте убийства третьей жертвы, Близнеца, было зеркало с цифрой три и загадка «что никогда не врёт?», ответ на которую «отражение». В зеркале мы видим своё отражение, условно своего близнеца… У нас есть два человека из знакомых Ким Тэхёна, чей знак зодиака Рак, но быть уверенными в том, что он вспомнил всех «раков», мы не можем. Более того, мы не можем вычислить точное место убийства и пол потенциальной жертвы, знаем лишь, что очередное убийство будет связано с водой. Поэтому круг сужается до двух человек: одна девушка работает в дельфинарии, другая просто занимается плаванием.       Юнги шумно вздыхает после длительной речи и с лёгким волнением смотрит на собравшихся. Присутствует весь их отдел, а также суперинтендант Ким Хёншик. Чимин, стоящий рядом, всё это время служил ментальной поддержкой и водил для наглядности указкой по развешанным на магнитно-маркерной доске фотографиям жертв, улик и распечаткам с изображениями каждого зодиакального знака. — Я вас понял. Отличная работа. Даю вам выходные. Отдыхайте, пока мы его не поймаем. Чтобы ни шагу в участок. Лично ребят предупрежу. Я буду сообщать вам о сдвигах в работе спецотдела по этому делу.       Чимин и Юнги уважительно кланяются суперинтенданту на прощание. Коллеги повставали со своих мест и поздравительно хлопают по спинам и хвалят за старания. Предложение за предложением, и вот их компания уже решает в разгар дня сходить выпить по бутылочке соджу. Понятное дело, что бутылочкой не ограничится.       Юнги накидывает свою излюбленную кожанку, висевшую на спинке его кресла, и подходит к Чимину, разглядывающему две доски, на которых результат их кропотливого труда, итог бессонных ночей, стоивший им немалого количества потраченных нервных клеток. — Идёшь? — У меня есть ещё дела, поэтому я догоню вас.       Только вот Юнги знает, что Чимин не придёт на попойку. Хмуро оглядывает его и уходит, ничего так и не спросив.       Они не разговаривали о том, что было на кухне. Полнейшая неопределённость Чимина устраивает больше, чем определённость с очевидным разрывом любых взаимоотношений — ведь если не взаимно, если не возлюбленные, то им не быть ни друзьями, ни напарниками.       Как только отдел становится безлюдным, он достаёт лист бумаги и ручку.       Знает, что не выдержит первым, потому что безумно устал.

***

      22:48 Тэхён ставит зубную щётку в стаканчик и полощет рот. Вытирает лицо полотенцем, долго разглядывает себя в отражении. Чонгук, стоявший на пороге ванной явно дольше пары секунд, стучит по косяку, привлекая внимание, и подходит ближе. — Эй, что происходит? Ты сам не свой с утра, с тех пор, как написал Юнги.       Тэхён прикусывает губу и отводит взгляд. Он не выглядит застенчивым, скорее уязвимым и обеспокоенным. — Это глупо. Я и сам понимаю. — Нет ничего глупого в том, что тебя что-то беспокоит. Значит, это важно для тебя, каким бы идиотским ни казалось, — Чонгук мягко разворачивает его к себе и обнимает, пытаясь подарить чувство спокойствия и безопасности. — Ты боишься, что его не поймают? — в ответ отрицательно качают головой. — Винишь себя в чём-то? В смерти тех людей? — Нет… — Тогда что? О чём ты думаешь?       В этих объятиях действительно спокойно: Тэхён ощущает себя потрёпанным штормом кораблём, который течением занесло в спокойную гавань. Чонгук красивый, милый, добрый, тёплый, приятно пахнущий и расслабляющий. Дающий чувство безопасности, создающий уют и комфорт. Тэхён от него голову теряет. И очень хочет сейчас кончиком носа провести по его шее и понежиться, как котёнок, ища ласки и заботы. — Говорят, что судьбы близнецов схожи, — признаётся, выдыхая в чоново плечо, и цепляется за его футболку, чтобы прижаться ближе. Чонгук ответно обнимает крепче, чувствуя, как сбивается собственное дыхание, ведь атмосфера стала интимнее некуда. — Вдруг у меня тоже слетит крыша? — Не слетит. Я её гвоздями приколочу и саморезами закреплю. От этой мысли тебе нужно избавиться. Она может очень помешать тебе жить дальше и радоваться этой жизни. Например, ты можешь начать отталкивать от себя людей, запрёшься в квартире и останешься совсем один.       Попытка успокоить срабатывает. Тэхён улыбается, наслаждаясь тем, как перебирают его волосы, и всё-таки скользит носом по чужой шее, — запах тела Чонгука словно наркотик — забирается руками под футболку, оглаживает широкую спину, затем переходит на рёбра и живот. — Тэ? — Чонгук рвано выдыхает и сталкивается своим взволнованным взглядом с чужим возбуждённым.       Дистанция нарушена бесповоротно. Тэхён шепчет «Отвлеки меня», первым подаётся навстречу и врывается языком в его рот жадно, словно Чонгука нестерпимо мало: вылизывает, засасывает сильно, кусает почти больно, вжимает в стенку душевой кабинки и трётся грубо. Спускается поцелуями на его шею, соски и пресс, и поэтапно творит чёрт-те что, грозящее тем, что Чонгук спустит раньше времени, толком не успев даже подарить ласку в ответ: с него стягивают уже боксеры, в то время как на Тэхёне нет лишь футболки. И кто тут кого отвлекает? Немного растерявшись сначала, Чонгук пытается перенять инициативу, но ему не позволяют — он давится вдохом и стонет, когда его мошонку вбирают в рот и посасывают, голодно смотря при этом снизу вверх. От уязвимости и смущения Тэхёна не осталось и следа. — Если ты возьмёшь в рот, я кончу сразу же, — решает быть предельно честным, пусть даже собственная гордость и уязвлена немного таким быстрым приближением к финишу. От такого страстного желания по отношению к себе он едва не течёт. — По тебе видно, — Тэхён встаёт с колен, облизывается и целует в губы, а мошонку теперь крепко сжимает рукой, отчего Чонгук громко, с матом, стонет в его рот. — Вид снизу такой потрясающий. Ты такой разбитый и нуждающийся. — Думал, мы просто подрочим, — еле выговаривает, задыхаясь от непомерного возбуждения, и низко стонет от того, как медленно, но с нажимом по головке члена размазывают смазку. — Слишком скучно, — говорит Тэхён и укладывает Чонгука на стиральную машинку животом. Поцелуи по спине, уходящие ниже, оказываются приятными и весьма будоражащими. — Тэ, я не готовился, — несмотря на жирный намёк, понимание приходит с запозданием. — Но мылся. Расслабь ягодицы и подайся назад, а не вперёд.       Чонгук топчется на месте, слишком смущаясь и не зная, насколько широко нужно развести ноги, как нужно встать — присесть немного или нет, и вообще: — Неудобно. Не думал, что когда-либо скажу это, но член мешает.       Тэхён шлёпает его по заднице и прижимается крепко, кусая в область загривка. После отстраняется, замечая, как раскрасневшийся Чонгук тянется за ним в попытке вернуть тепло и близость, берёт его за руку и ведёт в спальню, по пути собрав все углы и мучая глубокими поцелуями. — Меня ещё не вылизывали, — смущённо признаётся тот, стискивая бёдра Тэхёна. — Сейчас исправим, — Тэхён игриво кусает его за губу, в последний раз целует глубоко, жарко вжимая в стену, а после толкает на кровать с просьбой: — Встань в догги, оленёнок.       Чонгук явно редко бывает в этой позе, долго примеряется, на какую ширину расставить руки и к расстоянию между ними и ногами, которые свёл слишком близко, но развести шире ещё стесняется. Любуясь прекраснейшим видом и не сдержавшись, Тэхён всё-таки издаёт смешок, умиляясь. Чонгук смотрит через плечо, и взгляд его должен выражать претензию из разряда «И хули мы ржём? В ебало сейчас получишь», но получается лишь «Я пиздец как неловко себя чувствую, иди ко мне ближе, а то точно уебу». — Ты чертовски милый, — севшим голосом одаривает комплиментом Тэхён и спускается поцелуями по позвонкам до самого копчика. — Раздвигай свои прелестные ножки.       Почувствовав руку на своей мошонке, Чонгук охает, его колени разъезжаются в стороны, а шея покрывается пятнами от смущения. Возбуждение прокатывается по телу острой волной и отдаёт разрядом в член. — Чёрт, Тэ, — шипит, жмурясь от удовольствия и думая, что с такими играми точно долго не продержится. Перед лицом неожиданно появляются стройные ноги Тэхёна, и следом правая ягодица отдает лёгкой болью от шлепка. Осознав, что тот залез под него и теперь разглядывает его самые интимные места, Чонгук заливается краской и стыдливо стонет. — Расслабься, Гук-и. Я тебя с места сдвинуть даже не могу. Садись на меня, ну же.       И даёт ему время, чтобы решиться, плавно поглаживает накачанные бёдра и ягодицы, дразня. Кожа под пальцами покрывается мурашками, Чонгук прогибается и робко садится, останавливаясь сразу, как только чувствует соприкосновение. Тэхён обхватывает за поясницу руками и предусмотрительно фиксирует, поскольку от первого влажного контакта тот пытается отстраниться. На втором уже не дёргается, но всё ещё зажат, а во время третьего, более широкого и продолжительного, целует внутреннюю сторону его бедра, расслабляясь и притихая на некоторое время. Тэхён не понимает, всё ли в порядке, но продолжает постепенно наращивать интенсивность, чувствуя, как собственный пах опаляет жаркими выдохами и пока что скромными стонами, однако вскоре Чонгук вбирает его член в рот и начинает дрочить себе.       В порядке, ему нравится.       Тэхён расширяет зону ласк до мошонки, засасывая по одному яичку по очереди в рот, и Чонгук мычит ему в член, почти не двигает головой, но зато рукой надрачивает себе быстрее. Так дело не пойдёт. — Соси, пожалуйста, я тоже хочу кончить, — просит, всего на пару секунд прерываясь. К просьбе прислушиваются, уже всё своё смущение растеряв: Чонгук вжимается задницей в его лицо и всё-таки сосёт, грубее и жёстче, уже не играясь. Тэхён сожалеет лишь о том, что не видит чужого лица, усердно втягивает и вылизывает нежную кожу, утробно постанывая и словно задыхаясь от жара. — Гук-и, давай, ещё чуть-чуть.       Чонгук не любит короткие интрижки и хукап. Каждый раз кто-то новый, неизвестный, приходится с нуля изучать чужое тело, нервничать, будто в первый раз всё, а если «нервничать», то зачастую в комплекте идёт и «лажать». Каждый раз он слишком много думает, как ублажить другого, а Тэхён ему подумать не даёт, заставляя сгорать от возбуждения. С ним вообще всё не по сценарию, и этот оргазм — не оргазм, а словно взрыв, от которого прошибло всё тело и выбило все накопившиеся эмоции наружу, словно стекло из оконного переплёта взрывной волной. С громким и протяжным стоном Чонгук падает вперёд, содрогаясь в экстазе.       Спустя пару минут, отдышавшись и придя в себя, Тэхён осторожно выползает из-под него и ложится рядом, ластясь и покрывая поцелуями плечи. Стирает пару невольных слезинок с чужих щёк и слышит, как Чонгук швыркает носом. — Я просто… — пытается оправдаться, но тут, вот уж правда, незачем совершенно.       Он выглядит потрясающе. — Всё хорошо, мой оленёнок. Всё в порядке, — шепчет Тэхён и обнимает. — Ты вылизал меня везде, где было можно и нельзя, — в ответ на нежность рисует узоры кончиками пальцев по тэхёновым лопаткам и шее. Тэхён прикрывает глаза и улыбается. Так хорошо, так спокойно и так волшебно… — И тебе понравилось, — отвечает на поглаживания лёгкими поцелуями по лицу. — Блять, это был лучший оргазм в моей жизни, — глаза в глаза. Искорки потухли, разлилось удовлетворение и щемящие сердце чувства. — Будет ещё лучше, — обещание, подкреплённое чмоком в левый глаз. Чонгук готов мурчать от комфорта. — Кто ты и что ты сделал с прошлым стесняшкой-Тэхёном? — Сейчас я от оргазма отойду, и он вернётся. Не переживай.       Чонгук целует нежно-нежно, словно озвучивая те самые возвышенные слова о главном. Тэхён понимает и говорит их в ответ мягкими движениями губ по губам и языка по нёбу. — Останешься у меня, когда следствие закончится? — ведёт носом по чужой щеке, делясь безмерной лаской. Хочется больше, хочется кожа к коже ещё теснее. — А свадьба когда будет? — Тэхён шутливо кусает его за мочку уха. — Язва, — и в отместку кусает скулу.