Das Feuerordal

Этим воскресным утром лучи Барселоны, казалось, согревали в разы сильнее обычного. Камиль, будучи испанцем, уже привык к насмешкам погоды, но мысленно пожалел китайских туристов, группкой собравшихся на входе к храму Святого Семейства. Он обратил на них внимание, когда проезжал район Эшампле. За что он недолюбливал лето в Барселоне, так это за толпы туристов. В июле, который приходится на самый пик жары, жизнь в столице Испании становится почти невыносимой ещё и из-за толп чужестранцев. Камиль оставил машину на парковке и вышел к дверям бара Дэл Конвент. Расположенный в готическом монастыре, бар пользуется успехом у местных жителей. Более того, из-за своего необычного расположения здесь проходит активная культурная жизнь. Каждую неделю организуются выставки, концерты и другие культурные мероприятия, из-за которых Рафаэль, к слову, и обратил внимание на это место. Камиль же влюбился в местный кофе, и ради него был готов стерпеть многолюдность заведения. Конечно, утром встречалось народу поменьше. Подошёл к их излюбленному столику у окна и обнаружил, что пришёл первым. Зная Диего, усмехнулся про себя Камиль, тот, возможно, только поднялся с постели. В выходной день его насилу из постели вытащишь. Хотя бы Рафаэль придёт вовремя, если не случится форс-мажор. Отодвинул зелёный стул и не спеша занял своё место. Огляделся. Заметил взгляд учителя Хавьера и приветственно кивнул. Тот преподавал у его сына музыку. Хочется верить, сын мозгами больше пошёл в мать, Кристину, и пока складывается именно так — Камилю нередко приходилось слышать похвалу в адрес ребёнка. По виду не скажешь, но молодость Камиля прошла бурно, мысли об учёбе не тяготили его слишком часто. Не единственную, но и далеко не последнюю роль сыграло родительское воспитание. Родные часто оставляли мальчика одного. Отец Камиля не звал его на футбольные матчи, а мать не слишком часто баловала вкусными блюдами. Конечно, ребёнку приходилось искать внимание где-то извне. Ребёнком он любил гулять со школьными друзьями, что через пару лет обернулось пристрастием к ночным прогулкам. Он не связывался с плохими компаниями, не устраивал разбои, но сам понимал, что мог бы провести время с куда большей пользой. Например, его друг, Рафаэль, учился очень прилежно, большое предпочтение отдавая изучению иностранных языков. Начав с испанского, он выучил и другие европейские языки, а к окончанию школы уже занимал досуг изучением восточной лингвистики. Сейчас Рафаэлю тридцать четыре года и его с уверенностью можно назвать полиглотом — он говорит на семи языках. Диего же с трудом понимает двух друзей, если они вдруг начинают общаться на родном языке. К слову, Рафаэль и Камиль познакомились в США, где оба жили до окончания школы. Испанские мигранты, коими являются их родители, нашли общий язык друг с другом, поэтому они всегда тесно дружили семьями. Родители Рафаэля очень даже неплохо устроились на юге США, и к сорока годам его отец стал обладателем большого состояния. Благодаря бизнесу, что принёс их семье столько денег, Рафаэль получил достойное образование. Конечно, немалую роль сыграло и усердие юноши. Камиль нередко заставал друга, корпящим над многостраничными томами, поэтому на совместные прогулки времени практически не оставалось. Камиль всякий раз удивляется, как два столь противоположных человека сумели подружиться. Кажется, в день первой встречи они совершенно друг другу не понравились. На уроке рисования их тогда посадили за одну парту. Не прошло и десяти минут, как Рафаэль, канюча, просил учителя их рассадить — Камиль болтал без умолку и мешал мальчику сосредоточиться на своём рисунке. Однако через какое-то время Рафаэль заметил, что болтовня эта отнюдь не лишена смысла и его сосед по парте рассказывает весьма интересные вещи. Уже через неделю они были не разлей вода. Кажется, Камиль слишком увлёкся учителем потому что не заметил, как кто-то подошёл сзади. — Привет, давно ждёшь? — Диего повесил спортивную сумку на спинку стула, после чего занял своё место за столом. Он аккуратно поправил густые тёмные волосы, слегка взъерошенные после ходьбы пешком. — Да брось, какие-то пять минут. — возразил Камиль и махнул рукой, тем самым вызвав мимолётный танец солнечных зайчиков на потолке — золотые часы. — М-м-м, понятно. Ещё ничего не заказывал? — Не-а! Вообще хочется пива, а тебе? — Нисколько. — нахмурился Диего, — потом голова не соображает. — Да ну! От одного стакана? — Я вообще стараюсь не пить, Камиль. Камиль пожал плечами. Если говорить начистоту, он испытывал некоторое смятение, оставаясь с Диего один на один. Всё-таки с Рафаэлем они знакомы уже много лет, поэтому могут общаться о чём угодно и когда угодно. С Диего же они дружат не так давно, и Камиль, являясь человеком закрытым, пока лишь аккуратно прощупывал почву. Обаяния Рафу не занимать, а вот ему в общении с новыми людьми приходится не очень легко. Впрочем, и Диего не встречал незнакомцев с широкими объятиями. Рафаэль утверждает, что встретил его в ночном клубе. Говорит, восхитило чувство стиля. «Так он же вышибала, а не деревенский сторож какой-нибудь» — хмыкнул тогда Камиль, но Рафаэль остался непреклонен, поэтому совсем скоро они втроём встретились за игрой в бильярд. Друг оказался прав: Диего довольно интересный собеседник. Правда, вечно пропадал на подработках. Скорее всего, ему не хватало денег, но друзья тактично не стали спрашивать. Диего двадцать пять лет, он женат, а сыну Пабло уже три годика. Конечно, он может испытывать нехватку в деньгах. — И часто вы так собираетесь? В смысле, собирались до того, как познакомились со мной? — было видно, что поддерживание разговора стоит Диего больших усилий. — Хм, раз в месяц, наверное?.. Либо болтаем в кафе, либо встречаемся в моей вилле, играем в шахматы, болтаем о жизни и выпиваем. Раф ведь у нас не любитель телефонных разговоров — хмыкнул Камиль. — Да? А далеко твоя вилла от Барселоны? — В Казеррасе. О, надо будем собраться там, ты оценишь. На террасе… О, привет, Раф. — он приобнял друга в знак приветствия, и проговорил: — Я тут рассказывал нашему новому другу, как хорошо отдыхается на моей вилле. — О да… — Рафаэль сел напротив Камиля, и его губы тронула блаженная улыбка, — золотое время. — А ты точно не женат? — поддел друга Камиль. Рафаэль, как и всегда выглядел великолепно. На нём была идеально отглаженная белая рубашка, сверху расстегнутая на три пуговицы, широкие бежевые брюки на ремне коричневого цвета и черные туфли. По единогласному мнению Камиля и Диего их друг Рафаэль, и без того одарённый природой модельными внешними данными (он больше походил на мать-американку — кареглазый красавец-блондин с ровно зачёсанными на бок волосами) в своём изящном костюме походил на небожителя. В его образе чувствовалась аккуратность. Было видно, что он не намерен растрачивать впустую дар матери-природы и матери родной. Рафаэль картинно вздохнул: — Боже правый, я ежедневно красуюсь перед толпой людей, но я не должен выглядеть аккуратно перед друзьями, которых вижу раз в месяц? Рафаэль работал директором арт-галереи в центре Барселоны. Работа не обязывала его появляться там каждый день, но регулярные выставки подразумевали присутствие интересных Рафаэлю людей, благо языками он владел безупречно. — И всё-таки для холостяка ты чересчур прилежен, — продолжил наступление Камиль, выдыхая про себя. С приходом Рафаэля атмосфера чуть-чуть разрядилась. — Ты намерен и меня утянуть в пучину брака? Боюсь, таких, как я, бессмысленно взывать к исполнению обязательств. Диего немного подался вперёд: — Интересно, что скажет Маркос. Рафаэль только молчал и улыбался. Затем жестом подозвал девушку, и все трое заказали кофе. Мужчина сделал глоток и проговорил: — Возвращаясь к обсуждению «country house»… Я сделал выгодную покупку, Камиль. — Хм, да? — с неохотой спросил Камиль. Бизнес его особенного не интересовал, а вот Раф мог часами с восторгом пересказывать другу выгодные деловые сделки, которые он заключил. Возможно, такой деловой хваткой друг обязан родителям. Или, правильнее сказать, это его гордость. Родители сильно сопротивлялись отъезду сына, поэтому, возможно, в отместку обеспечили его мизерными средствами для существования на чужбине. Камиль был уверен, что любой другой богатый ребёнок уже через месяц-другой с позором вернулся бы в родную страну к маме с папой, однако Рафа нельзя причислить к «любому другому». — Пожалуйста, сделай лицо попроще, ведь сейчас я правда расскажу что-то интересное. Наверняка ты не забыл, как детьми мы хорошо проводили время на пляже Лагуна-Бич? — Ещё бы забыть. — улыбнулся Камиль, — Родители нас за уши не могли оттащить друг друга, мы вечно просили остаться на берегу подольше. А помнишь, как тебя хватил солнечный удар? — Ох, а вот этот эпизод я просто мечтаю забыть… Так вот, недавно я увидел, что неподалёку от пляжа на продажу был выставлен дом. — И что же? — живо заинтересовался Камиль, — Неужели?.. — Верно, — лучезарно улыбнулся Рафаэль, — я его приобрёл! Тут прежде хранивший молчание Диего решился подать голос: — Что, вам так нравилось на этой Лагуне-Бич? Как будто у нас в Испании мало пляжей. — Диего, тебе не понять, — отмахнулся Камиль, — то есть, ты купил его как загородный дом? Рафаэль согласно закивал: — Да, это место для меня много значит. Те наши с тобой разговоры допоздна, Камиль… Помнишь их? — получив утвердительный кивок в ответ, он продолжил: — они во многом определили мой жизненный путь. Буду приезжать туда в отпуск и черпать вдохновение на последующий год. Конечно, у меня уже есть дом для отдыха в Испании, но, стоило мне наткнуться на то объявление, как оно целиком овладело моими мыслями. — О, даже так? — Да. Хотя мне по душе всё-таки дом на скалах на берегу моря в какой-нибудь Англии. До ближайшего жилья несколько миль, а море бьется под самыми окнами. Я сижу с открытым окном, читаю книгу и слышу рёв волн… «Верни мне край мой одичалый, ‎Где знал я грезы ранних лет, Где реву Океана скалы ‎Шлют свой бестрепетный ответ!» — Ты часто цитируешь этот стих. — Стараюсь. К слову, я ухожу в отпуск через две недели. А вам, ребята, ещё долго трудиться? — Нет. Преподаватели ведь отдыхают побольше простых смертных, на этой неделе как раз закрыл все дела и ушёл на заслуженный отдых до нового семестра. Эх, правда, Кристина уже в отпуске с прошлого четверга. Скорее всего придётся отдыхать в компании её замечательной матери. Та уже давно ворчит, что почти не видит Хавьера, так настаивала, чтобы мы приехали к ней жить летом. Диего, а ты? Отношения с тёщей у Камиля не задались с самого начала. Кажется, он не понравился женщине с первой встречи. Он как сейчас видит её натянутую улыбку и вспоминает надменный взгляд, каким она его одарила, когда он сказал, что преподаёт в университете. Этим же вечером после той злополучной встречи она довела дочь до слёз упрёками «Ты выбрала не того мужчину!». И, конечно, она долго сопротивлялась их свадьбе. К счастью, родители Камиля всё-таки донесли до пожилой женщины, какое это кощунство — препятствовать чужому счастью. И всё-таки, несмотря на склоки с матерью, Кристина часто полагалась на её советы, чуть что — обращалась к ней. Это было частым предметом ссор. В моменты скандала Кристина любила в сердцах воскликнуть «Всё-таки мама была права насчёт тебя!». А когда гнев остывал, она долго плакала и не могла простить себя за жестокие слова. К слову, несмотря на неприязнь к зятю, тётушка Агата души не чаяла в своём внуке Хавьере и регулярно звонила ему в будние дни и на выходных. На вопрос Камиля Диего вздохнул: — Сейчас столько работы, что и не знаю, когда пойду… Осенью, возможно. Рафаэль и Камиль озадаченно взглянули на друга. — Как Анна? — поинтересовался Рафаэль. — Неплохо, — хмыкнул Диего, — если так можно охарактеризовать неработающего человека. Камиль с наслаждением отпил кофе. — Тогда стоило сказать, что великолепно. Трое рассмеялись. Ещё полчаса они поболтали о мелочах, потом Диего позвонила Анна — просила приехать, чтобы он посидел с ребёнком, пока она съездит за покупками. Завершив вызов, тот мгновенным движением допил вторую чашку кофе и подхватил спортивную сумку. Сдержанно попрощавшись с друзьями, он покинул кафе. Едва он ушёл, Камиль тихо вздохнул. — Тебе не кажется, что жена слишком гоняет Диего? Ну дай человеку посидеть с друзьями в выходной день, неужели твои покупки не подождут? Рафаэль, заказавший красного вина, задумчиво вертел бокал в руках, избегая визуального контакта с другом. — А по-моему, ты чересчур напираешь. Во-первых, в отличие от твоего ребёнка, их сыну всего три года. Конечно, за ним без конца нужно следить и мать страшно устаёт. Камиль заулыбался. Рафаэль продолжил. — Мы с тобой не знаем, но, скорее всего, она не отходит от ребёнка всю неделю, в то время как Диего преодолевает путь до работы и обратно. И вот наступает выходной день, когда муж, казалось бы, может хоть немного исполнить отцовский долг и посвятить время ребёнку, но что он делает? Отправляется отдыхать с друзьями. А ведь, стоит заметить, она просит мужа вернуться домой, чтобы самой выкроить время на необходимые покупки. — Рафаэль покачал головой. Тут Камиль уже расхохотался в голос. Немного погодя смущённо улыбнулся и сам Рафаэль, вызвавший в нём такой приступ смеха. — Ну ты даёшь! — воскликнул Камиль, немного успокоившись, — Как же ты разбираешься в тонкостях столько ненавистного тебе брака? — Как раз потому, что я в нём разбираюсь, у меня нет желания связывать себя его узами. Конечно, вряд ли я и мой партнёр стали бы усыновлять ребёнка, тем не менее… — Чайлдфри во всей красе. — Просто всё настолько сложно, что сначала хочется принести порядок в собственной жизни. Брать на себя ответственность за чужую жизнь… это слишком смелый поступок. — Друг, не пугай, моему сыну уже десять лет. Тут Рафаэль наконец поднял на друга глаза и улыбнулся так, что у Камиля слегка забилось сердце. — Да, и ты прекрасно справляешься. Проигнорировав неожиданный комплимент, Камиль сменил тему: — А родители, пусть даже они за шесть тысяч километров? Как они относятся к твоей позиции? Рафаэль заметно помрачнел, хоть и старался скрыть это от друга. — Кажется, им вообще сейчас не до меня. И вряд ли когда-нибудь появится интерес. С тех пор, как… — он оборвал предложение посередине, но Камиль прекрасно понял, о чём он толкует. Накануне отъезда Рафаэль признался родным в том, что старательно скрывал долгие годы. Он рассказал им о своей ориентации. Вспоминая потом их ссору, он всякий раз приходил к выводу, что момент для каминг-аута был не самый подходящий. Признание сына, казалось, подлило масла в огонь родительского гнева. Начиная с унизительных советов сдать тест на ВИЧ, вскоре они перешли до откровенных оскорблений. Рафаэль, первое время стойко принимавший удары, в конце концов не выдержал и последние пару дней жил у Камиля, поэтому тот прекрасно знал о той непростой ситуации своего друга. Впрочем, уже через пару месяцев после отъезда сына лёд понемногу растаял. Камиль знал, что Рафаэль исправно присылает им деньги каждый месяц. Но неужели гнев так и не прошёл до конца? Друг прежде не заводил разговор на тему отношений с родителями, так что открывшаяся правда неприятно удивила Камиля. Ему захотелось подробностей. — Почему ты так думаешь? — Они редко отвечают на мои звонки… А если отвечают, разговор быстро сходит на нет. Сам знаешь, после переезда я всего лишь пару раз прилетал по США, всегда — по деловым вопросам и никогда — в наш родной штат. За эти годы стена между нами разрастается всё выше и выше. Камиль молчал, не зная, какими словами выразить сочувствие. Спокойным движением он погладил друга по плечу. Взгляд Рафаэля, слегка затуманенный алкоголем, переместился на сильные руки друга, потом снова вернулся к бокалу. — Спасибо. — поблагодарил он и вдруг спохватился, — А ведь тебя дома тоже ждёт семья. Не смею отнимать тебя у них на столь долгое время. — Да ведь прошло всего ничего… Наверняка они ещё и с постелей не вставали, так что не волнуйся. Но, раз уж ты меня прогоняешь, я в самом деле пойду. Хотел по пути посмотреть на новые запчасти для машины. — Давай. Я тоже пойду, как допью. И кстати, подумай всё-таки насчёт отпуска. Вдруг Вам с семьёй захочется провести его в США? — он лукаво улыбнулся, — тем больше народу, тем интереснее. Не позволь себе умирать со скуки среди рядов растущей папайи. Камиль улыбнулся и пообещал подумать. Когда он уходил, Рафаэль направлялся к барной стойке, чтобы о чём-то поговорить с официантом.

***

Когда он вернулся, Хавьер уже был дома. Буднично поздоровался с отцом и вернулся к приложению на смартфоне. Навстречу вышла Кристина в домашнем халате зелёного цвета. — Здравствуй, милый, — она нежно поцеловала супруга в щёку, потом резко отстранилась, — Ты что, курил? — Знаешь, со стороны людям бы показалось, что ты мне мать, а не жена, — попытался отшутиться Камиль, — да, затянулся пару раз, пока никто не умер. — «Пока» многое значит. Какой пример ты подаёшь сыну? — холодно спросила она, бросив взгляд на Хавьера, который, в предчувствии очередного скандала, направлялся в свою комнату. Камиль начал закипать: — Он бы и не обратил внимание, если бы не твои вечные нападки, стоит мне только переступить порог квартиры… — Ах, так это я виновата? — в её глазах уже стояли слёзы, — в том, что мой муж сволочь? — Знаешь что… — тут Камиль вспомнил, что можно и снять ботинки, чем и занялся, — Ты — человек настроения. Сама, бывает, куришь. В моменты затяжки небось тоже думаешь о Хавьере? А знаешь что… — он поставил обувь на полку, заградил жене путь в комнату и вкрадчиво прошептал — Я ведь начал курить после нашей свадьбы, Кристина… Эти слова стали последней каплей. Слёзы брызнули из её глаз, и возникшую на мгновение тишину прервал звонкий хлопок. Отвесив Камилю пощёчину, Кристина всхлипнула и, закрыв лицо руками, как ребёнок, убежала на кухню. У Камиля мелькнуло две мысли: 1) что сейчас извинятся перед ней бесполезно и 2) удивительно, в этот раз она даже не напомнила о маминой правоте. Он уныло направился в спальню. Закрыл за собой тяжёлую дверь и обречённо опустился на кровать. — Ненавижу себя, — прошептал он в пустоту.