ненастье расставаний.

— Я слышал, что ты встречаешься с Нилом Джостеном. Эндрю вытащил наушники из ушей, чтобы уделить брату все свое внимание: — Прости? Аарон устроился поудобнее на черном пушистом мешке в комнате Эндрю. Эндрю вспомнились времена до Аарона и Кевина, когда Аарон часами сидел в этом кресле, а Эндрю — на своей кровати, и они говорили о чем угодно. О том, какая провизия была бы лучшей в апокалиптическом мире; к какой политической партии, по их мнению, будут принадлежать герои мультфильмов; как нелепо, что Тори Вега должна была стать звездой сериала «Виктория-победительница», в то время как Киса Валентайн и Джейд Вест были гораздо талантливее. Где-то в глубине души Эндрю, наверно, обнаружил бы, что рад за Аарона, но это не отменяло того факта, что Эндрю теперь был частью Аарона, о которой постоянно забывали. — Кейтлин написала Элисон, что Нил, по сути, пригласил тебя на свидание в классе рисования после школы сегодня и что ты согласился. Элисон рассказала Дэн, которая рассказал Мэтту, который рассказал Кевину, который рассказал мне. Эндрю не мог поверить в это дерьмо. Если все не были заняты тем, что показывали, как они влюблены, то лезли в дела, которые их не касались. — Я не собираюсь идти на свидание с Нилом Джостеном, — уточнил Эндрю. Он считал очень важным, чтобы все четко понимали, что между ним и Нилом Джостеном ничего не будет. — Он и его друзья слишком драматизировали любовь. Я сказал ему, что это все чушь, и теперь он взялся переубедить меня. Аарон уставился на него так, словно у него выросли две головы. — Боже мой, Эндрю! Это такое классическое романтическое свидание! — Я не знаю, что это такое, и нет, это не было приглашением тебе рассказать мне, но звучит глупо. — Вы двое влюбитесь друг в друга, — заявил Аарон. Эндрю нахмурился. — Мы не влюбимся. Нил Джостен — безнадежный романтик, и ничто из того, что он говорит или делает, не изменит моего мнения о том, что любовь — это переоцененная афера из Hallmark. Но мне нечем занять свое время, учитывая, что у меня больше нет планов, поэтому я потакаю ему. Эндрю не хотел, чтобы последняя фраза прозвучала так горько, но разговор о любви подействовал на него именно так. Это заставляло его злиться и небрежно относиться к своим словам. Он старательно игнорировал хмурый взгляд и напряжение, овладевшее телом его близнеца. Аарон некоторое время молчал. Они сидели в тишине, пока Ники не позвал ужинать. Аарон встал с кресла. — Ты идешь? Эндрю покачал головой. — Не голоден. — Не в настроении сидеть за столом с Ники. Не в настроении для жалостливых взглядов Аарона. В последнее время Эндрю вообще был не в настроении. — Я оставлю тебе тарелку на случай, если ты передумаешь, — сказал Аарон. Эндрю не ответил. Вместо этого он пролистал телефон, пока не нашел плейлист о расставании. У Эндрю еще никогда не было отношений, и он слушал эти песни, чтобы убедиться, что все так и останется. — Эндрю? — спросил Аарон. Аарон стоял в дверном проеме, половина его тела была в коридоре, а другая всё ещё находилась в комнате Эндрю. Эндрю поднял брови, показывая, что Аарон может говорить. — Я знаю, что сейчас ты ненавидишь любовь, но надеюсь, однажды ты её найдешь, в каком бы виде она тебе ни была нужна. Аарон ушел прежде, чем Эндрю успел ответить. Чувства были бесполезны. «В каком бы виде она тебе ни была нужна». Мозг Эндрю повторял эту фразу снова и снова. Аарон мог желать ему всего наилучшего сколько угодно. Эндрю Миньярд не был наивным. Любовь бывает только в одной форме, и это болезненная форма.

_______________

— Итак, расскажи мне, почему ты против любви и считаешь, что без неё мир будет лучше. Эндрю не думал, что Нил так серьезно отнесется к своему плану «Заставить Эндрю Любить», но в восемь утра Нил Джостен ждал его у шкафчика, заготовив нелепые вопросы. Эндрю занялся тем, что складывал свои книги в рюкзак, чтобы избежать взгляда Нила. — Любовь делает людей слабыми. Скольким людям в год разбивают сердце? Это происходит потому, что они полностью доверились одному человеку, рассказали ему все свои секреты и отдали всю свою энергию, и что происходит? Он неизбежно разрушает доверие, а затем — человека. — Хм, — Нил, казалось, действительно обдумывал ответ Эндрю, прежде чем заговорить снова. — А как насчет тех, кто вместе уже много лет? Есть много людей, у которых успешные отношения. — Пока что, — сказал Эндрю. — Все заканчивается. Если это не разрыв, то что-то другое. Смерть, например. Ты можешь себе представить? Ты живешь с кем-то более шестидесяти лет, а потом он умирает. Что тогда происходит? Ты потратил всю свою жизнь на то, чтобы чувствовать себя комфортно с этим человеком, а в итоге остался один. Это звучит жалко. — Я не уверен, что они так это воспримут. Шестьдесят лет — это большой срок для воспоминаний. Ты не думаешь, что человек будет просто счастлив, что у него было столько времени? — спросил Нил. — Нет. Я думаю, что любой, кто так говорит, просто лжет себе, пытаясь скрыть, как ему грустно. — Хм, — снова сказал Нил. — Есть еще глупые вопросы до звонка? — Эндрю закрыл свой шкафчик и наконец-то встретился взглядом с Нилом. Эндрю был рад, что так долго воздерживался. Нил был одет в искусно порванные джинсы и светло-розовый свитер. Через одно плечо у него был перекинут рюкзак, рука держалась за конец лямки. Ремень был украшен несколькими эмалевыми булавками, одна из которых изображала крошечную оранжевую лису. Нил Джостен выглядел несправедливо привлекательным. — Нет, — улыбнулся Нил, и его глаза заблестели так, что сердце Эндрю забилось на несколько секунд быстрее. — Я все понял. Эндрю нахмурился. — Что понял? Нил пожал плечами. — Я расскажу тебе об этом в другой раз. Встретимся у дверей южной парковки после школы? — Конечно, — согласился Эндрю. Эндрю шел на занятия с головой полной мыслей. Нил Джостен, по сути, только что познакомился с ним. Что он мог знать об Эндрю такого, чего Эндрю не знал сам? Что он мог выяснить в разговоре, который не продлился и пяти минут? Эндрю был настолько отвлечен весь день, что удивился, когда в конце дня Кевин появился возле его шкафчика. — Хей. Эндрю не смотрел в глаза Кевину. Все изменилось с тех пор, как Кевин и Аарон начали встречаться. Кевин был лучшим другом Эндрю. Теперь он парень Аарона. Кевин ещё один человек, который положил Эндрю в долгий ящик в какой-то части своего сознания. О нем забывали, пока он не был нужен. Когда Эндрю не ответил, Кевин заговорил снова: — Мы с Аароном собираемся на игру колледжа Пальметто в эти выходные. Хочешь пойти с нами? Отец Кевина был футбольным тренером в колледже Пальметто. Кевин был большим поклонником его и команды. Эндрю знал, что Кевин подал документы в несколько колледжей по всей стране, включая один в Калифорнии, помимо Пальметто, но еще не решил, в какой будет поступать. Это была ещё одна вещь, которую Эндрю не мог понять. Аарону оставался ещё год учебы в школе. Кевин заканчивал в июне. Следующей осенью он собирался уехать в другое место. Был шанс, что он всё ещё будет в Пальметто, но был ещё больший шанс, что нет. Что тогда будет? Эндрю не думал, что отношения на расстоянии реальны. Кевин будет учиться в колледже, а Аарон сидеть на уроках биологии для старшеклассников и всё ещё должен будет посещать физкультуру. Казалось, Эндрю не мог удержаться, чтобы не перечислить все возможные варианты развития событий. Кевин может встретить кого-то ещё, изменить или разбить сердце Аарона, и это не имело бы значения, потому что у Кевина была бы новая жизнь. Или Аарон порвет с Кевином, потому что не выдержит расстояния. Было так много сценариев, и Эндрю не мог найти счастливый конец ни в одном из них. — У меня есть планы, — солгал Эндрю. Пока что это была ложь, но если Нил действительно так сильно хочет изменить мнение Эндрю о любви, то, конечно, им понадобится больше времени, чем сегодня. Кевин нахмурился, словно мог видеть Эндрю насквозь. Возможно, так оно и было. Они были лучшими друзьями в течение многих лет. — Эндрю, я… — Мне нужно встретиться с Нилом, — перебил Эндрю. — Мы тут тусуемся. — Хорошо, — сказал Кевин. — Увидимся позже? Эндрю пожал плечами. Кевин оттолкнулся от стены и пошел по коридору. Эндрю наблюдал, как Кевин рванул к тому месту, где находился Аарон, который разговаривал с Дэн и Мэттом, чрезмерно жестикулируя. Кевин подкрался к Аарону сзади и обхватил его за талию, притянув к своей груди. Аарон издал возбужденный звук, который Эндрю тут же пожелал вычеркнуть из своей памяти. Аарон повернулся в объятиях Кевина и обхватил его шею своими руками, чтобы притянуть к себе для поцелуя. Эндрю захлопнул свой шкафчик, напугав бедного первокурсника, чей шкафчик имел несчастье находиться через четыре от его. Он пошел в противоположном направлении, чтобы избежать брата, хотя путь до южной парковки теперь займет лишние несколько минут. Когда он дошел до парковки, его встретил Нил Джостен, сидящий на капоте ужасного розового автомобиля. — Какого хрена? — Эндрю был как всегда красноречив. Нил только усмехнулся. — Одолжил её у Элисон. Нам нужна машина, чтобы добраться до места нашей первой любви. — Не называй это так, — вздохнул Эндрю, но всё равно сел на пассажирское сиденье. — У тебя хоть права есть? — В принципе, — сказал Нил. — Это не слишком обнадеживает, — проворчал Эндрю, пристегиваясь. — Все будет в порядке, — заверил Нил. — Ты мне доверяешь? Эндрю не ответил. Его интуиция подсказывала, что нужно сказать «да», и это его настораживало. Откуда это вообще взялось? Он едва знал Нила. Они были в основном незнакомцами, несмотря на то, что легкие улыбки и остроумие Нила заставляли Эндрю чувствовать себя комфортно. Нил подключил свой iPhone к шнуру в машине. Корпус телефона выглядел как белый мрамор. Эндрю не знал, почему это привлекло его внимание. Всё в Ниле Джостене было как будто смягчено, и от этого Эндрю захотелось протянуть руку. Он не стал бы этого делать, но какая-то часть его души хотела этого. — Водитель управляет музыкой. Мы будем слушать одни из лучших песен о любви, понятно? Подпевание приветствуется. — Я не думаю, что это настоящее правило, — сказал Эндрю, вспомнив, как, несмотря на то, что Ники был водителем в семье, им почему-то всегда приходилось слушать поп-панк Аарона. — И я совершенно точно не буду петь. — Ничего страшного, — сказал Нил, выбирая песню, — я могу петь достаточно громко для нас двоих. И он пел. Больше всего в этой ситуации раздражало то, что у Нила был хороший голос. Он мог брать все ноты и звучал в основном в такт, как будто он был профессиональным и обученным певцом. В итоге Нил отвез их в закусочную в Колумбии. Эндрю был знаком с Колумбией, но никогда раньше не бывал в этом месте. Ники работает в клубе в центре города, и, когда близнецы были младше, они регулярно бывали в комнате отдыха персонала. Если бы Эндрю вернулся назад, он уверен, что на стене до сих пор висел бы карандаш, которым они с Аароном подписали свои имена. — Sweeties? — спросил Эндрю, когда они заехали на парковку. Нил повернулся на своем сиденье лицом к Эндрю. — Я должен признаться. Я спрашивал Рене о тебе. Не паникуй, ничего личного, но она упомянула, что ты большой любитель сладкого, а Sweeties известно гигантским мороженым. Эндрю моргнул. Один раз. Дважды. Нил спрашивал о нем? И затем выбрал место, основываясь на предпочтениях Эндрю? Нет. Нет. Эндрю не собирался вникать в это. — Гигантское мороженое, да? Нил ничего не ответил. Вместо этого он встал со своего места и побежал к машине, чтобы открыть для Эндрю дверь. Эндрю сверлил Нила взглядом. Нил рассмеялся: — Хорошо. Нил закрыл дверь и терпеливо ждал, пока Эндрю сам откроет её. Эндрю позволил Нилу провести его в закусочную, где Нил каким-то образом знал каждого сотрудника по имени. Они сели в кабинке в углу, и Нил отдал Эндрю ту сторону, которая позволяла ему прижаться спиной к стене и видеть остальную часть закусочной. Нил убедил Эндрю разделить с ним одно из гигантских мороженых. Они могли выбрать четыре вкуса (два для Нила, два для Эндрю) и шесть начинок. У Эндрю было гораздо больше шоколада и сахара, чем у Нила. Эндрю посмотрел на оскорбительные кусочки кокоса, которые отравляли сторону Нила, а Нил ответил ему таким же взглядом на гору взбитых сливок на его стороне. Они легко беседовали, поедая холодную закуску. Эндрю узнал, что Нил должен быть второкурсником, но он раньше жил в Лондоне, и каким-то образом перевод позволил ему учиться на год раньше. Значит, мы оба закончим школу в одно и то же время, подумал Эндрю. Он рассказал Нилу ещё немного о себе. Эндрю тщательно скрывал все, что касалось Ники или Аарона, вместо этого рассказывая о своем искусстве и о том, что если бы ему пришлось мечтать о карьере, то это было бы что-то вроде создания анимации. — Как мультики? — спросил Нил. Эндрю ждал смеха. Насмешек. Но их так и не последовало. Вместо этого Нил начал разглагольствовать о том, что предпочитает двухмерную анимацию, а не более популярную трехмерную, хотя понимает привлекательность возможности заставить персонажей испытывать больше эмоций. Эндрю был так потрясен, что его не высмеяли, что забыл добавить свое собственное мнение. — Знаешь ли ты, — начал Нил, — что греки считали, что существует восемь различных видов любви? Нет, Эндрю не знал, потому что его не интересовала любовь и греки были очень популярной темой, о которой Кевин любил говорить, поэтому он постоянно отключался. Нил воспринял пустой взгляд Эндрю как поощрение, чтобы продолжить: — Есть Филия, то есть привязанность. Прагма — зрелая любовь, которая развивается со временем. Сторге — дружеская любовь. Эрос — романтическая любовь… Это та, которую ты ненавидишь… — Я ненавижу все это, — сказал Эндрю. — Конечно, — сказал Нил, а затем продолжил: — Людус — это игривая любовь, как флирт и все такое. Мания — навязчивая любовь, она имеет плохую репутацию, но подумай о жестких фанатах музыкантов. Филауция — любовь к себе. И, наконец, Агапэ — бескорыстная любовь. Это самый высокий уровень любви. — Я не знал, что это соревнование, — фыркнул Эндрю, потому что не хотел говорить о любви и всех её видах. Любовь закончилась. Это было единственное, что имело значение. — Ладно-ладно, я понимаю, когда нужно сменить тему. После этого Нил больше не затрагивал тему любви. Когда принесли чек, Эндрю был готов разделить счет, но Нил просто по-щенячьи смотрел на официантку, которая в конце концов вздохнула, взъерошила Нилу волосы, а затем сказала, чтобы он передал дяде привет. — Мы не платим? — спросил Эндрю, когда они с Нилом выходили из закусочной. — Я плачу, — поправил Нил. — Только не в этот самый момент. Они вычтут это из моей зарплаты позже. Эндрю остановился посреди тротуара. — Ты там работаешь? — Я работаю там летом, а также в те недели, когда у нас выходные на праздники и весенние каникулы. И если им кто-то очень нужен на выходных. На самом деле Эндрю знал не так много людей своего возраста, у которых была бы работа. Ники не разрешал Эндрю и Аарону работать, говоря, что у них есть вся жизнь для этого. Ники работал на двух работах, до того как встретил Эрика. Очевидно, Эрик был при деньгах и не заботился об их использовании, чтобы помочь своему дорогому мужу оплатить несколько счетов здесь и там. Ники всё ещё работал в клубе «Эдем», но Эндрю считал, что это больше для того, чтобы чем-то заняться, чем для того, чтобы действительно нуждаться в работе. Нил играл свои любовные песни до тех пор, пока они не подъехали к дому Эндрю. — Итак, — сказал Нил. — Что ты думаешь? — Что никакое количество мороженого не заставит меня не думать о том, что любовь не стоит боли. Нил нахмурился: — Нет. О мороженом. О конфетах. Что ты о них думаешь? Эндрю был озадачен, но все равно ответил: — Мороженое было хорошим. Однако твой вкус в нём — совершенно другая история. Отвратительный, это ещё мягко сказано. Мне понравилось в «Sweeties». Я чувствовал себя там комфортно. Теперь Нил улыбнулся, и Эндрю пришлось отвести взгляд. — Что ж, я рад, что ты хорошо провел время, — сказал Нил. — Давай повторим это. Завтра я должен помочь с украшением ко Дню святого Валентина, но как насчет субботы? Мы можем сделать из этого целый уик-энд. Эндрю не был полностью уверен, что именно, но тем не менее согласился. Он отсалютовал Нилу двумя пальцами от виска, когда дошел до входной двери, и только после этого Нил уехал. Когда Эндрю вошел в дом, то почувствовал себя легче. Он всё ещё не собирался влюбляться, но обнаружил, что не совсем против компании Нила. Это было приятно — быть с кем-то. Он попытался поставить себя на место Ники. На место Аарона. В этом должна быть привлекательность любви, подумал Эндрю. Быть с кем-то. Эндрю направился на кухню, но остановился, услышав всхлипы. Всхлипы Ники. Эндрю заглянул внутрь и увидел Ники, сгорбившегося над кухонной стойкой. Одной рукой он сжимал в руке телефон, а другой крепко опирался о столешницу. Аарон, должно быть, ушел, а Ники не слышал, как Эндрю вернулся домой, потому что говорил по-английски, вместо обычного немецкого, на котором говорил с Эриком, когда близнецы были рядом. Эндрю выучил несколько фраз на немецком, но не владел им свободно. Ники в основном использовал этот язык, чтобы говорить с Эриком о всякой милой чепухе, но Эндрю заметил, что в последнее время он использует его, чтобы Эндрю и Аарон не могли понять, о чем идет речь. — Я знаю, Эрик, я знаю. Я просто не знаю, что делать. Эндрю уже ненавидит меня… Нет. Нет. Я не сказал ему. Я не сказал и Аарону. Я пытаюсь… Ты знаешь, что я пытаюсь. Все получится. Да. Я тоже тебя люблю. Скоро, хорошо? Ники положил трубку, но всё ещё не замечал Эндрю. Эндрю как можно тише прокрался к лестнице, закрыл свою дверь и запер её. Он лег на кровать, не снимая обуви, и уставился в потолок. Скоро. Это слово вихрем кружилось в голове Эндрю, пока его не поглотил гнев. К черту Ники. К черту Эрика. К черту Германию и к черту любовь. Эндрю сел, схватил ближайшую к нему вещь и швырнул её в дверь. Эндрю смотрел, как стекло фоторамки полностью разбилось. На него смотрела фотография. На ней был Ники, двадцатилетний, в годовщину, когда он принял близнецов. Ники сидел на корточках, с одной стороны Аарона, а с другой — Эндрю. Аарон и Ники улыбались в камеру большими зубастыми ухмылками. А вот Эндрю — нет. Эндрю не улыбался и не смотрел в камеру. Его внимание было сосредоточено на Ники и Аароне. На фотографии одна из рук Ники обхватывает руку Эндрю, и смертельная хватка Эндрю довольно очевидна. Его лицо говорило: «Это мои люди.» Эта годовщина стала переломным моментом для Эндрю. Прошел год, и не было никаких признаков того, что Ники планирует отправить близнецов обратно, поэтому Эндрю позволил себе поверить. Он позволил себе иметь свою маленькую семью и пообещал себе, что никогда не отпустит ни Ники, ни Аарона. Он проклинал себя за то, что забыл взять с них обещание никогда не отпускать его.