ненастье расставаний.

Эндрю включил музыку погромче. Он слышал, как Аарон стучит в дверь. Он сделал её ещё громче. Он лежал на кровати, скрестив руки на груди. — Эндрю, сделай музыку потише! Эндрю сделал громче. И громче. И ещё громче. Ему нужно было взять себя в руки. Чувства? К Нилу Джостену? Господи, блядь. Как, блядь, можно было так легко вызвать чувства у Эндрю? Нил пригласил его поесть, и вдруг у него появились чувства? Это был не просто ужин, кричал на него мозг, это было больше, чем ужин, и ты это знаешь. Эндрю не хотел чувств. Он не хотел давать Нилу оружие для причинения ему боли. Эндрю не видел Нила в школе сегодня. Или вчера. В понедельник вечером у Эндрю случилось откровение, а сейчас был четверг. Всю неделю после школы Нил был занят, потому что День святого Валентина в пятницу. В пятницу вечером проходил Love-A-Palooza, и Нил помогал с подготовкой, потому что его дядя был спонсором мероприятия. Так что Эндрю даже не видел Нила с понедельника. Нил вернулся к своей таинственной сущности за обедом, оставив Эндрю наедине с Аароном и Кевином, и, к его ужасу, с остальными людьми, которых он называл друзьями. Во вторник за обедом Мэтт и Дэн пересели за другие столы. В среду к ним присоединились Элисон и Рене, а сегодня — Жан и Джереми. По сути, все, чего Эндрю хотел избежать, когда впервые решил не сидеть с ними, вернулось к нему. Эндрю предстояло найти новый стол. Опять. Стук в дверь не прекращался. Мысли Эндрю были слишком громкими, и музыка не помогала. Ему нужна была другая отдушина. Он встал с кровати и распахнул дверь с большей силой, чем нужно было. Находившиеся в коридоре Аарон и Ники повернулись к нему. Аарон выглядел раздраженным, а Ники, похоже, пытался успокоить его. На самом деле Ники выглядел… очень усталым. Когда в последний раз Эндрю смотрел на Ники? Разговаривал с ним? Эндрю покачал головой. Ники уезжал от него в Германию. — Я сорвал семейную встречу? — Как это может быть семейным собранием, если тебя здесь нет? — спросил Аарон. Это только разозлило Эндрю ещё больше. С каких это пор Аарону не все равно, был он здесь или нет. — Не буду вам мешать. Продолжайте говорить обо мне. Эндрю спустился по лестнице на кухню, Аарон и Ники шли за ним по пятам. Эндрю агрессивно начал доставать ингредиенты, чтобы сделать себе сэндвич. — Мы говорили не о тебе, — сказал Аарон. — Я просил тебя сделать музыку потише последние два гребаных часа, Эндрю. — Я не хотел делать музыку потише. — Он положил два куска хлеба на свою тарелку. — Ясно, — процедил Аарон. — Я не знаю, в чем твоя проблема на этой неделе, но с вечера понедельника ты вел себя как настоящий придурок. Я пытаюсь сделать домашнее задание, чтобы не волноваться в выходные. Я просто хочу пойти на Love-A-Palooza с Кевином и… — О, потому что теперь все связано с Кевином! Кевин то! Кевин это! А что будет, когда он поступит в колледж, а? Вся твоя жизнь превратилась в гребаное шоу Кевина Дэя. Что ты будешь делать, когда ты ему неизбежно надоешь и он переедет?! Аарон вздрогнул, как будто Эндрю дал ему пощечину. — Эндрю! — Ники никогда не повышал голос, если только не пел на пределе своих легких. А сейчас Ники не пел. — Аарон, доделай свое домашнее задание. Мы с Эндрю собираемся прокатиться. Аарон ошеломленно и молча двинулся обратно по лестнице в свою комнату. Эндрю нахмурился, смотря на Ники, и продолжил делать свой сэндвич. — Я не собираюсь ехать кататься. — Собираешься, — сказал Ники, надел ботинки и достал ключи от машины. — Мы собираемся поговорить. — Я не хочу с тобой разговаривать. — А я хочу поговорить с тобой! — Голос Ники был громким и не терпящим возражений. Эндрю бросил свои ингредиенты для сэндвича в раковину, не заботясь о том, что потом, вероятно, придется все это отмывать. Он надел свои ботинки и, взяв толстовку из шкафа, натянул её через голову, а затем потянул за шнурки, чтобы почти полностью закрыть лицо. Он сел на пассажирское сиденье и не поблагодарил Ники, когда тот включил подогрев сидений, зная, что Эндрю не любил холодную кожу сиденья. Он прислонил голову к окну и сложил руки на груди. Музыка Ники была негромкой. Они не разговаривали, пока Ники не заехал в Макдональдс. — Шоколад или ваниль? — Шоколад. Ники заказал два больших шоколадных молочных коктейля и большую порцию картошки фри на двоих. Это было обычным явлением в начале существования семьи Ники-Аарон-Эндрю. Ники всегда брал шоколадный. Аарон — всегда ванильный. Эндрю выбирал их в зависимости от дня. Они брали одну большую порцию картошки фри, чтобы разделить её на троих, и сидели на парковке до тех пор, пока не допьют молочные коктейли. Эндрю всегда заканчивал первым. Аарон — всегда последним. Ники положил картошку в подстаканник и протянул Эндрю молочный коктейль, с которого уже снял пластиковую крышку. — То, что ты сказал Аарону, было неуместно и грубо, — сказал Ники. — Мне все равно. — Эндрю обмакнул картошку в молочный коктейль. — Тебе должно быть не все равно, — сказал Ники. — Кевин много значит для Аарона, и отвергать их отношения таким образом было подло. Кевин и твой друг тоже. — Раньше был моим другом, — поправил Эндрю. — Кевин был моим другом. Теперь он парень Аарона. — Почему он не может быть и тем и другим? — спросил Ники, откусывая кусочек жареной картошки. — Кевин — твой друг. Кевин — парень Аарона. Эти два предложения могут сосуществовать, Эндрю. — Кевин не был моим другом с тех пор, как начал встречаться с Аароном. — Почему ты так говоришь? — Ники выглядел искренне озадаченным. А Эндрю устал. Он просто очень устал. Поэтому он заговорил. Эндрю Миньярд, блядь, говорил. — Раньше мы все тусовались вместе, а теперь получается, что они тусуются, а я просто присутствую. Я ненавижу быть лишним человеком. Я перестал сидеть со всеми за обедом, потому что не хочу быть там один. Аарон раньше тусовался со мной, а теперь, строя планы с Кевином, вспоминает обо мне в последнюю очередь. Кевин приходит не ради меня, а ради Аарона. Как будто все в мире разбиты на пары, а я один, и это действительно отстой. Это действительно чертовски хреново, Ники. Ники собирался что-то сказать, но Эндрю продолжил: — Я ненавижу любовь. Я ненавижу пары. Я ненавижу, что у Аарона кто-то есть, а у меня нет. Я боюсь того, что может случиться, если ничего не получится. Я ненавижу любовь, потому что мне кажется, что она постоянно отнимает у меня что-то. Она забрала моего брата, моего лучшего друга и всех остальных моих друзей. Она забирает тебя в Германию, и после окончания школы я никогда не смогу увидеть тебя снова, потому что буду бедным студентом колледжа, у которого едва хватит денег, чтобы купить себе продукты, не говоря уже о билете на самолет. И как узнать, стоит ли все это того? В конце концов в каждых отношениях кто-то уходит или умирает, и тогда ты остаешься один. И… — Воу, Эндрю, подожди, — перебил Ники. — О чем ты говоришь? Я не собираюсь в Германию. Эндрю повернулся и встретился взглядом со своим кузеном. — Не лги мне. — Я не лгу, — нахмурился Ники. — Почему ты думаешь, что я еду в Германию? Поэтому ты со мной не разговаривал? Эндрю пожал плечами: — Я слышал твой разговор с Эриком. Он сказал, что переезд в Германию после того, как мы с Аароном закончим школу, имеет смысл. Ники поставил свой молочный коктейль в подстаканник и протянул одну руку, чтобы взять Эндрю за плечо. — Эндрю, послушай меня. Я не собираюсь переезжать в Германию. То, что ты слышал по телефону, было лишь обрывком разговора. Я пытался объяснить тебе, но ты решил запереться в своей комнате и не разговаривать со мной. Эндрю не смотрел в глаза. — В один день я пришел домой рано. Ты меня не слышал, а я слышал, как ты сказал Эрику, что все выяснишь и это скоро произойдет. — Ладно, у нас будет разговор о подслушивании чужих телефонных разговоров, но пока я оставлю это. Я не собираюсь переезжать в Германию после того, как вы с Аароном закончите школу. Эрик переезжает сюда. Он рассматривает вариант оставить свою квартиру в Германии в качестве дачи для нас. Для всех нас. Эндрю, я знаю, что не родитель, но я бы никогда не переехал в другую страну и оставил тебя и Аарона без дома, в который можно вернуться. Может быть, когда вы с Аароном будете в отъезде, в зависимости от того, как далеко вы оба уедете, мы переедем куда-нибудь поближе, но пока? Мы остаемся здесь. Эндрю не знал, что сказать. Он решил сказать что-то глупое: — Я слышал, как Эрик сказал, что это будет возможность для вас двоих снова найти друг друга. — Да, Эндрю, потому что после пяти лет несовместной жизни нам придется многое наверстывать. — Ники бросил на Эндрю пристальный взгляд. — Ой. Фу! Слишком много информации. — Эндрю смахнул руку Ники со своего плеча, как только понял подтекст. — Вот что ты получишь за подслушивание, негодяй. — Ники взъерошил волосы Эндрю, за что тот на него обиделся, после чего они оба вернулись к картошке фри и молочным коктейлям. Когда они закончили, Ники выбросил мусор, и они поехали домой. Ники выключил машину, когда они подъехали к дому, но ни один из них не сдвинулся с места. — Я люблю тебя, Эндрю. Ты один из самых важных людей для меня. Я хочу, чтобы ты знал, что я никогда тебя не брошу и если тебе снова будет так хреново, то ты можешь поговорить со мной. Или можешь кричать на меня и бросать хлеб для сэндвичей в раковину. Как тебе будет угодно. Но ты не один, у тебя всегда есть я. Понимаешь? Эндрю сглотнул и тихо сказал: — Я тоже тебя люблю. — Хорошо. Теперь иди поговори со своим братом, а когда закончишь, мы поговорим о мальчике, с которым ты проказничаешь. Эндрю поперхнулся воздухом: — Что? Я не… Нет никакого мальчика! — Да, да, так ты просто ходил на свидания с призраком? — поддразнил его Ники. — Они не были… — О, кого, черт возьми, обманывал Эндрю. Он ходил на свидания с Нилом Джостеном с самого первого раза в Sweetie's. Эндрю уступил: — Не сегодня. Но я скоро расскажу тебе о нем. Когда Эндрю поднялся по лестнице, дверь Аарона была закрыта и из-под нее не пробивался свет. Эндрю постучал. Ответа не последовало. Эндрю постучал снова. В дверь что-то бросили. Эндрю воспринял это как знак, что он может войти. Аарон лежал на кровати, на спине, ближе всего к изголовью. Места было достаточно, чтобы Эндрю мог лечь рядом с ним. Перед этим он снял ботинки, а когда повернулся лицом к брату, то заметил мокрые дорожки слез на его лице. — Я не должен был этого говорить. — Но ты это сделал, — сказал Аарон. — Я знаю, — ответил Эндрю. — Это было неправильно. — Нет, — сказал Аарон. — Ты был прав. Мы не говорили об этом. Я даже не знаю всех школ, в которые он подал документы. Жан и Джереми планируют поехать в Калифорнию, Кевин может последовать за ними. — Или он может остаться в штате Пальметто. — Да. Они сидели в тишине. Эндрю не знал, что сказать. Он бы сказал, что не хотел заставлять брата паниковать по поводу будущего их отношений с Кевином, но, произнося эти слова, он именно это и хотел сделать. Все, что Эндрю мог сделать сейчас, это попытаться помочь. — Аарон? — Хм? — Мне жаль. — Эндрю Миньярд не часто извинялся. Но если кто-то и заслуживал услышать эти слова из его уст, то это были либо Аарон, либо Ники. Эндрю вздохнул. Это был его брат. Он мог быть с ним откровенным. — В последнее время мне было хреново. Я чувствовал себя брошенным. Все были вместе, а у меня никого не было. Аарон повернулся на бок, чтобы посмотреть на профиль Эндрю. Эндрю продолжил: — Я не знаю. Я всегда думал, что сильнее. Мне никто не был нужен. Потом вы с Кевином стали больше общаться, потом вы сошлись, и я почувствовал себя… брошенным. Это не было похоже на то, что было раньше. Было ощущение, что я вмешиваюсь, потому что у вас двоих сейчас что-то сильнее, чем просто дружба, а я был один. — Мы близнецы, — сказал Аарон. — Вся суть близнецов в том, что ты никогда не будешь одинок. — Это пошловатая фраза из книги Рейнбоу Рауэлл, и на меня она не подействует. — Я должен был попробовать, — засмеялся Аарон. — Но серьезно, Эндрю. Просто скажи слово, и мы с тобой будем тусоваться. Черт. Просто скажи слово, и только ты и Кевин будете тусоваться. Я и не знал, что ты так чувствуешь. — Я ничего не говорил. — Ты и не должен, — сказал Аарон. — Ничего не говорить, я имею в виду. Если мы с Кевином тебя раздражаем, ты можешь сказать нам, чтобы мы отвалили. Ты раньше никогда не стеснялся говорить это. Я имел в виду, что ничего не должно измениться. Я никогда не хотел, чтобы что-то менялось. — Кроме места, где он спит, когда остается ночевать? Аарон рассмеялся: — Да! Кроме места, где он спит, когда остаётся. Но Ники всё ещё не разрешает Кевину переходить в мою спальню, так что, думаю, он застрял на диване до следующего разрешения. Эндрю тоже засмеялся, потому что как бы Ники ни был рад тому, что они с Эриком затеяли, он все равно не сдвинулся с места, даже до того, как Аарон и Кевин стали встречаться, Кевину всегда приходилось оставаться на диване. — Прости, что был дерьмовым. — Вау, два извинения за одну ночь? Позвони в прессу. — Не нарывайся. — Мне тоже жаль, — сказал Аарон. — За то, что не заметил, как ты себя чувствуешь. Ты ничего не говорил, но если бы я не был так занят Кевином, то заметил бы. Эндрю хмыкнул в знак признательности, и оба снова замолчали. Казалось, что все было как прежде. — Если на то пошло, я болею за вас с Кевином. — Спасибо. Я болею за тебя и Нила. Эндрю повернулся и широко раскрытыми глазами уставился на Аарона. — Прости? — Ты и Нил. Это вроде как очевидно. — Как это может быть очевидно? Я только в понедельник вечером понял, что у меня есть к нему чувства. — Так вот что произошло в понедельник вечером, — пробормотал Аарон. — Ну, для меня это было очевидно. Эндрю не ответил. Всю свою жизнь он отрицал любовь, и тут появляется Нил и делает именно то, что задумал. Меняет мнение Эндрю о любви. И при этой мысли Эндрю внезапно осознал. Таков был план с самого начала. Нил хотел изменить представление Эндрю о любви. На самом деле Нил не был заинтересован в Эндрю. — Вау, хорошо, что сейчас происходит? Ты очень громко думаешь, и я получаю от тебя много негативной энергии. Эндрю рассказал ему ход своих мыслей. — Хорошо, во-первых, меня неизменно впечатляет то, как далеко ты способен зайти. Во-вторых, что ты знал о Ниле Джостене до того, как начал с ним общаться, кроме того, что на его футболках обычно были дурацкие каламбуры? — Ничего. — Именно, — сказал Аарон. — Ничего. Никто ничего о нем не знает. Кроме тебя. Нил не похож на человека, который просто делится историей своей жизни с каждым, кто его слушает. Но он рассказал тебе. Он тусовался с тобой. Он сводил тебя в шикарный ресторан фондю. Ты пробыл у него дома целые выходные и смотрел с ним фильмы. Ты ему нравишься, Эндрю. Прекрати пытаться переубедить себя. — Я даже не знаю, что это такое. — Это любовь. — Прошло две недели, — заметил Эндрю. — Это слишком быстро. — Хватит зацикливаться на семантике. Когда ты понял, что любишь меня? — спросил Аарон. — Я не знаю, — нахмурился Эндрю. — Я просто всегда любил. — Именно. И я всегда любил тебя. Почему? Потому что мы братья. Когда я понял, что люблю Ники? Понятия не имею, просто всегда любил. Я же говорил тебе, есть разные формы любви. Ты бы узнал все это раньше, если бы не вел свой крестовый поход против любви. Взгляни на это, ладно? А еще лучше, пусть Нил тебе об этом расскажет. Нил рассказал ему об этом. Эндрю просто не слушал. — Я пойду с тобой на Love-A-Palooza, — решил Эндрю, желая сменить тему. — Ты можешь поцеловать Кевина один раз в моем присутствии. Если захочешь большего, тебе придется найти угол, чтобы спрятаться. Аарон улыбнулся: — Договорились. Думаю, ты хорошо проведешь время. Эндрю сомневался в этом. Но теперь его разум стал немного яснее. Без необходимости беспокоиться о Ники или Аароне его разум был свободен для Нила Джостена. Любовь была страшной, но Эндрю ни разу не чувствовал страха перед Нилом. И если любовь подарила ему Аарона и Ники… Разве она может быть плохой?