Игра

Первым делом я прошу пару образцов одежды, которую они отшивают, и отправляю по нескольким адресам для проверки одной из моих гипотез. Далее иду на производство, общаюсь с линейным персоналом, узнавая на месте все нюансы изготовления. Все как всегда. Когда дело доходит до проведения собрания со средним и высшим менеджментом, прошу выделить помещение без окон, убрать из него все отвлекающие факторы в виде любых гаджетов и поставить высокие фуршетные столы. Таковых в компании не оказывается, поэтому еще день ждем, пока их привезут. Столы расставляю по всей комнате в хаотичном порядке, на каждом кладу стопку чистых листов и ручки. В самом углу ставим стулья, кулер и небольшой столик с бананами, орехами и шоколадом. Это приманка для усиления креативности всей команды. Когда сотрудники, полные любопытства, заходят в комнату, первым делом отбираю телефоны и часы и предлагаю разбиться на небольшие группки возле каждого столика. Все заинтригованы, хотя и немного скептически настроены. Когда воцаряется тишина, прошу написать на листках бумаги все сильные и слабые стороны компании, факторы, усиливающие ее позиции, и перспективу, к которой она может прийти. Начинается легкое оживление, и вот уже слышен гул от каждого столика, все с азартом включаются в обсуждения, кто-то даже начинает экспрессивно размахивать руками, стараясь обосновать свои предложения. Я перемещаюсь от одного столика к другому, подбадриваю, важно киваю головой, когда вижу смелые идеи, и даю понять, что мы идем верной дорогой. Анна вначале настороженно наблюдает за моими действиями и всем происходящим, но не видя угрозы для себя, постепенно оттаивает и также участвует наравне со всеми, оживленно обсуждая цифры в своей группе. Через полтора часа, когда первое задание выполнено, прошу поменять команду и написать сильные и слабые стороны конкурентов, а также их цели. Все слегка подустали, креативить стоя уже не так легко. К тому же столик с перекусом и стульями очень призывно манит к себе. На этот раз дело идет намного быстрее, нам хватает тридцати минут. Я сжаливаюсь над уставшими от интенсивного умственного труда и стояния менеджерами и даю полчаса, чтобы подзарядить энергобаки и посидеть. Когда пауза закончена, мы сравниваем написанное. Здесь выясняется, что ни у одной из групп нет ни единого совпадения. Без интернета и доступа к данным никто ничего не помнит наверняка. Одних только планов развития насчитываю около пяти. И все разные. Пока озвучиваю эти выводы, Анна лихорадочно что-то строчит у себя в блокноте. Благодарю всех за коллективную работу и прощаюсь до следующего дня. Это было весело. Особенно для меня, неизменно получающей такой результат в каждой новой компании. Но еще больше забавляет то, что это было еще и бесполезно. Эти упражнения никак не влияют на финальный результат. Просто отвлекающий маневр и пыль в глаза. Ну и немного тимбилдинга для большего доверия ко мне.

***

На следующий день у нас назначен разбор полетов с пятью топ-менеджерами. В ожидании Анны мы сидим с ними за длинным столом для совещаний и обмениваемся мнениями о вчерашнем. Меня уже воспринимают за свою и не стесняясь высказывают все, что думают. Анна входит словно свежий ветер после напряженного дня в городской суете, лица присутствующих озаряются радостью. Прошу ее поделиться своими наблюдениями, а сама тем временем наблюдаю, что она рассказывает и как на нее реагируют сотрудники. Она никого не ругает и не критикует, а с легкой улыбкой перечисляет, что нужно усилить в работе и как отслеживать ситуацию с рынком. Ее люди с энтузиазмом откликаются на все предложения. Я задумчиво смотрю на нее и начинаю немного жалеть о том, что затеяла. Мне бы хотелось с ней подружиться, чтобы иногда приезжать сюда. Было бы здорово иметь возможность написать ей или позвонить, чтобы просто спросить, как дела. Не так часто попадаются по жизни такие открытые и светлые люди. В этот момент наши глаза встречаются. Пару секунд, пока я все еще поглощена этими мыслями, она доверчиво смотрит в ответ. Но проходит мгновение, и на ее лице снова маска отстраненности. Слишком поздно. Даже если я отменю нашу сделку, она уже не изменит своего отношения ко мне. Ну что ж, тогда поиграем.

***

Через пару дней я наконец получаю давно ожидаемую информацию и готова озвучить свои решения. Все это время я активно налаживала связи с сотрудниками компании, посещала с ними после работы находящиеся рядом бары, дарила мелкие подарки и шоколадки, отпускала направо и налево улыбки и комплименты, в общем делала все возможное, чтобы стать своей. За это время меня раз пять пригласили на воскресное барбекю, раза два на свидание и даже на выпускной в качестве пары. Одна только Анна игнорирует меня. Ну что ж, посмотрим, куда скоро денутся ее холод и безразличие. Еще немного времени и сделка завершится моей полной победой.

***

— Вам нужно усилить эти отделы парой сотрудников, а здесь автоматизировать и подсократить персонал. Да, и чуть не забыла — увеличьте цены в 10 раз. Я сразу начинаю с кратких выводов, зная, что за ними неизбежно последуют возражения и вопросы. Даже если собственники согласны на все сто, они все равно будут колебаться до последнего. И я их прекрасно понимаю. Когда отлажены процессы и все движется более-менее нормально, страшно разворачивать огромную махину даже на несколько градусов в сторону. Но если оставить все, как есть, можно незаметно сдать свои позиции и остаться за бортом. — Это невозможно! — импульсивно говорит она. — Я начинала этот бизнес, чтобы дать людям недорогую и качественную одежду. Они не поймут такого повышения, и мы останемся без клиентов. — Анна, я разослала образцы вашей продукции своим знакомым в три разные компании, связанные с модой, и попросила назвать ориентировочную стоимость этих вещей. Посмотрите сами, — протягиваю ей планшет с перепиской. — Все, как один, написали, что стоимость одежды такого качества должна составлять минимум в 12-15 раз больше, чем та, по которой она продается сейчас. И кстати все они поинтересовались, что это за новый интересный бренд. Поэтому самое лучшее, что вы можете сделать для роста вашей компании — это придумать громкое брендовое название, а не продавать как сейчас ноунейм по дешевке, ничем не отличаясь на картинке от сотен китайских подделок. Клиенты же не могут пощупать и оценить изделие через интернет. Ваше производство сейчас находится в США? — Да, но мы планируем ставить мини-фабрики в других странах. Наша ИТ-разработка позволяет развернуть все очень быстро. — Вот и прекрасно. Назовите ваш бренд «Made in the USA», пока это полностью соответствует действительности и продавайте по нормальной цене. — Но как же моя ответственность перед клиентами? Они не захотят покупать так дорого, — упрямо говорит она. — Не захотят одни, захотят другие. Ваши покупатели это не те, кто покупает сейчас. Вы не совсем верно определили свою целевую аудиторию. Посмотрите на аналитику, — расшариваю нужный файл, пока Анна скептически слушает меня. Я продолжаю убеждать ее: — Цена это очень интересный психологический фактор. Сколько лет в бизнесе, столько убеждена, что ее нужно выставлять в зависимости от ожиданий рынка, а не стремиться к самой низкой. Далеко не всегда клиенты выбирают то, что дешевле. Смотрите, если я куплю туфли, стоящие 200 дол. за 1, я к ним буду так и относится как к дешевке. И никогда не надену на серьезное мероприятие. К сожалению, в наше сознание вбита аксиома: все, что дешево — некачественно. Иными словами, люди не ценят то, на что они не потратились. — И все же, это очень рискованный шаг. По ее глазам видно, что она начала колебаться, и я тут же пользуюсь моментом: — Давайте поступим так. Вы проведете неделю тестов на любой неанглоязычной версии сайта, и если мы увидим хороший отклик рынка, вы поменяете цены на всем сайте. Одна неделя и мои прогнозы прошли проверку реальностью. Вторая дала невиданный рост прибыли. Уже ни у кого не остается сомнений в правильности предложенного. Меня воспринимают как посланца небес и чуть ли не носят на руках. Компания на всех парах несется в свое светлое корпоративное будущее. Все счастливы, кроме Анны. С каждым днем она становится все мрачнее. Куда только делись искренность и открытость в начале нашей первой встречи. Но договор есть договор. Наконец мы подписываем финальные документы, и я молча передаю ей белый прямоугольник визитки, на котором с обратной стороны написан адрес и время. Она хмуро берет его и не отвечает мне на прощанье.

***

Мы сидим в удобных креслах в гостинной номера, снятого на одну ночь. Напряжение между нами зашкаливает. Я думала, что ее согласие резко убавит мой интерес к ней. Так часто бывает, когда слишком быстро получаешь желанный приз. Но нет. Я ее действительно хочу. Все это время мне было любопытно, что она предпримет, чтобы избежать расплаты: скажется больной, срочно уедет к умирающему родственнику или наймет киллера, чтобы прикончить меня. Однако ничего подобного не произошло. Несмотря на явный дискомфорт и внутреннее сопротивление, она выполнила свою часть обязательств, придя сюда. Разливаю чай, беру свою чашку и медленно потягиваю, глядя на Анну. Мне не нужно раздевать ее взглядом, шаря по всему телу — просто смотрю глаза в глаза с неприкрытым желанием. Этого достаточно, чтобы девушка испытывала целую гамму чувств: волнение, страх и возбуждение. Ей плохо удается скрыть свои реакции. И это очень сильно заводит. Я наслаждаюсь всей палитрой эмоций, глядя на нее. Часть меня хочет тут же схватить ее в охапку и утащить в соседнюю комнату на кровать, не отпуская до самого утра. Начинаю лучше понимать мужчин, когда им полностью сносит башню в подобной ситуации. Раньше я никогда не представляла себе, насколько упоительно ощущать себя в роли охотника. Но мне не хочется, чтобы у нее остался негатив от возможного первого опыта с женщиной, поэтому контролирую себя и стараюсь помочь ей расслабиться. Пусть лучше эта ночь останется в ее памяти пикантным приключением, а не травмирующим на всю жизнь психику событием. — Это чай с женьшенем. Вы любите зеленый чай? Она отрицательно качает головой. — Трава травой на вкус. Но неплохо бодрит, а еще и слегка расширяет сознание. Без последствий и привыкания. Иногда хочется расслабиться после напряженной работы, и чай немного помогает. Она продолжает молчать, не притрагиваясь к своей чашке. Светский разговор у нас не заладился. Надо переключиться на какую-то внешнюю тему. — Кстати, давно хотела спросить — откуда у вас такой хороший русский? Она нехотя отвечает: — Брала спецкурс в университете. — Вы врете. Даже в приглушенном свете ночника видно, как она покраснела. — Мы не афишируем эту историю, и если она попадет в прессу… — Я подписала соглашение о неразглашении, и вам нечего опасаться, — пожимаю плечами. — Все равно. Дайте честное слово, что это не уйдет дальше этой комнаты. — Хорошо. Даю. В ответ я слышу какой-то совершенно невероятный рассказ. Не поверила бы, если бы за годы в бизнесе не выслушивала множество еще более странных вещей. У американской пары погибла десятилетняя дочь с таким же именем. Через пару недель после ее утраты, не в силах оставаться на том же месте, где все напоминало о ней, они собираются путешествовать по миру. Заехав с туристическим автобусом в один из маленьких городков России, встречают Анну, которая внешне немного похожа на нее. У той неблагополучная семья и никаких шансов вырваться из беспросветной жизни. Если бы не словно сошедшие с ума американцы, увидевшие для себя шанс обрести таким образом утраченного ребенка. Начинается целая эпопея с непросыхающими родственниками, отдавшими за большие деньги свою дочь, поддельными документами и парой лет скитаний по разным странам, чтобы девочка заговорила без акцента на английском. И если Анне вначале нравилась идея стать частью новой семьи, то постоянное напоминание о другом ребенке и необходимость играть его роль вскоре возымели обратный эффект, и она всеми силами старается не забыть русский. По возвращению они продали дом, переехали в крупный город и оборвали общение с родней, чтобы замести следы. Постепенно Анна адаптировалась к непривычной среде, ощущая себя по-настоящему частью новой семьи. И только язык остается нитью, связывающей ее с прошлым, которую она упрямо не хочет обрывать. Поступление в колледж и университет дало возможность взять для обучения дополнительный курс русского, что она впрочем не сильно афишировала своим родным, остро реагирующим на любое упоминание ее бывшей родины. Во время ее рассказа, перемежающегося моими уточняющими вопросами, напряжение между нами бесследно растворяется. Сейчас мы словно два случайных собеседника в поезде дальнего следования, разговаривающие о том, о чем не принято делиться между людьми, держащими маску внешнего благополучия. Меня устраивает, куда заводит этот разговор. Анна расслабилась и больше не выглядит загнанным в угол олененком. — То есть ваша цель не бизнес как таковой, а доказать своим приемным родителям, что вы достойная замена их дочери, реализовавшая их мечту? — Можно сказать и так, — грустно улыбается она. Теперь я лучше понимаю причину, по которой она согласилась на мое предложение. Моральные принципы вошли в острое противоречие с давящим ожиданием со стороны значимых для нее людей. В этом случае крах компании будет восприниматься как личная потеря, разрушение всех надежд, а не как рядовой опыт — ну не сложилось с этим, не страшно, запустим новый. — Но почему вы выбрали именно такой масштабный бизнес, а не какую-нибудь кофейню? Это и модно, и прибыльно. Зато нет такого стресса и давления. Это же не то, чего вам хотелось бы в глубине души. Анна пожимает плечами. Смотрю на часы. Шесть утра. Подхожу к окну — небо светлеет на горизонте. Приоткрываю немного форточку и в комнату врывается свежий ветер. Отныне он у меня всегда будет ассоциироваться с ней. Оборачиваюсь к Анне: — Спасибо за ночь. Она снова напрягается. Спешу ее успокоить: — Наша сделка завершена. Бросаю на нее в последний раз обжигающий взгляд и с насмешливой улыбкой покидаю комнату. Это была неплохая игра. Гораздо интереснее, чем деньги.