Горечь грязной крови

***

      Одним летним утром, распахивая глаза после долгого сна, я вдруг окончательно осознала, что должна сделать.              Эта неотвратимая голая правда, что ранее скрывалась за пеленой моего неверия и глупыми детскими надеждами на лучшее. Но всё было иначе. Вдали меня ждал лишь мрак. Дни сменяли друг друга, приближая неминуемый конец, а я только его осознала.              Наконец, поняла всю серьёзность ситуации.              Мне некому помочь и пожаловаться на несправедливую судьбу.              Почему именно я? Этим вопросом порой задавался каждый в своей жизни, когда всё шло наперекосяк.              Слепая случайность или хорошо продуманный план? Скорее всего первое. Но почему Лестрейндж схватила именно меня? Она могла схватить Луну или Рона. Любого школьника, но она выбрала меня.              А затем, хлёсткие удары, отрицание происходящего и приговор, который я саморучно подписала. Всё ради своей семьи. Всё ради их жизней.              Но что будет после? После того как я совершу то деяние, что мне поручил Тёмный лорд.              Прежней меня уже не будет, не будет и той жизни, прописанной мне в волшебном мире. У меня было столько идей и мечтаний о своём будущем. Теперь всё это превратилось в пыль, в ничто, и навсегда исчезло из раненного сердца.              Я. Убью. Дамблдора.              Теперь я окончательно созрела для этого решения. Отныне, в голове полностью сложился пазл, показывая кровавую картину.              Это разрывало разум на части, вызывая боль и такое ненужное сейчас отчаяние. Дорог назад уже нет. Есть только путь вперёд, путь в никуда, путь к предательству, постоянной лжи и обману родных и друзей.              Вероятно, именно сейчас, осознавая все тонкости, я, наконец, окончательно очерствела. Та моя ужасная суть, что я прятала за содержанием вызубренных мною книг, вырвалась наружу. Прежней меня нет. Теперь нет.              Вдох-выдох.              Пора было вставать с кровати и идти навстречу новому дню. Но теперь, уже в новой версии себя.              Не зря же говорят, всё новое – это хорошо забытое старое.              Я усмехнулась. Горько и пронзающе. Но теперь уже не было боли, не было страха. Не было ничего, что выдавало бы мою слабость. Я приняла свою судьбу, целиком и полностью.              И я готова к той участи, что была предрешена на небесах.       

***

             После полудня мама повела меня на шоппинг, всю дорогу причитая, что её дочери совершенно нечего носить. Честно сказать, заниматься подобным не входило в мои сегодняшние планы, которых, к слову, и не было. Беллатрикс не писала мне никаких сообщений, я тоже побаивалась начать разговор первой, зная, к чему это в итоге может привести.              Джин Грейнджер водила меня по магазинам одежды целых три часа. Она выбирала мне одежду и консультировалась, нравилась ли мне она. Все вещи, выбранные мамой, были красивы, сидели на мне и мне даже нравилось примерять их.              Но всякий избыток вреден.              К концу нашей увлекательной программы по местным магазинам одежды, я изрядно утомилась и мечтала лишь об одном: молочном коктейле и свежей сдобе. Это всегда поднимало мне настроение и улучшало внутреннее состояние.              Придя домой, я с радостью уплетала купленные продукты. Отец, как и всегда, был на работе, он был часто занят и мы с мамой видели его два раза в день: за завтраком и за ужином.              Загруженность мужа вызывала у мамы недовольства и нередко ссоры. Пока я была в Хогвартсе, я и не знала, что дела обстоят именно так. Только недавно я почувствовала эту напряжённость между родителями.              Которая, как мне казалось, с каждым днём росла в геометрической прогрессии.              Мама плакала в ванной, а отец запирался в кабинете, откуда поздней ночью выходил пьяным.              Я пыталась их помирить, и в один из дней, даже поговорила с ними. Они всё отрицали, фальшиво улыбались и говорили, что я не должна волноваться на этот счёт. Я им не поверила. Проблема была. Семья чуть ли не распадалась и, возможно, держалась лишь благодаря мне.              Сейчас же я сидела в своей комнате и читала книгу о семейной психологии, стараясь почерпнуть оттуда необходимые мне знания. Прочитав несколько глав, я отложила книгу и устало потёрла переносицу. Солнце клонилось к закату, размазывая по небосводу алые краски.              Из книги мне удалось узнать следующее:              Существует 7 этапов любви:              Влюблённость. В это время, партнёры не замечают недостатков, они ослеплены сильным чувством влюблённости, им всё кажется замечательным и прекрасным в характере любимого человека.              Возлюбленный предстаёт в самом нереальном свете, когда на отрицательные черты характера не обращается никакого внимания.              Этот этап длится около года или полутора лет.              Впрочем, этот этап мои родители давно перешагнули, на нём можно не заострять внимание.              Пресыщение. Каждый из партнеров начинает обращать больше внимания на другие сферы своей жизни, хочет общаться с друзьями, плотно заниматься работой. В этот период начинаются первые конфликты.              Не думаю, что у них это был первый конфликт, всё-таки столько лет в браке. Идём дальше.              Отвращение. На третьем этапе начинается настоящее сложное испытание для отношений, поскольку в свои права вступает период отвращения.              «Розовое» восприятие партнёра сменяется реальным оцениванием его характера.              Оказывается, что у возлюбленного много недостатков, которые начинают приводить в раздражение и бешенство.              Милые особенности уже не кажутся такими смешными и интересными, они начинают выводить из себя. В этот период достоинства уходят на второй план и становятся практически незаметными.              Какое же всё-таки правильное слово. Да, именно так. Отвращение к партнеру. Мама обижается и закатывает скандалы, потому как любит, но не видит отдачи. Отец, закрывается от неё, не желая ничего объяснять, и заливает горе алкоголем.              Они хотят быть услышанными, но не слышат друг друга.              Я грустно вздохнула, теперь ещё и эта проблема, будто в моей насыщенной жизни осталось для неё место. Проблем в ней было нескончаемое множество, начиная недосыпом из-за длительной подготовки к учёбе, заканчивая ссорами родителей и предстоящей миссией.              Хотелось закричать, заявить всему миру, как я устала и что я больше не могу так. Не выдержу, не вынесу новой нагрузки. Но приходилось молчать, долго и упорно, таить всё в себе, ведь по-другому нельзя.              Доверять я могла только себе самой, больше некому.              За этим быстрым водоворотом мыслей я не услышала настойчивый стук в окно своей спальни. Отдёрнув штору, я мягко улыбнулась, ко мне прилетела сова. Вероятно, Джинни написала ответ на моё письмо. Открыв окно и позволив птице перебраться на подоконник, я погладила птицу и отвязала от её лапки конверт с посланием.              Давая сове кусочек рафинированного сахара, я ещё раз погладила её по пушистому крылу и вскрыла конверт. Как оказалось, написала мне вовсе не Джинни, а, к моему приятному удивлению, автором письма была Нимфадора Тонкс.              К тому времени сова, довольная полученным лакомством, стремительно улетела, теперь виднеясь неясной маленькой точкой на вечернем небосводе.              Содержание письма было следующим:       Привет Миона, давненько я тебе не писала. Как твои дела? Что нового в мире магглов? На самом деле, в Норе все только про тебя и говорят. Гарри и Уизли скучают по тебе, Джин тоже киснет без тебя, а ты знаешь, что я не люблю видеть её с поникшей мордашкой.              Хотя, порой мне удаётся её развлечь и она задорно хихикает на весь дом. Поэтому, ноги в руки и заглядывай к нам на огонёк, все будут счастливы. Как надумаешь, пришли сову, Молли хотела испечь торт к твоему прибытию.              Всегда твоя Нимфадора Тонкс.              Я свернула свежий исписанный пергамент и положила на стол. Они ждут меня, скучают, любят и ценят. А я? Я тоже их безмерно люблю и скучаю. Но я вынуждена предать их и весь волшебный мир. Мне стало ужасно горько от этого, и я упала лицом в подушку, пытаясь сдержать рвущиеся наружу всхлипы.              Как же я смогу смотреть в их лица, понимая, что я должна сделать?              — «Ты должна, Гермиона, по-другому никак!». — отозвался мой внутренний голос. И он, пожалуй, был прав. Выбора у меня не было.       

***

             Сегодня моей радости не было предела, жизнь стала постепенно налаживаться. За завтраком папа сообщил нам с мамой о том, что взял отгул и сегодня намерен провести с нами весь день. Он предложил нам поехать на пикник, в одно уютное местечко. Я восприняла данную идею на ура. Давно мы не выбирались на природу всей семьёй, как это было в моём раннем детстве.              Мама была удивлена таким решением, но тоже обрадовалась, хотя и не особо показывала это. Она всё ещё была обижена на отца, за его грубый тон в разговоре пару дней назад. Мы с ней быстро приготовили несколько необычных закусок и вкусных бутербродов.              На природе мы провели около трёх часов. Папа, действительно, очень хотел, чтобы мама его простила, и делал всё возможное, чтобы заглушить её недовольство. А я, просто была рада нахождению на природе и, не мешая родителям, пошла собирать цветочки, что встречались мне на пути.              Кажется, льды, что окружали моих родителей, начали таять, чему я была очень рада.              Счастье и благополучие моей семьи было очень важно.              Уже сидя дома, я вновь погрузилась в себя и свои размышления о будущем. Уныние вновь настигло меня сокрушительной волной, снеся моё хорошее настроение. Думать о своих дальнейших действиях совершенно не хотелось.              Злосчастное желание засело в голове. Руки сами потянулись к чёрному дневнику, если его можно так назвать. Вопреки моей воле, которая к этому моменту была полностью сломлена чёрным желанием и любопытством, я открыла тетрадь, вновь погрузившись в нашу давнюю переписку.              Грубость в изречениях ведьмы обижала, но не слишком сильно. Всё же я знала, на какой риск иду, заводя этот невинный разговор. Лестрейндж ясно дала понять, общаться она со мной не намерена, ей не пристало вести беседы с грязнокровками.              Но каково было моё удивление, когда я заметила свежее сообщение от ведьмы.              — Лютный переулок. Сегодня в 20:00.              Лаконично и понятно. Без лишних чувств и эмоций. Может, так будет лучше, если мы будем держать дистанцию и не позволять друг другу заходить слишком далеко. Да, это, наверное, будет правильным и верным решением в этой запутанной ситуации.              Я была на месте в назначенное время. Вечер, солнце постепенно заходило за горизонт, в Лютном переулке его и вовсе не было, его лучи не могли достигнуть этих мрачных улочек. Оно опасливо обходило это место стороной, не касаясь своим светом этих тёмных стен.              Хлопок аппарации раздался прямо за моей спиной, что же, у неё это входит в привычку, вечно неожиданно возникать за моей спиной. Я усмехнулась и уверенно обернулась, к моему удивлению, Беллатрикс была не одна. Рядом с ней стояла тёмная фигура, за капюшоном было не разглядеть лица, определённо это был мужчина, возможно, даже юноша.              Внезапно, он резко стянул с головы капюшон, скрывавший его внешность. Это был никто иной как Драко Малфой, выродок самых ядовитых змей. Его бледное лицо было испорчено презрительным оскалом. Наверняка, даже мысль стоять рядом с грязнокровкой порождала в нём чувство отвращения и некого унижения.              «Напыщенный сноб!». Он всё больше походил на своего отца. Истинный сын Люциуса Малфоя, ничего не скажешь.              — Ну привет, грязнокровка! — тут я обратила внимание на Беллатрикс, внимательно осмотрев её с ног до головы, я заметила некую странность. Волосы ведьмы. Сегодня они выглядели по-настоящему ужасно, отчего становились ещё более красивыми. Это было так странно, восхищаться чем-то небрежным, неаккуратным и таким непокорным.              Смоляные кудри ниспадали на худые плечи пожирательницы неукротимым безумным водопадом. Вдруг, стало интересно, она что, совсем не расчёсывает их? На голове ведьмы всегда был беспорядок, но в этот раз она превзошла саму себя, теперь на её голове царил полный хаос. Взгляд был каким-то неестественно живым, бешеным, шальным, безумным. Но за этой стеной скрывалась усталость, чёрные круги залегли под глазами ведьмы, цвета угля.              Сейчас они были прищурены, пухлые губы растянулись в ухмылке. Ведьма видела моё замешательство, насчёт нахождения Драко рядом с нами.              Но Лестрейндж упорно молчала, видимо, ожидала от меня первых шагов. Ну хорошо, я собралась с мыслями и одарила Малфоя младшего пренебрежительным взглядом.              Плевать я на него хотела, но почему Беллатрикс привела его?              — Почему он здесь? — обращаясь исключительно к тёмной ведьме, спросила я твёрдым ровным голосом. Внезапный прилив гордости слегка приподнял моё настроение. Я смогла, я это сделала. Наконец, распрощалась со страхом, теперь я больше не боюсь её.              Достичь этого чувства было сложнее всего, не трястись в её присутствии и не дрожать, не бояться излагать свои мысли.              — О, вы теперь с моим очаровательным племянником в одной упряжке. — Лестрейндж перевела весёлый взгляд на Драко. — Тёмный лорд посвятил его в Пожиратели смерти. Он выбрал его! Это такая честь для нашей семьи! Драко хочет загладить вину своего отца, отныне он твой главный союзник.              — В каком смысле союзник? Что это значит? — слишком громко спросила я, слова вылетели изо рта, прежде чем я сумела проанализировать ситуацию.              Ведьма поджала губы, теперь она разозлилась, сильно разозлилась.              — Не смей меня перебивать, маггловское отродье! То и значит. Драко поручили сделать всё возможное, чтобы вывести старика из строя, если ему это удастся, его отец будет прощён. Твоя миссия остаётся нетронутой. Ты убьёшь директора, а если не справишься, твои родители магглы – умрут. — Беллатрикс приблизилась ближе к моему уху, опалив его горячим дыханием, и злобно прошептала. — И поверь мне, грязнокровка, они будут умирать медленно и мучительно. Настолько, что ты не сможешь себе даже вообразить все те страдания, через которые они пройдут перед смертью. Думаю, я лично ими займусь. — последние слова выдались для ведьмы весёлыми, одна мысль о мучениях магглов возрождала в ней радость и блеск в глазах.              Ведьма отошла от меня. Драко всё также безразлично окидывал меня и свою сумасшедшую тётку холодным взглядом серых глаз.              Через минуту Лютный переулок вновь был пуст.              Они вновь аппарировали в дом Беллатрикс. Теперь здесь не было паутины и стало чуть светлее. Драко нахмурился, вероятно, его тошнило от слишком резкой аппарации. А я чувствовала себя просто прекрасно, быстро же моё тело привыкло к подобным перемещениям в пространстве.              — С кого начнём? — растягивая гласные, спросила Беллатрикс, переводя взгляд с меня на Драко.              — Уступаю даме. — отозвался Драко совершенно спокойным голосом, лишённым всякой насмешки и привычного презрения.              — И правильно, может ты хоть чему-то научишься у Грейнджер. Где это видано, грязнокровка лучше чистокровных волшебников Слизерина! — истерично высказалась Лестрейндж, переходя на крик, глаза всегда чуть ли не вылетали из орбит во время её гневных тирад. — Легилименс! — не давая мне опомниться и настроиться, произнесла пожирательница смерти, пробираясь в моё сознание. Боли я уже не испытывала, лёгкие неприятные ощущения были почти незаметны.              Я сосредоточилась и начала ставить блоки на те или иные воспоминания, что-то показывала, а что-то и вовсе спутывала в своей голове. Ведьма путалась, она понимала, что я намеренно веду её по ложному пути своих воспоминаний, она злилась и шипела. Воспоминания об Ордене, блок, Гарри, блок, глупые шутки Рона, смех Джинни, первый поцелуй с Крамом, блок.              Почему она опять вернулась к воспоминаниям о Краме, словно намеренно желала просмотреть их целиком и полностью. Что, в прошлый раз не насмотрелась?              Зря я об этом подумала. Ведь уже через секунду взбешённая непонятно от чего Лестрейндж кинула в меня пыточное. Я рухнула на пол, не в силах сопротивляться такой тёмной магии. Я кричала, громко и надрывно.              Беллатрикс это явно нравилось, нравилось видеть мою боль. Но за что? Что я сделала не так? Оказалась слишком хороша и не пустила её в свои воспоминания о Краме? И почему её интересует именно это? Очень странно.              Пытка закончилась.              — Вот, смотри Драко, не повторяй ошибок грязнокровки, это может плохо кончиться.       Я лежала на полу и приходила в себя, тело мучила фантомная боль, но и она кончилась через пару минут. Затем, Беллатрикс принялась за изучение разума Малфоя. Он, впрочем, сдался практически сразу, за что получил от тётки порцию нескольких насыщенных круциатусов.              Ведьма была в бешенстве, из-за неумения Драко защищать свой разум от воздействия.              Оказывается я не самая безнадёжная её ученица. Кажется, она разочаровалась в собственном племяннике. Мне было его даже жаль, хотя, возможно, он и заслужил наказание за своё наплевательское отношение ко всему, например, к учёбе.              Лестрейндж готова была растерзать Драко прямо здесь, и пусть все моральные принципы летят к чёрту, я наслаждалась его криками и мольбами остановится. Мне, пожалуй, это действительно нравилось, я упивалась этим.              Страшно, от собственных мыслей внезапно стало ужасно не по себе. Я ведь не такая! Я ведь не чудовище, откуда эта жестокость? Откуда это неимоверное желание навредить, и чем сильнее, тем лучше? Ответов не находилось.              — Прекрати. Немедленно! — приказным командным тоном заявила я, смотря прямо на довольную Беллатрикс. Она обернулась, её кудри рассыпались по плечам и опадали на часть лица, закрывая обзор. Ведьма опустила палочку, делала она это лениво и медленно, стараясь сохранить последние частицы удовольствия от содеянного.              Малфой сжался, как котёнок в дождливую погоду. Наверняка, он плакал, но я не видела его слёз, поэтому не могу быть уверена в этом.              Тем временем пожирательница смерти уже вплотную стояла около меня. Глаза в глаза. Я не уступлю ей, никогда не признаюсь в том, что на самом деле чувствую к ней. Раньше это было похоже на наваждение, на бред сумасшедшего, но теперь.              Кого я обманываю! Это и сейчас остаётся полным абсурдом, чем-то противоестественным, отвратительным и грязным.              Мои чувства к Беллатрикс были грязнее моей собственной крови, и мы обе знали это.              — Что я должна прекратить, а, грязнокровка? — шёпотом, чтобы Драко не услышал нас, а бедолаге было и не до наших шептаний вовсе.              Я задумалась, просила лишь не мучить Драко, закончить его страдания. Он их, быть может, и заслужил, но я не заслужила разрушать свои внутренние баррикады из-за его криков, ведь они так нравились мне. Ведьма ждёт подтверждения, понимаю это и выдаю.              — Прекрати разрушать меня. Прекрати. — таким же шёпотом, в самые губы ведьмы.              — Мне нравится то, как ты меняешься, как ты разрушаешься, как из тебя рождается новая личность, точнее старая, забытая и покинутая. Она скребётся по стенам, в которые ты её запечатала, она ждёт воли, а я ей помогаю. — Беллатрикс усмехнулась и вновь этот безумный хохот, который звенел где-то в ушах. — И я не прекращу это, никогда. — женщина сдула локон с лица, резко выдохнув, и отстранилась.              — Ты ничтожество, такой же, как и твой отец! — издевательским тоном прошипела Лестрейндж, обходя Малфоя младшего по кругу.              — Мы закончили? — не желая более слушать оскорбления в адрес давнего школьного соперника, задала вопрос я, сверля спину ведьмы.              — Да, на сегодня это всё. — было видно, что ведьма расстроилась, хотела продлить удовольствие, да?              Мы аппарировали, с громким хлопком я вновь оказалась в Лютном переулке.              Я не могла сдерживать себя, едва я зашла на территорию маггловской части города. Мне нужно было выпустить все эмоции, нужно было выплеснуть всю ту энергию, что отравляла меня, подобно яду.              Сев на лавочку в безлюдном сквере, я расплакалась, но хотела истерично хохотать, прямо как она…              Это мучило и пугало. Я что, влюбилась в неё?       «Нет, нет и ещё раз нет». – твердил разум.              «Да, да, да». – вторило сердце.              Так не должно быть, как я могу к ней что-то чувствовать, к этой безжалостной и беспощадной женщине? Она замучила родителей Невилла до состояния овощей, при любом удобном случае угрожала мне жизнями родителей. Именно она погубила Сириуса и чуть не стала причиной гибели Нимфадоры Тонкс, родной племянницы.              Я схватилась за голову и сжалась пополам, стараясь вытерпеть всю эту боль.              Беллатрикс Лестрейндж была ужасна и кровожадна. Но тем не менее, зная всё это, я, пожалуй, любила её. Так, как никого на свете ещё не любила. Это не дружеская любовь, которую я ощущала к Гарри и Рону. Это не короткая увлечённость, испытанная мною к Виктору Краму. Это было нечто другое, более глубокое, настолько, что я видела в этом чувстве только всепоглощающую темноту и больше ничего.              С этим мне, наверное, придётся смириться. С тем, что я люблю. И с тем, что на мои чувства мне никогда не ответят взаимностью. Это просто невозможно. Беллатрикс не может любить кого-то, кроме своего небожителя – Тёмного лорда.              Интересно, она на него там ещё не молится?              Забавно это всё. Белла любит Волан-де-Морта, а я люблю Беллу, которая никогда не ответит мне тем же. Но и ей не стоит ждать любви от Тёмного лорда, испытывать подобное он уже не сможет.              Вот такой замкнутый круг, и от осознания становилось хуже, хотелось кричать, но язык словно прирос к нёбу, и я молчала. Молчала и роняла слёзы, одну за другой. Они скатывались по щекам и падали на асфальт, разгорячённый от дневной жары.              Утерев слёзы, я выдохнула, не надо сожалеть о том, чего не можешь поменять. Это бессмысленно и глупо. Услышав шорох, я обернулась, но никого не увидела за раскидистыми ветвями деревьев. Было уже очень поздно, родители наверняка с ума там сходят от волнения. Взяв себя в руки, я сделала последний рывок, окончательно вставая со скамьи. И пошла, пошла домой, где меня всегда ждали.              Тёмная тень покинула пределы маггловского Лондона, лишь водопад тёмных кудрявых волос мелькнул в гаснущем свете фонаря.