Твой шанс все исправить

      Слабый блеск солнца отразился от зеркальца, стоящего на окне, и с особым энтузиазмом прыгнул на тощее лицо. Он разгорался от нетерпения, рыпался и победно усмехался, когда тонкие линии глаз начали забавно дергаться. С томным вздохом, сопровождающимся скрипом кровати, я уселся.       Смешно прищурившись, взгляд устремился на злопастного предателя. Скрип пружин, в каком-то роде походил на смех, даже собственная мебель усмехалась над своим хозяином. Свет все еще больно бил по глазам, а под ногами путался огромный мохнатый комок, состоящий из разных биологических отделений, и поэтому передвигаться было еще в несколько раз тяжелее. Наконец добравшись до другого конца комнаты, и прикрепив к стеклу кусок ткани, я почувствовал, что окончательно проснулся в кромешной тьме.       Аккуратно распрямив руки над головой, я начал умеренно причинять своим мышцам немного сладкой, поражающей каждый участок на теле, боли. Они еще не до конца пробудились от сна, так что нужно как можно быстрее заставить их двигаться немного раскрепощённее. Размять затекшие за ночь куски мяса было действительно важным занятием. Для выживания в дикой среде важна нескованность и натуральность движений, ведь всякие опасности сидят чуть ли не под каждым кустом.       Предательский хруст в районе левой лопатки заставил мои руки обмякнуть, а тело скрутить в колючую позу. Мне всего двадцать пять, а я уже разваливаюсь словно дремучий старик.       Погруженный в собственные мысли, и потирая ошпаренное болью место, я вышел из комнаты, построив в своей голове маршрут прямиком в ванную. Дома в этой деревушке были обустроены по каким-то своим особым замысловатым схемам. Жители явно не имели ни малейшего представления о таких штуках как-электричество, водопровод, газ и прочих сложных вещей. Но были по своему умны. Из источника глубоко под землей они провели к себе воду. Из-за недостаточной длины странных, светящихся в темноте проводящих трубок, все ванные находились в подвале на ряду с кладовыми помещениями. Это все еще сложно было назвать полноценным водопроводом, но зато работало. Освещали комнаты при помощи каких-то странных грибов, скорее всего взятых из Ада. В главной комнате каждого дома был установлен огромный камин. Он быстро нагревался и распространял тепло по всему дому, иногда заставляя задыхаться от присущей духоты. Очень необычно, и очень удобно.       Наконец добравшись до ванны, я быстро ополоснул лицо под протоком холодной воды. Она хорошенько освежала и придавала бодрости на весь предстоящий день. Я поднял взгляд чуть выше раковины. По ту сторону на меня пялилось угрюмое чудовище. Взлохмаченные волосы ассоциировались с плохим сном на неудобной кровати. Красные глаза означали переизбыток дней, проведенной в местной библиотеке за чтением рукописных книжонок. Комариные укусы бодро красовались на предплечье. Безумная улыбка. Поэтому я и не люблю зеркала.       Смочив волосы водой, пригладив их набок и одев свои излюбленные очки, я наконец обратил свое внимание на трущийся о мои ноги комок. Хоть в деревне и не осталось ни одного выжившего поселенца, это место буквально было переполнено кошками.       Сперва, я всячески старался с ними поладить. Ласкал, гладил, чесал за ушком и делал всю ту фигню, которую обычно с трепетом делал Дрим с Патчес. Но потом эти мохнатые мордочки показали свое настоящее дикое обличие. Им больше не хватало всех этих милашеств. Они требовали больше. Они требовали мяса. Дикий мир, что уж говорить.       С тех пор я перестал за ними так хлопотать. На вид они, как пушистые комочки, которые можно поставить на полочку вместо декораций, или подарить дальним родственникам в качестве дешевого подарка, но хлопот от них больше, чем от младенца. Мой неокрепший разум еще не готов брать на себя столь большую ответственность. Да и они то уже большие, сами если что разберутся.       Но иногда, время от времени, когда паника вновь накрывала с головой, когда уж ну очень не хотелось умирать в одиночестве, мой организм требовал немного внимания к своей персоне. И так у меня появился Фитц. Белый (чаще всего серый) комок некоторого душевного блаженства.       Он не был домашним котом. Он был сам по себе. Приходил, когда ему нужно, уходил. И никогда не знаешь, когда он припрется в следующий раз. Наверное, он был как я. Свободным.       Откуда-то снизу пронеслось грозное «мяуфр», и твердый кошачий лоб немедленно перешел к фазе атаки ног, выбивая меня из собственных мыслей. Это оголодавшее существо невозможно было игнорировать, хотя бы из-за страха, что утром ты можешь случайно проснуться без руки. Тонкие пальцы рефлекторно потянулись к мягкой белой шерсти, желая пропустить через себя гладкую рябь, но были тут же атакованы острыми лезвиями зубной полости.       Удовлетворившись, что загребущие продолговатые конечности были жестоко искусаны, Фитц довольно махнул пушистым хвостом и спокойным шагом ушел в давно изученном направлении.       Усмехнувшись такому безобразию, я добровольно поплёлся за ним в сторону кухни. Вся скоропортящаяся еда хранилась в подвале, так как холодильников просто-напросто не было. Однако, иногда я оставлял небольшие куриные кусочки на кухне в тарелке со льдом, на случай если Фитц решит неожиданно поразить меня своим визитом. И это явно был один из тех редких случаев. Вытащив холодную тушку из слез, что оставили после себя кусочки некогда твердой белой массы, я кинул кусок грязному комку шерсти у моих ног. Тот налетел на него с особым удовольствием и аппетитным чавканьем.       На полке чуть выше моей головы хранилось множество трав с разной степенью вкусовых ощущений. Различные виды всяких сушеных фруктов были аккуратно сложены в коробочку неподалеку. Из самой глубины этого дивного места, наполненного различными сладкими запахами, я выудил пару больших листиков мяты и черного листового чая. Неподалеку, на столе, были замечены свежие персики. Мне нравилось экспериментировать со вкусовыми сочетаниями в чае, поэтому я не долго думая приступил к своим деяниям.       Залив чайные листы кипяченой водой, я порезал персик и небольшую дольку лимона. Бросил кусочки фруктов в чашу и залил оставшейся горячей водой. Перелив через ситечко заварившийся чай к фруктам, я закинул пару кубиков льда и мой завтрак был готов. Наверное, мне бы стоило чуть больше уделять времени на приготовление энергетического месива. Как ни будь займусь этим, наверное…       К этому времени Фитц уже закончил разделывать куриную тушку и удовлетворительно облизывался. Видимо ему очень по вкусу пришелся мой заготовленный гостинец. Сделав большой глоток своего напитка, я был приятно удовлетворен. Холодный чай с персиком. Нужно будет записать его в список моих фаворитов. В два глотка кружка была опустошена. Я закинул ее к другой грязной посуде и принялся собираться.       Голубой-единственный цвет, что я способен видеть во всей своей красе. Поэтому наверное не удивительно, что он стал моим явным фаворитом при выборе одежды. И как же я приятно удивился, увидев несколько разрисованных всякими странными, мифическими символами голубых рубашек. Голубых. Ни слова больше, они тут же со свистом ушли в мой гардероб. И вот спустя кучу лет до сих пор мне покорно служат.       Простая майка, легкая любимая рубашка, длинные шорты, старые кроссовки. Моя обычная экипировка была в сборе.       За время проведенное тут я научился многим полезным вещам. Готовить, убирать, искать припасы, шить. Но единственная вещь, которую я не смог познать во всей красе-это создание обуви. Слишком важный атрибут в повседневной жизни прошел мимо меня даже не поздоровавшись. Поэтому и приходится изо всех сил поддерживать жизнь старых, дряхлых кроссовок, с особым трепетом смахивать все пылинки и дарить все свое свободное время.       Помимо примитивных бытовых вещей, мною были улучшены различные боевые характеристики. Теперь пойти на дикого кабана имея за пазухой лишь обычный, полусломанный железный меч, и пару самодельных, наскоро выточенных в экстремальных условиях, стрел не составляло особого страха как раньше. Скорее наоборот, адреналин прилипал к жилам и давал повод хорошенько повеселиться. Ведь держать свою жизнь, словно воздушный шарик за тонкую ниточку в ветреную погоду, так весело. Одно неверное движение и он отправится бороздить просторы космоса. Что-то напоминает, не так ли?       Мои познания по выживанию в диких условиях были настолько велики только благодаря тем книгам, что мне удалось найти целыми в разрухах библиотеки. По ним я научился даже определять время по солнцу, и это именно то, что мне предстояло сделать.       Открыв входную дверь, легкий ветер ударил мне в лицо. Фитц первым выбежал, почувствовав привкус свободы, за ним выплелось мое тельце, попутно закрывая дверь на замок. Я вышел на открытую местность и положил на мокрую землю старенький компас. Недавно был сильный ливень, надеюсь, он не побил мою рассаду (как старая бабка). Фитц, не особо заинтересованный в моих действиях, завалился на грязную землю рядом со мной и принялся нежится в солнечных ваннах. Я аккуратно положил спичку на компас и проследил за тем, куда падает ее тень. 180 градусов, значит приблизительно 12 часов дня. Да, пора прекращать ночные сеансы в библиотеке, если не хочу просыпаться под вечер. Я забрал свою навороченную аппаратуру нового поколения и кинул ее в сумку.       Сегодня мне предстояло множество дел. Нужно попытаться обойти северную часть деревни и найти там что-то полезное. Обычно моей туши там не бывает, по какой-то причине северная часть находится в 30 минутах ходьбы от моего основного места обитания. А это довольно приличное расстояние, на преодоление которого требует множество сил. На самом деле все дома в этой деревне были странным образом расположены друг от друга. Будто кто-то на высоте под несколько тысяч километров разлил немного жидкости и там, куда упали капли, и было решено возводить здания. Могу резво предположить, что в этом был какой-то свой очередной замысел, который мне понять не дано.       Недалеко от меня послышался звонкий вопль. Ягненок, еще совсем кроха. И что завело его в эти то края? Пасека, на которой они собираются, находится довольно далеко отсюда. Он еще слишком маленький, чтобы его убивать, мяса на нем кот наплакал, а времени вести обратно к непорочной мамаше у меня не было. Оставить тут? Волки сожрут. Как не крутись, а жалко.       Его жалобные глаза смотрели мне в самую душу. Чего ты там ищешь? Сочувствия? Зря стараешься, там уже давно все опустело.       Не выдержав этот зрительный поединок, я сдался. Осторожно обмотав его шею колючей веревкой, мои ноги повели нас по деревне. Старые дома, построенные в каком-то немецком стиле, все еще приковывали к себе все внимание. Неспрятанные деревянные балки создавали грязное впечатление, но в противовес им выступали светлые, каменные, покрытые саманом* и штукатуркой, стены. Фасады домов были богато расписаны, каждый был покрыт уникальной резьбой, второй этаж аккуратно нависал над первым, а количество маленьких окон завораживало. В какой-то книге я смог узнать, что местные называли эти дома «фахверками».       Даже сейчас, заросшие и заброшенные, они показывали всему лесу свое величие.       Наконец я доплелся до амбара. Оттуда был слышен грозный куриный «кудах» на пару с петушиными песнями. Слишком разговорчивые, хорошо, что они живут не подле моего дома.       Я вошел внутрь, пересек деревянную резную арку и открыл калитку. В загоне было около 7-8 больших наглых куриц и 2 самодовольных петуха. Что ж, встречайте пополнение, в вашей компании появился хоть кто-то помилее.       Отвязав ягненка, и загнав его к этим истуканам, они получили свою порцию пшеничных семян прямиком от главного шеф-повара этой забытой деревушки-меня. Наседки вот-вот должны будут сесть, им нужно много сил.       -Малыш, если они будут тебя обижать, не бойся лягнуть их пару разочков,- думаю, он меня понял. Я смогу вернуть его на пасеку только лишь завтра. А пока пусть познает все прелести жизни.       Выйдя из амбара, на пороге меня уже ожидал Фитц. Уверен, что ему не интересно куда-то со мной тащиться, но приятно думать, что он хоть немного волнуется обо мне. В конце концов, где он еще сможет получить столько бесплатной еды?       Заперев дверь, я наконец направился к своей цели. Вокруг проносились десятки похожих друг на друга, но таких разных, обросших зеленью домов. Деревья заполняли все пространство своей кроной. А Фитц удобно устроился у меня на руках, приятно мурлыкая и подрагивая лапками. Неплохое начало дня, если так подумать.

***

      Первые крыши домов виднелись сквозь ветви деревьев. Высокие и стройные, они стремились своими верхушками вверх, к небу, к благосклонной жизни. Влажный туман обволакивал всю поверхность, а кончики громадных елей нависали где-то удивительно далеко, создавая непробиваемый купол. Они давали понять, что о благосклонной жизни можно даже и не мечтать. Северная часть Агарика* всегда пугала меня своей загадочностью. Это причина, по которой мне не стоило бы тут задерживаться.       В летописи городка я прочел, что тут когда то был самый центр всей жизни. Богатые купцы, золотая жила города. Фонтаны и величественные здания, ярмарки и просто жизнь во всех ее многочисленных красках, большинство из которых мне не удостоено увидеть во всей красе. Сейчас от этих лестных речей и остались только буквы. Здания разрушены, всюду процветает хаос. Хаос приводящий в дрожь. Хаос вызывающий воспоминания. Еще один пункт, почему я не собираюсь тут на долго оставаться.       Фитц уже давно прекратил свое преследование, ему тоже наверняка не нравилось это место. Такое большое, и такое пугающее. Словно оказался на одном из тех кладбищ, что навязывает свои благие нравоучения о смерти.       Времени на пугающие мысли было слишком мало. Хотя время в своем основном понимании тут и вовсе не проявлялось. Здесь осталась лишь вечная ночь, глухая и черствая. Нужно действовать чуть быстрее, если я не хочу погрузиться в эту склизкую тьму.       Зайдя в ближайшее здание, мой взор упал на пыльную, громадную папку. Там может быть много сведений о здешних местах, поэтому, не долго думая, я отправил ее к себе в сумку. Обойдя весь первый этаж, мною не было найдено ничего интересного кроме паучьего гнезда, пары погнутых ложек и сущего бардака. Камин в главной комнате был завален различными досками, обломками от чего-то, возможно шкафа. Проход на второй этаж был заколочен, а подвала так вообще не было. Это поистине странное место.       В соседнем доме были разбиты все стекла. Это произошло не природным путем. Не Что-то, а Кто-то сделал это. Возможно сами жильцы. Возможно их преследователи. Может и вовсе Боги разгневались и предали всех жителей карме и страданиям. Интересно было бы узнать, что такого сотворили бедные поселенцы.       Бездушный ветер напевал свою утонченную мелодию, задувал в уши и шептал, что-то на своем. Может он просил бежать отсюда без оглядки, пытался помочь мне спастись от неминуемой гибели. Как жаль, что я не знаю его языка. Тонкие листья толкают друг дружку, помогая стряхнуть росу, принесенную туманом. Сверху доносится птичий оклик. Вороны- грозные, вольные птицы. Прекрасные и властные. Они заведуют здешними, выжженными с карт территориями. Словно на кладбище. Вроде тихо, а вроде тебя переполняет неведомая мелодия о жизни какого-то человека. Грустная и жестокая…       О нет, я снова потерял самообладание. Это место просто не может не вызывать депресняк. Нужно поскорее заканчивать. Сколько уже времени прошло? Час, два? Тупые ветки, ничего не видно.       С осевшей злостью я полез в очередную хату. Все такую же заброшенную, уставшую. Как и все в округе.

***

      Моя попытка обуздать интерес закончилась без всяких происшествий. В этой части, мрачной и тупой, не было найдено чего-то действительно полезного. Лишь скукота и тоска. Может поэтому жители и ушли? Находиться здесь было попросту невозможно! Из более-менее полезных вещей была найдена странная папка, карта леса и карандаш. И за этим богатством меня привело мое любопытство и страх? Не густо, но теперь мне хотя бы известно, куда ходить на прогулку уж точно не стоит.       Окинув на прощание взглядом эти одинаковые, заросшие всевозможными сорняками дома, я направился прямиком на выход из этого густого тумана. Запах влаги бился в нос, мокрая земля прилипала к подошве, в кустах барахталось раненое животное. По звукам оно из последних сил пыталось следовать за мной. Наивное, думает, что я позабочусь о нем?       Постойте, а разве я встречал хоть кого-то из животных в этой местности раньше? Только птицы. Никаких звериных следов. Никаких звуков.       Я остановился и стал прислушиваться. Оно тоже замерло в кустах. Волк? Откуда в здешних болотах волк? Или это кто-то побольше. По свирепей. Оно тоже дышит. Громко. Быстро. Оно серьезно ранено. Значит у меня еще есть шанс оторваться. Или… стоит попытаться спустить шкуру с незваного гостя…       Я аккуратно выудил складной нож из кармана, и стал неспешно оглядываться. Кусты клюквы позади меня неестественно дрыгались, шумели и переплетались, с головой выдавая прячущегося за ними хищника. Теперь важна каждая секунда.       Я дернулся с места как ошпаренный и в два шага достиг колючего кустарника, рывком отдернув пару веток перед моими глазами, я всем своим весом обрушился на… Человека?       -Джордж!       Перед глазами был вовсе не волк. Человек. Настоящий. Живой. Подросток. Блондинистые, слегка вьющиеся волосы с белой прядкой, мелкие шрамы по всему лицу, грубый подбородок. Голубые глаза наполненные страхом. Свирепые и ужасные. Они повидали всякого дерьма. И даже сейчас смотрят на него. С ужасом, внутренним криком, азартом. Это лицо было до боли знакомое. Это лицо знало мое имя. Этому лицу я доверил своих друзей.       -Томми.       Его усталые, бешенные зрачки переводили взгляд с меня на нож, который все еще находился над моей головой, наготове совершить покушение на чью-то хрупкую жизнь. В моих руках была власть. Одно неловкое движение и лезвие войдет ему прямо в глотку, как какому-то дикому животному. Но он не животное. Друг? ...       Да. Он был другом. С детским характером и тупыми выходками. Но он был частью некогда «семьи». Он был частью моего прошлого. Стал главным моим спасителем. Я переложил всю злую участь на его детские плечи. Я мудак, сбежавший от ответственности. А он тот, кто беспрекословно принял ее. Принял правду, когда я ею плевался. И я сейчас хочу его прикончить?       Не способный совладать с собственными, беспокойными мыслями, я не заметил, как он бледный, взлохмаченный и израненный, окончательно закрыл глаза. Как прекратил тяжело дышать. Как напряжение ушло с его лица. Руки обмякли и упали вдоль слабого тела. Грудная клетка изредка поднималась, давая знать, что подо мной все еще живой человек. Обляпанная кровью футболка неприятно попахивала. Кровь. Кровь была повсюду.       А мне все еще было страшно.        Я все еще пытался сдержать нож в своей руке.