3.
1 августа 2021 г., 20:35
Примечания:
Огромное спасибо всем тем, кто исправляет мои ошибки и оставляет комментарии
Эта неделя длилась словно несколько десятков тысяч лет. Так медленно, не спеша, пытаясь возродить во мне присущую панику, заставить окунуться в нее полностью, с головой, оставляя лишь хлюпающие пузырьки на поверхности. С каждым днем она становилась всё настырнее, совалась во все щели, наслаждалась моим измученным видом. Она не трогала ребенка из «кровавой комнаты», все ее внимание и любопытство было направлено прямиком на мой потухший разум, который уже находился на стадии разрухи.
Я пытался собирать его обратно, приклеивать отваливающиеся кусочки, скреплять основание хомутами, но это не особо сильно работало. Я видел, как она смеялась, брала попкорн и пялилась на это представление с особым энтузиазмом, стараясь шевелиться все медленней и плавней, протяжно позевывая, и не прикрывая рукой рот. Она с садистским удовольствием подбавляла масло в огонь, лишь бы это шоу не заканчивалось. А я ничего не мог предпринять.
Кульминацией этой нескончаемой телепередачи был момент, когда появлялась необходимость проведать Томми. Мое состояние буквально делилось на те странные пять стадий принятия, которые обычно комментировали профессиональные психологи пациентам с тяжелой жизненной утратой.
Отрицание-я был не согласен с тем фактом, что действительно обязан крутиться, как белка в колесе, ради поддержки нормального состояния человека, который буквально выискал меня спустя кучу лет и, направив дуло пистолета, поставил перед фактом.
Гнев-так почему после всего произошедшего я действительно не должен просто выпихнуть его обратно на улицу, пусть выбирается из этой жопы как-нибудь сам, ему ведь не впервой!
Торг-хотя, если так подумать, то вдруг конечной платой за мои старания будут окуплены полезной информацией? Или он пойдет к Квакити и, набравши в легкие побольше воздуха, даст понять, что я больше никаким боком к ним не причастен.
Депрессия-я не смогу им помочь. Оказавшись окруженным старыми лицами я запнусь о собственную неспособность. Я лишь буду помехой под ногами. Я не способен совладать с кем-то таким яростным и нестабильным, как Дрим. Я буду лишь куском мусора на его фоне.
Принятие-и все же, Томми не виноват в этом. Он борется, так пусть и я стану хоть маленькой частью этой борьбы. Я помогу ему встать на ноги, исполню то, что пообещал- не дам его жизни стухнуть.
Этот глупой монолог в голове приходил и уходил каждый раз, стоило мне пройти мимо спальни. Заглядывать в нее мне приходилось лишь в случаи, когда приходило время перебинтовывать или кормить Томми. Мне больше нечего было там делать. Он снова пугал меня. Его глаза снова были мерзкими.
Он смотрел на меня, как на предателя. Изучающе, будто спрашивая, почему я такой трус? Но он больше не говорил со мной. Лишь тихо мычал, когда боль в теле уже совсем превозмогала и терпеть было не по силам. Мне хотелось бы, что бы он понял меня. Прекратил так бессмысленно злиться в подушку, закрывая глаза и морщась от боли. Чтобы поподробнее рассказал, как там поживают другие ребята. Что нового, помимо хаоса, им удосужилось познать. Ведь я почему-то был уверен, что в их привычной, застланной тучами, жизни, были и слабые проблески света. Темнота бы никогда не смогла обуздать их полностью. И возможно, уже многие из них смогли выбраться из этого жгучего омута, наполненного людскими страданиями и собственным ужасом. Хотелось бы об этом узнать. Но единственный информатор в этом глухом, забытом Богом месте открывает рот, только чтобы поглотить пищу.
Мне всегда было интересно о чем он думает на самом деле. Возможно, играя в молчанку, он пытался помочь панике охватить меня полностью, отупить мой рассудок, дабы я беспрекословно смог повиноваться. Своими действиями, он намеривался довести мое сознание до порочного поведения, не оставляя шансов уйти на попятную, осознавая, что в конечном итоге я не смогу выдержать напряжения в воздухе. Он сам имитировал это напряжение, строгое, яркое, но такое ребяческое.
Затаённая детская обида всегда имела больше шансов быть увиденной со всех сторон. Она не скрыта маской «нормальности», взрослые часто прячут свои истинные эмоции за цветастой ширмой, на которой всеми цветами радуги вышито «Так все и должно быть», когда на самом деле, за плотной тканью скрывается самая настоящая буря, не имеющая конца и края, так и норовящая выйти в свет, показать всем свое величие над остальными чувствами.
Но Томми же наоборот не пытался скрыть свою скандальную персону. Стоит лишь только взглянуть на его обиженное, раскрасневшееся от злобы, лицо, как сразу все становилось на свои места. И наверное это должно было немного расслаблять, ведь ты прекрасно осознаешь все шансы покушения на свою жизнь. Такие маленькие, такие беспощадно слабые. Но тихие, и шершавые. Нет, так уж ничего не выйдет. Хватит заниматься своими детскими шалостями, твоё беззвучное сопротивление-бесполезно, но так раздражает! Боже, да скажи же ты хоть слово, или твой лимит был небрежно истрачен?
У меня было много времени, чтобы взвесить все за и против по поводу его предложения, и как бы я не старался, отрицательная часть весов всегда перевешивала. Да, я действительно пытался найти весомые причины, по которым смог бы не задумываясь вернуться на Родину. Заглянуть в окна былых, скорее всего уже давно разрушенных зданий. Но дом новичков же еще стоит, так ведь? Ник ни за что бы не дал ему сломаться. Дом, в котором все началось. Дом, где мы оставили свои предрассудки. Наша отправная точка. Наш старт. Он должен быть все еще жив.
И мне хотелось бы вновь зайти в него, прочувствовать всю ту приятную, сладкую ностальгию, пройтись вдоль знакомых стен, от которых всегда попахивало глиной и водорослями, выглянуть в окно. А там два знакомых придурка. Они вновь пихают друг друга, дают подзатыльники и с дикими воплями, словно дети, пытаются попасть в чужое лицо сырой треской. Так беззаботно. Так по домашнему. И я бы выбежал к ним. Скинул бы Сапнапа с неустойчивого моста, заставив того глотать ледяную воду, хлестать руками о гладь, чтобы поймать равновесие. Потянулся бы к Дриму, дабы повторить свою шалость, заставить того брыкаться, увиливая от моих слабых толчков, вновь пародируя закипевший чайник. И как у него получается так странно, заразительно смеяться?
У меня никогда не выходило одержать победу против этого зеленого (по словам остальных) бедствия. Этот поединок был предопределен, наши силы не равны, и он с легким озорством и глупым смешком, перекинет меня через свое плечо, заставляя барахтаться на ровне с Ником. Мой нелепый, потерянный вид явно повеселит этого гада, он завизжит своим привычным смехом, задыхаясь и давясь воздухом, неуклюже перешагивая с ноги на ногу. И весь оставшийся день мы будем заняты попытками окунуть этот чайник на ножках в холодную, пресную воду.
Эти воспоминания навсегда останутся здесь, охраняемые этим домом. Они будут дожидаться нас. И я хотел бы с ними повидаться.
Да. Воспоминания-это единственный фактор, позволяющий моему разуму хотеть вернуться обратно. Мы больше не удосужились оставить столько же теплых и ярких моментов. Мне хотелось бы это исправить. Но они уже не те. Все уже не то. И к грузу отрицательной стороны прибавляется еще одна гиря, тянущая чашу вниз, все ближе к неминуемому провалу.
Дрим стал тираном. Возможно Сап пошел по его стопам, возможно воспротивился и получил по первое число. А что насчет Техно? Этот странный человек в маске свиньи не просто мог насторожить лишь одним своим появлением на глаза. Он всегда источал ауру смерти вокруг себя. Он не вел себя по темному, убивая и манипулируя всеми вокруг. Но если ему было что-то нужно, даже этот глупый мальчишка в маске, опьяненный злобой, не мог стать преградой. Если Дрим всевластный тиран, то тогда насколько опасен может быть Блейд? Сколько крови он готов вынести за собой ради своих желаний? И какой именно цели он добивается, будучи на стороне Дрима? Власти? Денег? Просто решил развлечься от скуки?
Нет, он явно никогда не был такого склада ума. Его опасные действия всегда имели кучу предпосылок. Они нарастали где-то далеко, в середине глубокого океана, вызванные землетрясением, и все ближе и быстрее приближались к берегу, предвещая об огромном цунами. И никому от него не суждено было спастись. Он загребёт на дно целый континент. Кто знает, может однажды таким образом и потонула величественная Атлантида из древних мифов. Однако, в основном Блэйд был спокоен и рассудителен. Слишком хорош, чтобы быть плохишом, но слишком опасен, дабы подпускать его к себе чуть ближе, чем на 2 километра.
А что насчет Бэда? Он ведь всегда отличался от нас всех. Тьма в своем привычном понимании поглотила его изначально, не колеблясь. Но его разум смог забить этот черный комок ненависти в угол, держа в напряжении. Он как животное, в котором спустя кучу лет преобразование в организме основались жизненно необходимые рефлексы, которым он просто не мог сопротивляться. Ни он, ни тьма. Они были выше его, сильнее. Держали в тисках, не давая ни малейшего шанса на свободу действий. Сжимая узел на шее, всякий раз, когда кто-то вокруг вел себя слишком распущено, оставляя красный след и жгучую полосу из фиолетовых пятен. Они были безжалостны по отношению к Бэду.
И он просил других вежливо заткнуться. Люди вокруг, сами того не осознавая доставляли жестокую боль. Вид их друга, когда тот забавно покрикивает исподлобья, моля прекратить подобное поведение, раззадоривал еще больше. Они помогали стянуть петлю еще жёстче, подготавливая к окончательному обезглавливанию. И как такое могло произойти, что подобная система дала трещину? Позволила яду впитаться под кожу, обжигая, заставляя стискивать зубы в безумной ухмылке. Передала борозды правления какому-то мрачному, не имеющему представлений о прекрасном, чудовищу, что когда-то сама так яро призирала.
Эти трое нестабильных источника разрушения, по словам Томми, собрались все вместе, и у них есть свои планы на эту жизнь. Эти три сосуда, целиком и полностью набитые искусственно выведенным ядом, находятся в состоянии бешеного хаоса, приводящего в дрожь каждый сантиметр земли. И Алекс правда надеется, что я смогу с ними справиться? Он правда считает, что хоть кто-то в этом чертовом, заполненным всяким хаотичным дерьмом мире, способен хоть чуть-чуть приблизиться к ним, при этом не лишившись жизненно важных органов? Сущий бред, и еще одна гиря.
Но ведь… Я не знаю каким именно методом собирается бороться с этим ураганом наш недоделанный метеоролог. Томми говорил что-то про чувства Дрима. Он злится? На столько, что хочет поймать, посадить в клетку и потихоньку отрезать мне пальцы, медленно и мучительно, следить за тем, как я кричу в агонии, пытаюсь не подохнуть от болевого шока. Или, речь шла о других чувствах? Чувствах, основанных на тех тёплых воспоминаниях? Тех искренних моментах, завораживающих, заставляющих бабочек в животе танцевать праздничные хороводы. Таких мягких, таких забытых. Возможно, есть то, чего я не знаю. Возможно, мне стоит выслушать Томми.
***
Он выглядел мрачным. Сонным, заспанным, бледным, взлохмаченным, в общем сюда подойдет любое слово, описывающее состояние человека, которого только что разбудили. Сквозняк ходил по комнате, заставляя входную дверь противно поскрипывать. Запах крови уже давно выветрился, дышать стало намного легче, чего нельзя было сказать об атмосфере. Все та же давящая, все та же колючая. Прошла неделя после нашего последнего разговора, и мне нужно было время собраться с мыслями. Нельзя было допустить ни одной оплошности, от его слов зависело мое решение. Решение, которое я сам бы хотел принять. Его угрюмый взгляд, блуждающий по моему лицу, давал понять, что лучше бы мне уж начать, иначе он продолжить свой тихий час, несмотря на мое мнение. Я томно выдохнул накопившийся в груди воздух. -Что именно хочет сделать Алекс? -А с чего бы мне тебе это говорить? Его высочество уже давно дало понять, что он не собирается марать свои гладенькие ручки,- ненависть звучала в голосе. Больше никакого сарказма. -Я-я знаю, что сказал тогда, я сожалею, что накричал и повел себя как последний слюнтяй, но… Прошло много времени, я думаю, что уже устал находиться тут в одиночестве, поодаль от внешнего информационного мира. Прошу пойми, я правда очень хочу вернуться, чтобы помочь, но я не могу быть уверен, что смогу,- голос предательски подрагивал, выдавая мою откровенную нерешительность. -Я не расскажу тебе. Если ты согласен прекратить вести себя тупым ослом, то идем со мной в Лас-Невадас, Big Q тебе все размусолит. -Но почему ты сам не можешь мне пояснить? А что если я буду против подобных планов? Что если у меня не выйдет оправдать ожидания? -О боже, прекрати ныть, трусиха. Рассказать я не могу, хотя бы потому что сам не знаю, ясно? Алекс сказал, что это что-то вроде конфиденциальности. Как по мне - бред собачий. Но этот любитель азартных игр вообще ничего не захотел рассказывать. -Я не попрусь в такую даль с тобой просто, чтобы потом развернуться обратно. Ты же понимаешь, да? -Так зачем разворачиваться? Просто иди напролом и все. -Легко говорить, я не такой как ты. -Так стань, в чем проблема? Возьми яйца в кулак и вперед с песней! - Я не…. Наш диалог вновь нашел свой окончательный тупик. Я правда должен довериться этому ребенку? Должен встретиться с Квакити, который с каких-то пор стал заинтересован в азартных играх? Лас-Невадас? Откуда он вообще взялся? Слишком много изменений произошло, пока меня не было и это просто не может не пугать. И все-таки, даже если я рискну, что мне мешает отступить назад? Скрыться в тени, забыть про существование этих людей уже навсегда. Просто рискнуть. Один раз. Ведь от одного раза ничего не бывает, я же прав? Боже, какой же я все-таки идиот. ... -Как только ты сможешь нормально перетаскивать ноги, мы отправимся в путь. -Ну наконец-то, ты перестаешь вести себя как сучка.***
Координаты родного дома навсегда остались в моей памяти ярким следом, будто тюремная татуировка, напоминающая о проделанных вещах, словно клеймо, не позволяющая забыть обо всем произошедшем. Путь предстоял долгий, дня четыре, не меньше, но я основательно подготовился ко всему предстоящему. Ягненка, что уже неплохо обосновался в моем амбаре и на удивление хорошо сдружился с пернатыми кряхтелками, мне удалось наконец то отвести на пасеку. Местные барашки быстренько прибрали потерянного родственника к рука... кхм, копытам. Самих же белых бедствий мне пришлось пустить на фарш, они станут хорошим пропитанием для предстоящей дороги. Укладывая все необходимое в свою громадную сумку, я случайно наткнулся на папку, которую месяц назад смог найти в одном из домов северной части Агарика. Как жаль, что полностью погруженный в свои проблемы, я так и не нашел времени почитать эти документы, а судя по весу их там было не мало. Я аккуратно потянул за конец старенькой веревочки, дабы хотя бы одним глазком улицезреть какие тайны она хранит. Что…. Пистолет. Гребаный пистолет с горсткой пуль для него. -Какого…. На лестнице послышался звук шагов. Мои руки моментально потянулись за лежащем в папке огнестрелом и начали суетливо прятать его в сумку, попутно пересыпая туда же и патроны. -Гоги, ты готов? Мне уже не терпится посмотреть на рожу Алекса, когда он увидит тебя! Его состояние уже было гораздо лучше, чем недели три назад, но ноги все еще плохо совладали с телом. Возможно, это замедлит нас еще на день, возможно, это и к лучшему. -Ага, секунду, мне нужно убедиться, что я ничего не забыл. -Да, да, я короче на улице, давай пошевеливайся! Он с ярким задором перепрыгивал через деревянные, скрипучие ступеньки, заставляя ощутить неприятную дрожь во всем теле с двойной наценкой. Ухмылка с его лица не спадала уже дня три, такая уверенная в собственных силах, такая самодовольная. Думаю, он чувствует себя героем, что смог притащить огромную голову дракона своему королю взамен на сказочное богатство. Не спеши так, малец. Мы еще даже не вышли из дома. Дернув дверную ручку и сопроводив меня довольным взглядом, он наконец вырвался на свободу. А мои руки тряслись. Я наконец смог перестать держать на лице спокойный вид. Дыхание участилось. Я чувствовал, как паника опять пытается накрыть меня с головой. Нельзя дать ей завладеть моим телом, но… Оружие. Почему оно тут. Кому оно к черту понадобилось и в каких целях использовалось? Я опять начинаю задавать вопросы, заранее зная ответ. Пора избавляться от этой привычки. Но все еще не ясно, что мне с ним нужно сделать. Выбросить? Или оно может пригодиться? Я сверлил прожигающим взглядом половые дощечки. Старые, но покрытые мною лаком, дабы однажды случайно не проделать еще один спуск в подвал. Может стоит убедиться, что это не просто выгоревшая палка? Вдруг мое больное воображение уже издевается надо мной? Пальцы, словно обладающие своим собственным мнением, не таким трусливым, как у меня, самовольно потянулись, приоткрывая стенки сумки. Блять. Не показалось. -НУ ТЫ ГДЕ ТАМ, БАЛБЕСИНА! Хотя если так подумать, то, что плохого в том, чтобы иметь что-то поэффективней тупых стрел в своем боевом арсенале? А что, если придется действовать быстро и напористо? Тогда никакие самодельные палки с острыми концами не смогут воспрепятствовать угрозе. На их место придет кое-что получше. Кое-что поопаснее. То, что сможет оставить чужие мозги на ближайшей стене. То-что мне как раз нужно. -ИДУ, Я, НЕ КРИЧИ! Я вышел на улицу. Сквозняк играл со створками на окнах, заставляя их тихо постукивать по стеклу. Где-то внизу по улице орал кот. К слову о котах, Фитц уже давно не появлялся в этих местах. Как бы с ним не случилось чего-то плохого. На всякий случай я оставил немного куриной туши в подвале. Надеюсь, он не будет скучать. Томми уже стоял, готовый рваться в самую чащу леса. Я запер дверь и бросил ключ куда-то в глубь сумки. Деревья тихо гудели, шептали, желали удачи. Теперь у меня нет пути назад. Только не теперь.
