Твой шанс все исправить

      Это все было поистине странно. Странная мрачная комната, вопреки всему проделанному искусственно-светлому пути, перекрашивающему монотонные объекты, обрамленные легкой аристократичностью, своей тягучей пакостной гущей. Странные баритонные покашливания в мозолистый, потный кулак, разносящиеся по маленькой комнатке звучным отупляющим эхом, срезающие аккуратно восходящие потоки тонких горячих линий, осаждающиеся на пустую поверхность деревянного быта. Странный непередаваемый запах каких-то цитрусовых, исходящий от маленьких свечек, безобразно расставленных по столу, гулко гулял под самым носом, заставляя с каждым вздохом прочувствовать мерзкий аромат жженого воска, убеждая с головой вникнуть в чёрствую, позолоченную райскими убеждениями атмосферу этого практически неподвижного пугающего парня. Странные округлые плечи подрагивали от холода, заставляя дурное, закоснелое, гнетущее существо, что лениво распласталось по стенке, пародировать своему обладателю, который не очень то и торопиться делать более резвые движения, лениво пошатываясь из стороны в сторону, выжидая…       Это все действительно было поистине странно. Неестественно. Вычурно. Да я бы даже сказал, что дико. Да, это слово подошло бы намного больше к эти озлобленным, залитым кровавым сплавом из свинца и мнимого величия, адским зрачкам. Такие ярые, разумные. Дикие. Сочетающие непроглядную, холодную бездну и бледный, мерцающий накал. Будто имеющие в своих генах присущую гетерохромию, эти очи умело констатировали друг с другом, создавая неумелую пародию на всем известную древнекитайскую философию. Испокон веков, она несет за собой чистые побуждения о связанности совершенного добра и болезненного зла в человеческих думах. Обороняет равновесие старинных весов, укладывая с каждым разом на чаши все больше и больше тяжелых гирь, выравнивая обе стороны бесконечного. Столь разные в убеждениях об истинном существовании, они скованны навеки сопровождать и дополнять собой друг друга, дабы поддерживать хрупкую мнимую гармонию.       Однако, вопреки всем вышесказанным убеждениям, его зрачки не несли за собой столь правильных побуждений. Яркая сторона, выбивающаяся на фоне розовой, кривой линии, была также лишь искусственно выведенной пародией, скрывающей за потной пленкой лишь еще один черный сгусток гнили. И никакого контраста. Лишь черствая ложь.       Все произошло слишком резко, даже имея при себе серьезные предпосылки. Тревожный звонок раздался посреди скромного разговора, наполненного моей нервной скованностью, и игривыми, яркими возгласами, несущими в себе какой-то странный слепой смысл, парнишки в фиолетовом худи, что дружелюбно предоставил мне шанс насладиться его безмятежной компанией. На том конце провода значился разъярённый детский голос и плавные, булькающие звуки на заднем фоне. Ну конечно это были они.       Ну конечно я прекрасно осознавал, что означал этот тревожный звонок.       Подросток поспешно протараторил что-то о незамедлительном возвращении в кратчайшие сроки, попутно вставляя всяческие ненормативные лексические выражения. Это означало, что я должен поторопиться? Это означало, что я наконец смогу узнать правду, за которой и проделал весь этот нелегкий путь. Я вышел из этого прекрасного, дивного мирка всяческой грибной растительности, сопровождаемый двумя его истинными обитателями, наполненный уверенностью и отвагой, готовый ворваться в кровавое месиво со своими идейными принципами. Моя цель не ускорить враждебную скотобойню. Моё предназначение-закончить первичные побуждения.       И я был уверен в этом. В себе. В необдуманном плане. В неизбежном будущем. Был, пока… не оказался вновь запертым внутри огромных мраморных стен, истончающих затхлый запах убожества и мертвечины. Ступив на порог непорочного здания, счет времени испарился из привычных познаний, скрылся за занавесом небывалого ужаса, оставил меня одного, наградив на прощание беззвучной тревожностью. Он. Он был передо мной.       Тот, кто может подарить мне шанс. Тот, кто решил внести мое тихое существование на тропу злобы и мести. Поиграться с чужими нервами, заставляя разрываться в безумном порыве от присущего гнева. Раз за разом срываться с обрыва, обрамляя тухлую тишину набожным криком рвущихся жилок от адской агонии. Умолять вернуться. Умолять прекратить. Это было странно. Странно видеть его снова. Точнее, то, что от него осталось. Лишь покорёженная временем и болью физическая оболочка, перекрывающая те множественные ожоги на рвущихся по залатанным швам органах, угнетающая все те характерные частички, что делали его таким знакомым. Таким живым... Он лишился себя. Был изгнан из собственного тела удручающей живностью, бьющейся под слабым дыхом, заставляя сплевывать металлическую кровь, улыбаться во все свои тридцать один, плюс подарочный золотой, зуб, раскрывая тлеющую глотку во всей своей гуманной красе, выставляя на показ свое дикое помутнение. Выгода. Вот, что вертелось на сухих губах.       Выгода…       Плотные пальцы отбивали по деревянной поверхности несоизмеримую дробь какой-то чуждой чечетки, развивая музыку в быстром темпе, набирая обороты, всем видом выражая венчавшееся терпение. Этот своеобразный концерт для уставших зрителей дополняло своим дружным хором неспешное сопение, подбирающееся каждый раз все ближе к помутненным затворкам разума, оглушая, заставляя сжаться и наслаждаться угрюмым воздыханием. Тонкие огненные струйки исполняли роль неумелой подтанцовки, что каждые две секунды забывали свои движения, неуклюже стараясь пластично выйти из ситуации, пока никто не заметил.       Но мне было не до них. Я внимательно старался изучить все новые детали в старом, заброшенном годами образе. Осознать их ценность и предназначение. Найти оправдание этому дикому взгляду, внимательному и суровому. Плавному и... Скользкому? Так вот у кого Чарли научился столь противному, властному созерцанию! Как говориться- с кем поведешься…. И все же, это не самое важное. Меня больше волнует эта розовая заостренная черта, простирающаяся по всему лицу, выдалбливая узкую линию даже на губах. Жестокий шрам. Опасный… Такой же, как и его обладатель.       Дверь в слабоосвещенную комнату противно заскрипела, резко распахнувшись, впуская холодный порыв свежего воздуха в затхлую комнату, задувая единственный источник света в этом узком, застланном агрессией пространстве, заставляя мрак мгновенно распространиться, перекрывая собой каждый кубический миллиметр, осаждаясь на коже, противно зудя. Незнакомец сразу погряз с головой в эту противную, тягучую жидкость из теневых монстров, перенявших контроль над общей беспокойной ситуаций, так что я не смог разглядеть каких-либо знакомых очертаний в опасном силуэте. Но, да, он был определенно опасен. Как и все в округе. Металлический замок на двери громко щелкнул, оповещая нас о наступившей анонимной обстановке, подготавливая разбежавшихся по кругу тараканов к конспектированию всего впереди сказанного. Каждое слово, каждый слог, каждый вздох- все должно быть записано в учетные файлы, дабы позже обработать новоприбывшую информацию и наконец расставить все сопутствующие точки над ё.       Гнетущее напряжение растворилось в явившемся потускнении, заставляя глаза сфокусироваться на движущемся вдоль стены объекте. Слишком резкое появление незнакомца застало меня врасплох, однако Квакити, судя по звукам, наоборот, заметно расслабился, неудобно откинувшись на спинку стула, уныло встречая гостя недовольной улыбкой. Я не видел, но знал, что он улыбается. Я чувствовал это всем телом. Я чувствовал это гниющее существо, живущее в нутре. Оно тут. Оно готово. Готово, в отличие от меня. Нервно хохоча, сбивая мысли с толку, укорачивая жизненные линии на твоих ладошках, сбывая всю рутину в одну огромную гору. Довольно жмурясь, сопутствующее озираясь, приковывая к себе всю расточительность. Скалясь.       Пошатывающаяся темная фигурка небрежно ощупала пустой стул впереди себя, а затем, ровно плюхнулась на деревянное сидение, сопровождая свои действия усталым корявым вздохом.       -Отлично, все в сборе. - настырно начал свой монолог парень со шрамом, что когда-то по праву звался Big Q,- думаю, что нам стоит начать этот прекрасный вечер в компании бесстрашных друзей с твоих, Гоги, вопросов. Ну же, не стесняйся, я знаю, что тебе есть, чего сказать.       -Постой, но…- я пытался уловить смысл его слов,- разве ты не должен объяснить мне план по убийству, а потом…?       -Нет, нет, нет и еще раз нет, Гоги, никаких убийств, что ты! Фу, какое противное слово, излюбленное всякими безмозглыми болванами. Мы же не такие как они, верно? Верно. Это всего-навсего законное наказание для грубейшего преступника. Казнь, основанная на почве той разрухи, что принес в нашу мирную жизнь этот зеленый грешник. Не убийство, слышишь? - его голос звучал лукаво и тягуче, будто котенок, играющий с оторванной головой пойманной крысы. –Давай так, я не люблю глупых людей, поэтому даю шанс тебе доказать свои умственные способности. Ничего сложного, считай, что мы играем в небольшую азартную игру, ставкой которой является информация. Правила досконально просты- ты задаешь правильный вопрос, на что получаешь правильный ответ. Ну же, попробуй.       - Я…- от его слов мурашки по телу заплясали резвыми праздничными хороводами, поражая своей творческой натурой всех присутствующих. Он не собирался раскрывать все карты. Он не собирался выдавать всю правду на блюдечке, как того хотелось. Его целью было утаить победного джокера в кромешной тьме. И он совершенно не собирался проигрывать эту партию. Я считал, что от его хода зависит мой выигрыш. Нет. Теперь это не так. – Хорошо. Ладно. Возможно… Я бы хотел узнать, чем моя роль будет полезна в вашем плане…?       -Что ж…Хорошая попытка для первого раза, однако тебе еще следует подучить правила игры, Джордж. Ладно, давай попробую объяснить попроще. Наши действия не должны содержать в себе расширенное понимание. Это что-то вроде игры «кто я», более детского аналога нашего с тобой развлечения. Твоей задачей является задать вопрос, на который я мог бы ответить односложным «да» «или «нет». Ясно? Отлично, давай еще раз попробуй.       -Мне…- да он просто издевается! И как из его вычурных фраз, выковырянных из контекста, я смогу понять все происходящее. Боже, я прямо вижу, как эта тварина беспощадно лыбиться, хватить! - Мне нужно будет кого-то убить? ...       -Ого, зашел с тузов, мне нравится! Но, мой ответ нет. От твоих костлявых ручонок даже муха не способна ощутить сладкий пронзающий гнет во всем бренном теле. Хотя, я не могу ручаться, что из-за твоих действий, кто-то другой прольёт чью-то кровь. Так что, тебе, наверное, следует быть осторожным.       -Хорошо, ладно… -если моей основной задачей не является ступить на смиренный путь враждебного месива, тогда вполне логично, что из меня собираются сделать приманку, отдать на растерзание безумным, отгороженным от внятных идей, психам. Хотя, по большому счету, один из них лупится на меня из темноты даже сейчас. Думаю, терять уже точно нечего. – Вы… собираетесь использовать меня в качестве какой-то хитроумной ловушки?..       -Ммм… Ты был довольно близок, но мой ответ все еще отрицательный. Попробуй покрутить шестеренками, Гоги. Как думаешь, ради устранения кого мы тебя сюда пригласили?       -Дрима, полагаю… Разве не в этом заключается суть моего пребывания здесь? ....       -Мда… Гоги решил захапать самое сладкое одному лишь себе? Как же все-таки эгоистично с твоей стороны, не считаешь? Или, ты настолько в себе уверен, что думаешь, что способен справиться в одиночку с этим маргинальным улыбающимся бедствием на ножках? Пха, ты такой забавный, Гоги!       -Значит… Есть кто-то, кто способен кардинально помешать всем вашим планам и при этом не быть такой опасной проблемой, как Дрим? Что за тупость?       -Ну, ну, давай, ты уже совсем близко. Ответ буквально лежит у тебя перед самым носом. Или ты за это время, проведенное в скитаниях за своей злосчастной судьбой, окончательно подвергся куриной слепоте? - его тягучий голос сменялся непреступными суетливыми нотками легкого разочарования. Игровые нити подступали к своему неумолимому итогу. - Альянс, Гоги, альянс. Вот и весь ответ на твои смятения.       Альянс. Альянс из трех бесконечно пылающих сосудов с безграничным испепеляющим ядом под коркой обреченного сознания. Три живые вечно недоступные сущности, воспевающие о своем должном и непорочном успехе. Три вида физической смерти, поджидающих тебя за каждым углом. Безоговорочные принципы осужденной мраморной реальности, разбитой на миллиарды пронзающих тело осколков, вколачивающихся по самое сердце, осаждаясь внутри кровавого залива, развивая свои многогранные острия в самом эпицентре некогда живой сущности. Три безбожных урагана, сменяющиеся друг дружкой, словно часовые возле главных ворот в мир полного хаоса. Бездумные пристрастия к великому, обреченные на смертоносное упование. Лишь один жестокий, яркий конец, заплывающий за радужку глаз, но три зловещих, обретающих сплоченное единство, начала. Мясо, сталь, разум.       Разум…       -Бэд…       -В точку. – ну конечно! Как я раньше не смог до этого додуматься? Он ведь самое слабое звено среди диких гниющих зверей в дневном свете. Его идейное положение предполагает за собой лишь еще один рычаг по направлению к воинственному вершинству. Его предназначением является захват ослабевающего разума и манипуляция тактичными предписаниями. Его личной выгодой во всем этом захолустном альянсе, является лишь упование прихотям своего повелителя- Яйца. Ни Бэд, а Яйцо участвует в альянсе. Оно хочет вернуть свою былую свободу. Оно заперто и поддается невменяемому воздействию. Оно-слабое звено, за неприкосновенность которого будут бороться свирепые глотки. Им нужен его внутренний туман, затмевающий разумное приспособление.       -Хорошо, но, каким образом я смогу подобраться к нему достаточно близко? Как я смогу избавиться от его влияния на ситуацию, лишить приобретенных сил?       -Хей, слишком расплывчатый вопрос, а кто сказал, что наша игра подошла к финалу? Включай свой зацветающий мозг и шевели заржавевшими шестеренками, если не хочешь остаться в минусе. - ну вот, опять он включил своего внутреннего маленького азартного тирана, способного свести с ума любого, лишь одним своим едкостным пылом.       -Возможно… Мне будет нужно спровоцировать его вынужденный уход? Каким-то образом образумить, наставить на путь истинный и все такое.       -Слишком оптимистичный подход к подобным проблемам, не думаешь?       -В-возможно… Но, разве существует какой-то другой бескровный выход из ситуации?       -А разве я утверждал, что после моих методов не прольется ни капли крови?.. Хм, не припоминаю…       -Погоди! Но ты ведь говорил, что мне не придется никого убивать! - руки непроизвольно сжались, вырезая ногтями полумесяцы на бледной ладони. Голос неожиданно сломался, перерастая в набожный, слабый крик.       -Ага.       -Тогда… – сердце пропустило удар, нервно оглушая потерянную в догадках мозговую систему, расталкивая сварливых таракашек, больно вдалбливаясь в виски, отдавая легкой мигренью. Мне так не хотелось признавать этого. Мне так не хотелось, что бы он признал это. Хотелось молчать. Молчи. Молчи, ну же! - я должен заставить Дрима избавиться от него? ...       Я чувствовал горький, черствый подступающий комок к горлу, он обволакивал стенки, зажимая глотку в непробиваемые тиски. Острой иглой вдарялась нервная сущность в слабые стенки гортани, заставляя слабый организм накапливать противную тягучую слюну во рту, дабы вновь не почувствовать это режущее, пронзающее ощущение. Умертвительное. Живое.       Азартный черт с табакерки лишь довольно хмыкал, внимая в себя с каждым разом крупицу затхлого воздуха. Его довольное положение, казалось, разнеслось на тысячу миль по всей окрестности. Вот-вот и сам Дрим учует этот льстивый, слишком самоуверенный в своей работоспособности взгляд. Эту грубую, мерцающую в непробиваемой грязной темноте, оскалившуюся во все острый клыки, улыбку, готовую освежевать сочное, кровавое мясо. Почувствовать, как тонкая струйка тихонько скатывается тягучей полосой с сухих губ, капает на мраморный кафель, оставляя коричневатые следы. Их потом уже будет не оттереть. Но ему все равно. Это лишь еще одно победоносное напоминания о своем превосходительстве над грозной ощутимой ситуацией, заставляющей сосуды в кровеносной системе нервно носиться из стороны в сторону, прогоняясь через беспокойные желудочки живого сердца, выпуская адреналин с каждым адским притоком.       Раз за разом, вздох за вздохом, я чувствовал, как этот нескончаемый поток отягощающей массы распространялся по всей комнате, заполняя собой каждый угол. Это была не паника. Это был не страх. Это было неизвестное. Закрытая рамками понимания, ужасная правда, замаскированная под яростное желание смерти. Оно уповало. Билось в конвульсиях, выставляя на показ огромные склизкие щупальца, что с каждым гребаным вздохом уносили твое саркастичное существование всё глубже в потаённую морскую пучину. Гребаный Кракен, несущий тебя через все океаническое дно к неисчисляемым богатствам. И только от тебя зависит, сможешь ли ты не задохнуться до момента истины. Сможешь ли ты вытерпеть...       -Отлично. Мы наконец смогли подойти к кульминации нашего грандиозного и незабываемого шоу. Что скажешь, Гоги, мурашки по коже уже завели свои дружные хороводы? Как все это завораживающе, даже подходящих слов не могу найти!       -И все же. Я… я не понимаю, каким образом смогу заставить Дрима сотворить что-то подобное! Хоть к гадалке не ходи, Бэд хоть и слабое, но определённо важное звено в их плане, неужели Дрим настолько глуп, что сможет согласиться на такой абсурд! Да даже если я и смогу каким-то образом пересечься с ним, разве он меня послушает? Да я быстрее лишусь жизненно важных органов, чем успею открыть рот. - голос запинался и противно кряхтел, мне было до кончиков пальцев противно осознавать, что я ничто для Дрима. Всегда им был. Пустая точка. - Не глупи, Алекс, я уверен, что если хорошенько пораскинуть мозгами, можно найти другое логическое решение!       -Прекрати вести себя как зажатый в угол зайчишка. Тебя никто не тронет, уж за это я вполне могу ручаться. Твоей задачей является лишь втереться в полное беспрекословное доверие, а потом чутка запудрить мозги зелёному гоблину, дабы тот решил, что среди их чудаковатой команды есть предатель. И уж поверь, им будешь уж точно не ты.       -Втереться в доверие? Ты шутишь! Квакити, этот разговор достиг уже свою самую высшую точку абсурда. Дальше просто некуда! Подумай хотя бы немного над тем, что ты совершаешь! Тут ведь даже и ребенку ясно, что я не смогу за просто так прийти к ним в кровавую подворотню и начать убеждать в своих рассуждениях. Да это тоже самое, что если бы атеиста заставили сходить в церковь. Итог заранее ясен- ни одна из сторон не станет слушать вторую. На корню образуется лишь еще один непокорный конфликт!       -Не беспокойся, Гоги. Они определенно захотят тебя выслушать.       Незнакомец, тихо прождавший весь этот суетливый разговор, покорно ерзая на неудобном деревянном стуле, наконец, резво зашевелился, аккуратно доставая что-то из кармана своей шершавой куртки. Тихий силуэт массивной руки быстро перемещался все ближе и ближе к моему лицу, сокращая приобретенное расстояние, твердо сжимая в своих длинных пальцах какую-то вещь. Я не смел пошевелиться, словно зачарованный предстоящим смятением, мне было нужно убедиться в том, что этот человек заинтересован в моей сохранности и сейчас не наставляет на меня свой заостренный, наточенный нож. Мне просто было нужно познать всю его превосходящую энергетику, настроенную в первую очередь на бесконтактное разрушение всего существующего. Мне просто стало страшно.       Странная угловатая вещица, оказавшаяся в паре сантиметров от моего носа, звучно щелкнула, ошпаривая яркой линией тонкие веки, заставляя рефлекторно зажмуриться, наконец отпрянуть от нестабильного горящего источника, содержащего в себе горючую жидкость, что без каких-либо особых проблем могла с легкостью оставить на моем беспокойном лице нехилый ожог. Зажигалка. В его умелых, покрытых разнообразными красными шрамами пальцах вертелась старенькая пластиковая зажигалка.       Он медленно отодвинул эту легковоспламеняющуюся вещь от моего обреченного на тихие мучения лица, попутно опаляя белый кусочек продолговатой трубочки, неспешно, сонливо закуривая ядовитую сигарету, вдыхая несоизмеримое количество опасного для здоровья вещества, протяжно выдыхая слабый, бледный пар, застилающей своей тонкой, горючей пеленой чужие глаза. Слабый свет, издаваемый уже знакомой зажигалкой, аккуратно ложился на загорелую кожу овального лица. Освещая кругловатые прозрачные очки, мирно спадающие на вычурный нос, безумно всполошённые кудреватые волосы, походившее скорее на неумелое гнездо каких-то своенравных птиц, с этой знакомой, такой странной, такой пугающей, прядкой в самой середине лохматого взрыва. Белой. Мертвой. Мертвые глаза. Мертвая улыбка. Мертвый.       Он просто мертвый.       -Знакомься, Гоги, это твой личный сопровождающий по владениям Дрима. Надеюсь, вы поладите.