Ready to Comply

Стив приносит старые фотографии с видами Бруклина. Показывает их Имуществу и рассказывает о школе, в которую ходил вместе с Баки, а потом о церкви. — Ты никогда особо не любил церковь, — говорит Стив. — Твои родители не верили, да и ты, я думаю, тоже, но однажды, когда я уже выздоравливал после очередной пневмонии, и меня уже можно было оставлять одного, моя мама велела тебе умыться и пойти с ней в церковь. Ты хотел побыть со мной и ответил, что нет смысла ходить туда и говорить с Богом, который никого не слышит. Если бы он слышал, то я бы не болел так часто. Мама рассердилась и сказала, чтобы ты не смел подвергать сомнению деяния Божии, но ты сказал, что будешь подвергать их сомнениям столько, сколько захочешь, потому что мир полон зла, хулиганов и болезней, а Бог ничего не делает, чтобы это исправить. Мама прочла тебе лекцию о первородном грехе и о том, что наше зло порождает зло мира, но тебя не убедила. Тогда она пустила в ход тяжелую артиллерию и спросила, а что, если ты ошибаешься. Что, если я умру как добрый католик, исповедовавшись и очищившись от грехов, и отправлюсь на небеса, а тебя Бог после смерти отправит к язычникам, которые не ходили в церковь, — она не сказала «ад», но дала понять, что в одном месте мы не будем. Она спросила, что бы ты почувствовал, если бы из-за того, что не ходил в церковь, ты больше никогда не смог бы меня увидеть. Стив грустно улыбается. — Ты ответил, что если Бог и правда такой добрый и всепрощающий, как говорят проповедники, он не станет отправлять нас с тобой в разные загробные жизни. Ты говорил так, будто собирался отправиться на небеса и серьезно поговорить на эту тему с Богом, — Стив еще раз грустно улыбается. — Но в итоге ты, наверное, все же решил не рисковать, потому что с этого дня начал ходить с нами в церковь. Имущество смотрит на фотографию кирпичного здания. Оно знает, каким будет следующий вопрос. — Ты помнишь, Баки? Имущество не знает, должно ли оно сказать «да» и притвориться, что помнит, потому что это явно тот ответ, который хочет услышать Стив. Но если его подловят на лжи и накажут, куратор точно не будет счастлив. — Нет. Стив снова печально вздыхает. Имущество провалило миссию. Оно не знает, как сделать ее успешной, потому что параметры до сих пор неясны. Требуется выработка новой стратегии. Оно не может делать вид, что знает то, чего не знает. Зато может попытаться угадать, что выбрал бы или сделал Баки, и поступить также. Имущество рассматривает варианты. Стив хочет, чтобы Имущество интересовалось прошлым. Возможно, следовало запросить конкретную информацию. Обычно любопытство по поводу параметров миссии не поощрялось, но этот случай являлся исключением. Какую информацию запросил бы Баки Барнс? Имущество вспоминает все, что знает о человеческом поведении. Вспоминает врача, умоляющего Имущество пощадить его ради детей. У Джеймса Бьюкенена Барнса были дети? Неизвестно. Хотя у него точно были родители. Имущество нерешительно тянется к фотографиям. До этого момента оно просто сидело и послушно смотрело на то, что ему показывали. Оно косится на Стива, ожидая выговора, но ничего не происходит. В стопке несколько фотографий женщин. Имущество берет их, смотрит и откладывает в сторону. — Узнал кого-нибудь? — спрашивает Стив. — Нет, — отвечает Имущество. — Одна из этих женщин — мать Джеймса Бьюкенена Барнса? Стив прерывисто вздыхает. Он выглядит так, будто вот-вот расплачется, и Имущество начинает переживать, что ошиблось. Но потом Стив взволнованно вскидывается и с надеждой смотрит на Имущество. — У меня нет ее фотографии, — говорит он. — Но я могу ее нарисовать. Хочешь? Совершенно очевидно, что является правильным ответом на этот вопрос. — Да. — Отлично. Пойду возьму альбом. А ты еще посмотри, может, что-то вспомнишь. Стив идет к двери, которая открывается перед ним автоматически. Имуществу хочется проверить, откроется ли она перед ним, но ему приказано продолжать просмотр, так что оно подчиняется. Берет фотографию в руки, внимательно изучает, кладет в другую стопку и переходит к следующей. На очередной фотографии лицо, которое ему действительно знакомо, хотя в его памяти человек значительно старше. Имущество все еще смотрит на фотографию, когда возвращается Стив с альбомом и коробкой карандашей. — Я помню этого человека. Имущество показывает фотографию. — Говарда? Ты помнишь Говарда? Стив волнуется сильнее, чем после упоминания матери Барнса. — Да. — Расскажи. — Цель миссии: обнаружение и ликвидация. Объект осуществлял транспортировку экспериментальной сыворотки в гражданском автомобиле без охраны под видом социального путешествия. Я догнало его на мотоцикле и прострелило заднее колесо, вынудив съехать на обочину. Аварии оказалось недостаточно для ликвидации. Объект выполз из машины и назвал меня сержантом Барнсом. Я било его головой о землю до тех пор, пока он не умер, а потом поместило в машину, чтобы инсценировать смерть вследствие аварии. После этого я сломало шею второму объекту, достало из багажника сыворотку и вернулось на базу, чтобы доложить об успешно завершенной миссии. Стив смотрит на него с выражением ужаса на лице. — Ты… — у него дрожит голос. — Он был твоим другом. Он узнал тебя. — После данной миссии обязательное ношение маски стало стандартным протоколом, — сообщает ему Имущество. Стив с мукой в глазах продолжает смотреть на него. Имущество думает, что будет дальше. Его накажут? Его редко наказывали за успешно проведенные миссии, но было ясно, что успех этой конкретной миссии огорчил Стива. Дверь в комнату открывается, и в нее врывается что-то красное и блестящее. Имущество едва успевает опознать в этом летательный аппарат в форме человека, и ему тут же приходится защищаться. Металлической рукой оно блокирует первый удар, направленный ему в лицо, и смещается, чтобы избежать следующего. — Стой! — кричит Стив. Имущество замирает. А красная штука — нет. Металлический кулак бьет Имущество по лицу, и скуловая кость ломается. Имущество не сопротивляется. Поступил приказ остановиться. После следующего удара Имущество падает, и тогда красная штука поднимает светящуюся ладонь. Это какое-то оружие. Имущество ждет ликвидации. — Тони, не смей! Стив прыгает вперед и встает между красной штукой и Имуществом. Красная штука — это Тони в какой-то броне. — Он убил маму! Стив хватает Тони за руку и тянет ее вниз, чтобы она больше не была направлена на Имущество. Тони разворачивается и бьет Стива по лицу. Протокол защиты куратора отменяет предыдущий приказ остановиться, тем более, что он мог быть адресован Тони. Имущество вскакивает, хватает руку, ударившую Стива, и изо всех сил сжимает. В красной ладони что-то ломается. Имущество надеется, что оружие выведено из строя. Тони пытается вывернуться и ударить его еще раз, а Имуществу приходится двигаться так, чтобы он случайно не попал в Стива, который теперь хочет схватить их обоих. Имущество берет Тони за горло, тот поднимает ногу… — А ну, прекратите оба! — приказывает Стив. Имущество застывает. Тони — нет. Он отшвыривает его от себя и, когда Имущество падает, бьет ногой. Удар настолько сильный, что Имущество подозревает у себя перелом ребер. Дышать становится тяжелее, но это не ограничит его эффективность, если ему снова позволят сражаться. Стив протискивается между Тони и Имуществом. — Тони, прекрати. — Ты что, не слышал? Он убил маму. И его это даже не волновало! — Он не виноват! — Он ее убил! — У него не было выбора! Посмотри на него, Тони. Он исполняет все мои приказы. Мне пришлось приказать ему поесть и сходить в туалет. У него никогда не было выбора. Ты правда считаешь, что в этом виноват он? — Он это сделал. — Потому что его заставили! Он жертва. Говард был моим другом, но Баки такая же жертва, как и он. — Вот это… — рычит Тони, кивая на Имущество, — …не Баки. Это не твой друг. Это чудовище, выращенное в лабораториях Гидры, и чем раньше ты это поймешь, тем скорее всем нам станет лучше. Имущество не может не признать правоту Тони. Оно не Баки. Оно не знает, как быть Баки. — Я не позволю тебе избивать его. Не вынуждай меня драться с тобой, Тони. — Ты действительно думаешь, что сможешь остановить меня? Да ты вчера чуть не сдох. — Я не позволю тебе избивать его! Дверь снова открывается, и заходят Нат и человек с луком. — ДЖАРВИС, — говорит Нат, — протокол отмены. Отключи броню. Гул затихает, и огни на красной броне гаснут. Тони застывает на месте. — Какого черта? — орет он.