Ready to Comply

Не подчиняться приказам сложно. Имущество практикуется каждый день. Стив отдает ему простые приказы, а оно сопротивляется до тех пор, пока ощущения не становятся слишком неприятными. С каждым разом временной промежуток неповиновения становится длиннее, и Стив дает ему оцененную на пятерку еду и не наказывает. Когда Имуществу удается довести время до минуты, Стив обнимает его и ведет в специальный магазин, находящийся в нескольких кварталах ходьбы от башни, за мороженым. По дороге Стив начинает сомневаться — подходит ли эта погода для мороженого, а Имущество удивляется, как плохая погода может повлиять на получение удовольствия от мороженого. Мороженое получает наивысший балл. Особенно то, что с шоколадной стружкой и карамелью. В магазине остается еще много вкусов, которые он не пробовал, поэтому Имущество решает в ближайшее время постараться и устроить еще одну впечатляющую демонстрацию сопротивления повиновению, чтобы заслужить поход в этот магазин. Несмотря на неодобрение методов Тони по использованию поведенческой обусловленности, Стив сам начинает давать Имуществу хорошие вещи в качестве награды за те действия, которые раньше приводили к боли. Они пытаются научить тело Имущества не бояться и не ждать наказания за неприемлемое поведение. Имущество понимает, что сейчас подобное поведение приемлемо, но тело продолжает реагировать так, будто наказание неизбежно. Сколько бы раз Стив ни повторял, что это не так. Когда после покупки мороженого они возвращаются в башню, с серого неба начинает литься поток. Ледяная вода падает на землю тяжелыми безжалостными каплями, и вскоре ему кажется, что они дышат не воздухом, а этой самой водой. Становится холоднее, и глядящий на намокающую одежду Стива Баки начинает паниковать. За считанные секунды вода пропитывает майку, тонкую куртку и ткань джинсов. Дует ветер, по руке Стива бегут мурашки, и Баки понимает, что Стива срочно нужно доставить в теплое помещение. Он хватает его за руку и, пытаясь совладать с паникой, тащит к башне. Они как могут уворачиваются от прохожих, и он думает о том, что было бы неплохо отобрать у кого-нибудь из них зонт, чтобы дать Стиву чуть больше защиты. На тротуаре появляются лужи, и Баки принимается подгонять Стива, как будто это поможет спасти его ноги от намокания. Он должен доставить Стива в теплое и безопасное место и сделать это как можно быстрее. Он нетерпеливо смотрит на красного человечка, застывшего на светофоре, но перейти оживленный перекресток со Стивом не решается. Как только человечек становится зеленым, он бросается через дорогу, волоча Стива за собой сквозь толпу. — Баки, — говорит Стив, и тот испуганно оборачивается, ища у него на лице признаки душащей его астмы. Но Стив не хрипит и не хватает ртом воздух. Похоже, приступ еще не начался. — Почти пришли, — говорит он, снова дергая Стива за руку. Ему хочется обнять его, чтобы согреть своим теплом, но это может их замедлить. Попасть внутрь сейчас важнее. Они подходят к дверям башни, и он практически вталкивает Стива внутрь. Но в вестибюле все еще слишком холодно — кондиционеры гонят прохладный воздух, а это очень нехорошо для человека в мокрой одежде со слабыми легкими и ужасной иммунной системой. Он практически бежит, дергая за собой решившего поздороваться с охранниками Стива. Подойдя к лифту, он быстро заталкивает его внутрь и сообщает ДЖАРВИСу номер своего этажа. Они начинают движение вверх. Он обнимает Стива и, прижав к себе, начинает водить живой рукой по спине, пытаясь согреть. — Баки, что случилось? — спрашивает Стив. — Нам нужно побыстрее снять с тебя мокрую одежду. Нам нужен… — ему кажется, что ответы появляются из пыльного отсека, который он не открывал десятилетиями. — Нам нужен горячий чай. Нам нужен огонь. Нам нужно согреть тебя, пока ты не заболел. Стив улыбается. — Баки, со мной все в порядке. Он слышал эти слова сотни раз. Сказанные голосом, хриплым от боли в горле или искаженным из-за заложенного носа. К его беспокойству примешивается гнев. — Ты всегда так говорил. А потом у тебя начинался бронхит или что-нибудь похуже, а я должен был сидеть и, сходя с ума от волнения, держать тебя за руку. Я больше не собираюсь рисковать тем, что могу тебя потерять. Поэтому ты замолкаешь и снимаешь с себя мокрую одежду. Двери открываются, и он, втащив Стива в комнату, отпускает его руку и идет в ванную за полотенцем. — Баки, успокойся. Со мной правда все в порядке. Я больше так не болею. Он не слушает. — Раздевайся… — он стягивает с него куртку, давая понять, что не собирается терпеть непослушание. Стив раздевается, а Баки идет к ящикам, чтобы взять для него сухую одежду и самые толстые и теплые носки. Еще ему нужно что-нибудь большое и мягкое, чтобы завернуть Стива. — ДЖАРВИС, нам нужен горячий чай. Как мы можем его получить? — спрашивает он. — Я уже сделал заказ, сейчас его доставят. — И огонь. Мы можем развести огонь? — Автоматические системы пожаротушения не позволят вам этого сделать, — отвечает ДЖАРВИС, — но я могу предложить обогреватель. — Давай. Он поворачивается. Стив, стоящий в одних трусах, улыбается ему и продолжает вытираться. — Это, конечно, очень мило, Бак, — говорит он, — но я уже не тот хрупкий малыш. Благодаря сыворотке я больше не болею пневмонией, так что прекращай волноваться. — Ты всегда даешь мне повод для волнений, — отвечает он. А потом, поскольку Стив уже совсем сухой, он чувствует, что страх начинает постепенно отступать. Через минуту он осознает, что сделал. Стив приказал ему перестать волноваться, а он отказался. И даже не подумал об этом. Больше того — он сам отдал приказ куратору. Отменил приказ куратора и ослушался… Мир снова сужается. Ему становится трудно дышать, а сердце начинает бешено биться. Он падает на пол и, пытаясь втянуть в легкие хоть немного воздуха, хочет почувствовать еще что-нибудь, кроме ужаса от угрозы неминуемой боли. Оно не подчинилось. Имущество нарушило протокол. Оно нарушило… оно… — Баки? — Стив садится перед ним на корточки и гладит по плечу. — Я ослушался, — шепчет Имущество. — Что? — Ты приказал не волноваться, а я ослушался. — Все в порядке. Все хорошо, ты в безопасности. Я здесь. Никто не сделает тебе больно. Стив начинает притягивать его к себе, но Имущество отталкивает его. — Нет, я мокрый. Ты должен оставаться сухим. Потом его мысли возвращаются к тому, что он только что сказал, и его вновь охватывает паника. Он только что сказал «нет». Он только что отказал куратору. Он неисправен. Оно неисправно. Его нужно обнулить. Его нужно… Что-то гудит. Стив дергается от неожиданности, и паника Имущества заходит на новый виток. Где-то существует источник угрозы, а оно не может правильно оценить обстановку. — Сэр, — раздается голос из-за входной двери, — я принес чай и обогреватель. Это то, о чем просило Имущество. То, что оно заказывало. Ему нельзя приказывать. Оно будет наказано. Оно заслуживает наказания. Оно неисправно. Оно только что отказало куратору. Оно приказало куратору. Это неправильно. Это неприемлемо. Стив открывает дверь, а Имущество остается сидеть на полу, пытаясь справиться с хаотично кружащими в голове мыслями. Стив забирает у человека кружки с чаем и коробку, которая, видимо, является обогревателем, и выпроваживает за дверь. Имущество, съежившееся в углу, дрожа продолжает ждать боли. — Баки, — говорит Стив, снова садясь перед Имуществом. Он уже одет. Имущество не заметило, когда он успел одеться, но то, что он одет — хорошо. Стив протягивает Имуществу кружку. — Это чай, возьми, — говорит Стив. — Чай тебе. — Там две кружки. Тебе и мне, — Стив снова протягивает чай, но Имущество отстраняется. Оно все еще мокрое. Стив не может прикасаться к нему, пока оно мокрое. Стив может заболеть. Эта мысль пересиливает страх наказания. Страх за Стива сильнее, чем страх за себя. — Обогреватель, — говорит оно. Стив подходит к коробке и находит выключатель. Загорается красный индикатор. — Я включил, Бак, — говорит Стив. — Я в сухой одежде и пью чай. И я не собираюсь болеть. Перестань волноваться. Последних слов достаточно для того, чтобы еще больше усилить панику. Это инструкция, которой оно не может следовать. Это приказ «не волноваться», но оно знает, что это невозможно. Оно всегда волновалось за Стива, и всегда будет волноваться. Единственный способ не волноваться о Стиве — это обнулиться, забыть о его существовании. Оно не может дышать. Его нужно обнулить. Его нужно починить. Это не может продолжаться, оно сломано. — Баки, вставай, — говорит Стив. Имущество поднимается, почти не осознавая, что делает. Инстинкт подчинения прямому приказу перевешивает все остальное. — Вытрись и переоденься, — приказывает Стив. Имущество повинуется. Это просто. Это успокаивает. Имущество вытирается, берет сухую одежду и одевается. Стив приказывает ему сесть за стол рядом с теплым обогревателем и выпить чаю. Эти простые шаги отгоняют панику. Имущество чувствует спокойствие. Оно пьет чай и смотрит, как Стив делает то же самое. А потом понимает, что Стив не наказал его. Стив сказал, что не причинит ему вреда, но в это трудно поверить. Сложно поверить в мир без наказаний. — Тебе лучше, Бак? — спрашивает Стив. — Да. — Хорошо. — Я ослушался. — Я заметил. Ты и правда сказал мне «нет». Наверное, нам стоит попросить Тони дать тебе тех вкусных швейцарских конфет, которые он покупает для Пеппер. Сердечный ритм Имущества снова ускоряется, но на этот раз не от страха. — Кажется, какое-то время я был Баки Барнсом, — говорит Имущество. — Да, ты был похож на прежнего Баки, — кивает Стив. — Переживал, не простужусь ли я, и пытался позаботиться обо мне. — Это хорошо? — Думаю, да. Ты принимал решения и действовал сам. — Я принимал решения, которые принял бы он. Стив хочет, чтобы Имущество было Баки Барнсом. Значит, принимать решения и суетиться вокруг Стива так, как это делал Баки, правильно. Но Стив хмурится. — Ну, вообще-то, тебе нужно просто принимать решения, вне зависимости от того, что сделал бы Баки. Сэм долго говорил со мной об этом. Я должен перестать думать о том, как повернуть время вспять и сделать из тебя того, кем ты был раньше. Ты через многое прошел, и сейчас нам важно понять, каким человеком ты хочешь быть. Ты, конечно, можешь поправиться и всё вспомнить, но и в этом случае ты станешь кем-то новым. Кем-то другим. — А что, если я не знаю, кем будет этот кто-то другой? — спрашивает Имущество. — Тогда я тебе помогу.