throughline

Огонь. Огонь. Огонь. Разум Вэнь Нина помутился от паники. Он был слишком занят борьбой с первобытным, бешеным страхом, кричащим: ОГОНЬ, ОГОНЬ, ОГОНЬ, ОГОНЬ, ВЫЙДИ, ВЫЙДИ, чтобы попытаться просто подумать, вспомнить все, чему его учили, все, что он подсмотрел в поздних ночных снах, подпитываемых его кошмарами. Дым щипал глаза Вэнь Нина, затуманивая зрение слезами. Он сморгнул их, протягивая руку, чтобы коснуться металлической дверной ручки. Тут же он вздрогнул от жара и отступил назад, хватая одну из своих, еще влажных, рубашек и прикладывая ее к носу и рту. Темный, клубящийся дым вился вокруг его ног и быстро, слишком быстро, поднимался вверх, наполняя квартиру пеплом. Он услышал треск и рев за своей дверью — приглушенные голоса из соседних квартир. Крик. Почему не сработала пожарная сигнализация? Как только эта мысль пришла, она тут же исчезла, оттесненная необходимостью уходить. Кашляя через импровизированную маску, он повернулся, готовый попытаться влезть в окно. Никогда еще Вэнь Нин не был так благодарен за то, что жил на втором этаже. Его взгляд упал на мягкое свечение аквариума Пузырька. Я помог дать ему имя, так что теперь он, по сути, наш сын. Пузырек такой красивый, он похож на тебя! Ты так хорошо заботишься о нашем сыне! Это противоречило всему, что ему когда-либо говорили, но пока дым заполнял его легкие, Вэнь Нин принимал решение. Он почти сорвал крышку с резервуара, схватил банку, которой пользовался при замене воды, и быстро наполнил ее. "Прости" — подумал Вэнь Нин, его сердце сжималось, руки дрожали и трясли сачок, когда он перекладывал Пузырька в банку. Время двигалось одновременно слишком быстро и слишком медленно, но Вэнь Нин знал, что оно истекает. До окна оставалось всего несколько шагов; он закрыл банку и как можно надежнее запихнул ее под свитер. Каждый вдох Вэнь Нина был глубже предыдущего и обжигал его легкие; по краям его затуманенного зрения появлялась чернота, и он понимал, что это не просто дым. В бешенстве он надавил на стекло. Окно не сдвинулось. Нет, нет, нет, нет. Его тревога и ужас нарастали вместе с жаром. "Нет" — повторял он как мантру, дребезжа рамой. Раньше у него никогда не было проблем с открытием окна, так почему же, почему... Крик позади Вэнь Нина становился все громче. Я не хочу умирать. Он оставит сестру в одиночестве, прямо как родители. Он снова оставит Лань Чжаня и Вэй Ина. Я не хочу умирать! Адреналин бурлил в каждой части души Вэнь Нина. Он не чувствовал, что находится в собственном теле: в одно мгновение он схватил прочное основание лампы и ударил им по окну, разбив стекло. Ему едва хватило ума накинуть одно из своих одеял на подоконник, создав тем самым едва заметную защиту от острых краев оставшегося окна. Отверстие не очень большое, но его было достаточно, чтобы Вэнь Нин смог вылезти наружу. Он поморщился от резкой боли, когда стекло прорезало толстый слой его свитера и рубашки. Вэнь Нин спотыкнулся, когда оказался на земле. Холодный свежий воздух был одновременно и шоком, и бальзамом для его кожи. Вдалеке он услышал сирены и нестройный говор толпы, собравшейся на улице. Он побежал к толпе людей, прочь от здания. Изнутри раздался взрыв, из окон вырывались клубы пламени и дыма. У Вэнь Нина звенело в ушах, когда он смотрел, как горит его дом.

***

Свет. Горячий, холодный. Голоса — крики, разговоры, шепот, плач. Вопросы. У Вэнь Нина нет ответов. Он не может дышать. В какой-то момент ему на лицо натянули маску — в дальних уголках сознания он понимал, что она кислородная. Его зрение и слух исчезли, будто страшный сон, и все это время он цеплялся за банку Пузырька в отчаянной попытке защитить себя от холодного, коварного воздуха. Вэнь Нин слишком боялся заглянуть внутрь. (Слишком боялся проверить, не повредил ли он свою рыбу. Свою рыбу) Лица расплывались, сливались с мигающими огнями в тошнотворном калейдоскопе цветов. Вэнь Нин не знал, кто с ним говорил, и не помнил, как он отвечал. Резкое жжение антисептика на порезах на руке — единственное, что напоминало ему о том, что он жив. Время шло, а Вэнь Нин оставался в петле своих воспоминаний. Дым, рев, осколки, взрыв, повторялись и повторялись, пока... — Вэнь Нин! Вэнь Нин, о, Вэнь Нин, черт, ты в порядке, мы прибыли сюда, как только услышали по новостям... Один голос, пробивающийся сквозь шум. Теплые руки. — Лань Чжань разговаривает с врачами скорой помощи, но, черт, мы должны вытащить тебя отсюда. — Вэй... Вэй Ин, — горлу Вэнь Нина потребовалось мгновение, чтобы прийти в норму, так же как и его глазам пришлось потрудиться, чтобы сфокусироваться на лице Вэй Ина. Ладони Вэй Ина на его щеках (горячие, холодные) и его улыбка (обеспокоенная, облегченная) удерживали его, не давая кануть в Лету. — Эй, солнышко, — слабо сказал Вэй Ин. — Вот. Ты можешь стоять? Стоять? Вэнь Нин и не заметил, что сидел. Кто-то набросил ему на плечи тонкое, шершавое одеяло. Рубашка, которую он использовал в качестве маски, исчезла. Он не заметил. Пальцы Вэй Ина переместились с лица Вэнь Нина на его руки. — Ах, у тебя такие холодные руки. Что это? В руках Вэнь Нин держал Пузырька. Ему пришлось перехватить банку, чтобы встать, его ноги были слабыми и дрожали. Вэнь Нин все еще не мог заставить себя осмотреться. Он уткнулся лбом в плечо Вэй Ина, жадно впитывая его тепло (безопасное, нежное; Вэй Ин всегда такой) — Ты... о, Вэнь Нин, — услышал он вздох Вэй Ина. — Ты спас его? — Пришлось, — прошептал Вэнь Нин, хрипло и надтреснуто. — Сын. Ты сказал... Легкий смех, хмыканье. — Наверное, я так и сказал. Хотел бы я встретить его при лучших обстоятельствах. А, Лань Чжань... Лань Чжань сказал что-то о проверках. Его голос звучал издалека, как будто он говорил через мутную воду. Вэй Ин, даже рядом с ухом Вэнь Нина, говорил едва ли лучше. — Вэнь Нин, мы отвезем тебя к нам. Хорошо? Давай отнесем тебя и Пузырька внутрь. Вэнь Нин позволил отвести себя к машине. Он разрывался между выбором прислониться к боку Вэй Ина или плечу Лань Чжаня; каждые соприкосновения давали ему ощущения, которые он не мог объяснить, и ему хотелось плакать, когда они расставались. Кожу Вэнь Нина покалывало, от кончиков пальцев до ладоней и запястий, пока не ползло вверх, вверх, вверх, по рукам и плечам, в легкие и сердце, словно тысячи иголок. Он не мог дышать. — Вэнь Нин, — сказал Вэй Ин, перебираясь на заднее сиденье. Он близко. Недостаточно близко. — Я собираюсь прикоснуться к тебе. Хорошо? Говорить слишком трудно. Вэнь Нин рывком кивнул головой. Рука обхватыватила плечо Вэнь Нина, притягивая его ближе. Рука Вэй Ина накрыла одну из рук Вэнь Нина, все еще сжимающую банку Пузырька в смертельной хватке. Она теплая. Вэнь Нин чувствовал, как поднимается и опускается грудь Вэй Ина, медленно и равномерно. Ему хотелось раствориться в нем, но ремень безопасности неловко тянулся к плечу Вэнь Нина и удерживал его на месте. Большой палец Вэй Ина поглаживал костяшки Вэнь Нина в такт его дыханию, а потом он начал говорить. Это самое трудное, что Вэнь Нин когда-либо делал — согласовывал свое замирающее дыхание с метрономом на его руке, но это дало ему возможность сосредоточиться. Он едва заметил, когда машина остановилась и открылась дверь, прерывая рассказ Вэй Ина об их последней поездке. Лань Чжань осторожно помог ему встать, как будто Вэнь Нин мог разлететься на миллион кусочков, если он не будет осторожен. Вэнь Нин ненавидел эту мысль. Каким-то образом он выдержал поездку в лифте без тошноты. Он все еще чувствовал запах дыма на своей одежде, как бы он ни старался сосредоточиться на запахе кожи и сандалового дерева. Вэй Ин и Лань Чжань не давая ему споткнуться повели его к дивану. — Эй, солнышко. Я собираюсь найти хорошее место, чтобы оставить Пузырька на время, — Вэй Ин опустился на колени перед Вэнь Нином, а Лань Чжань обхватил его рукой. — Хорошо? "Нет" — хотел сказать Вэнь Нин, цепляясь за последнюю часть своего дома. — Чтобы согреть его и дать ему больше места. Ох. Как только он кивнул, Вэй Ин осторожно, аккуратно убрал пальцы Вэнь Нина со стекла. Когда Вэнь Нин смотрел, как он уходит с банкой, у него навернулись слезы. Лань Чжань прижал голову Вэнь Нина к своему плечу и наклонил их обоих назад. Как бы Вэнь Нин ни старался, слезы продолжали бесконечно, неудержимо течь из его глаз. Он знал, что испачкал рубашку Лань Чжаня. Он ненавидит это. — Я здесь, — пробормотал Лань Чжань, а затем начал напевать. На расстоянии Вэнь Нин узнал, что это одна из песен, которые Лань Чжань записал для него. Гул пронзил туман, окутывающий его сознание. Если раньше его мысли были приглушенными, притупленными, то теперь все они обрушились на него разом в ужасной какофонии. Вэнь Нин понял, что все пропало. Его одежда, компьютер, фотографии родителей — все исчезло. У него было не так много вещей, но мало по малу он начал заполнять свое маленькое личное пространство свидетельствами, физическими воспоминаниями о прожитой жизни. Жизни, которую он все еще может прожить... а тетя по соседству. Другие люди в его доме. Все эти жизни, и та, которую он решил спасти, была его рыбой. "Ты бы ничего не смог сделать, — знал он, — ты был бы мертв". "Я ужасен" — говорил он себе, пока Лань Чжань продолжал напевать. Мелодия изменилась. Перед Вэнь Нином диван прогнулся под локтями Вэй Ина. — Я здесь, — сказал Вэй Ин. — Ты здесь, — голос Вэй Ина присоединился к голосу Лань Чжаня и завершил песню. Метроном вернулся на руки Вэнь Нина. "Я умираю" — подумал Вэнь Нин, в груди было так тесно, что он боялся, что сердце разорвется. "Это не так" — говорил голос внутри него, — "Это не так". Дым. Рев. Осколки. Взрыв. Несработавшая пожарная сигнализация. Окно... "Кто-то хотел моей смерти" — он понимал. "Да" — сказал голос, и Вэнь Нин был уверен, что его душа разорвалась бы на части от всех сожалений, которые он унес бы с собой. Скажи им. Скажи им. Скажи им, скажи им, скажи им. Он давно должен был это сделать. Если бы он не выбрался... если бы он не... — Я... я... — начал он, пытаясь протиснуть слова через горло. Он знал, что они слушают. — Я действительно я... я... я... я хочу п... п... Голос Вэнь Нина всегда подводил его в самые неподходящие моменты. — М-м... могу я... Он резко задохнулся от разочарования. Он не мог этого сказать, но в конце концов, если ответ "нет", то не имеет значения, спросит он или нет. Лань Чжань был ближе всех. Вэнь Нин легко и естественно поднял голову, взял его руку и направил лицо Лань Чжаня к своему. Главное, что даже с полутемным, затуманенным слезами зрением он не промахнулся, это было бы совершенно не элегантно и совсем не то, что он стыдливо представлял себе, когда ночи были поздними, а сердце болело. Главное, что, несмотря на клацанье зубов и его отвратительный, задыхающийся вдох, губы, прижатые к его губам, не сразу отстранились. Главное то, что... — Вэнь Нин. Это маленькая вещь, выдох против него, и Вэнь Нин не мог понять, что она означает, не мог разобрать слои, которые, как он знал, там есть, когда она втягивается в его легкие, и он почти тонет в ней, почти тонет в расстоянии, которое внезапно появилось между ними, и он действительно тонет в тонущем страхе, что он только что монументально облажался, что он все неправильно понял, что не будет возможности собрать осколки, если он не задохнется первым, но по крайней мере, он поцелует одного из двух мужчин, которые ему так эгоистично нравятся, прежде чем он встретит свой конец. — Дыши. Не злись. Каскад извинений застыл в горле Вэнь Нина, Лань Чжань часом не сошел с ума? Он не сумасшедший? — Конечно, мы не сумасшедшие. Вдохни со мной, Вэнь Нин. Вэй Ин тоже не...? В груди, в сердце, в горле, в глазах, в ушах все перемешалось, закрутилось, но Вэнь Нин ухватился за это, как за спасательный круг. Медленно, рука гладила его по волосам в такт песне Лань Чжаня и тихой мантре Вэй Ина "Я здесь", мир перестал быть слишком горячим и слишком холодным, и Вэнь Нин остался с изнеможением, которое наполнило его кости свинцом. Открыв глаза, он увидел высокие сводчатые потолки пентхауса и два лица, нависшие над ним, когда он лежал на диване. — Привет, — прошептал Вэй Ин, так громко, что в ушах Вэнь Нина зазвенело. — Привет, — шепнул Вэнь Нин в ответ. Потребовалось несколько попыток проглотить иголки и начать заново, но ни Лань Чжань, ни Вэй Ин, кажется, не возражали. Они просто продолжили смотреть на него с таким чувством, что Вэнь Нин был вынужден снова закрыть глаза. Что-то в их выражениях совпадало с маленькой, хрупкой каплей надежды, которая бешено билась в груди Вэнь Нина. Они не сердятся. Они — испытывают что-то. Вэнь Нин боялся назвать это, потому что если он ошибался, то просто рассыпется на части. Это не оправдывало того, что он сделал. — Ты в порядке? — Нет, — сказал Вэнь Нин, усталость заставила его быть честным, хотя в любое другое время он бы попытался увильнуть от ответа о своем состоянии. Чувство вины и стыда жгло ему щеки и слепило глаза. — Я... я... мне жаль... — начал он, но его быстро остановил Вэй Ин. — Не извиняйся, хорошо? В этом нет необходимости. Просто... просто... — Вэй Ин, в который раз, с трудом подбирает слова. — Мы можем... если ты действительно... Вэнь Нин. Вэнь Нин боялся встретиться с ним взглядом — он предпочел бы убежать и спрятаться от всего, но печальная правда в том, что помимо сестры он был с теми людьми, к которым он сбежал бы, и от этого уже не скрыться. Конфликт на лице Вэй Ина разрывал сердце Вэнь Нина. — Сегодня было... много всего, я знаю, — сказал Вэй Ин. — Мы можем поговорить об этом. Я не злюсь. Лань Чжань не злится. Мне нужно... нам нужно знать... было ли это... в горячке... — голос Вэй Ина дрожал, и Вэнь Нину захотелось заползти в нору за то, что он был причиной этого. — ...тогда мы забудем это и будем жить дальше, и между нами ничего не изменится. Но... но... — Ты хочешь это забыть? — холодно вмешался Лань Чжань. Его голос был тихим. Такой тихий, придыхательный и грубый, что Вэнь Нин почти не узнал его. Вэнь Нин не умирал, и поэтому он не мог лгать. Нет смысла; он чувствовал, что это должно быть очевидно, как будто его грудь вскрыта и каждая отчаянная мысль, которая когда-либо приходила ему в голову, процарапана в ребрах и обнажена перед ними. Затаив дыхание, Вэнь Нин прижал ладони к глазам и потряс головой, прежде чем сожаление успело вонзить в него свои зубы. Пальцы обхватили его запястья и осторожно убирали руки. Вэнь Нин все еще держал глаза закрытыми, как будто это могло его защитить. Сначала он почувствовал щекотку от волос, падающих на щеку и грудь, кто-то прижался к его груди, а затем: что-то мягкое, теплое и податливое прижалось к его губам. Вэнь Нин открыл глаза и увидел, что Лань Чжань рядом, твердый и неоспоримый, целует его так, словно он что-то ценное, а когда он отстранился, едва заметно, Вэнь Нин почувствовал как дрожит нижняя губа Лань Чжаня. Капля лопнула, пульсируя в венах Вэнь Нина, и он знал, что его конечности были грязными от пепла его дома и всего. Он ненавидел это, не мог заставить себя думать об этом, не хотел, но его сердце билось, и это болезненно, удивительно реально. Вэнь Нин хотел потерять себя в этом — он издал поистине жалкий звук и запустил пальцы в волосы Лань Чжаня, чтобы притянуть его вниз и встретиться с ним снова. Когда их губы сомкнулись, что-то встало на свое место — что-то правильное, несмотря ни на что. Именно это представлял себе Вэнь Нин в своих полудетских фантазиях. В движении их губ он пытался передать все то, что не мог сказать — свое обожание, свою благодарность, свое облегчение. Лань Чжань отвечал, сначала легко скользя по губам Вэнь Нина, а затем их языки встретились, горячие, гладкие и невероятные. Когда они отстранились друг от друга , Вэнь Нин пытался вспомнить, как дышать при виде Лань Чжаня, приоткрывшего рот и смотрящего на него с чем-то похожим на благоговение. Он наблюдал за тем, как Лань Чжань сглотнул. Вэнь Нин хотел притянуть его к себе и поцеловать снова, по разу за каждый день с момента их первой встречи и даже больше, но рука мягко сдвинула его голову. — У меня будет очередь? — спросил Вэй Ин, одновременно дерзкий и хрупкий, как будто он не был до конца уверен, что это не сон. Вэнь Нин не утруждал себя ответом. — Да, конечно, — сказал он, притягивая Вэй Ина к себе. — Миллион раз да, — добавил он, когда их губы соприкоснулись, и что-то старое, голодное и тоскующее наконец удовлетворилось, когда они полностью слились воедино. Вэй Ин целовался так же, как говорил: быстро и степенно, отрываясь от губ Вэнь Нина, чтобы наносить поцелуй за поцелуем на его лицо, не обращая внимания на дорожки слез, стекающие по его щекам. Когда Вэй Ин снова приблизился к губам Вэнь Нина, Вэнь Нину пришла в голову мысль, что это происходит, и его дыхание перехватило в небольшом истерическом смехе, прежде чем он улыбнулся так широко, что едва мог поцеловать в ответ. Он чувствовал изгиб губ Вэй Ина, который тоже улыбался. — Ты даже не представляешь, — сказал Вэй Ин, прижимаясь к нему, — как давно я хотел это сделать. — Также долго, как и я? — Вэнь Нин надеялся, что его слова звучали дразняще, а не жалко. — Хм... — отстранившись, Вэй Ин наклонил голову, словно серьезно раздумывал. — Я не знаю, солнышко. Ты нам нравишься ужасно долгое время. Что-то мягкое прошло по кончикам пальцев Вэнь Нина, удерживаемых легким захватом. Он посмотрел на руку и тяжело сглотнул, а Лань Чжань провел губами по каждой костяшке. — Мгм, — согласился Лань Чжань, едва слышно выдыхая. Это послало приятные мурашки по коже Вэнь Нина. — Я думаю... с тех пор, как встретил вас, — хрипло и негромко признался Вэнь Нин. На мир опустилась тишина, заглушая даже стук его сердца, как будто его тихая, шепотом произнесенная исповедь — единственное, к чему стоило прислушаться. — Я... боялся. Было так легко влюбиться в вас... Лань Чжань и Вэй Ин терпеливо ждали, когда он закончит. Вэнь Нин не был уверен, сможет ли когда-нибудь привыкнуть к тяжести их глаз и нежному дыханию, преданности, словно он — центр их вселенной. В их выражениях лица он видел столько нежности, преданности — это чуждо Вэнь Нину, но отдаленно он понимал, что это не так уж сильно отличалось от того, как они обычно смотрели на него. — Я почти почувствовал... — Вэнь Нин продолжил, в его груди светлело с каждым новым словом. — Я не знаю. Это глупо. Но мне показалось, что я тебя уже знаю. Я все время думал, что уже встречал тебя раньше. Большой палец Вэй Ина вытер шальную слезу. — Может быть, в другой жизни, — сказал он. Как абсурдно, что такой душе, как Вэнь Нин, повезло найти такую связь (такую любовь, но он все еще боялся признаться) не одну, а две из миллионов и миллиардов людей на Земле. — Может быть, — сказал Вэнь Нин, недоверчиво усмехаясь. — Теперь ты здесь. Вот что важно, — Вэй Ин снова начал осыпать его лоб, легкими, как перышко, поцелуями. Вэнь Нин не хотел, чтобы он останавливался, но его веки были словно каменные, и с каждой секундой их было все труднее держать открытыми. Он хотел наслаждаться этим моментом как можно дольше — вечно, если бы мог, наслаждаясь каждым прикосновением, словно впервые ощущая солнце на своей коже, снова и снова. Вэнь Нин сглотнул, в горле пересохло и ссадило. — Что теперь? — спросил он, потому что не был способен позволить себе ничего хорошего. — Вода. Отдых, — Лань Чжань и Вэй Ин посмотрели друг на друга, без слов переговариваясь. Сердце Вэнь Нина замерло при мысли, что однажды он тоже сможет научиться говорить на этом языке. Что бы ни сказал Лань Чжань, Вэй Ин встал и пошел куда-то за пределы видимости Вэнь Нина. — Ты здесь. В безопасности. Обо всем остальном беспокойся потом, — продолжил Лань Чжань. Не прошло и минуты, как Вэй Ин вернулся со стаканом воды. — Постарайся выпить хотя бы немного, хорошо? Вэнь Нин слишком устал, чтобы переживать из-за того, что Лань Чжаню пришлось помогать ему сесть, что Вэй Ин должен был поддерживать его руки, чтобы вода не пролилась. Он слишком устал, чтобы протестовать, когда Лань Чжань легко поднял его, слишком устал, чтобы в полной мере оценить, насколько приятны его руки. Под ровный ритм шагов Лань Чжаня Вэнь Нин погрузился в сон.

***

Впервые за несколько месяцев Вэнь Нин увидел сон. Два силуэта, вытянутые руки. — ████████. — ███ ████! Похоже, они звали его. Слишком быстро мир исчез, прежде чем Вэнь Нин успел отозваться.

***

Вэнь Нин начал медленно просыпаться. Он не хотел открывать глаза: что-то теплое прижималось к спине, а пальцы лениво перебирали волосы. Казалось, ему еще никогда в жизни не было так комфортно. Но под этим комфортом его голова резко заболела, в виске заколотило, а усталые и сырые глаза начало щипать, в итоге Вэнь Нин понял, что будет только хуже, если он попытается поспать подольше. Он застонал, когда воспоминания предыдущей ночи нахлынули на него беспорядочным потоком. — Проснулся? Подняв голову, Вэнь Нин увидел, полностью одетого Лань Чжаня, сидящего рядом с изящно скрещенными ногами на одеяле и читающего книгу с арабской надписью. Лань Чжань осторожно откинул челку Вэнь Нина с лица. — Мм... — Вэнь Нин попытался потянуться, но Вэй Ин обхватил его руками, как осьминог. Он пробормотал что-то и прижался крепче к Вэнь Нину, когда тот задвигался. — Который час? — Только что минуло девять. Я уже будил тебя, — Лань Чжань переместился так, что лег рядом с Вэнь Нином, опираясь на одну руку. — Как ты себя чувствуешь? Вэнь Нин моргнул, с трудом подбирая слова, когда перед ним лежал Лань Чжань, освещенный ореолом золотого света от ранних лучей утреннего солнца. Теперь, когда Вэнь Нин осмотрелся, он понял что находился в комнате, в которой никогда раньше не был. Кровать была достаточно большой, чтобы на ней поместились все трое, так что... Должно быть, это спальня Вэй Ина и Лань Чжаня. О небеса. — Голова болит, — наконец ответил Вэнь Нин. Позади него волосы Вэй Ина коснулись его шеи, когда он прижался к его спине. Под взглядом Лань Чжаня, накрывшего их обоих одеялом, ему стало слишком жарко. Снова проведя пальцами по волосам Вэнь Нина, Лань Чжань тихо хмыкнул в знак подтверждения. — Голоден? — небольшая улыбка появилась на его губах, когда Вэнь Нин повернулся к его лицу. — Немного, — по правде говоря, много, но Вэнь Нин был уверен, что сможет выдержать, не свалившись в обморок. — Я приготовлю завтрак, — сказал Лань Чжань. Он посмотрел на Вэнь Нина еще мгновение, а затем медленно, неуверенно провел пальцами по щеке Вэнь Нина, спускаясь вниз к подбородку, поднимая его лицо вверх. Пульс Вэнь Нина участился в предвкушении, и бабочки запорхали от живота к кончикам пальцев и губам, когда Лань Чжань преодолевая пространство между ними утянул его в мягкий, целомудренный поцелуй. "Все по-настоящему" — подумал Вэнь Нин, отстраняясь. — "У меня есть это". Ему было невыносимо думать о том, что он потерял, но эта прошлая ночь была не сном, не кошмаром, не каким-то ужасным сочетанием того и другого. От радости он снова порывисто наклонился вперед и поцеловал приподнятый уголок рта Лань Чжаня. Он и лежал здесь и целовал Лань Чжаня все утро, если бы только Вселенная позволила ему это. Вместо этого резкий всплеск боли пронзил висок Вэнь Нина, и он вздрогнул. Нежные губы прижались к его закрытым глазам, а когда Вэнь Нин снова открыл их, он увидел, как Лань Чжань сел. — Вода и обезболивающее на прикроватной тумбочке. А теперь... Лань Чжань поднял одеяло и наклонился над Вэнь Нином, их торсы едва прижимались друг к другу. Было еще рано, и у Вэнь Нина слишком сильно болела голова, чтобы его так задел невозможный жар, исходящий от Лань Чжаня, или то, как он пах чем-то свежим, чистым и очень приятным, или то, как он шептал имя Вэй Ина в нескольких сантиметрах от уха Вэнь Нина. — Ммхнг, — ответил Вэй Ин. Сжатый в удивительно сильной хватке Вэй Ина, Вэнь Нин не мог повернуться и посмотреть, что делал Лань Чжань. — Вставай. — Эр-гэгэ, нет, — захныкал Вэй Ин. — Удобно. Не хочу. Лань Чжань хмыкнул, а затем... — Ахаха, ах, еще слишком рано, Лань Чжа-ахаха, не-е-ет! Вэнь Нин освободился, когда Вэй Ин откатился в сторону, сжимая бока. Он сел, потер глаза и увидел, как Лань Чжань игриво водил пальцами по коже Вэй Ина, задирая подол его рубашки. Вэй Ин смеялся, безудержно, и каждый смех причинял боль, но в то же время был так прекрасен, а еще прекрасней было то, как задыхающийся смех Вэй Ина заглушили губы Лань Чжаня. "О" — подумал Вэнь Нин. Он запечатал в памяти изгиб рта Лань Чжаня и сонный смех Вэй Ина, и по приливу нежности в груди понял, что не ошибся. Часть его чувствовала необходимость отвести взгляд от них, от обнаженного пресса Вэй Ина, но... ему ведь разрешено смотреть, не так ли? Если они... вместе. Детали этих новых отношений до сих пор ускользали от Вэнь Нина. "Это проблема на потом" — решил он. Позже, когда головная боль не будет его убивать. Он достал маленькую бутылочку с таблетками, стоящую у кровати, и одним махом выпил две и запил водой. Когда он закончил, Лань Чжань уже встал и поправлял манжеты рубашки. — Скоро вернусь, — сказал он. Вэнь Нин кивнул и отвлекся от наблюдения за его уходом, когда Вэй Ин подполз к нему и положил голову на его колени. — Доброе утро, солнышко, — сказал он, щеки его раскраснелись до розового оттенка, а голос огрубел после сна. Солнце играло на прядях волос Вэй Ина, пока комната медленно не погрузилась в темноту из-за автоматически опускающихся на большие окна штор. Сразу же успокоилась боль в глазах Вэнь Нина. — Доброе у... утро, — теперь, когда он посмотрел вниз, Вэнь Нин понял, что свитера на нем нет. Он был одет в неудобную футболку, которую использовал только когда стирал, и те же джоггеры, которые были на нем накануне вечером. "Это к лучшему" — подумал он, учитывая, как едкий запах дыма, должно быть, пропитал ткань, но его лицо все еще горело. — Что? — спросил Вэй Ин, ткнув пальцем в щеку Вэнь Нина. — Тебе плохо или я настолько красив? — Нет, я... я просто... моя одежда, — ответил Вэнь Нин. Он был уверен, что когда Вэй Ин дулся, это была ненастоящая обида, но горло Вэнь Нина все равно сжалось от страдания. — Но... ты... к... красивый, — быстро отступил он. Надутый рот быстро превратился в ухмылку. — И ты тоже! Знаешь, — сказал Вэй Ин, прислонившись к изголовью кровати и плечу Вэнь Нина, — это было очень мило. Ты едва проснулся, но сказал нам, какие вещи нужно стирать вручную. — О, — это все что он мог сказать. — Я, эм, не помню. — Все хорошо. Как только ты захочешь, мы принесем твою одежду из другой комнаты. Или можешь взять что-нибудь из нашей. — Вэй Ин сцепил их руки вместе, и Вэнь Нин надеялся, что его ладонь была не слишком липкой. — Лично я бы хотел, чтобы ты надел одну из рубашек Лань Чжаня. Ты всегда хорошо в них выглядишь. Если бы Вэнь Нин был более уверенным и кокетливым человеком, он мог бы придумать хороший ответ. Вместо этого он сделал то, что всегда делал перед лицом комплиментов: отмахнулся. — Погоди немного, — сказал Вэнь Нин, не желая покидать уютную постель, даже когда знакомое желание помыться начало пробивать себе дорогу. В конце концов, оно стало настолько сильным, что Вэнь Нин был вынужден тащить себя в ванную комнату, но не раньше, чем Вэй Ин притянет его к себе для поцелуя. Его губы намного слаще, теперь, когда Вэнь Нин не боролся с последними остатками паники. ("Я был прав" — подумал Вэнь Нин, когда Вэй Ин тихонько застонал, прижимаясь к нему — "Он всегда шумный") Ванная комната оказалась не такой показной, как он опасался, хотя самая большая ванна, которую он когда-либо видел в своей жизни, стояла перед окнами от потолка до пола, из которых открывался ясный и беспрепятственный вид на город. Вэнь Нин отвернулся, потому что свет был слишком ярким. Других причин не было. Здесь, как и в их кабинете, Вэнь Нин увидел, как Вэй Ин и Лань Чжань оставили свой собственный, индивидуальный след: организованный хаос и простая элегантность, разбросанные упаковки в душе и на полке, а где-то между ними лежали вещи Вэнь Нина. Это должно выглядеть неуместно. Это должно выглядеть как нарушение. Но это не так. Вэнь Нин, всегда сомневающийся, не знал, перенесли его вещи из гостевой комнаты из вежливости сегодня утром или это теперь их постоянное место. По правде говоря, его пугало, как легко он вписался в обстановку. Это не должно быть так легко. В жизни Вэнь Нина ничего не бывает так просто. Например, марля на его руках, мокрая и испорченная после душа. — Вэй Ин, — позвал Вэнь Нин из дверного проема, полускрытый и частично одетый. — Ты можешь... Не успел он договорить, как его взгляд уперся в изголовье кровати — вернее, в пространство над ним. Полоска исписанного пергамента, почти такая же, как талисман удачи, который Вэй Ин подарил Вэнь Нину много месяцев назад, смотрела на него со своего места на стене. — Хм? — зевнув, Вэй Ин смахнул с лица подушку и проследил за взглядом Вэнь Нина. — О, — он снова повернулся к Вэнь Нину с мрачной улыбкой. — Нам тоже снятся плохие сны. Вэнь Нин понял его. Сам видя кошмары, он не мог представить, какие ужасы им снились. Ученый в нем остался скептиком, но он не мог отрицать месяцы беспробудного сна. Он думал, что прошлой ночью ему что-то снилось, но это ускользнуло от него, когда он попытался вспомнить. Вэнь Нин не хотел лезть не в свое дело, поэтому сменил тему и продолжил. — Эм, бинты... — О, да. Секунду, красавчик, — Вэй Ин поднялся с кровати, провел рукой по своим взъерошенным во сне волосам, вероятно, прекрасно понимая, насколько одно слово может взволновать Вэнь Нина. Он прошел мимо Вэнь Нина, мягко касаясь его локтя. Порывшись в шкафу, он достал коробку с медицинскими принадлежностями. Он усмехнулся, глядя на то, как Вэнь Нин прижал к груди полотенце, аккуратно держа руку, чтобы ни один из вяло кровоточащих порезов не испачкал нетронутую ткань. — Больно? — спросил Вэй Ин, осторожно снимая старые повязки. — Немного, — боль его не беспокоила; головная боль тоже почти прошла. Больше всего Вэнь Нин чувствовал последствия того, что стоял так близко к мужчине, который его несказанно привлекал, когда был без рубашки. — Они выглядят не так уж плохо, — из маленькой баночки доносился сильный горький запах. Вэй Ин намазал порезы бальзамом. — Стекло может быть очень неприятным. Твои свитера, которые нужно стирать только вручную, действительно защитили тебя. Когда их глаза встретились, на лице Вэй Ина появилось то же расчетливое выражение, которое он всегда имел при подкалывании. Вэнь Нин знал это, как бы Вэй Ин ни пытался скрыть это за обезоруживающей улыбкой. Он быстро собрал все воедино. Вэнь Нин издал нечленораздельный звук и посмотрел в сторону, сосредоточившись на полу. Он не хотел говорить об этом. Не хотел думать об этом, и все же. И благословением, и проклятьем, стала боль, частично исчезнувшая с глаз Вэнь Нина. Он мог разобраться в своих мыслях, но в лучшем случае мысли путались, а в худшем — наводили ужас. Всю ночь его кольцо умудрялось оставаться на пальце, и теперь, вертя его большим пальцем, Вэнь Нин использовал его по назначению: одно вращение — одна мысль. Стекло прорезало его свитера. О стирке можно забыть, они наверняка испорчены. Придется покупать новые. Все остальное, скорее всего, сгорело; та одежда, что у него была, находилась в другой комнате. Можно ли ему теперь там спать? Даже если он не только потерял свою квартиру и все внутри, но... (Вращение) Кто-то испортил его квартиру. (Вращение, вращение) Кто-то хотел его убить. (Вращение, вращение, вращение) — Вэнь Нин? Голос Вэй Ина вывел Вэнь Нина из задумчивости. — Я закончил, — сказал он, целуя одну из повязок на предплечье Вэнь Нина. Его рука скользнула вниз, дабы переплести их пальцы. — Спасибо, — автоматически ответил Вэнь Нин. Он старался сосредоточиться на приятном гуле на коже, исходящем от их сплетенных рук, а не на затянувшейся панике. — Не нужно меня благодарить. И знаешь, я не стану тебя останавливать, если ты захочешь погулять без футболки, — сказал Вэй Ин, мечтательно глядя на него и ухмыляясь, — но я уверен, что Лань Чжаню уже одиноко. Почему бы нам не присоединиться к нему? Вэнь Нин в итоге не надел одну из рубашек Лань Чжаня, но робко попросил Вэй Ина дать ему что-нибудь теплое. Тот радостно улыбнулся и дал ему мешковатый кардиган кремового цвета, который был более мягким, чем Вэнь Нин мог себе представить. От него пахло Лань Чжанем. Он позволил провести себя за руку по незнакомому коридору в большую комнату. Здесь тоже задернули шторы, отгораживающие помещение от внешнего мира. Здесь было комфортно, а не удушающе; безопасно. Вэнь Нин держался за эту безопасность, как за спасательный круг. Они встретили Лань Чжаня, который накрывал на стол с мягко парящимися блюдами; он по-своему улыбнулся приближению своего партнера (партнеров?) — мягкое выражение лица сделало его более похожим на человека, чем на идеально вырезанную статую. Глаза Лань Чжаня прошлись по Вэнь Нину, задерживаясь на руке, теребящей подол его одолженного кардигана. Когда по мочкам ушей Лань Чжаня расплылся румянец, к Вэнь Нину, подобно удару грузовика, пришло осознание. Он видел, как это происходило на протяжении нескольких месяцев, когда они соприкасались плечами, или когда Вэнь Нин приносил ему маленькие лакомства в форме кролика из кафе на другом конце города. В простом, обыденном разговоре Лань Чжань реагировал точно также, когда Вэй Ин ползал по его коленям, смеялся над своими же шутками или говорил что-то особенно пикантное. Вэнь Нин знал, что часто зацикливался на собственных сомнениях и саботировал себя. Как бы он ни оправдывал это раньше, сейчас он понимал, какой же он идиот. Его щеки сейчася, должно быть, такого же цвета что и уши Лань Чжаня, в странном сочетании смущения и лести. — Чувствуешь себя лучше? — спросил Лань Чжань, когда Вэнь Нин сел. — В основном, — завтрак, накрытый перед Вэнь Нином был обычным, с простыми продуктами. Даже запах не раздражал; он не заставлял его изжаренные нервы и желудок бурлить, как было бы с более яркими блюдами. — Выглядит замечательно. Спасибо... Взгляд Вэнь Нина остановился за Лань Чжанем, на большом стеклянном аквариуме, установленном на полке. Растения мягко покачивались в искусно оформленном аквариуме, а между листьями Вэнь Нин уловил вспышку красного и синего цвета. — ...Пузырек, — объяснил Лань Чжань, когда Вэнь Нин умолк. — Вы уже купили ему аквариум? Сидя рядом с Вэнь Нином, Вэй Ин, положив голову на руки, с нежностью наблюдал за их диалогом. — После того как ты уснул, я остался с тобой, а Лань Чжань пошел и потянул за ниточки, — объяснил Вэй Ин, — а потом он прошел краткий курс по аквариумам... Думаю, у него неплохо получилось! Но если хочешь, можешь поменять его, или мы всегда можем перенести аквариум в другое место. Например, в нашу спальню. — В нашу спальню, — повторил Вэнь Нин. Жар на его щеках одновременно запылал сильней и превратился в лед. — Да! Я имел в виду если ты хочешь. Он не обязательно должен быть там. — В нашей спальне. — Да? Это-о-о, — бездыханно посмеялся Вэй Ин. Он сидел, постукивая пальцами по столу. Вэнь Нин не часто такое видел, но знал, что это нервный тик. — Наша, типо, я, Лань Чжань и ты. Если хочешь. Тебе... не обязательно оставаться в нашей комнате, но мы будем рады, если ты останешься. Я знаю, что это быстро, и, знаешь, обычно люди живут вместе дольше, но мы сказали, что если что-то случится, ты останешься с нами, так что... — Что это такое? — промолвил Вэнь Нин. Кислота бурлила в его груди, и было бы легче остановиться, но он не мог. Он хотел чувствовать себя хорошо, чувствовать себя счастливым, но неуверенность всегда была его злейшим врагом. Он знал, как будут гноиться вопросы, если он не спросит; уже сейчас это отбивало весь аппетит, который у него был. — Кто... мы? — он сделал неопределенный жест между ними. — Что... что поменялось? — Ну, — начал Вэй Ин, придвигаясь ближе, — мы можем целоваться, когда ты захочешь. Обниматься, когда захочешь. Мы можем спать в одной кровати. Может быть, делать там и другие забавные вещи, если ты захочешь, — сказал он, подмигивая. — И мы будем называть тебя нашим парнем. Или партнером, если тебе так больше нравится, или как угодно еще, и мы будем твоими. Кроме этого, многое ли должно измениться? Все изменится. Все уже изменилось. С другого конца стола Лань Чжань протянул руку и накрыл дрожащие руки Вэнь Нина своей. В глазах Лань Чжаня Вэнь Нин увидел ту же искренность, что и в глазах Вэй Ина. Это... Слишком. Вэнь Нин не привык быть в центре внимания. Это пугает. Это возбуждает. — Вэнь Нин. Мы хотим встречаться с тобой. Ухаживать за тобой, добиваться тебя, быть с тобой, кем бы ты не был. Больше всего на свете, — сказал Вэй Ин, лаская лицо Вэнь Нина, — мы хотим тебя. Это все, что сердце Вэнь Нина, смотрящего пошлые драмы и тайно читающего романы, — когда-либо хотело услышать. — И... Вэй Ин прервался и посмотрел на Лань Чжаня. — Мы надеемся... — сказал Лань Чжань, прежде чем сделать паузу, губы разошлись, ища. Он медленно перевел взгляд с их переплетенных рук на лицо Вэнь Нина, и тут в пальцах Лань Чжаня появилась мельчайшая дрожь. Он нервничал. — ...что ты тоже хочешь нас. Три человека вместе. Вэнь Нин потратил больше времени, чем мог бы признаться, изучая, как такое может быть — он знал, что мог. Даже если не знал, он был готов рискнуть ради этих двух людей. Он знал, поэтому, когда он ответил — Да, — это было автоматически, естественно. Честно. Как будто он мог когда-нибудь отказать им. — Хорошо, — облегченно вздохнул Вэй Ин, прислонившись лбом к плечу Вэнь Нина. — Хорошо. Прекрасно, превосходно, фантастично, блестяще... Но! — он поднял голову и посмотрел прямо на Вэнь Нина. — Это сработает только в том случае, если мы будем общаться. Я не хочу, чтобы ты молчал, если тебя что-то беспокоит. Неважно, насколько оно большое или маленькое, мы разберемся вместе. Мы все равны. Равные. Неуверенность, глубокая и коварная, ослабила свою хватку на горле Вэнь Нина. Он знал, что она не исчезнет полностью, не за один день, но осознание того, что он не будет лишним предметом, аксессуаром, давало ему смелость задать один из вопросов, над которыми он так долго размышлял. — Где ты вырос? — на недоуменный взгляд своего партнера (партнеров!) он поспешно добавил. — Я, эм, извините, я просто... я чувствую, что... я знаю о вас много, но в то же время мало? Кажется, это важно знать, если мы вместе. Например, ты знаешь, что я из Ц...Ц...Цишаня, но... я... я хочу знать. Мне... нравится узнавать что-то про вас. Если бы не легкий, добрый смех Вэй Ина, Вэнь Нин, возможно, продолжил бы бредить. — Ты такой замечательный, — сказал Вэй Ин. — Ты знал об этом? Не могу поверить, что я никогда не говорил об этом раньше. Я из Юньмэна. Ты когда-нибудь был там? Вэнь Нин отрицательно качнул головой. — Я тоже давно там не был. Мы как-нибудь съездим вместе. — Я бы... с удовольствием. — Гусу, — ответил Лань Чжань. Вытянув руки, он начал накладывать еду для Вэнь Нина и Вэй Ина. — Ближе к горам. — Примерно... там, где ваш второй дом? — Мгм. Близко. Еще один вопрос, который давно мучил Вэнь Нина. — Могу я спросить... почему у вас два дома? — Ну, — начал Вэй Ин, чей рот был все еще полон еды. Он проглотил все после резкого взгляда Лань Чжаня и продолжил, — некоторые из работ, которые мы выполняем... Они лучше подходят там. Вэнь Нин не мог представить, что они могут делать там, чего не могут сделать здесь, но все равно кивнул. — И это здорово — уехать подальше от города! Мы можем поехать туда в ближайшее время, если ты хочешь. Он очень осторожно не упомянул, почему это было бы хорошо именно сейчас, но эта мысль не давала покоя Вэнь Нину. "Сосредоточься на них" — сказал себе Вэнь Нин. Он хотел бы закончить завтрак, прежде чем его снова начнет мучить тошнота. — А кролики! Они в основном заботятся о себе сами, но они живут там уже несколько поколений, и мы проверяем их, чтобы убедиться, что у них все хорошо. Хочешь узнать их историю? Вэнь Нин снова кивнул, радуясь, что его отвлекли. — Это история из семьи Лань Чжаня, хаха... Предположительно, давным-давно один мальчик поймал двух кроликов и отдал их в шутку другому мальчику. Но потом этот другой мальчик влюбился в первого... хотя он делал вид, что они ему не нужны, в итоге он вырастил кроликов. Они были разлучены на долгие годы, но мальчик бережно хранил их, как подарок от своей возлюбленного... — Вэй Ин, — прохрипел Лань Чжань из-за стола. Его уши полностью покраснели, а румянец перешел на скулы. — Что? — опираясь подбородком на руку, Вэй Ин лучится. — Это хорошая история! Вэнь Нин, как безнадежный романтик, спросил. — А другой мальчик чувствовал то же самое...? — Да, — Вэй Ин помешал свою кашу и сделал паузу, чтобы запихнуть немного в рот. — Просто ему потребовалось много времени, чтобы понять это. История такова. Говорят, что кролики, которые живут там сейчас — их потомки. Истории меняются со временем. Вэнь Нин не знал, как много в ней подлинных событий, если они вообще имели место, но она ему все равно понравилась. — Это мило. — Правда? Я тоже думаю, что это очаровательно. Ты так не считаешь, Лань Чжань? — ухмылка на лице Вэй Ин была не иначе как злобной. Лань Чжань спокойно сосредоточился на еде. — О, он просто стесняется. Ему это нравится. В любом случае. Есть еще какая-нибудь основная информация, которую мы забыли тебе рассказать? Ты же знаешь, у меня плохая память. Иногда я забываю, что мы знакомы не всю жизнь. Но я рад, что ты об этом заговорил, полезно прояснить ситуацию. Под столом что-то задело лодыжку Вэнь Нина. Он поднял бровь на Вэй Ина, который ответил с выражением насмешливой невинности. Это раздражающе мило. — Какие бы вопросы у тебя ни возникли, — сказал Лань Чжань, аккуратно вытирая салфеткой уголок рта, — мы ответим на них как можно лучше. Вэнь Нин был счастлив играть в ладушки и игнорировать слона в комнате. Он задавал вопросы, они отвечали и задавали несколько своих. Они говорили, говорили и говорили, еще долго после того, как их тарелки опустели. Как и все хорошее, это длилось недолго.

***

БРРР. БРРРР. Раздалась легкая вибрация из кармана Лань Чжаня, прерывая разговор о садах. Он на мгновение бросил взгляд на экран, и Вэнь Нин видя холодное выражение лица, понял что ничего хорошего ждать не стоит. Лань Чжань не приветствовал того, кто говорил с ним по телефону. Голос собеседника был приглушен и неслышен — кто бы ни был на другой линии, Лань Чжань отвечал лишь отрывисто, одним словом ("Да", "Мгм", "Когда?", "Хм"), и так же отрывисто положил трубку. На мгновение он посмотрел на Вэнь Нина. Извинение в его глазах посылало всплеск ужаса прямо в нутро Вэнь Нина. — Полиции нужно заявление, — сказал Лань Чжань. — О, — все дыхание, энергия и удовлетворение покинули Вэнь Нина на одном выдохе. Он не мог больше ничего сказать. Его легкие не позволяли ему. — Эй, эй, — сказал Вэй Ин, обнимая Вэнь Нина. Прикосновение — его основной инструмент утешения, и Вэнь Нин был благодарен, что он ничего не спрашивал. — Ты же знаешь, что не нужно. — Я... Он услышал, как Лань Чжань обошел стол, и почувствовал, как мозолистые пальцы начали расчесывать его волосы. Это успокаивало. Это удерживало Вэнь Нина от падения в... Дым. Крики. Осколки. Осколки. — Я думаю, пожар был предназначен для меня. Тишина. Руки крепко обхватывали его. — Расскажи нам, что тогда случилось, — раздался голос Вэй Ина, гудящий в его груди и призрачно касающийся уха Вэнь Нина. — Столько, сколько нужно. Можешь записать, если хочешь. — Я-я... Хорошо, — страх, который тихо преследовал Вэнь Нина все утро, скапливался в его нутре и теперь поднимался, как желчь, обжигая горло и щипля глаза. Он сглотнул его и сосредоточился на дыхании; через несколько мгновений он отпрянул назад, чтобы его не заглушало плечо Вэй Ина. Он рассказал им то, что помнил — про пожарную сигнализацию. Окно. Мрачное выражение лица Вэй Ина ему не понравилось. Вэнь Нин хотел, чтобы он пошутил, чтобы он улыбнулся, но это будет лишь бесполезная, хрупкая иллюзия. Они оба это знали. — Я не мог... простите, я, я не мог видеть... я не мог видеть... — Не извиняйся, — ласково сказал Вэй Ин. — Ты выбрался. Вот что важно. Твое окно было запечатано, и тебе пришлось разбить его, чтобы выбраться? Вэнь Нин кивнул, как ему казалось, уже в миллионный раз. — Я хотел спросить об этом, — теплые пальцы провели по запястью Вэнь Нина, задирая рукав кардигана, чтобы открыть линии марли, обвивающие его руку. — Ты бы не стал так рисковать своей безопасностью, если бы это не было необходимо. Он знал. Конечно, знал. — Значит, кто-то забрался в твою квартиру, и либо он был очень хитрым, либо сделал это в тот же день, до того, как мы с Лань Чжанем успели просмотреть записи, — Вэй Ин оттянул рукав, кончики пальцев легли на пульс Вэнь Нина. Он замешкался на мгновение, прежде чем продолжить. — У меня есть доказательства последнего. Как долго не было электричества, прежде чем...? — Около часа, — оцепенело ответил Вэнь Нин. Доказательства. Ему интересно, поделится ли ими Вэй Ин. — С... сосед сказал, что электричество отключилось, когда я был на работе, — его глаза зажмурились. Он был слишком далеко, чтобы увидеть, кто вышел. Он не мог думать об этом сейчас. Не мог. Напевая, Вэй Ин провел большим пальцем по руке Вэнь Нина в том же ровном ритме, что и накануне вечером. — У CCTV может быть что-то для улицы, в зависимости от того, когда в городе в последний раз меняли резервные батареи. Мы просмотрим все, что сможем, и сравним с записями с камер, которые мы тебе дали. Что... Еще один многозначительный взгляд между Вэй Ином и Лань Чжанем. Если Вэнь Нину это надоест, этого будет достаточно, чтобы он попросил их просто поговорить. Разве не Вэй Ин говорил, что они должны общаться? — Я просмотрел записи, когда ты спал, — сказал Вэй Ин, немного смягчая разочарование Вэнь Нина. — Мы хотели убедиться, что ты в хорошем состоянии, прежде чем говорить об этом. Там был кто-то, кто бродил вокруг твоего подъезда и двери, до того, как камеру чем то накрыли. Он был одет в куртку для технического обслуживания. Вэнь Нин разрывался между смехом и слезами. — Моя управляющая домом слишком жадная, чтобы платить за обслуживание. — Точно, — Вэй Ин посмеялся за него: сухой, лишенный юмора звук. Это казалось неправильным для Вэй Ина. — Итак. Пожар... — Здание было старым, — заметил Лань Чжань. Его ладонь прошлась как раз над позвоночником Вэнь Нина. — Скачок напряжения мог вызвать искру. Но... — Но это было бы ужасно большим совпадением, не так ли, — закончил Вэй Ин. — У тебя были эти удары против тебя. Я не думаю, что мы можем исключить возможность того, что это было целенаправленно, Солнышко. Это ничем не отличалось от того, что Вэнь Нин ожидал услышать, но легче от этого не стало. У него были некоторые идеи относительно того, что было первым ударом, но ничего твердого. Хуан И была вторым ударом. Третьим ударом... Все было спокойно с того дня, как его шкафчик разгромили. Вэнь Нин занимался своими делами. Он проводил время с Вэй Ином и Лань Чжанем. Он следовал своему распорядку. Он нарушил его ровно один раз. — Мне кажется, — начал он, протискиваясь сквозь тиски на шее, — мне кажется, я знаю... знаю, каким был третий удар. Невероятно, но взгляды детективов еще больше обострились. — Я не... я ничего не думал об этом в то время. Но я... я послал наводку, которая должна была быть анонимной. Думаю, это не так. Я... я не сказал вам об этом, потому что... это было просто... вы помните ту ночь, когда я встречался с сотрудниками лаборатории? — Да. Ты говорил, что это было ужасно. — Точно. Хм... — Вэнь Нин возится со своим кольцом, пытаясь выровнять дыхание. — Последнее место. В туалете было двустороннее зеркало, так что... я сообщил об этом... но... Он хотел, чтобы они не смотрели на него так, словно он жертва, а не их... парень. Остальные слова выплеснулись из него в спешке, отчаянно желая высвободиться. — Я думал, что все в порядке, потому что были новости о том, что в других местах арестовывали за такие вещи, но, ах, б-был за зеркалом... политик, я думаю... Я только увидел на мгновение, так что не был уверен, но... — произнеся это вслух, Вэнь Нин остро осознал, насколько плохим кажется его решение, но когда другой вариант — ничего не делать, он не мог выбрать. — Я не упомянул об этом в отчете, — поспешно добавил он. — Кто это был? — спросил Вэй Ин, неестественно тихо. Кроме одного вопроса о Вэнь Жохане, Вэнь Нин никогда не обсуждал своих дальних родственников ни с Вэй Ином, ни с Лань Чжанем. Он был уверен, что они никогда не осудят его за то, что он разделяет кровь с такими людьми, но все же поколебался перед ответом. — Вэнь Чао... Он не знал, какой реакции он ожидал — может быть, ругани за то, что не сказал им, или чего-то еще, но Вэй Ин и Лань Чжань сидели неподвижно, как воздух перед бурей. Их лица не выдавали их мыслей. — Название клуба? — даже по тону Вэй Ина нельзя было угадать, что тот испытывает. Вэнь Нин никогда раньше не считал их опасными, но в блеске их глаз он увидел что-то защитное, но в то же время напоминающее Вэнь Нину, что у них есть враги, которые желают их смерти, и все же они сидели перед ним невредимыми. — "Melt", — признался Вэнь Нин. Тишина. Вэнь Нин ерзал и нервничал. Вэй Ин напряженно сжал челюсти, сопровождая это быстрым постукиванием пальцев по столешнице. Другая его рука, сплетенная с рукой Вэнь Нина, все еще сохраняла ритм. — Пойдем. Вэнь Нин подпрыгнул от голоса Лань Чжаня, который отступил назад и наклонил голову в сторону лестницы, ведущей на чердак. Вэй Ин наполовину встал со своего места и потянулся за ним. — Подожди, Лань Чжань, подожди... — Он должен увидеть, — сказал Лань Чжань. Твердость в его тоне не вызывала никаких возражений. Снова напряженный взгляд. — Что увидеть? — спросил Вэнь Нин, уставший от того, что его оставили без внимания. В его висках снова начало пульсировать, смешиваясь с острым чувством тревоги, от которого сводило желудок. — Улики. Вэй Ин открыл рот, чтобы возразить, но потом его плечи опустились. — Хорошо, хорошо, хорошо, — сказал он, откидывая голову назад и глядя в потолок, прежде чем встать. — Ты прав, он должен увидеть. Давай, солнышко. Несмотря на страх, несмотря на все, Вэнь Нин не мог не улыбнуться этому прозвищу, и его сердце учащенно забилось, когда ему улыбнулись в ответ. Без Вэй Ина, без Лань Чжаня, без них обоих, Вэнь Нин не знал, как бы он справился со всем этим. Он прошел за ними мимо дерева (все еще зеленого, несмотря на смену времени года) и поднялся по лестнице. Вэнь Нин никогда раньше не был здесь; они прошли мимо небольшой гостиной, выходящей в большой зал, и остановились перед дверью в конце коридора. — Это может показаться слишком, — сказал Вэй Ин, сжимая руку Вэнь Нина в знак заверения, — но я обещаю, что мы все объясним. Вэнь Нина это мало успокаивало, но он верил Вэй Ину. Доверял ему. — Хорошо, — сказал он, но Вэй Ин прав. Когда Лань Чжань открыл дверь, комната оказалась очень большой. Возможно, когда-то это был кабинет, а возможно, библиотека — полки занимали стены от пола до потолка, заваленные всевозможными книгами и атрибутикой. Вэнь Нин смог лишь мельком взглянуть на них; карты, фотографии, газетные вырезки и распечатки заполняли пространство. Одни свисали с полок, другие наклеены на пробковые доски разных размеров. Линии красной нити связывали разрозненные предметы — как первозданные, так и пожелтевшие от возраста. Его глаза не могли решить, на чем сосредоточиться. Вэй Ин принял решение за него — он отключил планшет от зарядки и поставил его на большой стол в центре комнаты. Рабочая поверхность так же была покрыта, как и вся остальная комната, но больше всего его пугал маленький стикер посреди всего этого. На маленькой доске было безобидно приколото имя Вэнь Нина. Он мог сказать, что это написал Лань Чжань. Вокруг записки — паутина нитей, спирали во все стороны в виде закрученного фрактала. Прежде чем Вэнь Нин успел полностью осмыслить увиденное, Вэй Ин вывел на планшет зернистое изображение и положил его перед Вэнь Нином. — Во-первых, это тот парень, который был в твоем доме. Я его не узнаю, но... Вэнь Нин узнал. Он видел его дважды, на самом деле. Вэй Ин продолжил говорить, но его слова заглушились кровью, прилившей к ушам Вэнь Нина. Он знал только, что Лань Чжань придвинулся ближе, задевая его рукавами; головокружение охватило Вэнь Нина, и он медленно опустился на пол. Упираясь лбом в прохладное дерево стола, он начал тяжело дышать. — Вэнь Нин? — в голосе Лань Чжаня, обычно таком ровном и спокойном, чувствовалось беспокойство. — Ты его знаешь? — Нет. Да. Я... — Вэнь Нин сделал паузу, чтобы глотнуть воздуха. — Меня может стошнить, — предупредил он. Что-то скользнуло по полу; его голова закружилась, когда он посмотрел и увидел рядом с собой небольшую корзину для мусора, которую Вэй Ин услужливо подтолкнул к нему. — Не торопись, — сказал Вэй Ин, опускаясь на колени рядом с ним. — Или... если ты хочешь подождать, чтобы поговорить об этом, нам не обязательно делать это сейчас. Вэнь Нин качнул головой еще до того, как Вэй Ин закончил говорить, посылая еще одну волну тошноты к горлу. — Нет, просто... подожди, — чем быстрее это закончится, тем лучше. Зажатый между своими партерами, Вэнь Нин ждал, когда пройдет это чувство, и, наконец, расскажет им, где он видел незнакомца в ремонтной куртке. Расскажет о человеке в спортзале, о том, как он все время толкался, как удобно спросил о Вэнь Чао. Расскажет о том, как ему показалось, что он видел того самого мужчину в клубе, как он сомневался в себе. В голове Вэнь Нина проплыло лицо Вэнь Чао, беспечно лгущего в камеру, вспышка, которую он поймал через зеркало. Больше всего Вэнь Нин чувствовал себя идиотом из-за того, что не был более подозрительным и осторожным. — Я идиот, — пробормотал он, прижимая ладони к глазам. — Ты не мог этого знать, — начал уверять его Вэй Ин. — Я бы хотел, чтобы ты рассказал нам, но... Ну... Мы тоже не все тебе рассказали. Пойдем, — сказал он, поднимаясь и проводя рукой по волосам. — Где-то здесь есть диван, на который можно присесть. Вэй Ину пришлось сдвинуть кучу коробок, чтобы найти диван. Это, конечно, удобнее, чем сидеть на корточках на полу — особенно когда Вэнь Нин прижался к боку Лань Чжаня, обхватив его талию одной рукой. Вэнь Нин не был уверен, шел ли этот контакт на пользу ему или Лань Чжаню, но в любом случае он это ценил. — Итак, — начал Вэй Ин, — насчет клуба "Melt". Наша подруга Хуан И работала там. "О. Он упомянул, что она работала в баре, не так ли? Только... не знал, в каком" — в голове Вэнь Нина пронеслось множество мыслей, а его сердце упало в желудок, как железное, от осознания. Хуан И — убита и замята полицией. Гу Фэн, который попросил ее о помощи, убит и скрыт полицией. Наводка Вэнь Нина, о которой, как он думал, он так помог ей сообщить. — И там она нашла секрет. Возможно, тот же самый, который знал и другой наш друг. Мы залезли в этот телефон... Вэй Ин с минуту пошарил в ящиках стола и достал пачку распечатанных фотографий. Он передал несколько из них Вэнь Нину. Освещение было тусклым, снимки были размытыми, но фигуры и помещение можно узнать. На одном из них Вэнь Чао изображен в таком же компрометирующем положении, в каком его видел Вэнь Нин; на другой — его старший брат, Вэнь Сюй, разговаривал с кем-то, скрытым темнотой. На каждой фотографии был какой-то важный человек в костюме — кого-то Вэнь Нин узнал, кого-то нет. Оружие и большие портфели присутствовали почти на каждой фотографии. Хуже всего, что по ту сторону зеркала стояли люди, которые занимались своими делами и не подозревали о том, что скрывалось за зеркалом. Вэнь Нин тупо смотрел на фотографии, не в силах вымолвить ни слова. Рука Лань Чжаня крепко обхватила его, и Вэнь Нин жадно прижался к твердой мускулатуре его груди. — Это не совпадение, — сказал Лань Чжань. Он не уточнял, что именно — мужчина, клуб, огонь. — Как я... я... я... — у Вэнь Нина отвис язык. Он остановился, заставляя себя расслабиться, и пробовал снова. — Когда вы получили эти...? — Несколько недель назад. Достаточно давно, — Вэй Ин забрал фотографии из рук Вэнь Нина, смяв их в кулаке. Вэй Ин даже не посмотрел, когда положил их куда-то на стол позади себя; вместо этого он смотрел в глаза Вэнь Нину и опустился перед ним на колени, переплетая их руки. — Мне жаль, — сказал он, выглядя страдающим. Все трое молчали. Вэнь Нину не нужно было говорить на их бессловесном языке, чтобы понять, что они думают о том же, о чем и он. Если бы только они доверились Вэнь Нину. Если бы только Вэнь Нин не поддался уговорам своих коллег, если бы только он знал, что не стоит лезть в "Melt". Если бы он только рассказал им о том, что видел. Если бы, если бы. Уже полдень, а усталость все еще тянула свои когти к телу Вэнь Нина, к его разуму, к его душе. Было бы гораздо проще лечь и позволить сну забрать его на тысячу лет. Ничто в жизни Вэнь Нина не давалось легко, поэтому не было ничего удивительного в том, что Вэй Ин достал последнюю фотографию. — Я думаю, — тихо сказал Вэй Ин, — это та самая фотография, которая скрепила судьбы Гу Фэна и Хуан И. Вэнь Нин хорошо знал человека на фотографии. Они никогда не встречались, но это имя преследовало его всю жизнь. Несмотря на плохое освещение и зернистость, лицо мужчины выглядело почти так же, как и на видеозаписях заговора, на которых были запечатлены речи двадцатилетней давности. На него смотрело лицо человека, которого многие считали давно умершим — лицо Вэнь Жоханя.