По пятницам мы ходим в гей-клуб

Первое, что я слышу, открыв глаза — звук падения. И только потом понимаю, что упала я. Игнорируя боль в мышцах, будто ночью я как минимум пробежала марафон, а также поистине адскую головную боль, и ещё множество других болей, я приподнимаюсь на локтях и наконец принимаю чёртову мысль о том, что я действительно лежу на полу. В момент осознания этого приходит и похмелье, а с ним и все его симптомы: тошнота, желание иссушить несколько морей, вялость... Она и не позволяет мне встать и посмотреть, наконец, с чьей кровати я упала и где я вообще нахожусь. А что последнее я помню? Всё же с трудом поднявшись и оперевшись о матрас руками, я тихо ахаю, заметив спящего в постели обнаженного мужчину. Ах, да. Тео, гей-клуб, Дамиано... Щеки заливаются румянцем — ей богу, как у школьницы — и даже уши начинают пылать при одном лишь воспоминании о моем маленьком итальянском приключении. Иисусе. Я получила четыре оргазма, два из которых он подарил мне в душе, и то, что его язык... Дамиано бормочет что-то на итальянском, морщась от солнечных лучей, падающих на его безупречное лицо, и я принимаю это как сигнал срочно делать ноги. — Где мои вещи? — тихо спрашиваю себя, стараясь беззвучно шагать голыми ступнями по его роскошному номеру. Впрочем, все они оказываются в спальне. На сборы под воздействием адреналина уходит не больше двух минут. Я стараюсь не хлопать дверью, выходя, и облегченно вздыхаю, оказываясь в коридоре и осознавая, что так его и не разбудила. Замечательно. Ещё и коридор пуст. Который час? Достав телефон из сумки и разблокировав его, едва сдерживаю шокированный писк. Нет, вовсе не из-за времени — сейчас нет и семи утра. А из-за количества сообщений от Тео и мистера Беннинга, моего шефа. А затем меня настигает и второй шок — я замечаю свое отражение в зеркале. Тут и идиот поймёт, что у меня был секс. Волосы взъерошены, губы искусаны, на шее чёртовы засосы (разве в сексе на одну ночь между партнёрами не должно быть негласного правила — никаких отметин?), да и в целом весь вид оставляет желать лучшего. Но разве я жалею, что переспала с незнакомцем? Едва ли. Мне нужен был такой опыт. После шести лет паршивых отношений и не менее паршивого расставания я должна была выпустить пар с кем-то, чьё имя я не вспомню уже вечером следующего дня. — Давай же, — я набираю лучшего друга уже когда выбегаю из отеля на оживленную улицу Лондона в остервенелых поисках такси. Он берет трубку в тот момент, когда я приземляю свой зад на сиденье. — Четырнадцать пропущенных... ты мамочку решил включить? — А ты — бессмертную? — орёт парень. — Беннинг звонил тебе, но ты, конечно же, была недоступна, ведь в этот момент трахалась с тем красавчиком из клуба! Он выкрикивает это так громко и яростно, что взгляд таксиста немедленно направляется в мою сторону в зеркале заднего вида. — Заткнись, — рявкаю, закатывая глаза. — Что ему нужно? На работу только через полтора ча... — А тебе и не придётся сегодня туда идти. — Меня уволили? Отлично. Тогда ты тоже увольняйся, и мы полетим, наконец, в Чили. — Отложи свои фантазии до лучших времен, девочка. Вчера Беннинг отобрал у «Кристалл» одно очень важное интервью с какой-то группой, которая у всех на слуху. Просмотры будут колоссальными. И угадай, кто уже через два часа будет стоять у дверей в их номер и нервничать, кусая карандаш? Ноги начинают трястись, а рвота уже подступает к горлу. Черт. Нет, нет, нет, только не сейчас, только не в этом состоянии, пожалуйста, нет... — Только не говори, что интервью выйдет на Ютуб... — Ага. Мэйсон уже настраивает аппаратуру, Линда пишет текст, ну а тебе нужно только не облажаться. Справишься? Мне остаётся только удариться лбом о стекло автомобиля и проклясть всех, кого я знаю и не знаю. Это будет провал года. Меня уволят.