— 3 —
16 августа 2021 г., 19:54
Раньше встреча Белоснежки с Дэниелом представлялась Реджине кошмаром, лихорадочным бредом, от которого та просыпалась вся в поту от настигающего её ужаса. Тем не менее, на данный момент эта затея кажется ей долгожданной передышкой от излишних объяснений о местных краях. Снежка бросает на Реджину многозначительные взгляды, но ничего не говорит.
Та ожидала, что Снежка будет восторженно утопать в фразочках про истинную любовь и «я всегда тебя найду». Удивительно, насколько притихла сегодня Снежка, впрочем, оставаясь вежливой, доброй и приветливой, пусть и без наполненного жизнью энтузиазма, который обычно просачивался в любые разговоры о личной жизни Реджины. Такое поведение нетипично для неё, но Реджину оно успокаивает, и та решает довериться Снежке, хотя (по известной причине) она редко это делает.
— У нас есть программа, которая помогает новичкам адаптироваться в Сторибруке, — произносит Снежка и улыбается Реджине с некоторым любопытством. — Я удивлена, что Реджина не рассказала тебе об этом. Ты будешь работать в паре с жителем Сторибрука, который проведёт для тебя экскурсию по здешним краям и поможет понять, кем ты хочешь стать здесь.
Дэниел моргает в ответ, явно ошеломлённый предложением Снежки.
— Всё, что я умею, — это работать с лошадьми, — неуверенно говорит он. — Я знаю, что это вряд ли полезно в этом новом мире, но...
— Приют для животных, — вставляет Реджина. Впервые за долгое время она заговорила. Она помнит, как Дэвид работал там во времена проклятия, и помнит, как сильно её это возмущало. Может быть, был какой-то странный поворот судьбы в том, что Снежка полюбила пастуха, который ухаживал за животными так же нежно и бережно, что и конюх Реджины. Тогда она думала, что именно этому месту в Сторибруке больше всего принадлежал Дэниел.
На самом деле, у Дэниела нет настоящего места в ярком и кипящем постоянной энергией Сторибруке. Дэниел спокоен и сдержан, он словно холодная земля в огне этого города, и теперь, когда он здесь появился, Реджина в растерянности.
Поэтому он отправялется в приют для животных. С годами это место пришло в негодность, но Дэниел — усердный работник и уже примерно прикидывает, как всё здесь можно починить. Реджина постукивает пальцами по гниющему деревянному столбу и ржавой клетке, едва заметно чиня их с помощью магии, пока Дэниел стоит к ней спиной. Затем она выскальзывает, направляясь через город в полицейский участок.
Там оказывается настолько тихо, что Реджина в безмолвном ужасе думает, что Эмма решила полностью избегать её. Вчера поздно вечером она отправила ей сообщение, а затем ещё одно сегодня утром, и они оба остались без ответа. Она проводит пальцами по руке, на которой всё ещё выгравировано имя Эммы, и толкает входную дверь.
Участок не пуст. Эмма сидит за столом, откинув голову на спинку стула и закрыв глаза, и сердце Реджины подпрыгивает куда-то к горлу. Если Дэниел — земля, а Реджина — огонь, то Эмма — стремительная вода: её легко взволновать, и она всё время мчится туда-сюда, набегая постоянными волнами, которые никогда нельзя сдержать. Сейчас Эмма находится в покое, и это настолько драгоценный и очаровательный момент, что Реджина, не дыша, нежно наслаждается им.
И поскольку Эмма никогда не остаётся неподвижной надолго, она приоткрывает глаза под пристальным взглядом Реджины.
— Ой, — выдыхает Эмма, и пальцы Реджины сжимаются вокруг подписи Эммы на своей руке. — Где... где Дэниел?
Это не обвинение, но под этой фразой скрывается опустошение, запечатлённое в подрамнике каждого слова. Реджина судорожно глотает воздух.
— Я устроила его в приют для животных, — отвечает она охрипшим голосом. — Я думаю... это было бы очень кстати.
— В этом опредёленно есть необходимость, — произносит Эмма, выдавливая из себя слабую улыбку. — Такое ощущение, что с каждым днем у нас появляется всё больше и больше бездомных животных. Через неделю моя работа сократится вдвое.
Она сглатывает, а затем её голос становится ниже, мягче, как будто она ощущает всякий раз, когда он становится слишком резким, и исправляет его.
— Как у вас дела?
Её взгляд бездонный и нечитаемый, из-за чего Реджина чувствует, что любой её ответ может оказаться ловушкой.
— Я пришла сюда не для того, чтобы говорить о нём, — отвечает она и делает неуверенный шаг вперёд. — Я хотела поговорить о тебе. О нас.
Это звучит как что-то противозаконное, как украденный у них момент, хотя в течение многих лет они старались не сводить к этому их разговоры, поэтому Реджина краснеет и опускает глаза.
На неё устремлён мрачный и полный боли взгляд Эммы.
— Я не могу этого сделать, — шепчет она. — Ты же знаешь, что я не могу... Я не хочу стоять на пути твоего счастья.
Как будто есть какое-то счастье без Эммы, без юмора в её горящем взгляде, без раздражённой нежности и без горячих снов о поцелуях, которые щиплют кожу Реджины и играют на ней, как на арфе, заставляя её петь. Как будто есть какое-то счастье без матери её сына, которая сражается рядом с ней, которая смеётся сидя напротив, крадя еду с её тарелки, которая шепчет «ты в порядке?» всякий раз, если Реджина хотя бы моргает неправильно. Как будто есть какое-то счастье без её напарницы, её союзника, её самого близкого друга...
— Нет, — говорит она и направляется ближе к столу шерифа. Эмма настороженно наблюдает за ней, глядя на неё с глубоким трепетом и небольшим страхом, как будто не знает, каких размеров опустошение ей может причинить Реджина.
Реджина обходит стол, чтобы сесть на него и снова произнести твёрдым и сильным голосом:
— Нет.
Эмма когда-то была её заклятым врагом, была той, кто мог стать её погибелью. Реджина научилась распознавать и идентифицировать каждую угрозу, которую могла представлять Эмма, изучала её, как будто понимание Эммы могло быть ключом к спасению Реджины. И это понимание не исчезло, и сама Эмма обладает тем же мастерством, когда дело доходит до Реджины. Теперь они знают друг друга, знают, какой смысл лежит за каждым произнесённым ими словом.
Нет, потому что будь Реджина проклята, если потеряет Эмму. Нет, потому что она даже не знает, что означает присутствие Дэниела здесь, когда сама земля сдвинулась под её ногами за десятилетия, прошедшие с тех пор, как он ушел. Нет, потому что она не может позволить Эмме уйти сейчас, хотя это может стать самым эгоистичным поступком в её жизни.
Нет, и Эмма судорожно вздыхает и шепчет:
— Хорошо.
Потому что она — вода, окутанная огнём Реджины, но вместе они шипят и горят.
***
Как и ожидалось, приют для животных подходит Дэниелу, и он каждый день возвращается домой с радостными новостями о том, что ему удалось сделать с помещениями, клетками и бездомными животными (последних ему приносили Эмма и остальные жители). Реджина замечает странную перемену ролей у Дэниэла: сейчас он кажется ей таким молодым и полным юношеской энергии, которая в подростковом возрасте казалась ей такой зрелой. Реджина чувствует свой возраст костями, даже если двадцать восемь лет прошли практически бесследно для её внешности, оставив невидимые, но незабываемые отметины. Сейчас она едва ли на десять лет старше Дэниела, но когда они с Генри сидят за обеденным столом и весело болтают, то ей легко представить их обоих детьми. Она качает головой от собственной глупости, когда размышляет об этом на следующий день. Эмма Свон всего на несколько лет старше Дэниела, но Реджина никогда не чувствовала себя слишком старой для неё, для той самой Эммы Свон, которая сейчас лежит на полу приюта с большой собакой, лижущей ей лицо. — Хватит! — протестует она, вытирая мокрое лицо рукавом. — Генри, помоги! Генри смеётся, как и Дэниел рядом с ним, и никто из них не делает ни малейшего движения, чтобы помочь Эмме. — По-моему, ты ей нравишься, — замечает Генри. Собака радостно лает, принюхиваясь к уху Эммы, когда та пытается увернуться. — Наш дом слишком большой только для нас двоих. — Я помню, как ты пробовал эту фразочку на мне, — парирует Реджина, закатывая глаза. — И она использовалась для гораздо более симпатичного щенка. Эта собака... ну, слегка уродливая, с раздавленной мордой и странным бугристым телом. Эта собака — результат слишком интенсивного межродственного скрещивания, и она имеет склонность убегать и сеять хаос в самых ухоженных садах Сторибрука. Она появлялась в саду Реджины по многу раз в месяц. В эти моменты Реджина вздыхала, что никого не обманывает, и звонила в участок шерифа, чтобы собаку забрали. Эмма бросает на Реджину возмущённый взгляд. — Она красивая, — вновь протестует она, запрокидывая голову, чтобы собака могла пожевать её волосы. Генри сияет, и она бросает на него серьёзный взгляд. — Но мы не забираем ее. В ответ Генри обиженно вздыхает. Реджина сдерживает улыбку и проскальзывает в соседнюю комнату, где смотрит записи Дэниела, которые он старательно вёл всё это время детским почерком, не отточенным за долгие годы. Реджина вводит каждую запись в компьютер, прислушиваясь к голосам из другой комнаты. — Генри живёт и с тобой тоже? — спрашивает Дэниел, явно озадаченный таким развитием событий. — Ты его... — Реджина почти слышит, как он пытается вычислить семейные связи в своей голове, прежде чем Эмма обрывает его. — Мама, — отрезает она. — Я его биологическая мать. Мы с Реджиной делим опеку над ним. Собака скулит, и в комнате наступает тишина, заставляющая Реджину нервничать. Она защищала свои отношения с Эммой от Дэниела по причинам, которые не могла объяснить, и была излишне скрытна даже насчёт Генри. Реджина знает, что Дэниелу, должно быть, интересно, почему они делят опеку, поэтому она тупо смотрит на страницы перед собой, слыша своё прерывистое дыхание. — А, — произносит он. — На самом деле это многое объясняет. Вы двое, кажется, довольно близки. — Да. Собака подвывает, и Реджина слышит, как Эмма встаёт. Она позволяет себе на мгновение представить, как Эмма снова вытирает собачью слюну, эту беспечную улыбку на её лице, означающую, что она действительно очень заботится, пожимание плечами, которое дурачит только тех, кто плохо её знает. — Когда Генри впервые привёз меня в город, мы с Реджиной вели себя как придурки, — признаётся Эмма, и Реджина невольно фыркает, смаргивая нелепые и неуместные слезы. — Но мы выяснили это в процессе, я думаю. Мы же семья. Мгновение колебания, а затем Эмма говорит немного пугливо: — Так что я думаю, что ты тоже член семьи. На правах единственной истинной любви Реджины и всё такое. Реджина вздрагивает. Дэниел смеётся, и смех его звучит натянуто: — Об этом я ничего не знаю. Это было очень давно, — отвечает он, и Реджина чувствует облегчение от его ответа по причинам, которые она не хочет обсуждать. — Сейчас мы только начинаем узнавать друг друга. Генри переместился в соседнюю комнату, на противоположной стороне приюта, как и Реджина. Она слышит, как он щебечет с птицами, подкармливая их. Голос Эммы становится грубее с его уходом, менее осторожным, и она продолжает: — Реджина прошла через многое после тех конюшен, и это сделало ее... действительно чертовски сильной, понимаешь? Момент молчания, и затем она снова слышит голос Эммы: — Она всегда ставит на карту своё сердце, но не всегда думает, что это может её сломать. Реджина втягивает воздух, представляя Эмму с прищуренными и сверкающими глазами, защищающую её и такую, такую дорогую ей. — Ты причинишь ей хоть какую-то боль — я клянусь, что приду за тобой. Эти слова звучат жёстко, и Реджина закрывает глаза, чувствуя, как на сердце становится очень тепло. Голос Дэниела осторожен, но совсем не пренебрежителен. — Она всегда была слишком хороша для меня, — криво усмехается он, и молодой девушке-бунтарке в Реджине хочется вскочить прямо сейчас, чтобы горячо отрицать это, как когда-то она возражала матери. — Не думаю, что когда-нибудь это забуду. — Хорошо, — серьёзно проиносит Эмма, и её голос смягчается. — Она этого заслуживает. Ещё мгновение, в течение которого Реджине трудно дышать из-за комка в горле, в течение которого она может думать только об Эмме, Эмме. Всё вокруг Эммы расплывается в бесформенные оттенки серого, а сама Эмма, кажется, светится. Потом Дэниел говорит: — Насчёт этой собаки... — Я едва ли могу справиться с подростком, — обрывает его Эмма, качая головой. — Я не собираюсь приводить собаку домой. Реджина слышит, как она садится на корточки и строгим голосом обращается к собаке: — Ты тоже должна перестать появляться в моём доме, — говорит она. — Я не собираюсь продолжать кормить тебя. Теперь есть приют для животных, и кто-то возьмёт тебя и... Она замолкает, размышляя, потому что все, кто хоть раз видел эту собаку, знают, что никто не заберёт её домой. Разочарованный выдох — единственный признак того, что Эмма тоже поняла это. — Не возьму, — говорит она, и Дэниел смеётся в ответ на её ворчание. Это странное сочетание звуков, которые можно услышать одновременно: прошлое гудит в её ушах в такт будущему. Реджина откидывается назад и с тепло пульсирующим в груди сердцем слушает, как Дэниел дразнится, а Эмма возражает.
