Будь моим смыслом...

      Сегодня Чуя вернулся с разборок на западе и что он узнал, появившись в порту? Что этот суицидальный ублюдок сейчас находится в подвале Портовой Мафии. Новость об этом всколыхнула всё внутри. А ещё он почувствовал ярость и злость. Конечно, Чуя не мог не зайти и не поздороваться с бывшим любовником. А поприветствовав его, не удержался и набил предателю морду, правда, чтобы это сделать, ему пришлось разорвать цепи, которыми был прикован Дазай. Хотя после этого чёртов ублюдок снял свои наручники, продемонстрировав Накахаре тот факт, что в любой момент мог сбежать. Тогда почему он этого не сделал? Ждал его, Чую? Видимо, да.       Зачем? Поиздеваться? А может стоит прирезать его? Чуя попробовал, но не смог. Дазай прекрасно знал, что он не сделает этого, поэтому смотрел в глаза мафиози без тени страха и продолжал издеваться, более того, он выставил всё таким образом, что Чую могли посчитать предателем, освободившим пленника. А для чего ему это понадобилось? Для того, чтобы Чуя сказал, где добыть информацию, хотя Осаму и так прекрасно знал, что она находится в серверной наверху. Так зачем он устроил этот цирк? Конечно, Чуе необязательно было его отпускать, он мог вызвать своих людей, и они снова приковали бы Осаму, забрав отмычку, и тогда Неполноценный остался бы в подвале Портовой Мафии надолго. Но Накахаре не хотелось этого делать, и Дазай знал, что он так не поступит. Поэтому так уверенно и нагло вёл себя, заставляя Чую играть по своим правилам, и Чуя играл. В конце концов он ничего не терял, пусть катится Скумбрия на все четыре стороны.       От этой встречи у Накахары на душе остался неприятный осадок. Четыре года назад Дазай предал и мафию, и его, а вёл себя так, будто ничего не произошло. Вот же уёбок!       Что же касается Осаму, то поскольку он вышел из тени для того, чтобы спасти тигра, и теперь Портовой Мафии было известно, что он работает во вражеской организации, перекрываться от Чуи и дальше смысла не было. Да, он позволил схватить себя намеренно, чтобы выяснить нужную информацию, хотя мог сбежать в любой момент. Почему он выбрал именно этот день для того, чтобы попасть в плен? Потому что раньше Чуи не было в городе, а сегодня он должен был вернуться. Дазай хотел увидеть рыжего и дождался его. Конечно, он знал где искать информацию, но сделал вид, что хочет выяснить это у Чуи. На самом деле, он был рад этой встрече и отметил про себя, что рыжий сильно изменился внешне, повзрослел и похорошел, но остался такой же вспыльчивой занозой в заднице. Дазай знал, что это не последняя их встреча. То, что он выяснил в серверной, наводило на определённые мысли.       Вознаграждение в сумме 7 млрд. йен предлагала за тигра Гильдия, главой которой являлся Френсис Фицджеральд. Осаму было хорошо известно, что он за человек, и шатен понимал, что Гильдия не отступится, а значит очень скоро объявится в Йокогаме и агентству, и Портовой мафии, в какой-то момент, придётся столкнуться с этой организацией в войне.       — Что ж, скоро увидимся, напарник, — задумчиво проговорил Осаму, обращаясь к самому себе.

***

      Предположения Дазая насчёт Гильдии оказались верны. Организация действительно вскоре объявилась в Йокогаме, во главе с Фицджеральдом и агентство, и Портовая Мафия схлестнулись с ней, при том что ВДА и Мафия продолжали вести борьбу и между собой, это была трёхсторонняя война одарённых. И оставалась она таковой до тех пор, пока Френсис не вознамерился уничтожить город, после чего мафия и агентство заключили между собой соглашение и объединились в борьбе против Гильдии. Хотя Мори Огай по-началу и упёрся, однако предложил Осаму вернуться в организацию на прежнюю должность, причём предлагал он это ему уже не в первый раз. Дазай, конечно, отказался, он не мог простить босса за то, что тот сделал четыре года назад, хотя на протяжении всех этих лет, Осаму чувствовал, что ему чего-то не хватает в жизни. Возможно, он скучал по мафии, всё же это был его дом; возможно, скучал по рыжему, но вернуться не мог.       На первый взгляд встреча между мафией и агентством не принесла результатов, но босс был уведомлен о том, что ВДА собирается вытащить Кью этой ночью, хотя Мори скептически отнёсся к затее, сказав, что у агентства нет шансов. Однако Дазай пошёл вызволять Кью в одиночку, зная, что Огай отправит ему на помощь Чую. Так и произошло.       Гильдия не ожидала такого поворота, хотя враги не были удивлены появлению Осаму и будто ждали его, похвалившись безупречными стратегическими планами мисс Луизы. Однако эти планы оказались не столь безупречными, так как не просчитали появления на поле ещё одного игрока, и не абы кого, а игрока из Портовой Мафии.       Чуя был великолепен: прилетев на поле боя в виде светящейся красным кометы и сходу снеся Лавкрафта, а после того как Осаму обнулил способность Джона, запустил в полёт и его, наверное, метров на сто, если не больше. Дальше, разделавшись с простыми бойцами Гильдии, охранявшими Кью, оставляя за собой изрытое глубокими ямами поле, с валяющимися на нём трупами, Двойной Чёрный отправился за мальчишкой. По пути, Чуя признался Осаму, что отметил его уход из мафии бутылкой великолепного вина, под названием Шато Петрюс 89 года, что было неправдой. Вино, конечно, он пил и не только в тот вечер, но вовсе не отмечал уход напарника, а скорее, заливал горе. Осаму тоже кое в чем признался рыжему, а именно в том, что он взорвал его машину, и это была правда, хотя Чуя об этом и так знал.       Обмениваясь колкостями и признаниями во взаимной ненависти, напарники спустились в подвал, где держали Кью. Дазай попросил нож у Чуи, а когда тот его у себя не обнаружил, с усмешкой сказал, что уже стащил его у рыжего, чем, конечно, снова разозлил эспера.       Ожиданий Чуи, Дазай не оправдал. Вместо того, чтобы убить Кюсаку Юмено, он освободил мальчишку. Поскольку Накахара получил прямой приказ босса вернуть пацана живым, он не мог убить его сам, поэтому закинул мальца себе на спину, а Дазай забрал куклу Кью, сказав, что это мера предосторожности, после чего, всё так же обмениваясь колкостями, напарники направились к выходу.       Тем временем Лавкрафт, очухался, после того как в него попала "комета", да успел ещё и вздремнуть чуток, и ринулся в бой; теперь настала очередь Чуи немного полетать. Схваченный огромными щупальцами спрута за шею, Накахара был поднят высоко в воздух и брошен вниз; проломив крышу здания, он больно ударился о крыльцо, а тут ещё чёртова скумбрия, не упустила такой замечательной возможности и поиздевалась над ним, наступив ему на голову ногой, со словами:       — Я и не ожидал меньшего от Гильдии! Какая удивительная стойкость!       — Отвали! — прошипел Чуя, после чего Осаму всё же убрал ногу с его головы. — Дазай, он нападает, что делать? — спросил эспер, поднимаясь на ноги и поправляя шляпу.       — Что ты имеешь ввиду? Какой бы ни был дар, я от него избавлюсь, лишь прикоснувшись паль-цем~... — окончание этого слова потонуло где-то в пространстве, смешавшись с грохотом от удара. Осаму был отброшен щупальцами Лавкрафта метров так на ...дцать и сильно стукнулся о ствол дерева спиной; после чего Чуя, которого спрут так же решил атаковать, блокировал удар, активировав способность, и нанёс ответный, ломая и обрывая мерзкие отростки на руке осьминога и с криком: "Дазай!", бросился к напарнику. Тот был жив, но Чуя видел, что приложили его не хило. Вытирая кровь с лица, Осаму поднялся на ноги и сообщил рыжему о том, что не может нейтрализовать способность врага и, скорее всего, это не дар, а нечто совсем иное.       Рыжий был удивлён, ведь даже его способность, которую поместили в него искусственным путём, Осаму всегда обнулял без проблем, кто же тогда этот спрут? Но думать об этом сейчас было некогда, так как Лавкрафт снова готовился к нападению. Использовав приём под названием: "Смех и грех", Двойной Чёрный нейтрализовал осьминога ненадолго, а точнее, его обезвредил Чуя, применив Смутную Печаль. Но, вопреки ожиданиям эспера, Лавкрафт не стал отдыхать до утра или хотя бы до ночи, как он рассчитывал, а вскоре пришёл в себя и снова атаковал Дазая, сорвав с его руки гипс и ударив бинтованного о другое дерево. И вновь Чуя с криком: "Дазай!" готов был нестись к напарнику. Но не успел, так как Лавкрафт обратился в нечто невообразимое: какое-то огромное чудовище с маленькими перепончатыми крыльями на спине, состоящее из щупалец и застывших масок в виде в ужасе орущих лиц, держащихся руками за свои головы.       Дазай предложил Чуе применить порчу, но тот колебался, так как не слишком теперь доверяет бывшему напарнику. Он и раньше затягивал с обнулением, когда они состояли в одной организации, а теперь и вовсе мог просто позволить ему умереть, так как организации в которых они состояли, были на тот момент всё ещё противоборствующими, можно смело прибавить к этому взаимную неприязнь напарников... Но делать нечего, врага необходимо было уничтожить, поэтому Чуя, в который раз, вверил свою жизнь в руки другого врага, несмотря на то, что тот говорил, что предоставляет ему выбор. Но какой тут может быть выбор?       Чуя произнёс слова активации порчи, снимая перчатки и отбрасывая их в сторону, и вскоре уничтожил Лавкрафта. Не сразу, конечно, и не без помощи Дазая, который взорвал заряд, спрятанный в гипсе (после того, как Лавкрафт сорвал с него гипс, он оказался внутри монстра), дистанционным пультом управления.       И вот враг повержен, от него не осталось и следа, а Осаму, как всегда затягивает с обнулением порчи, продолжая измываться над напарником. Вполне привычное дело, хотя рыжий всё равно злится на него, а потом вырубается. Дазай бросает его, как всегда на поле боя одного, при том, что Джон Стейнбек уничтожен не был, и кто знает, что он мог сделать с Чуей, если бы захотел, пока тот валялся в бессознательном состоянии? К тому же скумбрия, забирает любимый нож Накахары с собой.       Придя в себя после порчи, Чуя решает не оставлять этого дела просто так, а пойти разобраться с напарником и хотя бы вернуть свой нож, но прежде принимает душ дома, смывая с кожи пыль, пот, грязь и кровь, зачем-то прихватывая с собой смазку. Странный порыв, если учесть, что идёт он к своему врагу, с намерением проучить его.       Что же касается Дазая, то прежде чем уйти с поля боя, он убедился в том, что Джон Стейнбек убрался восвояси и только потом ушёл сам. По пути позвонив Акутагаве и попросив его о том, чтобы тот забрал мальчишку, а заодно проследил за Чуей, но только так, чтобы тот не знал, от кого исходит просьба, да и самого Рюноске он видеть не должен был, после чего шатен спокойно отправился домой.       А через пару часов, раздался звонок в дверь. Это был его неугомонный напарник, который пришёл якобы за ножом, но истинная цель визита рыжего стала ясна шатену через несколько минут, после того как он впустил Накахару внутрь. Опуская подробности: Чуя просто отымел Осаму прямо в коридоре его квартиры, и Дазай вдруг понял, как ему этого не хватало, а ещё самого рыжего все эти годы. Да, он безумно скучал... И отпускать его после такого просто было бы глупо.       Вытерев следы сексуальных утех влажными салфетками и передав их Накахаре, видя, что рыжик собрался одеваться, Осаму шепнул ему на ухо:       — Не уходи. Я хочу тебя снова.       — А? — Чуя удивлённо приподнял левую бровь, но Осаму тут же впился в его губы жадным поцелуем, сминая их и просовывая язык внутрь, сплетая его с чужим, чувствуя, как участилось сердцебиение Накахары, а дыхание стало неровным, впрочем, как и у самого шатена.       Взяв рыжего за руку и глядя в лазурные глаза, Дазай потащил любовника в спальню, где, толкнув на кровать, продолжил целовать эспера. Затем его рука легла на возбуждённый член Накахары, сжав ствол и размазывая по головке предэякулят. Обведя её пальцами несколько раз по кругу и сорвав стон с губ партнёра, Осаму воспользовался смазкой, которую принёс Чуя, и, увлажнив ладони лубрикантом, сжал его орган правой рукой и начал двигать ею вверх-вниз, сам при этом испытывая возбуждение и желание поскорее овладеть любовником. Далее, палец шатена проник в анус рыжего, а вскоре нащупал простату, от чего Чуя снова застонал и прогнулся в спине; Осаму добавил к указанному средний, а затем ещё один. Шатен продолжал двигать пальцами, проворачивая их внутри, срывая с губ партнёра новые стоны и чувствуя, как он подаётся бёдрами ему навстречу, пытаясь насадиться на пальцы сильнее. Лишь только протолкнув первый из них внутрь любовника, Осаму понял, что у Чуи кто-то есть и, скорее всего, он занимается регулярным сексом. Его это даже немного задело, хотя требовать от партнёра верности и воздержания на протяжении четырёх лет было бы глупо, Осаму и сам это понимал.       Вытащив из рыжего пальцы, Дазай смазал свой член и анальный проход любовника лубрикантом. После чего перевернул его на живот и, раздвинув ягодицы, упёрся возбуждённым органом в податливое колечко мышц. Затем одним резким толчком вошёл в партнёра, сорвав стон с его губ. Чуя был очень чувствителен в такой позе, и Осаму об этом прекрасно знал. Обычно в данной позиции или коленно-локтевой, шатен сразу попадал по простате. Подавшись назад, Осаму снова толкнулся в партнёра, а Чуя издал новый стон, скорее, похожий на вскрик, Дазай мысленно улыбнулся: значит снова попадание в "яблочко"; и вновь движение назад, а потом резкий толчок вперёд внутрь любовника, и опять его крики ласкают слух шатена.       Выйдя из рыжего, Дазай поставил его в ту самую коленно-локтевую позу и, приставив свой член ко входу в анус, оглаживая грудь и живот парня, снова резко толкнулся внутрь, проникая на всю длину своего огромного члена; вновь заставляя рыжего вскрикнуть от удовольствия, когда проехался членом по простате, сжимая бёдра партнёра пальцами, наклонился, слегка покусывая его плечи. Осаму сегодня не был груб, но и ласковым тоже не назовёшь. Он не оставлял кровавых отметин на коже любовника, вопреки обычному их траху, но тем не менее довольно резко входил в него, выходя почти полностью и снова толкаясь внутрь, заставляя прочувствовать весь спектр ощущений: от боли до непередаваемого, мучительного наслаждения, от чего рыжий терял рассудок и всё, на что он был сейчас способен, это стонать и кричать, двигая навстречу партнёру бёдрами. Толчки Дазая стали ещё быстрее и резче, сопровождаемые характерными звуками хлюпов и хлопков тела о тело. Рыжик стремился навстречу любовнику, двигая задницей ему в такт, чувствуя, что разрядка близка. Осаму ускорился ещё сильнее, положив руку на член рыжего, ощущая как орган подрагивает в его ладони; лаская мокрую от предэякулята головку, Дазай ещё несколько раз толкнулся в партнёра, с криком изливаясь в него; одновременно с этим, чувствуя как его ладонь увлажняется от чужого семени, а слух, словно музыка, ласкают крики любовника, сопровождающие сильнейший оргазм. Выйдя из Чуи, Осаму завалился рядом с ним на подушку, тяжело дыша, а рыжий распластался на животе, так же пытаясь отдышаться.       — У тебя кто-то есть? — спросил вдруг детектив.       — Не, я пояс верности нацепил ещё четыре года назад, так и хожу в нём, — усмехнулся Накахара. — С чего такие вопросы?       — Просто, любопытно.       — Ясно, а ты так и не нашёл барышню, готовую разделить с тобой самоубийство?       — Нет. Но, может ты согласишься?       — Ага, сейчас.       Больше они не сказали друг другу ни слова, а полностью придя в себя после охуенного траха, парни по очереди сходили в душ, и Чуя отправился домой.       После этого они не виделись до тех событий, которые полностью изменили их жизнь, а именно: до трёх покушений на жизнь Осаму, после последнего, шатен с тяжёлым ранением лёгкого попал в реанимацию и впал в кому.       В тот день Мори Огай вызвал Чую к себе в кабинет и рассказал о случившемся, после чего обратился к рыжему с одной странной просьбой...