Будь моим смыслом...

      Их странные отношения с Дазаем продолжались год. Они по-прежнему ненавидели друг друга, и каждая их встреча не проходила без взаимных оскорблений и угроз расправы. Частенько они дрались. В основном в таких драках получал по роже Осаму, но бывало, что и Чуе иногда доставалось. Этот чёртов суицидник был дьявольски хитёр. Но как только Двойной Чёрный выступал в битве против совместного врага, вся вражда напарников уходила на второй план. В бою они оба были сосредоточены и действовали, как единый слаженный механизм, если не считать ситуаций, когда Дазай впадал в очередную депрессию и тогда, будто специально, подставлялся под пули на заданиях.       Сегодня Чуя услышал от кого-то из мафиози о том, что друг Дазая — Ода Сакуноске погиб в бою против лидера Мимик. Накахара знал о том, что Ода с Осаму были очень близки, и он подозревал, что этих двоих связывали отношения иного рода, но сейчас это не имело значения. Чуя ощущал смутное беспокойство за напарника, зная его депрессивную натуру и склонность к суицидам. Поэтому Накахара решил проверить как он, тем более, что на звонки Дазай не отвечал. Хотя он почти никогда не брал трубку, если звонил Чуя, но сейчас была совсем иная ситуация.       Накахара решил отправиться домой к Осаму, но тот не открывал дверь. Ему пришлось вломиться в квартиру напарника, сломав замок гравитацией. У Дазая была служебная квартира, которая находилась в высотке Портовой Мафии, но там он бывал довольно редко. Насколько Чуе было известно, Осаму снимал квартиру в городе, а ещё полтора года назад он и вовсе жил на свалке в каком-то контейнере. По какой причине Дазай там обитал, Накахара понятия не имел. Зарплата члена исполнительного комитета и правой руки босса Портовой Мафии вполне позволяла Осаму купить квартиру в центральном районе города в каком-нибудь элитном небоскрёбе, раз уж ему не нравилось жить в служебной. Выбор жилья Осаму в то время приводил в шок многих мафиози, но никто из них не мог высказать своего удивления в слух. Так как все в организации, не исключая и Мори Огая, боялись Чёрного Призрака Портовой Мафии, как его прозвали в те времена, и в обитель Дазая редко кто решался сунуться. Потому что, если этот суицидальный маньяк находился в плохом расположении духа, он был способен прикончить смельчака, решившего его посетить, а перед этим мог долго пытать свою жертву, срезая с неё кожу живьём или отрубая конечности.* Чуя, наверное, единственный человек, кто не боялся этого садиста и без страха мог вломиться в его жилище в любое время дня и ночи, если того требовала ситуация. Да, было ещё два человека из мафии, которые не боялись Осаму: Ода Сакуноске и Анго Сакагучи, с которыми суицидальный ублюдок дружил. Правда Чуя не понимал, кто мог водить дружбу с таким человеком, тем более что эти трое были совершенно разными людьми. Анго являлся канцелярской крысой, и как выяснил недавно Чуя, — разведчиком Портовой Мафии и тройным агентом, работавшим на правительство, а Ода и вовсе на мафиози не походил, так как не убивал людей, несмотря на свою профессию. Между этими троими не было ничего общего, как же странно, что такие разные люди могли дружить.       Пройдя в квартиру, Чуя не сразу увидел Осаму. Тот сидел на полу на кухне, прикрыв глаза, и Накахара с удивлением отметил, что на лице напарника нет бинтов и пластыря. На столе стояла почти пустая бутылка от дорогого виски. Руки Дазая были в крови, чего и следовало ожидать.       «Снова резался! — со злостью подумал Чуя, подходя к суициднику ближе и нащупывая пульсирующую жилку на его шее. Жив, хотя это и так понятно, крови на полу было немного, от потери такого количества не умирают. Накахара осмотрел порезы на запястьях напарника, они оказались довольно глубокие, но проходили не вдоль вен, а поперёк, поэтому от таких ран умереть было практически невозможно. Ведь Осаму не находился в воде, а если бы он реально решил покончить с собой, то наверняка наполнил ванну и сделал бы это в ней или нанёс себе порезы вдоль линии вен. — Зачем он это делает?» — не мог понять Накахара.       Смертельные раны или нет, но их необходимо было обработать и перевязать — во избежание заражения крови. Чуя поискал аптечку в ванной и быстро её нашёл, так как знал, где она находится: не впервой ему обрабатывать раны напарника после подобных попыток суицида.       Пока Чуя это делал, Осаму, кажется, пришёл в себя и заворчал, а потом открыл глаза и произнёс:       — О, Чу-у-уя! Снова спасаешь меня? Тебе не надоело? Оставь это дело.       — Не могу, — сказал Накахара, бинтуя правую руку Дазая. — Завтра у нас задание, ты будто не знаешь?       — Нет, не знаю. Я с утра не видел босса. Что за задание? — устало спросил Осаму.       — Необходимо уничтожить наркоторговцев и разгромить их склад, — последовал ответ. — Среди них есть несколько эсперов, мне неизвестно, какими они обладают способностями, босс не сказал, лишь сообщил, что, возможно, придётся применить Порчу.       — Правда? А мне так не хотелось идти. Вот, даже решил суицид совершить, но ты снова мне помешал.       — Значит, ты знаешь о задании? — Чуя закончил с перевязкой правой руки Осаму и занялся левой.       — Босс отправил мне смску, — усмехнулся Дазай.       — Я надеюсь, ты завтра будешь в форме? — задал вопрос Чуя, заканчивая с перевязкой левой руки и вставая на ноги. — Не пей больше.       Осаму кивнул, а Чуя взял недопитую бутылку и вылил спиртное в раковину, после чего поставил её обратно на стол и покинул квартиру напарника.              На следующий день Чуя заехал за Дазаем, так как в мафии тот не появился, и они отправились на задание. Суицидник был трезв, да и держался вполне прилично, несмотря на то, что произошло с его лучшим другом. Правда он, в основном, молчал, что было совсем уж несвойственно скумбрии, но Чуя решил ни о чём его не спрашивать, хотя у него имелись некоторые сомнения по поводу применения Порчи. Он и раньше частенько опасался, что Осаму может не обнулить сингулярность намеренно, учитывая их взаимную ненависть друг к другу, а ввиду теперешней ситуации и его депрессивного состояния, опасения Чуи лишь усилились в несколько раз. Дазай мечтал о парном самоубийстве с прекрасной девушкой, но поскольку иногда Чуя выступал в этой роли, когда Дазай был в сексе сверху, то вполне мог решиться на двойной суицид вместе с ним, даже не спросив его согласия. Хотя, безусловно, Осаму было известно отношение Накахары к таким вещам.       Опасения опасениями, но приказ босса — есть приказ босса. Эсперы, состоявшие в преступной группе, оказались довольно сильными, и Дазай сам подал знак Накахаре во время боя, чтобы тот активировал сингулярность.* Чуя произнёс кодовую фразу и через несколько минут враг был разгромлен, а склад с наркотой — полностью уничтожен.       Позже Чуя вспоминал этот бой и то, как Осаму держался во время него, а ещё он не стал затягивать с обновлением Порчи, что случалось крайне редко. Но особенно Накахару удивило то, что напарник не бросил его на поле боя, а остался с ним, удерживая его голову на своих коленях, пока Чуя не проснулся.       Как только Накахара открыл глаза, Осаму набросился на него с поцелуями. Освободив его от одежды, он поставил Чую в коленно-локтевую позу. И хотя в прошлый раз эспер тоже был снизу и всё ещё ощущал в заднице дискомфорт, решил не противиться и не настаивать на том, чтобы быть сверху, так как, после применения Порчи, сил на это не осталось.       Осаму раздеваться не стал, лишь расстегнул ширинку на брюках, приспустив их и боксеры вниз, а под свои колени небрежно бросил плащ. Оставив несколько ощутимых укусов на шее и плечах Чуи и слегка шлёпнув его по голому заду, сильно — не мог, так как болели порезанные вчера запястья, смочил его анус слюной и приставил ко входу свой член, двинув бёдрами вперёд, проникая в любовника в несколько толчков.       Непроизвольный стон сорвался с губ Накахары, когда он почувствовал полную заполненность внутри и довольно знакомое ощущение боли и удовольствия одновременно, когда довольно крупный орган проехался по простате. Осаму слегка подался назад, удерживая партнёра руками за ягодицы, и снова резко толкнулся вперёд, двинув бёдра парня к своим, срывая ещё один стон с губ Чуи. Дазай входил резко и выходил из партнёра полностью, после чего снова проникал на всю длину с характерными хлюпающими звуками, причиняя таким образом боль при вхождении, но доводя любовника до безумия, когда его член ударял по простате. Чуе нравился грубый секс с Осаму: он умел сделать так, чтобы боль смешивалась с наслаждением, и это было непередаваемое ощущение. Очень быстро Накахара почувствовал, что уже на грани, от каждого толчка Дазая он вскрикивал и постанывал. Внутри разгорался настоящий пожар, а партнёр толкался в него всё резче, очень быстро наращивая темп; Чуя не менее резко двигал бёдрами навстречу Дазаю, стараясь вобрать в себя его орган, как можно глубже. Рука Осаму легла на член Накахары, он сдвинул пальцами крайнюю плоть вниз, размазывая предэякулят по головке, и начал водить ими по кругу, задевая уздечку. Не сбавляя ритма, Дазай продолжал долбиться в тело Чуи всё быстрее. Ощутив, как член в руке запульсировал, Дазай сжал его ладонью и принялся двигать ею вдоль ствола, всё более ускоряя темп и углубляя проникновения. Секунд через двадцать он почувствовал, как его ладонь увлажнилась от чужого семени, одновременно с этим уши приятно ласкали крики любовника. Двинув бёдрами ещё несколько раз, Осаму со стонами излился в партнёра, ощущая, как любовник обмяк в его руках и просто свалился на грязную землю; Осаму упал на него сверху. Кажется Чуя был в бессознательном состоянии. Конечно, секс у них всегда был крышесносным, но, чтобы кто-то терял от оргазма сознание, такого ещё не было.       Через пару минут Накахара открыл глаза, Дазай лежал всё так же сверху на нём, лишь спросив:       — Живой?       — Кажется, — ответил Чуя. — Ни хера ж себе, я что вырубился?       — Угу, — последовал ответ, и Осаму встал с любовника, протягивая ему влажные салфетки. — Пора уходить отсюда, база наркодилеров хоть и была на отшибе, звуки погрома и бойни могли услышать. Мы тут и так задержались на несколько часов.       Накахара кивнул, вытираясь салфетками и приводя одежду в порядок, прежде чем надеть её на себя. Ушли они с Дазаем вместе, так как приехали сюда на машине Чуи. Накахара подвёз Осаму до дома, а сам отправился к себе отдыхать. На следующий день Дазай исчез из мафии, оставив короткое послание боссу, о том, что уходит. Услышав о том, что напарник покинул организацию, Чуя сначала был в шоке, он не мог в это поверить несколько минут, затем когда пришло осознание произошедшего, ему показалось, что он взорвётся от ярости. Почему-то у Накахары было такое ощущение, что его предали, а сердце в груди разрывалось от боли.       Выходит, Осаму решил покинуть мафию, а вчера пошёл с ним на последнее задание, позволив применить Порчу и даже вовремя обнулил, дабы Чуя быстрее пришёл в себя, чтобы напоследок трахнуть его и уйти из его жизни, возможно, навсегда, не сказав о своём решении ни слова. Но это было ещё не всё: на следующий день, Накахара узнал о взорванной машине и сразу понял, что это подарок от Осаму на прощание.       Передать состояние эспера словами просто невозможно, в тот день он напился и разнёс пол квартиры гравитацией, а затем ещё две недели не выходил из запоя, круша всё вокруг Смутной Печалью. На работе, естественно, он не появлялся. Как-то к Чуе заглянула Коё, и её шокировала увиденная картина. Конечно, Озаки всё поняла и прикрыла парня перед боссом. Она пыталась поговорить о том, что происходит с Чуей, как-то достучаться до него, но удалось ей это сделать лишь спустя две недели, и это всё-таки Коё вывела его из запоя.       Ощущая тоску и боль от предательства, Чуя долго ещё не мог прийти в себя. Вся его жизнь будто перевернулась с ног на голову и превратилась в сущий кошмар. Почти ежедневные посиделки в баре, чтоб хоть на время забыться, съём проституток там же, не приносили ни морального, ни физического удовлетворения. Оргазм, который он испытывал с этими девушками был каким-то серым и скучным, такими же стали его обычные дни. Накахара решил попробовать встречаться с парнями, но и тут его ждало разочарование. Осаму никто не мог заменить, и, наконец, Чуя вынужден был признать тот факт, что он просто любит Дазая.       Пытался ли Чуя найти Осаму? Да, но безуспешно. Видимо, такова его судьба: влюбиться в холодного, эгоистичного человека, который не способен любить, и лишь потеряв его, понять, что он на самом деле для него значил.       Чуя не перестал думать о бывшем напарнике, а однажды в голову пришла мысль: «А как всё могло обернуться, если бы я открылся Дазаю тогда, когда он находился рядом? Возможно, он не ушёл бы? Кто знает? Теперь мне остаётся лишь гадать об этом».       Со временем буря в душе Накахары улеглась, он спрятал боль глубоко внутри и пытался жить дальше. А два года спустя в его жизни кое-кто появился и всё вроде бы наладилось, пока ещё через два года он снова не встретился с Осаму...