Отвержение

      Ли Юэ всегда славился своей красотой. Все самые тёмные дела, которые могли только произойти, покрывались сладкой ложью юристов или ассистентов Цисин.       За элегантной ширмой с фирменным узором города и правительства, могли скрываться несчастные старики с израненным сердцем. Мало кто помнил ужаснейшую историю города, но будьте уверены, что самые старые жители города уже давно забыли, о какой истории им рассказывали цветы глазурной Лилии.       Звон золотой монеты, затягивающийся мешок — привычные звуки для этого города.              Смягчая звук морской гальки, Адепт старался идти тише прежнего. Почему-то перед статуей своего давнего «друга» он старался быть как можно тише. Возможно, в нём все еще господствовала благодарность за старые добрые дела, которая сжимала его сердце, словно губку впитывая весь негатив.       А может быть он настолько его боялся, что все эти скованные движения были признаком признания и верности.       Адепт приблизился к статуе и приложил к ней руку, стараясь уловить навеянное спокойствие.       Каждый вечер коротал у статуи Гео Архонта. Порой он сам не знал зачем приходил. Он приносил к ней цветы, растущие вдоль мелкого озера, или расставлял вокруг камни нефрита, чтобы напомнить о себе.       Скучая по старым временам, и ненавидя их одновременно, он погибал и в настоящем, и в будущем. Своё прошлое он давно похоронил в себе, основав на нём свою трагичную личность. Ненависть он оставил снаружи, чтобы она образовала едкие шипы на поверхности его маски.       Былую силу он закопал чуть глубже, чтобы окончательно покончить с прошлым собой. Но у него никогда не получалось совладать с личным «Я» настолько же, как это умел делать Моракс.       Подходя ближе к своему Архонту, Сяо переносился в свои воспоминания, где находил Властелина Камня посреди сотен трупов обычных людей и врагов, с абсолютным безразличием.              Что крылось за твоим каменным сердцем? Ты убил в нём самого себя ради своего народа и будущего? Или где-нибудь там, ты всё ещё хранишь какие-нибудь эмоции, просто забыл, какими они могут быть?              Сяо забрался повыше, на колени к Гео Архонту, и потянулся руками к подсумку.       По нему нельзя было сказать, но он умел и мог расслабляться. Просто делал он это наедине и скрытно, потому что незащищенная спина — значит верный смертельный удар. Из сумки он достал небольшой бутылёк, наполненный красной жидкостью. Избавившись от именной крышки, Сяо принюхался к изделию. До носа донёсся родной и мягкий аромат винного изделия из самого свободного города во всем Тейвате.                     

***

                    Сяо отгородился от мыслей, неловко взирая на редкий народ за столиками. Дорога к постоялому двору «Ваншу» занимала немного времени, но большинство из него тратилось на избегание людей. Сяо не любил привлекать к себе постороннее внимание.       Пробравшись через крышу, Сяо присел на балкон, откуда он почувствовал знакомый аромат традиционных блюд.              Обычно местный повар не готовил такие строгие блюда для простых людей. Им хватало чашки чая и риса с какой-нибудь приправой.       А это значило лишь то, что сегодня прибыли особые гости. В ушах зазвенело.       Сяо не был любопытным, но алкоголь в крови заставлял его становиться беззащитным ребёнком. Он боялся, до чертиков боялся, что кто-нибудь когда-нибудь увидит его в таком состоянии. Такого побитого, слепого и уязвимого.       Но путь к своей койке лежал через коридор между поварской кухней. А значит, придется сделать шаг. И постараться не расплескать чашу боли на посторонних.              Сделав шаг, Адепт застыл в позе.              — Ну можно скидку, ну пожа-а-луйста!       — Паймон, у нас есть деньги, я смогу оплатить нам обед.              Глаза Адепта округлились, и он быстро зашел за угол балкона, где и стоял раньше.       Вот они, особые гости.              Сяо сжал руки в кулак, стараясь стерпеть вдруг нахлынувшие чувства. Внутри его тела образовалась целая сосущая пропасть, которая требовала эмоций. Но Сяо из раз в раз закрывал все в себе, убивая надежду на что-то тёплое. На что-то, или на кого-то, чей взгляд дарил настоящее тепло в сердце, словно кусочек солнца спустился с небес, чтобы поселиться здесь.       Стараясь убежать куда-нибудь подальше, Сяо уловил краем уха знакомый тембр голоса.              — А.. Сяо уже ушёл?       Повар задумчиво почесал затылок и обернулся к путешественнику, оставляя в его руках тарелку с его поздним обедом.              — Его никто не видел с утра. Кто-то из посетителей шепнул мне на ухо, что он ушёл поздно вечером, но, похоже, так и не соизволил вернуться.       — Понятно…       Поникший голос Итэра заставил Сяо выйти из угла и посмотреть на поникшее лицо.       Итэр стоял справа от повара, осматривая кухню и подмечая детали. Пока Паймон назойливо летала и выпрашивала скидку, Итэр молча думал о чем-то. И по выражению лица, по одинокому взгляду и еле заметной улыбке, Сяо понимал, что эти мысли были предназначены ему.       Золотые глаза уставились на гору еды, которая лежала на тарелке и застыли, словно мертвые.              — Не переживай, думаю он скоро вернется.       — Я знаю. — тихий ответ вскрыл ещё больше боли в одиноком сердце, и оно ещё раз пропустило удар.              «Больные мысли. Больные чувства. Больное сердце. Больной, больной я» — грязные мысли залезли в голову и вскрыли все, что оставалось внутри, обрушивая за собой плотину одиночества, открывая проход в глубокое синее море.              — Он ждал меня.       Сяо процедил сквозь зубы и спрыгнул с балкона. Он убегал от себя, от Итэра, от своих непониманий и от боли. Разрезая потоки ледяного вечернего воздуха, Адепт падал все ниже и ниже, скатываясь на самое дно своего собственного океана.       Он знал, что ничего там не найдет. Никто его не залечит, никто его не осудит и не полюбит. Но там он был один, и был стабилен.              Но в этом мире появился человек, который ждал его. Первый и единственный во всей этой убогой жизни, который пришёл к нему домой, чтобы спросить все ли в порядке.