Отвержение

                   Адепт долго убивал себя на глазах у путешественника, забегая в самые дальние углы своего сознания. Пышные ресницы то и дело поднимались под действием какого-то сна, который явно не был хорошим.       Сяо любил наблюдать за тем, как Итэр спал. Он вообще очень любил наблюдать за ним. Он ловил себя на мысли, что он был как месяц, который охранял своё солнце от перегрева. Его холодный свет служил колыбельной, в которой спало солнце.              Он улыбнулся, сравнивая себя и Итэра с подобными не живыми вещами. Его ноги спустились с окна, одергивая шторы сзади. Он закрыл ими окно, чтобы никто не мог видеть того, что могло бы произойти здесь.       Сяо дернулся, ведь то, о чем он только что подумал — совершенно неправильно. Его глаза выделялись в ночной тьме, словно золотые огни, они медленно следили за своей добычей.              Сяо подходил все ближе, сокращая дистанцию между ним и Итэром. Он даже боялся подумать о том, что могло случиться с ним, если бы он продолжал также беспечно спать в своих путешествиях, как сейчас в отеле. Сяо не составило труда, чтобы забраться на пару этажей вверх, он боялся подумать о том, что могли сделать с его любимым какие-нибудь похитители сокровищ или странные мародеры.       Адепт приблизился еще ближе, оседая на кровать полным движением. Он сидел рядом с его любовью, к которой боялся прикоснуться.              Притянув к себе колени, Сяо обнял себя руками. Он опустил свою голову себе на руки, заплетая себя еще больше в Итэра. Он хотел стать частью его. Он хотел чувствовать все то, что чувствовал он.       Но это означало и то, что Итэру предстоит узнать то же самое. Поэтому Сяо и боялся. Он знал, какого терять своих любимых или какого обрекать на смерть того, что этого не заслуживал.              Держать дистанцию было хорошей идеей, но никто из них больше не выдерживал.       Парень продвинулся ближе, сбивая собственную позу. Его локоть опустился рядом с плечом Итэра, а голова коснулась чужого лба. Сяо хотел исследовать.              Его тянуло словно магнитом к этому слабому, но одновременно сильному телу. Он хотел знать каждый изгиб Итэра и каждое его сомнение. Он хотел пробираться руками под его кофту, а затем выцеловывать из него всю боль.              Всю тяжесть и ненависть из Сяо выбивал лишь один парень на это свете.       Его губы высохли, а желание быть ближе двигало его вперед.              Сяо придвинулся еще ближе, не замечая, что уже давно разбудил своего немого собеседника. Грудь парализовало от такого глупого влечения, а голова была пьяна от мыслей. Сяо тянулся к нежным губам, а руки хотели касаться чужих бёдер.              «Ты противен. Все твои желания — это лишь плотские утехи. Ты ничем не отличаешься от них.»              Грудь вздымалась от ненависти и от чувств, пока его не коснулся чужой нос.       Итэр перестал нежно сопеть, окутанный сном. Его янтарные глаза лениво приоткрылись, забывая о других заботах. Сяо хотел убежать, скрыться, забыть, лишь бы не находиться здесь в таком непристойном положении. Его голова закружилась, но была ловко поймана чужой рукой, которая провела по его щеке.              Нежные касания родной руки выбивали Сяо из собственного тела. Он хотел наслаждаться этими моментами, любить их и только их. Тонкие пальцы касались всего лица адепта, одаривая его нежностью и заботой. Сяо потерялся, забылся в этом оранжевом море, которое засасывало его еще глубже. Он был уже на глубине, но приятные руки тянули его еще ниже, не давая ни единого шанса на спасение.              Итэр провёл последний раз по виску Сяо, оставляя руку в воздухе. Его глаза темнились в желании, а сам он знал, что переходить черту нельзя. Но голова тянулась все ниже, зная, что ему не откажут.              Он не хотел пользоваться. Но он знал, что другого шанса заявить о себе не будет.              Первый раз. Первый раз в своей жизни Адепт отпустил собственные мысли. Он содрогался от пустоты в голове и от пытливых ощущений снизу, но был невероятно счастлив.       Сяо подался вперед, сталкиваясь с мягким касанием чужих губ. Его глаза были открыты, а Итэр медленно плавился в его руках. Он закрыл глаза, словно во сне, пару минут назад, но позволял проникать чужому языку в свой рот.              Сяо сорвался. Он целовал его так, словно весь мир стоял у его колен. Этот мир потихоньку рушился, и у них не оставалось времени ни на что, кроме как на поцелуи.       Он вложил в эти касания все свои чувства. Он перенес всю свою душу в эти поцелуи, зацеловывая Итэра полностью.              Язык скользнул в чужой рот, открывая рамки дозволенного. Сяо прекрасно знал о чувствах Итэра к нему, он знал, что он ему не откажет, но все равно боялся.       Неожиданно для него, лёгкая рука легла на шею к Сяо, притягивая его еще ближе. Сяо спускал себя очередные цепи, сплетая языки внутри своего рта. Тихие и пошлые звуки доносились из комнаты, которые были дарованы ему и только ему.              Парень придвинулся еще ближе, прижимая к себе Итэра за талию, от чего сладкий стон ушёл в поцелуй.       Голова шумела и желала большего, сердце ликовало от радости и счастья, но душа диктовала и придумывала сотни тысяч планов побега.              Адепт двигался с нарастающим темпом, чувствуя приближение собственного наслаждения. Его пугало возбуждение, но именно его оно окутывало липким туманом удовольствия.       Он мог бы продолжать так вечность. Он хотел кусать Итэра за нижнюю губу, проводить пальцами по талии и двигаясь ниже, чувствовать его сердцебиение и видеть, как он расслабляется в его руках.              Но прошлое медленно настигало его в самые слабые моменты жизни. Сяо резко вернул себе защиту и оторвался от Итэра, оставляя между ними ниточку слюны, трагически её обрывая.              Итэр выглядел как идеал его любви, как нежная страсть, которую он желал. Его сбитое дыхание и розовые щеки говорили о его счастье и желании, а сам он смотрел на Сяо с испугом и наслаждением.       Сяо не мог отдышаться. Он пригвоздил Итэра пожирающим взглядом, который сам не мог понять. Парень потянулся рукой к руке Адепта, обещая принять его, лишь бы он остался здесь.              Но в глубине души, они оба знали, что их собственные желания не стоят этой боли.       Сяо резко выдернул себя из чужих прикосновений и спрыгнул с кровати. Он чувствовал себя омерзительным, ненавистным самому себе за свои мечты.       Итэр попытался прийти в себя и что-то крикнуть в след, но Сяо успел спрыгнуть с окна вниз, куда-то в толпу.              Он стоял около окна, роняя теплые слезы на воздух, которые ловил за собой Сяо, ведь он больше не мог плакать.       Его руки все еще болели, а места, где его касались, зудели и желали прохлады.               Сяо снова бежал. Он убегал от себя и от своих поступков, зная, что скоро возьмет на себя полную ответственность. Он ненавидел себя за то, что бросил в одиночестве того, кого больше всех хотел защитить. Он ненавидел то, кем он был и не мог никогда стать.