Vankilani

Ворота старого кладбища негромко скрипнули. Высокая фигура молодого парня в сером пальто и с такого же цвета шарфом на шее медленно двигалась между могил. Кругом стояла тишина, и лишь карканье воронов нарушало её. Фигура не спеша шла по узкой тропинке и, несмотря на холод и опускающие сумерки, продолжала идти к своей цели. И вот вдалеке показалась та самая могила. — Привет, Вери, — Томми сел на холодную скамейку и посмотрел на тёмный мраморный памятник с фотографией и годами жизни. Лалли не любил кладбища. Они всегда вызывали в нём какие-то непонятные тревожные чувства. Даже сейчас, сидя у надгробной плиты, совершенно один, Томми безумно хотел покинуть это место как можно скорее. Но он не мог уйти. Сегодня был особенный день. В кармане завибрировал телефон. Йоонас прислал сообщение о том, что уже давно готов и ждёт, когда Томми за ним приедет. Ответив короткое «скоро буду», он убрал гаджет обратно в карман пальто. Небо затягивали тучи, не предвещающие ничего хорошего. Нужно будет успеть добраться до студии до того, как на Оулу обрушится ливень. Лалли ещё несколько минут сидел, повернув голову и смотря на широко улыбающееся ему с памятника красивое лицо. По щеке парня потекла маленькая солёная капелька, а к горлу подкатил горький клубок. Прошло уже больше двух лет, а мысль о том, что Вери больше нет, до сих пор глухой болью отзывалась где-то глубоко внутри. Сделав несколько вдохов-выдохов, Томми вытер глаза и встал со скамейки. Уже выходя за пределы оградки, он обернулся, чтобы ещё раз взглянуть на фотографию. — С Днём рождения.

***

— Мне пора, — Томми начал потихоньку собираться. Через два часа ему надо быть в больнице, ведь ночное дежурство само себя не отдежурит. Тем более, что херра Хапонен, его непосредственный начальник, попросил помочь с очередным пациентом. — Опять к своим психам едешь? — Йоонас никогда не упускал возможность пошутить о месте работы товарища по группе. — Как бы ты сам в один прекрасный день кукухой не двинулся. Лалли решил оставить эту реплику без внимания и продолжил складывать необходимые вещи в рюкзак. Ещё нужно не забыть заехать домой за формой. Многие поражались тому, как Томми умудрялся совмещать несовмещаемое — репетиции, записи в студии, выступления и работу в больнице. Лалли иногда и сам задавался этим вопросом. Поначалу ему было очень трудно, и он мало что успевал, особенно после того, как дела группы пошли в гору. Но со временем он научился находить золотую середину и в плане организации своего времени стал достаточно дисциплинированным. Оставив машину на парковке, за зданием больницы, Томми закинул рюкзак за спину и пошёл в сторону главного входа. Войдя в светлое помещение приёмного отделения, он поздоровался с девушкой, которая сидела за высокой стойкой и заполняла какие-то бумаги. — Херра Хапонен просил к нему зайти. Сегодня он подозрительно добрый. — Спасибо, что предупредила, — Томми прошёл через холл в сторону лифта. Переодевшись в рабочую форму и выйдя из комнаты для персонала, Томми подошёл к двери кабинета и постучал. — Можно? — Проходи, — херра Янне Хапонен сидел за большим столом из тёмного дерева, в красивом кожаном кресле, от чего его накрахмаленный белый халат казался ещё белее, чем он был на самом деле. — Прощу прощения, что задержался, — Томми, заметив, как мужчина указал ему на стул напротив, сел. — Очередная репетиция? — херра Хапонен оторвался от изучения чьей-то истории болезни и перевёл взгляд маленьких серых глаз на парня. Он прекрасно знал, что Томми играет в группе, причем довольно известной в стране. — Сильно устаёшь? Нет проблем со сном? — Всё в полном порядке. Я работоспособен как никогда, — соврал Лалли. На самом деле, бывали дни, когда он буквально валился с ног от усталости. Творческий процесс группы не останавливался ни на мгновение, работали на износ. А после репетиций или сочинения удачной партии Йоонас обязательно предлагал обмыть это дело, и в конечном итоге, накидавшись горячительных напитков, первый отключался. И само собой, Томми выступал в роли извозчика. Им все равно с Порко в одну сторону. — Это очень хорошо, — врач мягко улыбнулся. — Вам нужна моя помощь сегодня? — Да, а точнее, завтра с утра. Из соседнего крыла переводят пациентку. Ты должен будешь сделать ей уколы в шесть, восемь и десять утра, — мужчина протянул Томми папку со всей необходимой информацией и подробными инструкциями касательно новой пациентки. — Изучай. Ах да, ещё кое-что. Проследи за тем, чтобы она не стащила ничего, что может причинить ей вред. У неё склонность наносить себе увечья. Ночью ничего интересного не происходило. Обычно именно в это время суток постояльцы, так их ласково называли медики между собой, активизировались и творили бог знает что. Кто-то начинал громко и продолжительно кричать, потому что ему казалось, что его режут, кто-то разбегался и со всей дури врезался в мягкие стены палаты, при этом истерически смеясь. Кто-то, слыша шумы в коридорах или от соседей, впадал в панику и тоже начинал вопить. Первые несколько месяцев, когда Томми оставался на ночные дежурства, это казалось ему каким-то адом. Как здесь вообще можно работать, спрашивал он себя каждый раз. Но ко всему привыкаешь. Рано или поздно случается профессиональная деформация. Томми прошел и этот этап. Сейчас для него это было в порядке вещей, ему даже иногда было не по себе работать в тишине. Сидя на мягком диване в комнате для персонала, Лалли внимательно читал историю болезни той самой пациентки, про которую говорил доктор Янне. Информация была исчерпывающая: Вери Тойвонен, 24 года. Далее шли рост, вес, место и дата рождения и прочие формальности. На следующих страницах шли описания её физического и психического состояния, результаты всевозможных анализов, тестов, показания ЭЭГ. Одним словом, всё. В самом конце подписанный рукой херры Хапонена стоял диагноз — эмоционально неустойчивое расстройство личности пограничного типа. Это будет интересно, подумал про себя барабанщик и, отложив папку и заведя будильник, уснул.