Vankilani

Два дня спустя. Машина Томми стояла в пробке уже сорок минут. Казалось, что автомобильный хаос не разъедется никогда. А опаздывать никак нельзя, иначе Йоэль их сожжет или сожрет, в зависимости от настроения. Замечательно, ещё и дождь пошёл. Помыл Лалли машину, называется. Вчера вечером позвонил Нико и сказал, что всем в срочном порядке надо приехать в столицу, так как нужно было уладить некоторые дела в студии. Сам Моиланен каким-то волшебным образом уже был там на момент звонка вместе с Хокка. И когда люди всё успевают? Буквально позавчера тусили на даче у Сантери, которая находилась хрен знает где, а тут на тебе, уже в Хельсинки. Оперативные, ничего не скажешь. — Порко, чтобы я ещё раз тебя послушал. Навигатор хренов, — Лалли периодически приподнимал голову, чтобы посмотреть, есть ли впереди хоть какое-то движение. Но судя по тому, что где-то там на другом конце были проблемы со светофорами, ждать им ещё долго. Йоэль будет в бешенстве. — Да, да, да, вечно я во всём виноват, — не отрываясь от телефона, возмутился парень в шляпе. — Алекси вон тоже предлагал варианты. — А я говорил, что здесь могут быть пробки, — Каунисвеси решил вставить свои пять копеек. — Но тебе же лучше знать, как и куда поворачивать. — Опоздаем — нам край, — Олли посмотрел на часы и тяжело выдохнул. — Всё, ладно, я понял. Когда Хокка будет медленно и мучительно убивать нас за опоздание, можете ему так и сказать, что всё из-за меня. Довольны? — Йоонас отвернулся к окну и замолчал. Прошло ещё двадцать минут. Телефоны парней разрывались от звонов и сообщений с угрозами. Йоонас предложил оставить машину и пойти до студии пешком. Но встретив во взглядах товарищей явное неодобрение, решил ничего больше не говорить, чтобы не усугубить ситуацию. Дождь усиливался, а машины двигались со скоростью пьяных черепах. Блайнды уже смирились с тем, что их четвертуют, как только они переступят порог студии. На телефон Томми пришло голосовое сообщение от Эйно. Ещё утром, забирая парней, он написал коллеге, чтобы справиться о состоянии Вери Тойвонен. Все выходные он думал об этой девушке и переживал за то, как она могла себя чувствовать всё это время. От ребят у него секретов не было, поэтому он нажал на кнопку и стал слушать при всех. — Привет, Томми. С Вери всё в порядке. Она потихоньку приходит в себя. Спрашивала про тебя, кстати. Интересовалась, где ты был всё это время. Завтра зайди к ней. — Ок, я понял. Спасибо большое за помощь, — Лалли записал голосовое в ответ и заблокировал телефон. В машине повисла неловкая пауза. Три пары глаз уставились на него. — И чего мы не знаем? — спросил Порко. — Даже не начинай, — Томми прекрасно знал эту интонацию. Дальше обязательно последовала бы какая-нибудь глупая шутка, поэтому лучше не давать Йоонасу такой возможности и вовремя его заткнуть. — Очередная психованная пациентка, которая на тебя запала? — Порко неисправим. Этот человек умудрится сделать прикол из воздуха. — Томза, тебе надо менять место работы. Так и самому до дурки недалеко. Лалли ничего не отвечал. Да и был ли смысл что-то отвечать, когда его друг нёс полнейший бред, пусть и не со зла. Но он понимал, что запас подъёбов у Порко не иссякнет никогда, поэтому проще просто смириться и не воспринимать его слова в серьёз. — Можно подумать, ты у нас встречался всегда только с адекватными, — Олли решил встать на защиту друга. Он как никто другой понимал Томми. Сам некоторое время подрабатывал в психиатрии и насмотрелся многого. — Согласен, бывали случаи, — блондин широко улыбнулся, видимо вспомнил кого-то из бывших. — Скажи хотя бы, что у неё не раздвоение личности. — Пограничное расстройство личности, — ответил Томми и услышал, как сидевший сзади Олли удивленно свистнул. — Это что-то типа шизофрении? — Алекси не был знатоком, поэтому решил уточнить. — Это состояние, когда ты не можешь контролировать свою тревожность, впадаешь в агрессию по поводу и без, а в момент обострения можешь нанести вред как себе, так и окружающим, — просветил его Матела. — Будь с ней поаккуратнее, дружище, — уже серьёзным тоном произнёс Йоонас, услышав это краткое описание. День прошёл как-то слишком быстро. Все дела в студии были улажены быстро и без лишних проблем, даже осталось некоторое время на репетицию. На удивление, Хокка не расстрелял их за опоздание, а наоборот, вошёл в положение и не стал орать. До конца недели группа была свободна, так что больше неожиданных вызовов в Хельсинки быть не должно. Парни решили остаться в столице на несколько дней, поэтому обратно в Оулу Томми поехал вместе с Олли. Им обоим завтра на работу. Нужно выспаться и отдохнуть… Утром Томми опять проснулся раньше будильника. По привычке открыв окна на проветривание и включив радио, Лалли поставил чайник и пошёл в душ. На телефон пришло оповещение, что в Оулу сегодня +18°C и солнечно. Прекрасно, значит можно будет вывести пациентов на прогулку и провести время на свежем воздухе, а не сидеть в душном и пропитанном запахом лекарств помещении за заполнением карточек. Слегка пританцовывая под композицию Боба Марли, Томми раскладывал еду по контейнерам, чтобы можно было перекусить в больнице. Допив кофе и убрав грязную посуду в посудомойку, Лалли пошёл одеваться. До выхода из дома оставалось ещё добрых полчаса, но он решил не тратить время зря и, захватив свой рюкзак, вышел из квартиры. Слушая монотонное бормотание ведущего Радио Суоми, парень и не заметил, как быстро доехал до работы. Переодевшись в форму, Томми начал обход. Парень должен был проследить за тем, чтобы Марко и Антти приняли таблетки. Потом он шел к Рооне, чтобы сводить в душ и помочь умыться, так как самостоятельно пациент этого сделать не мог. Затем шла очередь Анны, к которой сегодня приехали родственники, чтобы проведать, и надо было спуститься с ней на первый этаж в комнату для посетителей. Вернувшись на свой этаж, Томми пошёл в сторону палаты Вери. — Доброе утро, — поздоровался он и зашёл в залитую солнцем комнату. Он увидел Вери, которая сидела на кровати и читала книгу. Она изменилась с момента их первой встречи, и надо заметить, в лучшую сторону. Болезненную бледность сменил здоровый цвет лица, круги под глазами уже не так сильно выделялись, а спутавшиеся и неопрятно собранные в пучок волосы на этот раз были красиво уложены и заколоты крабиком. Единственное, что сразу бросилось в глаза, как только он увидел девушку — фиолетовые следы от фиксаторов на тонких запястьях. — Привет, — Тойвонен подняла глаза и, заметив Томми, слегка улыбнулась. — Снова пришёл колоть иголками? — Нет, сегодня только таблетки, — Лалли тоже улыбнулся. — Как вы себя чувствуете? — Всё нормально, но постоянно болит голова и не хватает воздуха. Окна здесь не открываются, и мне трудно дышать, — девушка указала пальцем на висевший на окне специальный замок. Она уже два дня находилась в новом крыле и так ни разу не вышла во двор. — Через два часа будет прогулка, вы сможете выйти на улицу и подышать свежим воздухом, — Томми протянул Вери её таблетки и стакан воды. Когда девушка потянулась за ним, рукав её толстовки задрался, и музыкант заметил длинные белые шрамы. Он сделал вид, что ничего не видел, чтобы не тревожить Вери расспросами. — А ты пойдешь со мной? — запив таблетки и вернув ему стакан, спросила Тойвонен. — Здесь так много незнакомых людей, а из них всех доверие вызываешь только ты один. — Хорошо, — Томми почему-то было приятно это услышать. Он знал про своих пациентов абсолютно всё и хотел знать и о Вери тоже, а она, к большому счастью, шла на контакт. Вообще, многие говорили ему, что он обладал каким-то невероятным умением располагать к себе людей с первых минут общения. Томми и сам не понимал, как это получалось, но был рад, что мог это делать. В его работе такой навык жизненно необходим. Томми открыл дверь и пропустил Вери вперед. Сначала девушка не решалась сделать шаг и выйти на улицу. Она испытывала непонятный страх. Казалось, что стоит ей оказаться снаружи, как тысячи звуков оглушат её и она потеряет сознание. — Идём? — спросил Томми, заметив то, как она резко остановилась. — Ты же хотела на воздух. — Да, — Вери сделала глубокий вдох и, взяв Лалли за руку, вышла из здания. Листья деревьев золотил мягкий солнечный свет. Тепло осеннего дня просачивалось в тело девушки, заставляя его расслабиться. Она крепко держала руку Томми и чувствовала, что взявшийся из ниоткуда страх перед открытым пространством потихоньку отступал. От свежего воздуха чуть кружилась голова, но Вери не обращала на это внимания. Ей было хорошо. Они медленно шли по выложенной серой плиткой тропинке и молчали. Вери распустила волосы и взъерошила их. Солнце играло в тёмных прядях, делая их цвет необычным и ещё более красивым. Они гуляли почти два часа. Вери не хотела возвращаться в палату, где один вид голых белых стен вызывал в ней чувство опустошенности. Отпустив руку Томми, она отошла от него на несколько шагов вперед и, задрав голову, подставила лицо небесному светилу. Лалли наблюдал за Вери, и губы его растягивались в улыбке. — У меня сейчас такое странное чувство, — Тойвонен, зажмурившись от яркого света, потянула руки наверх, — что всё это скоро закончится… Но я не хочу, чтобы это заканчивалось. — О чем ты? — они перешли на «ты», ведь к чему формальности. Томми стоял у Вери за спиной и смотрел, с каким удовольствием она принимала солнечные ванны. Её голос дрожал, и это слегка насторожило его. — Я боюсь, что, когда открою глаза, вся эта красота исчезнет. Не будет ничего и никого… Пустота… Кругом только темнота и холод… — Вери не могла стоять на ногах и опустилась на землю, закрыв лицо руками. Со дна души поднялась глухая тревога. Сердце забилось быстрее. Ум её тонул в хаосе беспорядочных, неясных мыслей; он неслись, как облака в небе, без цели и связи, — она не могла поймать ни одной. Томми подошел к ней и помог подняться. Усадив Вери на скамейку, парень взял её холодные ладони в свои. Девушку затрясло, она сидела с закрытыми глазами и боялась пошевелиться. Очередной приступ, подумал Томми. Но он не стал говорить Вери о том, что её кроет. Тойвонен нужно было успокоить и поддержать. — Вери, послушай меня, открой глаза. — Нет! Я не могу! — девушка начала плакать. Ей казалось, что голова у неё взорвётся от малейшего неловкого движения. По спине стекали капельки ледяного пота. Живот скручивало от спазмов. — Это сон! Это сон! Это сон! — Вери, успокойся, сконцентрируйся на моём голосе, — Томми сел перед ней на корточки. Он должен был сделать всё, чтобы она не впадала в панику. — Сделай глубокий вдох, а затем медленно выдохни. Вери сжала край скамейки так сильно, что костяшки её пальцев в момент побелели. Слезы градом катились по щекам. Она слышала, как Томми разговаривал с ней. Он говорил ровно и медленно. Она послушалась его и попыталась сделать вдох, но это было очень трудно, как будто чья-то сильная рука сдавливала горло. Тёплая ладонь Томми коснулась её взмокшего лба. Он продолжал что-то говорить, но она с трудом могла разобрать хоть слово. Всё вдруг смешалось в нечто бесформенное. Солнце уже не приятно согревало, а больно обжигало лицо и руки. Хотелось сорваться с места и бежать, что есть мочи, спрятаться, забиться в угол. — Не отпускай меня, пожалуйста, — почувствовав, как Лалли заключил её в объятия, она прижалась щекой к его широкой груди. От него исходило тепло, которое короткими волнами накрывало её, даря успокоение. — Всё в порядке, не бойся. Я рядом с тобой. Открой глаза, — парень гладил её по волосам и не переставал что-то говорить, чтобы Вери слышала его и не боялась за себя. Она должна была понимать, что не осталась одна, что рядом с ней есть кто-то, кто поможет и поддержит, иначе могло произойти что-то страшное. Её хватка постепенно слабела, а тело перестало быть напряженным. Приступ потихоньку сходил на нет. Тойвонен открыла глаза и увидела лицо Томми. Он был так близко, что она могла слышать его беспокойное дыхание. Парень испугался за неё не меньше, чем она за себя. Но Вери сейчас была безумно рада тому, что Лалли рядом и не бросил её в такой сложный момент. С ней часто случались такие приступы, врачи говорили, что это были панические атаки. Она не могла это контролировать. Это ужасное чувство липкого, всепоглощающего страха возникало спонтанно и могло спровоцировать очередной приступ, который выматывал Вери до такой степени, что потом ей было трудно стоять на ногах. Голова раскалывалась на части, кровь сотней маленьких молоточков стучала в висках, причиняя нестерпимую боль. Тело трясло, руки холодели, лицо прошибал пот. Это было невыносимо. — Эйно! Помоги мне! — Томми, держа Вери на руках, с трудом открыл дверь палаты. Сама она идти была не в состоянии. — У неё случился приступ! Медсестра сразу поняла, что делать. Выбежав из палаты и вернувшись через минуту, она принесла всё необходимое — спирт, шприц и ампулу с нужным в таких случаях препаратом. Пока Эйно держала истерически кричащую Вери, Томми быстро набрал необходимое количество прозрачной жидкости и уверенно ввёл иглу в вену. Он действовал на автомате. Руки всё делали сами. Лекарство быстро подействовало, и уже через минуту Вери перестала кричать и успокоилась. Ещё через некоторое время она уснула. Томми сидел возле кровати Вери, держа её за руку и смотря на чуть подрагивающие во сне веки. Он хотел быть рядом, когда она проснется. Она его здорово напугала сегодня. Всё случилось слишком быстро. Ему всё-таки удалось успокоить Вери, когда они сидели на скамейке во дворе. Но это было ненадолго. Подходя к зданию больницы, Тойвонен резко упала на землю и начала истошно кричать, как будто что-то доставляло ей невыносимую физическую боль. Томми очень сильно испугался, увидев это, но сразу же пришел в себя, взял Вери на руки и побежал в сторону больницы. Он сам поражался тому, как быстро и без лишних колебаний смог оказать ей помощь, и всё обошлось. Прежде парень уже сталкивался с паническими атаками, но тогда ему не приходилось ничего предпринимать, рядом всегда оказывались врачи, которые делали всё, что нужно. В тот момент, когда он что есть сил бежал по коридору, Томми понимал, что ему самому ни в коем случае нельзя паниковать, а взять себя в руки и привести Вери в чувство. — Ты молодец, что вовремя оказался рядом и смог помочь нейти Тойвонен, — вечером херра Хапонен зашёл в палату Вери и увидел Томми, который сидел рядом и не сводил с девушки глаз. Ему сразу рассказали о том, что сегодня произошло. — Можешь собой гордиться. — Спасибо, — устало произнёс Лалли. — Это мой долг. Я не мог иначе. — Расскажи ещё раз, что произошло? Томми во всех деталях поведал доктору Янне о том, что случилось сегодня во время прогулки. Мужчина внимательно слушал его и иногда делал какие-то заметки в своём блокноте. Ему было очень важно узнать подробности, потому что это поможет выявить причину приступа и понять, что к этому привело. Томми тоже много думал над тем, что могло послужить причиной атаки. Всегда есть причина. Возможно, это было какое-то неожиданно возникшее воспоминание. Или же это резкая смена обстановки, ведь Вери двое суток просидела в палате, не выходя никуда. Может, какой-то звук или запах, который мог вызвать определенные реакции в мозгу. Это могло быть всё, что угодно. — Ладно, я поговорю с ней завтра, — доктор закрыл блокнот и поднялся со стула. Уходя, он развернулся и спросил, — Ты в порядке, Томми? — Всё хорошо, просто немного перенервничал из-за этой ситуации. Спасибо, что спросили. На самом деле Лалли чувствовал себя, как выжатый лимон. То, что произошло сегодня, потрясло его до глубины души, словно в жилы проникала какая-то едкая, жгучая кислота, от которой сводило скулы. Но он старался не показывать этого. Он ведь медик и не должен расклеиваться. Бывают случаи и похуже, чем панические атаки, и всегда надо быть готовым ко всему. Подойдя к окну, музыкант посмотрел на двор. Улицу медленно наполняла дымка вечерних сумерек. Прислушавшись, парень понял, что во всём отделении стояла какая-то неземная тишина. Она была настолько глубокой, что даже шорох шагов по кафельному полу по контрасту с ней представлялся громом. В помещение потихоньку вползала темнота, но включившийся снаружи фонарь чуть разбавлял её. Последствия тот неприятной сцены не замедлили сказаться. Томми стоял во мраке палаты, охваченный нервной дрожью. До что с ним такое? Раздался оглушающий скрип кровати. Резко повернув голову, он увидел проснувшуюся Вери. Она смотрела на него, а лицо её не выражало никаких эмоций. Включив настольную лампу, стоявшую на тумбочке возле кровати, парень сел рядом. — Как ты? — он держал её руку в своей и смотрел в заспанные глаза. Утром она была полна жизни, улыбалась, но буквально через мгновение всё изменилось. Он даже не мог себе представить, что Вери испытывала каждый раз, когда её эмоционально кидало из стороны в сторону. — Меня как будто толпой избили, — голос Вери звучал приглушенно, словно каждое слово причиняло ей боль. — Прости меня. — За что? — Я напугала тебя сегодня. Пойми, я не могу это контролировать, — Тойвонен смотрела на Томми и сжимала его руку еще сильнее. Она чувствовала то тепло и доброту, которые от него исходили. Ей безумно этого не хватало. — Всё в порядке, — Лалли подвинулся к девушке ближе, чтобы обнять. Он сам не понимал, почему, но ему очень хотелось это сделать. Словно он пытался защитить её от опасностей внешнего мира. — Но я хотела сказать тебе спасибо, — Вери подняла голову и посмотрела Томми прямо в глаза, — за то, что ты не оставил меня. Когда случаются атаки, меня нельзя оставлять одну. Я перестаю понимать, что происходит вокруг и что я творю. Если вдруг в этом состоянии я сделала тебе больно… — Ты не виновата в этом. Как видишь, я цел и невредим, — Томми выпустил Вери из объятий. — А сейчас тебе нужно поспать и восстановить силы. — Тебе, наверное, нужно домой. Ты ведь придешь ко мне завтра? — Конечно, приду. Вери отвернулась к стене и закрыла глаза. Сейчас она чувствовала умиротворение и покой, и всё благодаря тому, что Томми был рядом. Пожелав девушке спокойной ночи, Лалли вышел из палаты и закрыл за собой дверь. На часах уже почти половина двенадцатого. Ему очень хотелось остаться в больнице, чтобы следить за Вери, но всё его тело сковала усталость, а голова разболелась от расшатанных нервов. Ему бы тоже не помешало хорошенько выспаться. Переодевшись, парень вышел из больницы, сел в машину и поехал домой.