Vankilani

Холодно. Безумно холодно. Белый кафель на полу и стенах в свете энергосберегающей лампы был ещё белее и ярче, отчего глазам становилось неприятно и больно. А ещё как-то тихо, аж до звона в ушах. Как будто никого и ничего живого нет рядом… Вери смотрела на себя в зеркало и беззвучно плакала, давясь слезами и подступившим к горлу комом. Она ненавидела то, что видела перед собой. Уродство. Неполноценность. Сжимающее всё внутри чувство отвращения к себе. Запустив пальцы в мокрые волосы, девушка начала тянуть их что есть сил, чтобы вырвать тёмные пряди с корнем. Ногти впивались в кожу, царапая и причиняя боль. Она ненавидела свои волосы, свои пальцы, свои руки, ненавидела в себе абсолютно всё. Холодные ладони медленно опустились на живот. — Ты даже этого сделать не смогла, — пальцы нащупывали шрамы под намокшей тканью кофты, голос дрожал и срывался на очередной приступ рыдания. — Какое же ты всё-таки ничтожество… Вцепившись руками в бортик раковины, Вери начала кричать. Смотреть на раскрасневшееся и опухшее от слёз лицо было невыносимо. Тело трясло от холода, пальцы ног онемели от разлитой по всей душевой ледяной воды. Вери казалось, что её собственное отражение смеялось над ней, над тем, как ей плохо, насколько она была беспомощна и уязвима… Сильный удар по гладкой зеркальной поверхности. Звук разбивающегося и расспыпающегося по полу стекла. Девушка медленно сползла вниз. Несколько маленьких кусочков зеркала застряли в костяшках, отдаваясь жгучей болью при малейшем движении. Но Вери было всё равно. Нащупав здоровой рукой большой осколок, она посмотрела на часть лица, которая в нём отражалась. Всё то же несовершенство и отсутствие красоты. — Умри… Так будет лучше для всех, — проснеслось в голове девушки. Наверное, это будет правильно. Никому нет до неё дела, она совершенно одна. Никто не придёт на помощь. Её существование бесполезно. Такому слабаку, как она, нет места в этом мире. Вода на полу медленно окрашивалась в красное. Тоненькие струйки жизни вытекались из глубоких порезов на предплечьях, причудливыми ниточками расползаясь в стороны. Ещё немного, ещё чуть-чуть, и боль пройдёт… Томми с самого утра преследовало какое-то странное чувство. Почему-то казалось, что что-то случилось или обязательно случится. Он не мог понять, откуда такая уверенность. Обычно, если его начинала преследовать какая-то навязчивая мысль, он старался отогнать от себя негативные размышления и переключиться на что-нибудь, но в этот раз сигнал о том, что что-то происходит, не давал ему покоя. Зайдя в общий чат, Томми хотел написать парням и спросить, что с ними и как они, но заблокировал телефон и отложил его в сторону. Он знал, что Йоэль у родителей и помогает им с ремонтом, Алекси в такое время обычно гуляет со своей собакой в парке возле дома, Олли сегодня после ночного дежурства и сто процентов отсыпается дома, а Нико ещё утром прислал фото, что они с Йоонасом в Хельсинки и работают в студии. Да, всё порядке, подумал Лалли и пошёл собираться. Погода была так себе. Откуда-то с северо-запада надвигались тучи, дул сильный ветер. Томми ехал под неизменное Радио Суоми и, барабаня пальцами по мягкой обивке руля, подпевал Under Your Scars группы Godsmark. И откуда он знал слова этой песни? Может, предложить парням сделать на неё душераздирающий кавер, почему нет. Миновав приёмное отделение, Томми поднялся на свой этаж и пошёл по длинному коридору в сторону комнаты для персонала. Пройдя несколько метров, он услышал чей-то пронзительный крик. Лалли сорвался и побежал в сторону, откуда он раздался. Оказавшись у душевой, парень увидел то, что заставило его сердце пропустить удар — разбитое зеркало, огромная лужа крови и лежащая на полу без сознания Вери. Крови было так много, что она пересекла границы душевой комнаты и вылилась в коридор вместе с водой, которая продолжала поступать из заполненной до краёв ванной. Томми, ни секунды не раздумывая, подбежал к девушке. Она была ещё жива, чувствовался слабый пульс. Нужно было срочно остановить кровь, пока не стало слишком поздно. Кто-то из пациентов продолжал кричать. Лалли взял Вери на руки и побежал в сторону перевязочной. Откуда-то появились Эйно и херра Хапонен. — Что случилось? — спросил доктор, но увидев, как Томми, весь в крови, держа полумертвую пациентку на руках, пробежал мимо него, быстро сообразил и пулей пустился за ним. Томми плохо помнил, что было дальше. Всё было как в тумане с эффектом замедленной съёмки. Он точно помнил, как добежал до перевязочной и положил Вери на кушетку. Ещё кто-то из врачей прибежал на помощь. Кажется, потом Эйно вывела его из помещения. — Томми, тебе лучше этого не видеть, — он слышал её голос, но она как будто была где-то очень далеко. Перед его лицом резко закрылась дверь. Он прижался к холодной стене. Ноги не держали его, он не понимал, что происходит. Схватившись за скамейку, парень кое-как сел и уставился вперёд. Руки его тряслись, а сердце лихорадочно билось о ребра. Вся рубашка его была в крови. Всё это казалось ему глупым сном. Он не верил, что Вери лежала там, в свете хирургической лампы, холодная, мокрая и бледная, на грани жизни и смерти. Она не должна умирать. Только не так… — Томми, ты в порядке? — херра Хапонен тряс его за плечи. — Что с Вери? — от резкого запаха нашатыря Лалли пришёл в себя и посмотрел на доктора Янне. — Она жива? — Да, и это чудо. Раны очень глубокие, — мужчина сел рядом с дрожащим и смотрящим перед собой Томми. — Она потеряла очень много крови. Сейчас ей делают переливание. — Я могу ее увидеть? Прошу вас, херра Хапонен. — К сожалению, нет. Вери очень слаба и ещё не пришла в себя. Господи, на тебе лица нет, — доктор видел, что Лалли был в состоянии шока. Парень дёргал ногами, сцепив окровавленные ладони в замок и часто дыша. — Может, попросишь кого-нибудь из своих друзей забрать тебя домой? — Нет, я хочу остаться здесь. Дверь психиатрического отделения открылась. Олли шёл по коридору и искал друга. Час назад на его телефон пришло соообщение от Томми. Прочитав то, что там было написано, Матела без лишних раздумий оделся, выскочил из дома и поехал в больницу. Он не мог поверить. Вери умирает. Скорее приезжай— четыре слова, от которых в душу басиста пахнуло ужасом. Наплевав на все светофоры в городе, парень ехал сквозь дождь и ветер. Он прекрасно знал про Вери Тойвонен. Томми рассказывал ему об этой девушке. Тогда Олли удивило то, как Лалли описывал её. Он говорил о ней не как о страдающей ПРЛ и проходящей лечение, а как об обычной девушке, которая жила в соседнем доме и с которой он виделся каждый день. Обычно про всех своих пациентов Томми отзывался максимально одинаково и пресно, но в случае с Вери было очевидно, что всё не так просто. — Томми! — заметив сидящего на скамейке с опущенной головой друга, Матела ускорит шаг. — Привет, — Лалли поднял голову и посмотрел на басиста. — Спасибо, что приехал. — Что случилось? Почему ты весь в крови? — Вери порезала вены. Я нашёл ее на полу душевой, — парень еле сдерживался, чтобы не зарыдать. Перед глазами до сих стояла та страшная картина, от которой всё сжималось внутри. — Боже, — Олли обнял друга одной рукой. Он не находил, что сказать. С одной стороны, не было ничего удивительного в том, что Вери пыталась покончить жизнь самоубийством, ведь мысли о суициде могли возникать у неё в связи с её диагнозом. Да и сам Томми, наверняка, это прекрасно понимал. Но с другой, Олли решил не произносить этого вслух, чтобы не травмировать друга. — Что с ней сейчас? — Она без сознания, ей переливают кровь, — Томми закрыл лицо руками и опустил голову. Ещё буквально несколько дней назад с Вери всё было хорошо. Она быстро пришла в себя после того приступа панической атаки. Она сама призналась, что препараты положительно влияли на её состояние. Томми был рад тому, что Вери снова начала улыбаться и слушать классическую музыку, которая, по её словам, помогала успокоиться. Лалли постоянно приходил к ней. Они проводили много времени вместе. Всё, казалось бы, налаживалось. Томми с ужасом вспомнил то тревожное чувство, ни с того ни с сего возникшее у него утром. Неужели в этот самый момент, когда он думал об этом, Вери стояла на мокром полу и наносила себе смертельные порезы? От осознания того, что его опасения подтвердились, парень громко выдохнул и попытался унять дрожь в ладонях, на которых была кровь. В это время Олли, все ещё обнимающий его, посмотрел куда-то в сторону. Дверь открылась и вышла Эйно. — Вери пришла в себя. Она зовёт тебя. Парень быстро поднялся и прошел в палату. В помещении было темно. Свет уличного фонаря проникал внутрь, освещая стену, противоположную той, у которой стояла кровать. Вери лежала на спине, вся в мелких проводах, и смотрела в потолок. Лалли подошёл ближе и сел рядом. Руки её от запястьев до локтей были перемотаны бинтами и пристёгнуты. Это было мерой предосторожности. Девушка перевела на него взгляд. — Томми, — прошептала Вери обезкровленными губами. Из глаз текли слёзы. — Зачем ты это сделала? — парень взял её холодную ладонь в свою. Ему было больно смотреть на то, в каком состоянии была Вери. — Ты могла умереть. — Я хотела этого, — девушка чувствовала его тёплую руку и сжимала в ответ. Присутствие здесь Томми успокаивало её, к ней снова возвращалась уверенность в том, что она не одна. Страх быть покинутой медленно отступал. — Мне так страшно… — Я рядом, — Томми наклонился к Вери. Он слышал дрожь в её голосе, чувствовал участившийся пульс. Ему даже казалось, что он слышал неспокойное биение её сердца. — Посмотри на меня, Вери…Видишь, я с тобой. Всё хорошо, ты не одна. — Не уходи, умоляю, — девушка продолжала плакать и сильнее сжимать руку Томми. — Я буду здесь всё время и никуда не уйду, — Томми потянулся к Вери и накрыл её губы своими. Он не знал, почему, но ему очень хотелось это сделать. Отстранившись, Томми посмотрел в заплаканные глаза Вери. По его щекам тоже текли слёзы. За то короткое время, что они знакомы, он успел прикипеть к этой девушке всей душой, а мысль о том, что этот день мог стать для них последними, острой иглой пронзила ему сердце. Только сейчас он осознал то, что очень боялся её потерять. Теперь Томми точно знал одно — он должен сделать всё, чтобы помочь ей.