Живая ртуть

Глава восьмая

Перекрёсток

      Я разговаривал с учителем математики, когда Лиля подошла к Вовке. К счастью, наше обсуждение задачи, которую ни я, ни отец не смогли решить, закончилось, я получил нужные объяснения и устремился к ним.       — Как написал пробный экзамен по биологии, Вов? — спросила она голосом, лишённым какой-либо эмоциональности.       — Да плохо, Лиль, — Вовка покачал головой, — трояк.       Я улыбнулся.       — Да он вообще дурак! — меня распирало от радости, что она стоит рядом с нами.       Лиля выдержала паузу и спросила:       — А как в целом проходил ваш экзамен?       — Да мы…       — Ой, дай я расскажу! Ты не умеешь рассказывать!       Лиля подняла на меня глаза:       — Иногда я забываю, что ты самый умный, — она развернулась на потёртых каблуках и смешалась с толпой одноклассников.       К собранию её настроение не изменилось: она по-прежнему была тиха и молчалива, будто с неё выкачали все жизненные силы.       — Реши мне пример, — я пододвинул к ней тетрадь.       — Сам решай.       —Ну, реши. Тебе что, сложно?       Она поджала губы, но решение написала.       — Так он же лёгкий.       — Я хотел убедиться, что ты сдашь экзамен.       Не придумали ещё слов, чтобы описать её взгляд: грустный, жалкий, полный боли, — я видел, как вздымалась её грудь, но не знал, что сидит в ней: злость или отчаянье. Я улыбнулся, и моя улыбка сделала только хуже: я чувствовал — секунда и Лиля разревётся.       — Лилька! Лилька! — раздалось справа от неё, и мы оба повернулись к источнику звука. Серёжа, которого на неделю отстранили от занятий, повис в окне и протянул Лиле букет ромашек. Видать, срывал их поштучно по пути. Я цокнул языком, когда Серёжа изобразил падение: с первого этажа, как же. Девочки ахнули, но он просунул голову в кабинет и расхохотался. Шутник.       Лиля посмотрела на меня.       — Боже, каков идиот, — пробормотал я.       После уроков на перекрёстке встретились четыре человека, возвращавшихся домой по парам. Лена опустила глаза, словно чувствовала вину перед Лилей, в чьём взгляде боли только прибавилось. Мы с Серёжей кивнули друг другу, и все разошлись по разным сторонам: я с трудом сдерживал желание взять за руку Лену, которую уже вторую неделю провожал домой.