Из тумана к солнечным лучам. Книга вторая: Превратности судьбы

Солнечные блики восходящего солнца играли на ажурных занавесках, рисуя на стенах прекрасные картины. Где-то за открытым окном просыпалась жизнь с первыми звуками зевающих людей, запахом готовящихся завтраков и тихими шепотами о предстоящих планах. Чудесное летнее утро венчало собой ясное голубое небо и безветренная погода. Это был бы прекрасный чистый день, если бы Камелот не страдал от засухи. Июль принес с собой духоту и сухость, потеряв где-то на линии горизонта так нужные дождевые тучи с прохладной водой. Посевы, уставшие от яркого солнца, сердито опускали головы к земле, пытаясь спрятаться в тени других колосков. По замку прокатилась волна обеспокоенных людей, которые понимали, что будущего урожая может не быть, и Камелот впадет в голод. Байи размышлял об этом, пока готовил свежую кашу из овсянки и ягод, когда в его покои аккуратно вошел человек. Он не скрипел дверью, зная, как этот звук раздражал лекаря. Только улыбнулся, когда наткнулся на любимую фигуру у стола, и подошел ближе, аккуратно обнимая руками за талию. — Солнце только встало, а ты уже здесь, — прокомментировал Байи, делая вид, будто раздражен, — когда успел? — Я не ложился, — ответил Се Ван, кладя голову на чужое плечо, — сегодня ночью был в карауле. Только что сменился. — С каких пор рыцари его величества стали простыми стражниками? — спросил лекарь, иронично приподняв бровь. — С таких, когда к амбарам и складам повадились воры, — устало выдохнул Се Ван. Он коротко поцеловал лекаря в щеку и отошел, чтобы снять красный плащ с расшитым на плече драконом. После усталым движением попытался размять уставшую за бессонную ночь шею, но кольчуга мешала. — Давай помогу, — Байи не смог больше наблюдать за чужими попытками расслабиться. — Не откажусь, — в ответ хмыкнул рыцарь. Проворные руки, которые в обычное время могли найти даже малейшее повреждение под кожей, сейчас без труда находили все ремни, защелки и завязки, держащие латы на молодом стройном теле. Байи снял несколько слоев необходимого обмундирования, и Се Ван настолько удовлетворенно выдохнул, освободившись от этого груза, что больше было похоже на легкий стон. — Я набрал тебе воду, — заботливо сказал лекарь, — умойся, а после поедим. — Ты знал, что я приду? — лукаво спросил рыцарь, заинтересованно сверкая глазами. Вместо ответа Байи подошел ближе и потянулся к нему. Се Ван довольно закрыл глаза в предвкушении поцелуя, однако его мечты разрушились о пальчик, который щелкнул его по носу. — Будто нужно быть гением, чтобы понять это, — лекарь выдохнул, довольный своей подколкой, — после караула ты всегда здесь, потому что устаешь. Иди, я приготовил масла с хвоей. Успокоит мышцы и вернет силы. — Ты самый заботливый из всех лекарей, знаешь? — промурлыкал, опустив голову на чужое плечо, рыцарь. — Иди уже, обольститель, — фыркнул Байи. Уже уходя в другую комнату, где была обещанная ванна, Се Ван улыбнулся и через плечо кинул тихое: «Ты так мило смущаешься». Байи только смущенно и гневно выдохнул, отправив тому разъяренный взгляд, и рыцарь с тихим смехом скрылся за дверью. Лекарь покачал головой, пытаясь скрыть полуулыбку. Отличное начало дня. Каша получилась простой и вкусной, свежий хлеб аппетитно хрустел золотистой корочкой. Се Ван, расслабленный и полураздетый, сидел за столом напротив и рассказывал о том, как его сослуживцы приняли шум копошащихся мышей за вора и принялись кидать в ту сторону палки. Лекарь всеми силами пытался не засмеяться, но озорную улыбку скрыть не удалось. Рыцарь на мгновение остановил свой рассказ, чтобы запечатлеть эту улыбку в сердце, а затем продолжил. Каждый из них заметил эту заминку, но смущенно промолчал. — Сегодня король Утер созывает срочный Совет старейшин, — вдруг сказал Се Ван, переходя на серьезный тон. — Дай угадаю, — предположил Байи, — обсуждать будут, как спастись от засухи, и ни к чему не придут, как обычно. — Может быть, и нет, — рыцарь туманно пожал плечами, — ты там обязательно должен быть, а меня пригласили. — Что? — удивился лекарь, — почему? — После случая со скорпионами, — напомнил ему рыцарь, — король, видимо, решил, что я могу пригодиться там в качестве защиты. — Умерь пыл своей гордости, а то я сейчас ослепну, — подтрунил Байи, — у тебя есть несколько часов, чтобы выспаться. Не затягивай. — Можно, — рыцарь вдруг замешкался на секунду, сглотнув, — можно мне остаться у тебя? Так не хочется возвращаться в покои. — Все время ты торгуешься то своей усталостью, то наивностью, — сказал, скорее, сам себе, нежели Се Вану лекарь. А затем выдохнул, — оставайся. Я буду все время здесь и разбужу, когда будет нужно. Рыцарь встал, отставляя стул, и подошел к Байи, улыбаясь оскалом охотника, загнавшего жертву. Он присел на одно колено перед фигурой в белом ханьфу и посмотрел в глаза, игриво наклонив вбок голову. — Господин Е, — прочти прошептал он, двигаясь все ближе к губам, почти касаясь их своими, — я собираюсь вас поцеловать. — О, ты научился предупреждать, — съязвил лекарь, не отстраняясь, так, что свои губы касались чужих, пока они говорили. — Ты меня не предупреждал в наш первый поцелуй, — поддел Се Ван. — Это был минутный порыв, — лекарь откровенно фыркнул. — С него все началось. — Все началось с твоего топорного флирта. — Не такой уж он и топорный, если сейчас мы здесь, — Се Ван аккуратно подмигнул, глядя в светлые глаза напротив, а после сократил те миллиметры, что были между ними. Тихий, нежный поцелуй разлил тепло по телу. Не безумную страсть, застилающую глаза, не ярость от волнения, а теплый свет заботы и приятного взаимного заигрывания. Рыцарь аккуратно опустил одну руку на загривок Байи, сминая пальцами мягкие волосы. Вторая рука оказалась на плече. Руки Байи упали на плечи Се Вана, одно из которых еще недавно побаливало от укуса скорпиона. Заботиться о его руке и о нем самом было приятно. При всей внешней браваде и игривости он был таким мягким, таким нежным внутри. Смотрел доверчиво, запоминал каждую улыбку старшего мужчины, старался развеселить его. С ним было легко. Чувствовать полуголое тело в своих объятиях после ванны было волнительно. Гладкая кожа ощущалась шелком в руках лекаря. И было так приятно, что такую красоту доверяют ему. Поцелуй медленно перешел черту заботливого, когда руки начали захватывать все новые части тела. В какой-то момент Байи ощутил под своими ладонями чужую спину, крепкую шею, грудь и живот. Его глаза были закрыты, и открывать их не хотелось. Хотелось остаться в этот моменте подольше, особенно когда ногти неосторожной лаской прошлись по бусинкам сосков, и благородный статный рыцарь приглушенно застонал в поцелуй, чуть дрожа. Если до этого момента была хоть какая-то черта, какой-то порог, то теперь всё не имело смысла. Откровенный стон взбудоражил лекаря. Он чувствовал почти эйфорию от того, что его руки способны донести наслаждение даже таким малым старанием. Что будет с этим мужчиной, если Байи опрокинет его на стол? На пол? Что, если он сорвет с него остатки одежды и захватит каждую часть сокрытого тела? Лекарь на секунду пришел в себя, потому что Се Ван откровенно застонал снова, и тот понял, что так сильно погрузился в пучину своих желаний в голове, что прикусил чужую губу. Байи, словно извиняясь, медленно прошелся языком, зализывая укус и чувствуя соленый вкус капельки крови. — Идем, — заполошно прошептал Се Ван, пытаясь отдышаться и сосредоточить взгляд, — идем в спальню, прошу. Байи почти успел кивнуть ему головой, готовый воплотить в жизнь свои мысли, когда в дверь покоев постучали. Рыцарь выдохнул настолько сладко разочарованно, что захотелось или рассмеяться, или погладить его по голове, обещая наверстать упущенное. — Иди спать, — сказал он, пытаясь отдышаться, — а я займусь своей работой. — Но… — Потом, — пообещал лекарь честно, — у нас еще будет время. Байи опустил руку на чужое красивое лицо, легко обнимая ладонью щеку. Светлые глаза горели предвкушением и доверием, и лекарь против воли открыто улыбнулся. Потому что, если для всех в замке этот мужчина был Скорпионом — воином гвардии его величества, смелым и храбрым, то для него, Байи, он был доверчивым котенком, которого хотелось оберегать. Лекарь легко поцеловал мужчину в нос, и в этот же момент стук дверь повторился. Идеальное утро перестало таковым быть. — Иди, — ласково сказал Байи, видя усталые мешки под глазами от ночи караула, — я разбужу тебя. Рыцарь потянулся за еще одним коротким поцелуем, а потом покорно встал с колена и пошел отсыпаться. Байи пару раз вздохнул, пытаясь сбросить напряжение. Когда случился их первый поцелуй, Се Ван хотел большего. И Байи — тоже, однако он отказал ему, посетовав на больную руку. Он чувствовал, как чувства и желания разрывали его. Он хотел это мужчину, желал. Но внутренний лекарь победил, взывая к разуму и подсказывая, что у желанного мужчины ранена рука. И теперь, когда рана зажила, они, наконец, могли бы перейти к чему-то более откровенному. Если бы не чертов стук в дверь.

***

Тронный зал забирал гул чужих голосов и возвращал их, отбивая от каменных стен. Просторное помещение со строгими колоннами, взывающее к уважению и почтению, сейчас было наполнено большим количеством народа: седые старцы из Совета с бородой по грудь; молодые и старые аристократы, сияющие дорогой одеждой; рыцари, охраняющие входы и выходы. Байи чувствовал себя здесь одновременно и лишним, и нужным. Он был нужен королю, как старый друг и глубоко умудренный человек, который сможет поправить любого, находящегося в этом зале. Однако, как решить проблему засухи лекарь не знал — не его специальность, честно говоря. Люди рассредоточились по залу небольшими группами и приглушенно переговаривались. Это отличалось от классических банкетов: не звенели кубки с вином, не было слышно довольного смеха и шелеста ткани в танце. Целитель быстро окинул зал с людьми глазами, ища одного конкретного человека. Се Ван стоял чуть поодаль и беседовал с несколькими аристократами, причем говорил именно он, а люди стояли полукругом и слушали его. Байи заинтересованно откинул голову набок, пытаясь понять, о чем они беседовали, но влезать не стал. Тем более, что через несколько мгновений в Тронный зал вошел король Утер, и все внимание было обращено к нему. Байи поклонился королю, как и все люди вокруг, выражая почтение. — Приветствую всех приглашенных, — спокойным властным тоном, не терпящим перебивания, начал Утер, — этот Совет экстренный, поскольку Камелот переживает не лучшие времена. Сейчас это незаметно, но если засуха продолжится, то осень, зиму и весну многие могут не пережить из-за того, что посевы погибают сейчас, — король подошел к большому столу с несколькими картами и свитками, опуская руки на дерево, сжатые в кулаки, — я собрал здесь Совет Старейшин Камелота, а также несколько важных родов нашей страны, и жду ваших предложений и вашей помощи. Люди помолчали несколько минут, обдумывая свои слова прежде чем озвучить их. Король открыто попросил помощи у них, и это не казалось проявлением слабости. «Хороший король всегда признает свою не всесильность», — подумалось Байи, который осматривал лица вокруг себя. Предложения полились подобно реке по весне: сначала неуверенным ключом из-под земли, а затем — уверенным течением. — Мы можем закупиться всем необходимым у соседних стран, — предложила женщина в зеленом платье со множеством вручную пришитых блесток. — На это уйдут все деньги королевства, — возразил ей старец с седой бородой из Совета, — не останется ни монеты, что нам делать после? — Может быть, попробуем перенести русла рек? — предложил молодой мужчина. — Уже июль, — опроверг его слова другой дворянин, — когда мы это сделаем, уже наступит осень, а посевы умрут раньше. Только лишняя затрата человеческих ресурсов. — Я, хотя бы, что-то предлагаю, — зло ответил ему первый. Постепенно уверенное течение реки из предложений стало бурным потоком ссор, редких выкриков и завуалированных оскорблений чужого неимения ума. Король все это время слушал этих людей краем уха. «Отвлекся, — довольно подумалось лекарю, — правильно, я сам предложил это». Из-за головных болей Утер практически не мог находиться на подобных собраниях, особенно, когда люди начинали забывать свою человеческую ипостась, и становились собаками. Тогда Байи предложил ему отключать свое сознание и слушать людей краем уха. В этих ссорах не будет решения, чтобы слушать их и найти ответ. А когда люди вокруг закончат, возможно, появится что-то, достойное внимания. Так и произошло. Мужчина, говоривший недавно с Се Ваном, который сейчас стоял за спиной его величества у входа и чуть улыбался уголком губ, вышел вперед. — Ваше величество, — начал он, заставляя всех замолчать, — мы не сможем остановить нынешнюю засуху, природа не подвластна нам, — люди неохотно кивнули и признали его правоту, — мы можем только планировать будущее. Отправим крестьян на поля по осени, чтобы те обработали глубже землю, и тогда на следующую весну вода не будет уходить так скоро. А для будущей зимы используем склады, куда сложим всё, что сможем собрать и переработать. Яблоки не переживут зиму в чистом виде, но если мы засушим их, — привел пример мужчина, — под зиму можно высадить овощи. Обычно мы не практикуем подобное, однако можно попробовать. Картофель, морковь и еще несколько видов переживут зиму и созреют к теплому апрелю, если всё сделать правильно. Нужно продержаться лишь холодную зиму. — Правильно говорит, ваше величество, — поддержала мужчину дама в зеленом, — несколько месяцев не станут такой проблемой, если объединиться. Совет продолжался уже более осознанно и спокойно, когда курс был намечен. Байи повернул голову и посмотрел на Се Вана, который выглядел слишком довольным для человека, просто охраняющего дверь. Господин Е никогда не был дураком, и, разумеется, он понял, что именно рыцарь предложил несколько хороших идей тем людям, с которыми беседовал. Через несколько часов начало темнеть. Совет закончился на закате, когда уставшие, зевающие люди распоряжались слугам, уходя из зала, об ужинах, ваннах и чистых постелях. Утер отправился в свои покои, и все поклонились ему в спину. Байи также отправился к себе, чтобы поесть и отдохнуть. Эти часы были утомляющими, пусть говорил лекарь довольно мало. В основном, его мнение потребовалось как оценка здоровья: смогут ли люди пережить голодную зиму; какими травами запастись, если те есть. Покои встретили мужчину знакомым домашним запахом. Байи легко прошел к столу, чтобы сделать небольшой ужин, и тут же набрал воды для ванны. Ему хотелось расслабиться. Через час он, поевший и помывшийся, устало упал на свою кровать в спальне с книгой в руках. Хотелось почитать что-то, отличающееся от фолиантов с рецептами лекарств. Художественных книг в его покоях было немного, но всё же были. Иногда они многие месяцы пылились на дальних полках, ненужные и забытые. Но сегодня вечер был другим. В нежном отсвете свечей, чувствуя мягкость своей кровати, лекарь начал читать. На замок опустилась ночь, и этот долгий день, наконец, закончился. Внезапный стук в дверь оторвал внимание целителя от романа, и тот со вздохом отправился открывать. Возможно, кому-то срочно понадобилась его помощь. За свои годы Байи привык, что люди могут прийти к нему и в четыре утра. За порогом стоял уставший, но довольный Се Ван. Мужчина улыбался, искря красивыми глазами, И Байи только покачал головой, впуская его в покои. — Ужин? — спросил он, разглядывая, как рыцарь отставляет меч и снимает плащ. — Нет, спасибо, — ответил он, — поможешь? Повторяя действия сегодняшнего утра, лекарь медленно высвободил рыцаря от тяжести на его плечах и торсе. Тот довольно выдохнул. — Почему ты не предложил сам свои мысли? — напрямую спросил лекарь, наливая мужчине воды, — зачем нужно было идти в обход через знать? — Очевидно, потому что меня стали бы слушать? — вопросом на вопрос ответил Се Ван, — у меня были идеи, но я рыцарь — воин, которому не положено встревать в подобные вещи. Я должен защищать, а не строить стратегии управления королевством. — Я почти поверил тебе, — лекарь насмешливо приподнял бровь. — Жестокий человек, — вздохнул мужчина, — я подумал, что так будет лучше и проще. Тем более, теперь у меня есть должник. Вдруг понадобится когда-нибудь? — Зачем тебе могут понадобиться должники? — недоуменно спросил Байи, наклоняя голову. — А вдруг я захочу сбежать с каким-нибудь лекарем, и нужно будет это устроить? — рассмеялся Се Ван, подходя ближе и обнимая любимого мужчину, — никогда не знаешь, что может понадобиться. — Ты странный, — фыркнул целитель, позволяя себя обнимать. — Какой есть, — тот пожал плечами, устраивая свою голову в ложбинке между плечом и шеей, — просто поверь мне, что я подумал, что так будет лучше. Се Ван поднял взгляд, всматриваясь в красивые глаза напротив, а затем посмотрел на чужие губы. Громко сглотнув, мужчина потянулся за нужным поцелуем, и не встретил никакого сопротивления. Поцелуй на рассвете начинался как нежный и трепетный. Сейчас на них смотрела ночь, и огонь желания разгорался подобно пожару в эту ужасную засуху. Байи крепко сжал чужую талию и притянул молодого мужчину к себе, чтобы почувствовать его тело. Се Ван с довольным выдохом ластился к нему, словно котенок, отзываясь на каждую ласку. Руки воина исследовали чужое тело, запоминая каждый выдох и каждую дрожь. Рыцарь прошелся ладонями по лопаткам, спине, задел поясницу; затем руки отправились гулять по чужой шее, полуголой груди, крепким мышцам. — Ты прекрасен, — прошептал Се Ван с закрытыми глазами. Ему не нужно было зрение, чтобы сказать это. Он чувствовал чужую красоту ладонями. Лекарь, слыша чужой комплимент, резко выдохнул, больше не стараясь сдерживать собственных демонов. Он еле слышно рыкнул от желания и прошелся тяжелой лаской по пояснице, опускаясь на округлые ягодицы. Мужчина перед ним довольно застонал, потому что целитель в параллель своим рукам целовал и кусал дрожащую шею. Поцелуй — укус, поцелуй — укус. Простое повторение, которое доводило Се Вана до стонов и закатывающихся глаз. Мужчина приподнял колено, желая почувствовать больше трения там, где скапливалось тягучее болезненное желание. Лекарь подхватил это колено, заставляя обернуть ногу вокруг своей поясницы. Было неудобно, и Се Ван побоялся повалить их на пол, поэтому, особо не ведая, что творит, мужчина одним движением закинул вторую ногу на чужую поясницу, полностью отрываясь от земли. Байи подхватил его, давая понять, что ни за что не уронит. Тела соприкоснулись в самых нужных и горячих местах, заставив мужчин почти заскулить. — Мм, — простонал рыцарь, чуть откидывая голову. Его ноги были скрещены за поясницей Байи, его руки ласково держались за чужую шею, пока лекарь держал его под ягодицами, — хочу тебя. Стоило сказать эти слова, и лекарь только рыкнул, почти боясь самого себя. Ему было так горячо и так хорошо в этом сладком предвкушении, что становилось страшно. Мужчина повернулся, крепче перехватывая драгоценную ношу, и направился к спальне. Се Ван прекрасно смотрелся на его постели: раскрасневшийся, такой доверчивый котенок, такой жаждущий каждого прикосновения. И Байи дарил эти прикосновения сполна. Он не отрывался от чужих губ, пока снимал рубашку и штаны. А затем припал губами к краснеющей шее, на которой завтра проявятся следы. Се Ван только пытался прижать его ближе, сильнее. Он оплёл целителя руками, хватаясь за спину, и ногами, подталкивая пятками, будто хотел вжать в себя полностью. И это было так хорошо. Огонь между ними почти искрил физически, настолько он хотели друг друга. Безумные, полные желания глаза бегали по чужому голому телу, которое почти светилось в бликах выступающей луны. Руки бродили по каждому сантиметру тела, губы и зубы сплелись в один шепчущий, кусающий и целующий пожар. Байи почти оторвался от рыцаря, когда услышал стук в дверь его покоев. На секунду он поверил, что показалось — просто скрипнула кровать. Но затем стук повторился, и в главную комнату вошел стражник, что было понятно по лязгу лат. — Господин Е? — неуверенно спросил он, думая, что лекарь спит в другой комнате, — король Утер велел позвать за вами, господин Е. — Я скоро начну убивать, — зло прохрипел Се Ван, почти не стесняясь своей наготы. Он лежал на постели Байи, пока тот расположился меж его бедер, и пытался отдышаться. — Сейчас приду, — громко сказал он для стражника, а потом прошептал тише на ухо любимому, — ты знал, что я лекарь, — хохотнул он. Впрочем, этот смех был нервным порывом скрыть раздражение. Очевидно, ему хотелось своего мужчину, а не лечить кого-то прямо сейчас. Целитель быстро встал и за минуту накинул на себя всю нужную одежду, пока рыцарь тоже пытался одеться подрагивающими руками. Байи улыбнулся этому и подошел к Се Вану, чтобы одернуть кривой ворот рубашки. Потом легко поцеловал в нос, успокаивая. — Тебе нужна помощь? — спросил рыцарь. — Нет, не думаю, — ответил Байи, — куда ты сейчас? — В полночь пересменка. Я заступаю. Они попрощались у выхода, жадно целуясь. Разочарование заставило Се Вана толкнуть целителя к стене и зажать своим телом, чтобы он прочувствовал каждый сантиметр того, насколько рыцарь огорчен. Впрочем, лекарь не остался в долгу и оставил на чужой ключице такую метку, которая пройдет только через несколько дней. Нервная походка лекаря раздражала его самого, делая походку еще более нервной. Черт! Коридоры уснувшего замка пустовали, только факелы освещали важные коридоры, и стража, что стояла на нескольких постах. Утер сидел у горящего камина. В целом, его вид походил на вид глубоко уставшего человека. Большие покои, погруженные во мрак, навевали чувство тоски и печали. — Мой король, — Байи спокойно вошел в покои, не стуча и не церемонясь. Это было и не нужно, — ты звал? — Есть что-нибудь от кошмаров? — спросил, сразу переходя к делу, Утер. — Расскажешь? — поинтересовался лекарь, тут же расставляя все нужное и смешивая в нужных пропорциях. Утер смотрел за его отточенными действиями, будто это успокаивало. — Там было холодно, — только и сказал король. Очевидно, ему приснилось нечто большее, но откровенничать он не хотел. Как и было очевидно то, почему теперь горел камин. — Держи, — через несколько минут тишины Байи передал тому подогретый отвар, — не пей все сразу, частями. Они помолчали еще немного, смотря на теплые блики огня в камине, пока каждый думал о своем. — Переживаешь о том, что ждет Камелот? — спросил Байи спокойно, когда отвар в руках короля закончился. — Будто у меня есть выбор не переживать, — грустно хмыкнул тот, — мы сделаем все возможное, но кто-то все равно умрет. «Поразительная человечность», — подумалось Байи грустно. Утер всегда заботился о своем народе так, будто каждый из людей королевства был его семьей. Но когда дело касалось магов, то огонь ненависти полыхал в глазах короля, неспособный потухнуть. Он без заминки отправил огромное количество людей на смерть, чтобы теперь заботиться обо всех оставшихся «достойных» этой заботы. — А ты почему такой взвинченный? — спросил внезапно король, разглядывая красные искусанные губы и неидеальную прическу. Понимание заполнило легкие короля, и тот насмешливо фыркнул, — неужели я отвлек тебя от кого-то важного, старый черт? — Мне тридцать лет, Утер, — возразил лекарь, стараясь не краснеть, — мне до старого черта, как тебе до барда. — Мои песни в молодости были хороши. — Твои песни были отвратительны. Не знаю, почему Элейн слушала их под своими окнами, а не кинула в тебя сапогом, — чуть рассмеялся лекарь. — Просто я сам был хорош собой, а всё остальное — детали, — король тоже окунулся в воспоминания, — так ты расскажешь мне о ней? — Ничего не было, — аккуратно обошел местоимение «о ней» Байи. Он не врал своему королю, так что стыдно не было, — нас прервал некий стражник, который сказал, что его величеству нужна помощь. — Какая жалость, я посмел прервать нечто действительно важное, — хихикнул Утер. Отвар действовал, даря покой и душевное равновесие, тепло камина разморило тоже. — Ложись спать, мой король, отвар действует, — подсказал лекарь, помогая королю подняться. — Я рад за тебя, старый друг, — выдохнул Утер, когда голова коснулась подушки. «Да, я тоже рад за себя», — почти счастливо ответил лекарь, пытаясь скрыть счастливую улыбку. Он был не до конца уверен в этой затее, но этот Скорпион — как теперь любили называть того рыцари — крепко поселился в его сердце против воли. Своими нежными глазами, хрупкой улыбкой и мягкой щекой, которой тот любил уткнуться в мозолистую руку целителя.

***

Они не виделись следующие несколько дней, потому что сэр Леон принял решение усилить посты и караулы. Во время, которое Се Ван не тратил на службу, он проводил на тренировках с сослуживцами, либо — во сне. Байи честно не обижался на него, потому что и самому хватало работы. Утер приказал начинать закладывать амбары, поэтому Байи пришлось давать людям четкие указания, какие искать травы на зиму, где искать и как сохранить. В какой-то момент ему показалось, что за несколько дней в его покоях побывал целый замок. Все это время влюбленные видели друг друга только издалека, обозначая приветствие кивком головы. А потом Байи срочно позвали на тренировочное поле, потому что один из рыцарей серьезно поранился. Сердце пропустило несколько ударов, но посыльный ответил, что это не сэр Се Ван. Поранившийся рыцарь лежал на земле, пока из его ноги торчала стрела. У кого-то из тренирующихся возле мишеней случайно выскочила стрела из рук и угодила прямо в проходящего мимо молодого мужчину. — Вы его двигали? — спросил лекарь, ощупывая ногу. — Нет, — ответил Леон без приветствий. Тот на удивление хорошо справлялся с командованием рыцарями без Цзышу — авторитетно, но без надменности, — я знаю, что нельзя было двигать его, чтобы не вытекла кровь. — Умница, — похвалил Байи, — сэр Карниван? — позвал он юношу в доспехах, стоявшего ближе всех, не считая Леона. — Да, господин Е? — ответил тот тут же. — Оторви от ограждения палку, — скомандовал целитель, — вот такого размера. Се Ван проходил мимо поля и услышал лекарское «Умница». Мужчина не смог противостоять себе, не желая испытывать даже малейшей ревности, и подошел ближе. Через несколько шагов ему открылась понятная картина: рыцарь за земле, стрела в ноге и командующий всеми господин Е, для которого не было всех этих глупых титулов. Только власть знающего и опытного человека. Лекарь отправил одного парнишку буквально рвать ограду, второму скомандовал сжать ногу. И эта картина была такой возбуждающей, что хотелось кричать. Он был таким честным, таким властным, таким, какому хотелось подчиниться. Восхитительно. Жар отправился по венам, заставляя сжимать руки в кулаки, чтобы не откинуть всех в сторону и опрокинуть Байи на землю, пачкая прекрасное белое ханьфу. — Теперь ты, ты и ты, — Байи тем временем не обращал на него внимания, тыкая подбородком в рыцарей, — несите его в госпиталь. Спокойно и аккуратно, ясно? — Да, господин Е, — ровно ответили воины, которые должны наводить страх. В больничном крыле Байи бывал также часто, работая с людьми, как и в собственных покоях. Причина, по которой он велел отнести рыцаря туда, была в том, что мужчине придется пролежать на больничной койке как минимум неделю. Через час Байи вернулся в собственные покои. Он вытащил стрелу, пока раненый мужчина лежал, закусив ремень, чтобы не закричать. Потом зашил и обработал рану. Плевое дело, на самом деле, просто муторное и кровавое. Байи зашел в покои и закрыл дверь только за тем, чтобы быть прижатым к стене. Се Ван ждал его, пытаясь не сойти с ума от желания, гуляющего под венами. Он зажал лекаря между собой и дверью, отчаянно гуляя руками по бокам и ягодицам и шумно выдыхая. — Запри дверь, — прошептал он на ухо, — я так хочу тебя, и если ты не закроешь эту чертову дверь на чертов ключ, я убью следующего, кто прервет нас. Горячий шепот разлился возбуждающей негой по напряженному телу Байи, и тот довольно выдохнул, видя затуманенные черные глаза своего рыцаря. — Видел, как я работаю? — насмешливо спросил он. — Да, — Се Ван прошелся губами по подбородку, шее, прикусил ключицу, — такой властный, — опустился на колени, чтобы в то же мгновение сорвать пояс и оголить живот, — командуешь рыцарями как мальчишками, а они не смеют сопротивляться, — поцелуй в подрагивающие мышцы живота, — дико возбуждает. Се Ван без стеснения стянул штаны и белье, потому что желание и несколько неудачных попыток получить желаемое толкали его вперед — к возбужденной плоти, которая требовала внимания: поцеловать, сжать рукой, погладить. Плевать на смущение. — Ах, черт, — выдохнул лекарь, пытаясь дышать. Чужой рот на своей плоти ощущался так горячо, так хорошо. И осознание, что это делал тот, в кого он влюблен, было выше всего остального. Руки сами собой опустились на волосы, чудно заплетенные в косы. — Теперь ты закроешь эту чертову дверь? — ухмыльнулся рыцарь, оторвавшись от своего, несомненно, вкусного занятия. Шальные глаза блестели от желания, а губы — от слюны. Байи не стал отвечать. Только аккуратно отодвинул от себя Се Вана, чтобы дрожащими руками вставить ключ и повернуть в замочной скважине. Затем он повернулся обратно, и прежде чем Се Ван успел что-либо понять, его подняли на руки, но только за тем, чтобы опрокинуть на ближайший пустой стол. Плевать на кровать, плевать на всё. Слишком далеко. Всё не важно, потому что есть он. Такой красивый, такой доверчивый. Льнет к каждому прикосновению, как нежная ромашка, тянущаяся к солнечному свету. Бешеная страсть завладела каждой частичкой их тел, потому что слишком много раз они хотели быть вместе и не могли. И вдруг каждый четко осознал, что сегодня их ничто и никто не остановит. Это пугало и завораживало одновременно. Се Ван спиной ощущал прохладу дерева под собой, но это было не важно, равно как и жесткость стола. Почему ему должно быть не плевать, когда его любимый мужчина целует его шею? Когда проходится властной лаской по каждой части жаждущего выгибающегося навстречу тела? Это было похоже на сон, на бред, на транс — на всё, что было запретно и так желанно. Байи снимал каждую ткань одежды, тихо рыкая, но все делая с отточенной аккуратностью. Когда их оголенные тела вновь соприкоснулись, и больше ничего не мешало почувствовать друг друга, мужчины задохнулись стонами в поцелуй. Губы уже саднили от того, насколько яростно их терзали. Шеи горели от укусов и меток. Се Ван сидел на столе, ногами обнимая чужую поясницу, и тянул любимого все ближе. — Так сильно хочу тебя, боги, — шептал он будто в бреду, пока руки царапали чужую спину, — пожалуйста, Байи. Разве Байи мог отказать ему? Тому, который целовал его пальцы каждый по отдельности. Тому, который терся щекой о шею, пока лекарь ласкал его бедра. Благо, что стол был рабочим, и тянуться за ароматным маслом было недалеко. Подготовка заняла непозволительно долго времени, потому что лекарь внутри Байи бил в гонг и предупреждал, чтобы мужчина не навредил любимому. Первый палец был встречен легким шипением и горячим отвлекающим поцелуем. Второй палец воспринялся с жесткой морщинкой меж бровей, а после — громким стоном, потому что целителю удалось найти чувствительный комок нервов. Третий палец парадоксально чувствовался чем-то малым и недостаточным. Любимый ерзал по столу в попытках насадиться глубже и хватался за плечи, оставляя царапины. — Пожалуйста, солнце мое, — шептал Се Ван в бреду, — ты нужен мне. Я готов, готов, — заполошно кричал он шепотом, потому что голос хрипел, — я так хочу тебя. Се Ван был непозволительно узким, жарким и до боли приятным. Каждый сантиметр его тела был прекрасен, но быть внутри него, потому что он хотел, потому что позволял — такое ощущается как восторг, как счастье. Когда Байи погрузился в напряженное, заласканное руками и губами тело, из каждого вырвался громкий, довольный стон, полный наслаждения. Внутренний целитель не позволил начать двигаться сразу, хотя так хотелось. «Ты не должен причинять ему боль, черт возьми!» — кричал мозг, и пришлось сдерживать себя, потому что жар этого тела был почти невыносимым. — Двигайся, все хорошо, — прошептал любимый и хрипло закричал, откидываясь на стол, потому что Байи качнул бедрами, сразу попадая по комку нервов. Они двигались в унисон — навстречу друг другу. Всё, чтобы быть вместе, быть едиными. Двигаться медленно и растягивать удовольствие не получалось, как бы Байи не старался. Возможно, в другой раз он был бы нежнее: мучил бы своего рыцаря неспешностью и лаской, но не сейчас, когда их все время прерывали. В какой-то момент он увидел, что Се Вану неудобно: спина затекла, и ноги устали держаться за поясницу. Забота об этом мужчине — главное, поэтому лекарь аккуратно снял его со стола и развернул спиной к себе, входя сзади. Се Ван утонул в горячем наполненном удовольствии, держась за края стола руками. Рыцарь вдруг ярко улыбнулся чему-то в своей голове, а потом поднял корпус, соприкасаясь спиной с грудью Байи. Лекарь обнял его, обхватив руками на уровне плеч, но Се Ван взял чужую руку и поднес к своему животу, прикладывая чуть ниже. — Чувствуешь, — довольно выдохнул он, откидывая голову на чужое плечо и заглядывая прямо в глаза, — насколько глубоко ты во мне? Это почти невозможно было вынести. Знать, что твой любимый мужчина в твоих руках. Ощущать, что ты можешь быть настолько глубоко в нем. Всё это было слишком… Байи задвигался бешеным ритмом, заставляя Се Вана кричать. Они смотрели друг на друга неотрывно, буквально без возможности отвести взгляд. Рука Байи все это время была на животе любимого, и он чувствовал себя же под кожей. Удовольствие было таким диким, таким долгожданным, что когда оно накрыло их волной цунами, Байи прошептал, не отводя взгляда, в нежные губы: — Люблю. И этого было достаточно, чтобы Се Ван утонул в удовольствии вслед за ним. Настолько ярко, настолько жарко и невыносимо тесно. Прошло несколько минут прежде чем они смогли хотя бы начать дышать. Байи аккуратно покинул тело, и Се Ван чуть рассмеялся, дрожа руками. — Меня ноги не держат, — пояснил он. Без слов Байи аккуратно поднял его и усадил на стол, давая возможность рукам и ногам на отдых. — Лучше? — тихо спросил он. — Нет, — Се Ван сморщил носик. Потом притянул своего мужчину, чтобы тот оказался между его ног, и обнял его, прижимая к себе, — теперь хорошо. — Неисправим, — фыркнул лекарь, — отпусти меня, я принесу ткань, чтобы вытереть нас. — Мм, — тот только покачал головой из стороны в сторону, словно ребенок, не желая расставаться. — И еще принесу мазь, чтобы тебе не было больно завтра, — настоял на своем Байи. — Почему ты такой заботливый? — внезапно спросил Се Ван, не убирая своей головы с чужого плеча, а потом пояснил, — ты ворчишь, но все равно помогаешь каждому. И ничего не просишь взамен. Почему ты такой? — Тебя кто-то обидел? — мягко спросил Байи, думая, что ступает на зыбкую почву. Он аккуратно погладил чужие волосы, — можно мне расплести твои косы? Дадим голове отдохнуть. — Я люблю тебя, господин Е, — выдохнул Се Ван, — я слышал, что ты сказал, пусть и не смог отреагировать сразу. Делай со мной все, что посчитаешь нужным. Я твой. — Спасибо, — лекарь принялся легко развязывать крепления и освобождать прядь за прядью, пока его котенок почти мурчал от этой простой ласки, — ты ответишь мне? — Я не знаю, что сказать, — Се Ван пожал плечами и потер нос, — не то, что бы у меня близкие отношения с отцом. Я приемный, знаешь? Будь я родным, может быть, меня любили бы больше. — Это бред, милый, — возразил спокойно Байи, заканчивая распутывать косы. Теперь он мягко ласкал кожу головы и массировал ее, чтобы улучшить приток крови, — родной, приемный — это условности. Я знаю людей, которые нашли юношу в лесу и полюбили, как родного брата. — Я уже понял, что Цзышу и Кэсин были почти богами, — фыркнул Се Ван, — ты скучаешь по ним. — Конечно, скучаю, — ответил Байи чуть грустно, — мы были семьей, пока я не остался один. Но… — Но? — заинтересованно спросил рыцарь. — Но, теперь у меня есть ты. Если ты не против. Се Ван в замешательстве поднял голову. Он не ожидал, что этот человек способен удивить его еще больше. Но он смог. После того, что между ними случилось, даже сейчас он давал Се Вану право выбора. Другой бы заковал, сказал бы, что теперь мужчина принадлежит ему. Но Байи просто спросил, хочет ли Се Ван быть его. Боги… — Я покажу тебе, — мягко поддел рыцарь. Он встал со стола на ноги, взял руку Байи и потянул того за собой в спальню. Когда они дошли до кровати, мужчина толкнул любимого в грудь, и тот упал на постель. Се Ван забрался сверху, зажимая его бока между коленями. Долгое желание и вседозволенность этого дня сделали свое дело, и сейчас каждый из них снова был возбужден. Рыцарь легко привстал на коленях, глядя прямо в любимые глаза, которые неотрывно следили за ним, и со стоном опустился на возбужденную плоть. Приятная наполненность чувствовалась восхитительно. Байи схватил любимого за талию, чтобы тот не упал, пока он подтягивался выше по кровати. Теперь лекарь полусидел, облокачиваясь на подушки, а не лежал. И теперь они могли удобно целовать друг друга и дотянуться до каждого уголка тела. Се Ван медленно играл своими бедрами, пробуя разные углы и движения. Он покрутил бедрами по кругу, и Байи зашипел, хватаясь руками за его ягодицы, оставляя следы под пальцами. Его мужчина такой красивый, такой великолепный. Когда приподнимается на его члене, когда приоткрывает губы, потому что стон наслаждения не удается сдержать внутри. Желание захватывало их, оставляя нежность позади. Когда-нибудь они научатся контролировать себя. Будут сдержаннее, научатся растягивать удовольствие неспешной лаской. Но сейчас… Сейчас им была нужна эта скорость, это движение навстречу друг другу, когда каждый подкидывал бедра, выстанывал чужое имя с придыханием. Се Ван положил руку мужчины себе на живот. Ему так сильно нравилось ощущать, насколько любимый был глубоко внутри. Чувство принадлежности почти убивало своей восхитительностью — принадлежности к кому-то настолько хорошему, доброму. Развязка наступила неожиданно быстро. Пальцы на ногах сжались, мышцы живота сокращались и отказывались держать торс. Се Ван с громким выкриком упал прямо в объятья целителя, пока тот толкнулся еще несколько раз прежде чем выплеснуться внутрь. Они отдышались и дали возможность мышцам расслабиться. Се Ван шкодно улыбнулся. — Я ответил на твой вопрос? — Байи только любовно погладил его щеку, и тот тут же толкнулся в эту ласку, как в нечто потрясающее, хотя чужой член все еще был в нем. Сил на то, чтобы слезть и лечь рядом, не было. Однако Байи не был бы собой, если бы не позаботился о любимом. Он аккуратно снял мужчину, затем оставил на кровати, уходя за теплой водой, чистой тканью и мазью. Обтер своей рыцаря, который почти дремал, выжатый и усталый. Потом лег рядом и накрыл их одеялом, поцеловал в лоб. Се Ван придвинулся вплотную к нему, обнимая руками и ногами. — Я люблю тебя, — прошептал лекарь, засыпая. — И я люблю тебя, — ответил ему сонный рыцарь с улыбкой.