Из тумана к солнечным лучам. Книга вторая: Превратности судьбы

Чэнлин боролся с усталостью: долгое путешествие и нервное истощение готовы были подкосить его ноги в любой момент. И упасть на каменный пол в этом огромном зале среди нескольких десятков грозных властных людей больше не казалось плохой идеей. Потому что он устал. То, что происходило, было так похоже на душу Чэнлина, что юношу почти затошнило от этих мыслей. Яркий мягкий свет заливал просторный зал, где на каждом клочке пространства что-то происходило, будь то это диалог двух господ, танец прелестной девушки или мельтешащий слуга, и всё же зал каким-то образом оставался просторным. Он был таким светлым и ярким, но планы, что обсуждались здесь, были сродни гнилому, окутанному туманом и смрадом подземелью. — Как ты? — спросил кто-то сбоку, и Чэнлин повернулся, чтобы увидеть короля Сенреда, подошедшего к нему с кубком вина. — Отвратительно, — честно признался маг. Король на искреннюю реплику довольно ухмыльнулся. — Отчего же? — Меня раздражает, что они обсуждают кровавые убийства и захват целой страны в такой радостной непринужденной обстановке. Мне раздражает, что мы потратили неделю на путь сюда. — Кажется, кое-кому не помешал бы отдых, — хохотнул Сенред, — ты сегодня удивительно ворчлив, малыш. А что до этой атмосферы праздника… мне это не кажется лицемерным. Такова природа людей. Они поговорили еще немного, но разговор больше напоминал перекидывания колкостями, отчего каждый почувствовал себя чуть лучше, а после всех присутствующих позвали начать Совет. Открылась большая резная дверь со знаком Пяти скрещенных мечей. На эфесе каждого из оружий сиял драгоценный камень. Для каждого меча — разный, как символ отдельных стран. В зал вошли четверо мужчин: статные, важные, гордо несущие объемные короны, инкрустированные дорогими камнями и золотом. Чэнлин против воли вспомнил лаконичную корону Утера, скромный венок Цзышу. Даже Сенред, прямо сейчас стоящий рядом с ним и своими людьми, не носил корону вовсе, лишь иногда — как сейчас — надевая лаконичный венец из черного золота. — Почему ты не с ними? — шепнул Чэнлин, осторожно кивая в сторону королей. — Ты слишком давно меня знаешь, чтобы не понимать ответ, — хохотнул Сенред, легко скрывая улыбку за распущенными ниспадающими локонами. Когда все поприветствовали друг друга и расселись на положенные места, (Чэнлин стоял позади Сенреда) начался Совет. — У меня хорошие новости, — с легкой улыбкой начал свою речь человек в богатой одежде, отдающей блеском золотой нити. Его волосы были уложены в простую прическу, открывающую правильные, обманчиво добрые и понимающие черты лица, — мой приемный сын Се Ван недавно рассказал о большом голоде в Камелоте. Еще несколько лет Утер будет оправляться с этой трагедией, — он открыто и победно улыбнулся, призывая каждого последовать за его радостью, — мы сможем подготовиться и напасть. — Однажды мы уже проиграли, хочу тебе напомнить, Чжао Цин, — заговорил другой мужчина, сидящий по левую сторону от него. Его скептичный взгляд выдавали слегка приподнятые брови и еле заметная снисходительная усмешка, — больше десяти лет назад. Тогда у нас были и войска, и помощь магов, но это ничем не закончилось. — Я понимаю твоё недоверие, Гао Чун, — дослушав, ответил первый, — однако в этот раз у нас будет возможность атаковать Камелот не только снаружи, но и изнутри, — когда каждый за столом и те, кто стояли позади своих господ, наклонились чуть вперед, заинтересовавшись, Чжао Цин победно ухмыльнулся и пояснил, — я поручил своему сыну воздействовать на знать. Медленно, не спеша подготовить почву для их восстания и ухода из-под властной руки Утера. Сможет ли он защищаться, когда его границы атакуют войска Пяти союзных королевств, а собственные Советники предадут? — Ты забываешь, что у него есть молодой наследник, — проговорил третий мужчина, задумчиво поглаживая пальцами негустые усы, — и судя по сплетням, он кажется достойным преемником, вокруг которого сплотятся люди. — Как и всегда разумно, мой дорогой Чжан Юсэнь, — ответил ему Чжао Цин, — мой сын также передал, что принц Цзышу сейчас находится на дополнительном обучении, — услышав это, Чэнлин опустил голову, чуть вжимаясь ею в плечи, — что, исходя из слухов и сплетен, больше походит на изгнание. Они говорили долгое время, пока люди, стоящие за спинами королей и важных господ, приближенных к ним, медленно чувствовали, как немеют ноги. Их внимание неумолимо рассеивалось по каменным стенам, дорогим тканям на окнах и других людях. — Сенред, ты сегодня необыкновенно тих, — ухмыльнулся Чжао Цин, оглядываясь на короля, сидящего перед Чэнлином. — Говори только тогда, когда твои слова лучше тишины, — пожал плечами мужчина, отвечая. — Познакомишь нас со своим спутником, коего мы не видели раньше? — Чжан Чэнлин, — ровно отозвался Сенред, — способный маг и мой ученик. — Не знал, что ты набираешь себе учеников, — проговорил мужчина по левую руку от Верховного короля. Его чуть круглое и как будто испуганное лицо выражало неуверенность. — Никогда не поздно начать, — со скучающим видом ответил Сенред, но Чэнлин уже знал его достаточно долго, чтобы видеть напускное. — Я не знаю, что меня пугает больше, — добродушно хохотнул Чжао Цин, — твой внезапный порыв стать наставником или желание говорить дедовскими пословицами. Совет всё длился и длился. Иногда нить разговора терялась между воспоминаниями о прошлом и былыми заслугами давно почивших людей. Иногда Чэнлину удавалось услышать нечто новое. В конце вечера, когда уставшие, злые или взбудораженные услышанным — разброс видимых эмоций на лицах был слишком велик — люди отправились в другой зал, где уже были накрыты столы, Чэнлин легонько коснулся ладони короля, что неспеша шел на шаг впереди него. — Дай угадаю, — Сенред улыбнулся краешком губы, — ты хочешь в покои? — Если ты не против, — кивнул юноша, — я устал. — Тебе не понравилось? — с интересом спросил мужчина, кидая хитрый взгляд через плечо. — Тебе честно или то, что ты хотел бы услышать? — Чэнлин, именно честность я хочу услышать, если ты забыл. — Нет, — ответил Чэнлин, — они все странные и раздражают меня своими заносчивыми планами. — Боги, Сенред! — притворно воскликнул подошедший со спины Чжао Цин. Коридор был пустым, и потому эхо его голоса прозвучало громогласно, — где ты нашел такое честное сокровище? — мужчина обращался к Сенреду, но смотрел исключительно на юного мага, опустившего глаза в стеснении и вине. — Чэнлин — бывший странник, — ответил Сенред, — он пришел в мое королевство около года назад, — маг внутренне удивился тому, что король не стал упоминать, откуда Чэнлин пришел. — Мне кажется, ты слишком молод, чтобы путешествовать в одиночестве, — Чжао Цин сочувственно покачал головой, намекая на то, что хотел бы услышать ответ. — Я больше не путешествую один, ваше величество, — Чэнлин пожал плечами, не считая нужным вдаваться в подробности. — Чем же мы так не приглянулись тебе? — спросил Верховный король, и юноша чувствовал, что его щеки загорелись стыдливым румянцем. Он не знал, что сто́ит ответить, чтобы не навести на себя и Сенреда беду, — когда король задает вопрос, ты должен отвечать, — проговорил Чжао Цин. Его голос оставался спокойным и приветливым, но в нем угадывались те нотки скрытой жестокости. — Почему вам просто не оставить Камелот в покое? — выпалил Чэнлин, подняв взгляд, — пять королевств на одно, чтобы что? — Деньги, ресурсы, народ, земли, — Чжао Цин скучающе пожал плечами, — выбирай, что больше нравится. Мне — всё. — Но зачем? Вы богато одеты, ваши страны не бедствуют. Неужели старая обида на проигрыш Утера до сих пор гложет вас? — Сенред, твой ученик на редкость не почтителен, ты знаешь? — ответил Чжао Цин, с интересом разглядывая юношу. — Прости его, Цин, — вздохнул Сенред, — он только учится. Молодая кровь. — Не делай вид, что ты не был таким же, и что сейчас не такой, — отмахнулся Верховный король и поправил складки на своем ханьфу, а после обратился к Чэнлину, — видимость обманчива, юноша. И иногда за сокровищами скрывается нечто еще более ценное. Чжао Цин попрощался с ними легким наклоном головы и ушел в сторону банкетного зала, откуда уже доносились отголоски музыки и громкого смеха людей, успевших открыть несколько бочек вина. — Я ничего не понял, — честно прошептал Чэнлин, глядя вслед ушедшему мужчине. Сенред сбоку легко хохотнул. — И не удивительно. Мы поговорим об этом позже. Можешь идти к себе, у тебя есть мое разрешение. Прикажи Эрону принести ужин в покои. — Тот факт, что я не понял замысловатого послания Чжао Цина, не говорит о том, что я не могу дойти до таких вещей. — Ты и в правду стал на редкость непочтителен, — выдохнул Сенред, покачав головой. — Ты сам учил меня этому. — Я учил тебя честности. — А я о чем. Чэнлин со смехом уклонился от руки короля, что хотела оставить легкий детский шлепок на его макушке. Юноша в один прыжок отлетел от мужчины и, улыбнувшись напоследок, развернулся, чтобы пойти к выделенным ему покоям. Сенред же, посмотрев ему вслед, направился в другую сторону. Туда, где ему сегодня не хотелось быть.

***

— Мне кажется, я отключился примерно через час, — отозвался Чэнлин. Они сидели в гостевых покоях, и через каменные стены изредка доносились особенно громкие ноты свирели или заливистого смеха танцующих людей. — Этот Совет принёс плоды? — Что из того, что было сказано Чжао Цином, ты уже знаешь? — спросил в ответ Сенред, привалившись спиной к изголовью кровати, пока маг, сидя на полу, пытался создать на ладони яркий шар энергии, — концентрируйся на руках, — пояснил король, видя, что у Чэнлина не получается, — колдуешь ты, но гораздо проще представлять посредника. — Я знал всё, как и ты, — отозвался Чэнлин с пола, не отнимая взгляда от нежно-голубой сферы на своих ладонях и пытаясь сделать её ярче, — и ты знаешь, что я знал, зачем этот вопрос? — Что думаешь об их плане? — Сенред задал следующий вопрос, не обращая внимания на уже высказанный. — Кроме того, что он бесчеловечен? — поинтересовался Чэнлин, легко выгнув бровь. — Кроме этого, — подхватив его иронию, улыбнулся король. — Собрать силы, чтобы напасть извне, при этом дождавшись, когда ваш шпион настроит знать против короля, чтобы напасть изнутри. Это сильно. — Но? — понятливо поинтересовался Сенред, чуть наклонив голову. — Но абсолютно отвратительно. Люди, земли — всё это исчезнет, когда их злоба поглотит Камелот! Чэнлин представил, как вражеские войска со знаком пяти скрещенных мечей сжигают поля и дома. Юноша представил крики ужаса и страха, летящие над крышами домов и землей. Нежно-голубой шар послушной энергии внезапно озарился ярким блеском, отчего глазам стало больно. Чэнлин резко встряхнул руки, чувствуя, что глаза слезятся от исчезнувшего только что света. Сенред задумчиво наблюдал за ним с кровати, неосознанно играясь с нитями кисточки на подушке. Юный маг пытался восстановить дыхание. — Ты сказал «Их»? — как ни в чем не бывало спросил король, а на недоуменный взгляд юноши пояснил, — ты сказал, что Их злоба поглотит Камелот. Вернее было бы сказать «Ваша», ведь я тоже здесь. — Да, — неловко отозвался Чэнлин, вставая с пола и отряхиваясь, — ты здесь, — через несколько секунд молчания юноша добавил, — думаю, уже поздно, Сенред. Спокойной ночи, ваше величество. — И тебе, — король кивнул, легко похлопав ученика по плечу, а после удалился из покоев, мягко прикрыв дверь.

***

Спустя три дня Чэнлин пытался вспомнить, каково это — жить без усталой боли в пояснице. Они выехали в обратный путь, и Мерлия — чудесная белая лошадь Чэнлина, подаренная Сенредом — чувствовала себя прекрасно после нескольких дней в стойле. Однако Чэнлин чувствовал только ноющую боль в спине, затекшей от долгого сидения, и натертые бёдра. В этих краях уже сошел снег, предвкушая скорое весеннее тепло. Небо играло грязными серыми красками, заставляя тяжелые облака спуститься к верхушкам деревьев. Где-то вдалеке гоготал пролетающий клин журавлей. Копыта лошадей изредка чавкали из-за размытой грязи на тракте. — Ваше величество! — крик вывел Чэнлина из глубокой задумчивости, и юноша резко повернул в сторону быстро скачущего к ним наездника. — В чем дело? — тут же отозвался Сенред, чуть натягивая поводья черного скакуна. — Там дальше, — рыцарь, чьей обязанностью было идти впереди и предупреждать об опасности, попытался объяснить, нетерпеливо качая рукой в сторону леса, — там за рощей деревня. На нее напали. Это уже наша земля, но люди кричат, что это Призраки! Сенред, услышав это, тихо рыкнул, скрипнув зубами, и повернулся к строю рыцарей, сидящих на лошадях за ним. Чэнлин бегло попытался высмотреть деревню, но лесная полоса отлично ее скрывала. — Половина со мной, половина заходит с юга, — быстро скомандовал Сенред, — попытаемся окружить их. Чэнлин, ты со мной. Юноша, забыв о боли, что терзала его последние несколько дней, натянул поводья, и хмуро улыбнулся: — Будто у меня есть выбор. — Не раздражай меня, — гаркнул Сенред, пришпоривая коня, и тот практически взлетел над дорогой — настолько быстрым был этот скакун. Деревня горела. Многие из домов, чьи крыши были сделаны из прессованной соломы и деревянных балок, могли вспыхнуть от одной искры. Послышался запах гари и чёрный дым. Еще на подходе, когда они зашли в лес, Чэнлин услышал крики и чей-то сумасшедший надрывный смех. Этот смех был таким пронизывающим, что хотелось спрятаться, закрыться от него. — Всё в порядке, — прошептал рядом Сенред, не глядя на юношу, — я буду с тобой. — Я знаю, — ответил тот, и они выскочили из рощи. Когда показались первые дома, Сенред слетел с коня, обнажая меч. Некоторые из рыцарей сделали то же, другие остались в седле, чтобы рубить врагов сверху. Чэнлин быстро опустился на землю, пришпоривая Мерлию, чтобы та ускакала в безопасное место. У юного мага было только одно оружие, и Чэнлин снял перчатки, чтобы сконцентрироваться на руке. Вокруг творилось безумие. Запах гари и тяжелый черный дым были повсюду, отчего начало болеть горло и жечь глаза. Несколько раз юношу чуть не сбили бегущие от опасности люди. А опасность была в когда-то человеческих, определенно мертвых, телах, что пытались схватить живых. Их замотанные в обрезки ткани туловища изгибались под неестественными углами, будто кости прогнили и не способны держать плоть. Их глаза, горящие из-под лоскутов, сверкали белым мертвым безумием. К запаху гари добавился тяжелый запах смерти и крови. Один из них побежал на Чэнлина, но оказался наколот на меч Сенреда еще до того момента, как молодой маг успел вскинуть руку. Мужчина вытащил меч, и чудовище, тут же поднявшись, ринулось на них. С недоумением в глазах Сенред крутанул мечом, разрубая и без того мертвое тело пополам. Но победная ухмылка продержалась на лице мужчины всего несколько секунд, а после они увидели, что даже разрубленные части продолжают шевелиться. — И как их уничтожить? — испуганно спросил Чэнлин. Сенред в ответ вскинул руку. Его глаза полыхнули янтарным огнем, и в следующее мгновение пламя охватило тело чудовища. Оно завопило, пытаясь избавиться от жара, охватившего тело, но через несколько секунд перестало двигаться. — Вот так, — запоздало ответил король, — справишься? — Я же твой ученик, — угрюмо хохотнул Чэнлин, сосредоточенно нахмурив брови. Практически никто из рыцарей Сенреда не был магом. Они бились с чудовищами, забирая их внимание себе, чтобы король и его ученик могли подобраться поближе, и, сконцентрировавшись, ударить огнем. Чэнлин чувствовал, как магия счастливо бурлит в нем. Ему нравилось колдовать, нравилось изучать это. И когда выдавалась возможность опробовать свои силы, юноша чувствовал, как магия сладко щекочет солнечное сплетение, отзываясь на его приказы. Им пришлось разделиться, ибо мертвых чудовищ было слишком много. Кто-то продолжал нападать на крестьян, а кто-то — на рыцарей. Чэнлин и сам не заметил, как битва привела его к центру деревни. Юный маг почти не обращал внимания на то, что творится вокруг него дальше пары метров. Он вскидывал руку, призывал огонь и слушал только последние мгновения трепыхающихся и без того мертвых тел. Ужасный запах горелого мяса заставлял морщиться настолько, что складки меж нахмуренных бровей отзывалась болью. Внезапно Чэнлин услышал смех. Тот самый, что слышал еще на подходе к деревне. Тот самый, от которого хотелось убежать и спрятаться. Юноша повернулся, подняв взгляд от земли, и увидел перед собой нескольких… людей. Они, определенно, выглядели как люди, и всё же Чэнлин ощутил нечто неправильное в них — что-то отталкивающее, смертоносно-отвратное по своей природе. Эти люди стояли посреди побоища и не выглядели заинтересованными. Их было четверо. Во главе стоял мужчина со спокойным лицом и черными губами. Его глаза были такими же темными, как и губы, будто он отхлебнул смерти. За ним находились двое близнецов. Чэнлин слышал о близнецах — людях с одинаковым лицом, но никогда раньше не видел. Те были редкостью. Красивые и спокойные молодые люди равнодушно взирали на бойню со спины своего, как видно, хозяина, держа в руках по огромной косе. Их черное и белое одеяния сияли чистотой и казались такими неуместными. В паре шагов от них стоял мужчина с жутким обезображенным лицом и хохотал, хватаясь за трясущийся живот. Его нечеловеческая улыбка отвратительно скалилась и распадалась из-за разрезанных щек, а сколоченные волосы ниспадали на трясущиеся от дикого хохота плечи. Мужчина с черными губами, заметив Чэнлина, еле заметно кивнул головой, обращаясь к близнецам: — Убить. Близнецы удобнее перехватили острые, сверкающие металлом, косы и направились к юноше. Чэнлин в панике попятился назад. Уши заложило от страха, силы были на исходе. И только рефлекторное желание спасти себя заставило его присесть и уклониться от первого замаха черного близнеца. Когда юноша отскочил назад, на него тут же ринулся белый. Их странные ханьфу сияли чистотой, а огромные высокие шапки будто и не мешали сражаться. Будто сражение, отнятие чужой жизни было их истинным предназначением. Но Чэнлин хотел жить, и потому, подгадав момент, вскинул руку, сияя огнем в глазах, вкладывая всю злость и усталость, что накопилась в нем. Волна энергии подхватила близнецов, откидывая на несколько метров. Их острые косы упали на землю с жутким металлическим лязгом. Спустя секунду Чэнлин услышал ужасный заливистый хохот. Внезапно на площадь выскочил человек. Чэнлин не видел его лица, поскольку тот подошел и обратился к мужчине с черными губами, легко кланяясь. — Нужно идти, Вестник смерти, — сказал он, — мы сделали, что хотели. Чэнлин не понимал, почему его так приковал этот молодой парень. Юноша не видел его лица, только длинные черные волосы красивым водопадом ниспадали на его спину. Простая черная одежда не сияла той отвратительной чистотой, как у близнецов. И всё же Чэнлин, пытаясь отдышаться после боя и хватаясь рукой за грудную клетку, смотрел на его спину. — Почему ты смеешься, Счастливец? — спросил молодой человек, обращаясь к тому, чей рот был отвратительно обезображен. — О, здесь было чудное, чудное представление только что! — с неподдельным восхищением воскликнул тот, кого молодой человек назвал Счастливцем. — Ты прав, — Чэнлин услышал голос того, кто приказал убить его. Мужчина, не обращая внимания на слова Счастливца, оглядел медленно поднимающихся приспешников и кивнул головой, — уходим. В следующее мгновение Вестник смерти вскинул руку, и к ней потянулись языки плотного серого тумана. Он ласкал его ладонь, поднимался по ногам, желая окутать всё тело. Близнецы быстро подняли косы и подбежали к своему хозяину, намереваясь уйти вместе с ним. Счастливец на несколько секунд замолчал, будто вспомнив о чем-то важном и серьезном. Когда туман практически полностью окутал их лица, заставляя исчезнуть, молодой человек повернулся к Чэнлину. Знакомые черты лица, знакомые теплые глаза и выражение бесконечной вины и печали. Через мгновение Призраки исчезли, окутанные молочной дымкой тумана, а Чэнлин пытался вспомнить, как дышать. — Чэнлин! — до края сознания дошел испуганный крик, но юноша не мог пошевелиться, — Чэнлин, где ты? Кажется, его искали. Кажется, кто-то подумал, что он мог умереть. Но вот он, стоит живой посреди груды тел, некоторые из которых убиты им лично. Хватается рукой за грудную клетку, что жутко ноет. И не может поверить собственным глазам. — Чэнлин, твою мать! — воскликнул рядом Сенред, хватая юношу за плечи и отчаянно тряся, — почему ты не ответил мне, сволочь? Я думал, ты умер! Я же сказал, чтобы ты держался рядом! — Прости меня, — только и ответил юный маг, продолжая глядеть в одну точку — туда, где в тумане исчезли некогда любимые, самые яркие глаза, — прости, — повторил он, устало прижимаясь головой к вздымающейся груди. Чужие руки, покрытые кровью и грязью, тут же обняли его в ответ.

***

Спустя несколько часов после того сражения Чэнлин был готов валиться с ног прямо в бочку с водой. Они остались в деревне, чтобы помочь справиться с пожаром, и сжечь всех погибших. Чэнлин, стараясь держаться ото всех подальше, ушел на край деревни, чтобы помочь разгрести завал людям, потерявшим дом. Там его и нашел Сенред, до того момента раздающего беспрекословные приказы. — Идем, мы закончили на сегодня, — позвал он, протягивая руку и хватаясь за юношеское плечо. — Конечно, — Чэнлин не почувствовал в своем ответе и толики жизни. Только усталость и непонимание. — Что произошло? — настоял король. Они стояли в одиночестве на пустыре. Люди, которым помогал Чэнлин, по приказу короля ушли в дом старосты, чтобы узнать, где им можно пока переночевать и поесть. Стремительно темнело. Предвесенние ночи не отличались теплотой и приветливостью, а потому солнце совсем скоро скрылось за тяжелыми облаками. Чэнлин чувствовал, как мороз начинает щипать его покрасневшие щеки. Вокруг лежали разбросанные по разным кучам сохранившиеся деревянные балки и сожженные в пожаре. Чувствовался запах гари и горящих тел, и даже ветер не мог избавить деревню от этого смрада. — Ты поверишь мне? — спросил Чэнлин, и король твердо кивнул, заглядывая ему в глаза, — я видел Призраков. — Что? — недоуменно почти выкрикнул Сенред, отступая на шаг, — что они делали? Почему ты их видел? — недоумение проиграло решительности, и мужчина вернулся на прежнее место. — Они стояли и наблюдали за бойней, — ответил Чэнлин, не смотря на мужчину, что держал его плечо, — я набрел на них случайно. Даже не заметил, что бой увёл меня от тебя. Они стояли и наблюдали. Их было… четверо, — он чуть запнулся, но продолжил, — главного позже назвали Вестником смерти: строгие глаза, темная одежда и черные губы. Он заметил меня и приказал двум близнецам с косами убить. — Как ты выжил? — неверяще прошептал король. — Ударил по ним энергией, — Чэнлин пожал плечами, — я был зол и уставший. Просто рефлекс, который выработал во мне ты, когда я злился на тебя и укладывал на лопатки, — пояснил Чэнлин, и Сенред улыбнулся краешком губ. — Это всё? — Нет, с ними был еще один: спутанные волосы и рот, как будто разрезанный до щек. Это его хохот мы слышали, — Сенред кивнул в понимании. — Я рад, что ты выжил, малыш. — Почему они здесь? Что ты и твой народ им сделали? — Я не могу ответить на этот вопрос, малыш, — коряво усмехнулся король, — потому что ответа у меня нет. У них нет цели, они ничего не требуют. Приходят, убивают, уходят. В разных местах и в разное время, — Чэнлин понятливо кивнул головой, услышав ответ. — Сенред, — неуверенно произнес Чэнлин, — есть еще кое-что. Мне кажется, я видел кое-кого знакомого с ними. Моего друга. Того, кто умер. — По твоим рассказам он был хорошим человеком, — размышляя протянул король, оглядывая пустырь вокруг них, — думаешь, он бы стал Призраком после смерти? — Нет, — Чэнлин покачал головой в отрицании, — не думаю. — Может быть, ты обознался? — Да, — неуверенно протянул юный маг, пытаясь избавиться от ярких глаз в воспоминании, что обернулись к нему на секунду перед тем, как исчезнуть, — думаю, ты прав. — Идем, малыш, — позвал Сенред, — нам нужны еда и сон. — Фу, неужели ты сможешь есть после всего, что мы видели? — воскликнул Чэнлин. — Не только я, но и ты, — твердо кивнул король.

***

Фириан — столица королевства Сенреда — встретил их уже давно знакомыми звуками мастерских и ранней работы. После боя прошло три дня, и всё это время они скакали в замок. Мерлия нашлась через несколько часов в лесу, как и многие уцелевшие лошади. Белая красавица мирно паслась на поляне, выискивая среди прошлогодней сухой травы что-нибудь вкусное. И когда Чэнлин подбежал к ней, хватаясь пальцами за мягкую гриву, радостно фыркнула, начав поедать его чёлку. Привычная мрачность и давящая атмосфера каменных стен замка сейчас ощущалась той константой, за которую хотелось цепляться. Чэнлин вдруг почувствовал, что ему нравится быть придавленным этими стенами. Ощущалось, как твердый панцирь или нора — безопасно. Они ужинали в покоях Чэнлина, когда Сенред, держа в руках бокал с вином, спросил: — Твое мнение о Совете осталось неизменным? — Почему раньше не спросил? — хмыкнул, отвечая вопросом Чэнлин. — Ждал, когда вернемся домой, — просто сказал мужчина, и Чэнлин уловил странную нотку в том, как он произнес слово «дом». — Мне они не нравятся, — маг отставил в сторону еду и резко посмотрел на короля, — я боялся тебя, знаешь? Вначале, когда меня приволокли в твой Тронный зал. Ты был жестоким и таким нависающим, прямо, как твой замок, — Сенред на это лишь хмыкнул, прикрывая губы ладонью, — но я узнал тебя. Не знаю, как вы относитесь ко мне, ваше Величество, — Чэнлин сделал акцент на этом обращении, — но я считаю тебя другом. Ты заботишься обо мне и переживаешь. Нет того мужчины, который бил и дрессировал меня на правду. Точнее, есть, но не со мной. И я скажу тебе. Я скучаю по дому. Эти Призраки. Из-за того, кого я видел, я понял, что ужасно скучаю по Камелоту и не хочу ему смерти. Плевать на Утера. Совет, а точнее сказать то Истребление, что они задумали, я не разделяю этого. Я хочу домой. Я хочу увидеть Цзышу и Байи. Я хочу рассказать, что видел Кэсина. — Я думал, мы сошлись на том, что ты обознался. — То, что я видел, и то, что я думаю, что видел — разные вещи, тебе ли не знать, — огрызнулся юный маг, — что ты мне предлагал: власть, влияние и месть? Плевать. Не хочу. Я устал, Сенред. Мне восемнадцать лет, а я уже устал. Чего ты хочешь от них? Почему ты в этом Совете? — Чэнлин привстал, облокотившись руками на стол, — зачем тебе это всё? Неужели ты хочешь убивать невинных, разрывать страну на части? Неужели ТЫ не устал? — Почему ты пытаешься отделить меня от них? Говоришь, что Их злоба сломит твою родину, что это Они задумали истребление? — А ты не понимаешь? Они молчали несколько минут, и только тихий шелест язычков пламени внутри камина нарушал это молчание. Сенред сидел с кубком вина в руке, так и не прикоснувшись к нему губами. Чэнлин смотрел на огонь и вспоминал о схватке, когда его собственный огонь убивал. — Ты знаешь, я пришел в твою страну из-за Призраков, — сказал Чэнлин, — до меня доносились слухи, и я ушел вместе с торговым караваном из Кайфена. Не знаю, зачем я их искал. Но вот нашел. И теперь мне еще хуже. Я хочу домой, Сенред. — Почему ты не считаешь Фириан и мой замок своим домом? — отозвался король. — А это так? — возразил Чэнлин, приподняв бровь, и та потерялась в локонах чёлки. Молчание затянулось еще на несколько минут. — Интересно, ты убьешь меня или закуёшь в темнице до старости, чтобы не мешал? — с вызовом хохотнул Чэнлин. — Ты правда думаешь, что я сделаю это? — спросил Сенред ровным тоном. — Не знаю, — честно признался маг, — я думал, ты будешь шпионить за мной. Послал письмо Цзышу, и слова про тебя не сказал, боясь, что его перехватят. — Что ты будешь делать, — Сенред сменил позу, поставив локти на стол с глухим стуком, — если я отпущу тебя, куда пойдешь? — Я, — Чэнлин неловко замялся, не зная, что ответить, будто возможность подобного выбора он даже не рассматривал, — я бы попытался понять, откуда приходят Призраки, и что им нужно. — Ты ведь скучаешь по дому? — Да, но, — юноша отвел взгляд на огонь, — я не смогу успокоиться, пока не найду нужные ответы. — Всё ещё веришь, что видел своего друга, — кивнул Сенред, понимая, — а после? Ты задумывался, куда тебя приведет это знание? — Я советую тебе сделать то же, ваше величество, — прошептал Чэнлин в ответ, — задумайся, куда приведет эта война тебя. — Что ты мне предлагаешь? — вскипел Сенред, громко ставя кубок на стол. Так, что, кажется, задрожали тарелки и приборы, — пойти против наставлений моего отца, передавшего мне свой трон и страну? Выйти из Совета Пяти? Чтобы что, Чэнлин? — мужчина поднялся, упираясь побелевшими костяшками об стол, — ради короля, который приказал бы сжечь и тебя, и меня? — Утер не равен Камелоту, — воскликнул Чэнлин, тоже поднимаясь со своего места. Его глаза отражали сияние пламени камина, а душа полыхала праведным гневом, — в Камелоте полно замечательных людей! — Которые сдадут тебя страже при первой возможности, — зло хмыкнул Сенред. — Цзышу не сдал! — прокричал юноша, и где-то на краю сознания услышал, что разбилась ваза. — О чем ты говоришь? — удивился Сенред, не обращая внимания на звук падающей керамики. — Цзышу любил Кэсина, оберегал его, потому что знал о его даре. Он и обо мне знает. И я здесь, живой, пытаюсь что-то доказать тебе, — Чэнлин отвернулся, желая посмотреть, что сотворила его сила: осколки, покрытые некогда красивым бело-голубым узором, неопрятно разбросало по каменному полу, — прошу тебя, Сенред, — юноша не обернулся к нему, но почувствовал, что его плечи опустились под тяжестью просьбы и тоски, в нее вложенной, — подумай об этом. Я верю в тебя, верю в то, что ты не оставишь это вот так. — А как же твоя месть? — Да плевать! — Чэнлина затопила волна ярости, и в следующее мгновение стекла в окнах затрещали, а после с грохотом вылетели на улицу, — неужели ты не слышишь меня?! Сенред обогнул стол и крепко прижал к себе юношу, позволяя тому, наконец, расплакаться: избавиться от боли, тоски и тяжести принятых когда-то решений с помощью ожигающей щёки соленой воды. — Я устал, — прошептал задушено Чэнлин куда-то в шею мужчине, — я так устал. — Это нормально, — ответил король, — тебе просто нужно отдохнуть и всё. Просто отдохнуть. Сенред легко поднял юношу на руки, чтобы отнести к кровати. Скинул не расправленное покрывало, аккуратно положил Чэнлина, когда тот начал засыпать, укрыл тяжелым одеялом, а после ушел, оставив в покоях горящие свечи, чтобы у юного мага даже ночью был свет.

***

Внутри этого трактира пахло многолетней затхлостью и чем-то горелым. Мутные окна почти не пропускали свет, оттого внутри невысокое деревянное здание казалось подобным норе. За несколькими столиками чуть поодаль, что стояли неровным, изможденным каждодневными пьянками, клином, сидели небольшие группы мужчин, о чем-то громко и вальяжно разговаривая. Чэнлин, отрешившись от мира и этих разговоров, писал небольшое письмо. Рядом на столе стоял ворон, за которого юноша заплатил в ближайшей станции.

«Нет, это не странная монетка из другой страны, братец Цзышу,

эту вещь я сделал сам. Сначала нашел заклинание в библиотеке на создание защитного амулета. После нашел мастерскую, где можно было бы отлить его. А потом заколдовал. Он слабый, и вряд ли защитит тебя от большой опасности, но всякую мелочь отогнать сможет. Этот орнамент я тоже сделал сам.

Носи его с собой как напоминание о ком-то, кто скучает по тебе.

С пожеланиями в твой день рождения, Чэнлин»

Сенред отпустил его. Пришел к нему на следующее утро и ровным тоном сообщил, что, если Чэнлин хочет покинуть замок и Фириан, никто не воспрепятствует ему, а Мерлия ждет в конюшне. — Почему ты отпускаешь меня? — спросил тогда недоверчиво Чэнлин, — после всего этого времени; после того, кем мы были, ты просто отпускаешь меня? — юноша насмешливо приподнял бровь и отвернулся, видя, что окна в его покоях были целыми. — По какой-то причине ты веришь в меня, — пожал плечами мужчина, не смотря на юношу перед ним, — я хочу сделать тебе такой же подарок. Ты уйдешь искать своего друга, ты видишь свой путь, и я завидую тебе, — король неловко хохотнул, — потому что я свой путь не вижу, хотя намного старше тебя. — И вместо того, чтобы попросить помощи, ты выгоняешь меня? — маг недоверчиво уставился на мужчину. — Не выгоняю, — опроверг тот, — отпускаю. Если ты захочешь, сможешь вернуться сюда. Хотя, мы оба знаем, что ты не вернешься, — Чэнлин стыдливо отвёл взгляд, когда услышал это. — Что с Советом? — Я не смогу выйти из него, ибо связан клятвой еще со времен моего отца. Но постараюсь убедить их оставить эти планы. Доверишься мне? Чэнлин вынырнул из воспоминаний о том, что случилось почти год назад. С того дня юноша не видел своего друга. Он путешествовал, собирая слухи и сплетни, желая отыскать Призрачный след, но те, будто специально и очень умело, скрывались от него. Сразу же по выходу из Фириана, Чэнлин отправил ворона с коротким посланием Байи:

«В Камелоте шпион. Его зовут Се Ван. Будь осторожнее»

Сенред на прощание дал ему немного еды, денег и хорошую теплую одежду, чтобы не замерз в пути. Верная Мерлия нетерпеливо постукивала копытами по брусчатке, когда они посмотрели друг другу в глаза в последний раз. За год неуловимые крупицы воспоминаний стерлись из памяти, оставив только саму мысль о том, что Чэнлин видел своего брата в тумане. Сейчас он уже не был уверен. Новости о Совете до него не доходили, и Чэнлин справедливо решил, что это затишье наступило благодаря Сенреду. Юноша не слышал о том, чтобы хоть один из королей собирал армию или приказал готовить осадные орудия. Жизнь текла привычной размеренной чередой без конца и края, а Чэнлин, выросший и уставший, годами только следовал за этим времен, как попутчик на санях, что зацепился за проезжающую мимо карету.

***

«Чжао Цин решил резко собрать войска. Мы не смогли переубедить и остановить их. Поможешь мне?»