Издевательства

Кровать была только одна во всём доме, Чжунли сразу извинился за отсутствие гостевой, поэтому неловко было возникать раз ему взаправду жаль. Постель, кстати, была просторная, как и ожидалось в принципе, так что Чайлд плюхнулся на неё словно разбалованный ребёнок, всё же алкоголь ударил в голову мотивируя повеселиться. — У вас тут так много места! — он потянул руки к Чжунли, подзывая к себе в объятия, такая раскрепощённость явно ожидала что его проигнорируют, но всё пошло точно наоборот. Над ним нависли прислоняясь к нему, одной рукой Чайлда, который сам рефлекторно обвился вокруг чужой шеи, придерживали за спину, а другой упирались в матрац, чтобы не повалиться на парня всем весом. — Люблю когда ты такой, — будто бы Тарталья понимал о чем он говорил, — когда ты сам тянешься ко мне, перешагивая через гордость, когда не только кровь заставляет появиться блеску в твоих глазах, когда дрожишь, не зная что будет дальше, но все равно хватаешься за меня. — А что будет дальше? — Чайлд слегка напрягся от невнятной похвалы, но теперь самому было интересно куда повернут их действия. Чжунли устроил голову возле шеи и, больше не сдерживая себя, начал выцеловывать её, сначала аккуратно, предупреждая что он начинает, потом более чувственно, глубоко дыша, и после уже оставляет первый засос на коже, второй, третий. Это начало доставлять мучения, потому что всё это время Чайлд старался сдерживать стоны, будучи очень чувствительным. На это обратили внимание, когда решив полюбоваться, как цветами распускались засосы на шее, мужчина замечает его раскрасневшееся лицо и как тот тяжело дышал через нос, поэтому приближается к губам напротив, поцелуй оказывается односторонним: — Золотце, открой ротик. — Опять это странное прозвище, думает что так он послушается, но последовало лишь сопротивление, Чайлд показушно сжал губы, довольно улыбаясь, в знак протеста не подчиняться. — Так ты хочешь поиграться? — возможно стоило сдаться. Чжунли отодвинулся, устраиваясь между ног парня, начал их нагло раздвигать, силы у него хватало, а учитывая что ему позволяли подобные действия, то отступать не собирался. Его поцелуи перешли на грудь, вспомнив как тогда жадно касались её тогда, принял за эрогенную зону, вызывая тем самым подрагивание на ресницах, чьи глаза так упорно пытались прикрыть только чтобы не пересекаться взглядами. Не останавливаясь губы перемещались с торса на живот, вздымающийся от возбуждения, края которого нежно обрамляли ладонями в попытке удержать за талию. В момент когда Чжунли хотел опуститься ещё ниже его остановили потянув за волосы, плаксивый голос просил перестать. Отлипнув от Чайлда он коснулся нежно его щеки, боясь навредить подобным жестом, так как тот выглядел сейчас таким хрупким, словно за утро образовавшийся лёд на реке, ступишь и провалишься на дно. Чжунли приблизился в надежде все же получить взаимный поцелуй, который был для него как принятие, как подпись в контракте, как взаимное соглашение перехода к более интересным вещам, так что глаза его сияли ярче ночников в спальне в ожидании ответа. Желание не поддаваться на чужие уловки угасало внутри предвестника, сил терпеть не было по причине, что у него опять встал, ещё когда только начали целовать в шею, сейчас надеясь что из-за висячей одежды ничего не видно. — Я не хочу продолжать. — Неуверенность слов вызывала сомнения в сказанном. — Мы можем не заходить дальше мастурбации, — у кого то была фиксация на ней. Чжунли опускал руки ниже, под подол, касаясь вставшего члена Чайлда, легко улыбнувшись на это он продолжал смотреть в голубые глаза ожидая разрешения, — обещаю. — Мне не нужны подачки. — эта осторожность с ним вымораживала, хрупкость не его черта, — делай что хочешь, раз так настаиваешь. Такой ответ раздосадовал Чжунли, стараясь быть аккуратным всё равно укололся, но останавливаться было не в его планах. Снимая всё что до этого прикрывало их тела, продолжил ласки, не совершая резких движений, трогал парня своими чёрными как смоль ладонями, не имея возможности отлипнуть от него. Обстановку разряжали стоны Тартальи, сдерживать он себя больше не собирался, возможно даже перебарщивал на зло, изображая громкие вздохи реагируя так на простые поцелуи к груди. Прикосновения перешли на тазовую часть, лишь задев причинное место пальцами, опускаясь к анусу и по-одному проникая внутрь. — Так! — Чтобы было удобнее возмущаться Чайлд приподнялся на локтях, — почему это вставлять собрались мне? — Не переживай, я не собираюсь входить в тебя, всего лишь массаж, — объяснялся будто бы ничего странного не происходило, продолжая проталкиваться внутрь уже двумя пальцами, — иначе как мне достать до нужного местечка. — Ты погляжу эксперт в этом. Что, часто приходится нагибать мальчиков? — Чжунли просто требуется вытерпеть его выходки. — Раньше люди делали различные дары Архонтам, преподносили часто мужчин и женщин. Неужели решил что ты у меня первый? — ухмылочка лишь сильнее поддевала эго Чайлда. Хотелось ответить чем-то колким в ответ, но вынужденные стоны перебивали разум, каждый раз когда Чжунли задевал простату внутри него. — Прикоснись к себе, как тогда. — на слова сказанные на тяжёлом вздохе, Чайлд был не в состоянии отказать как ему, так и своим желаниям. Одной рукой впиваясь в простыни, а другой двигая вверх-вниз ради получения разрядки, к которой он был так близок. У Чжунли пока кровь не приливала к члену, до момента, когда Тарталья уже наконец кончил и из него вытащили пальцы. Весь запыхавшийся, мокрый, испачканный в своей же сперме, такой блаженный, лежал на бежево-золотых простынях перемешавшихся с благородным синим цветом ткани халата, смотря на мужчину таким нуждающимся взглядом. Только тогда у Чжунли, от вида представшим перед ним, наступила эрекция. Удивившись самому себе, прикрыл рукой рот от восторга, его было тяжело возбудить, но как и оказалось Чайлд делал невозможное. Но видя, как сам парень уже устал, единолично принято решение на сегодня закончить, так что из уважения Чжунли оставил его одного, снова.