Издевательства

Чайлд отчётливо помнил с вчерашней ночи только то что всё было как в тумане, и то что он обиделся на Чжунли. Непонимание почему тот покинул его, перед этим сам и начав всё это, пользуется им заставляя чувствовать себя униженным. Но обдумывать эту мысль ещё глубже не дала усталость, прошлый день будто бы тянулся вечность и хотелось чтобы он уже закончился, так что сон не заставил себя ждать. — Как он на утро пожалел что остался на ночь. Чайлда связали по рукам и ногам, его ещё и одели обратно, мерзость. Больше всего напрягало что глаза бога нигде не было, так бы он просто призвал клинки и без проблем выбрался, но этот старый извращенец всё продумал. Вот и он кстати заходит в комнату с подносом. — Доброе утро, солнце. — Проходя вдоль комнаты и садясь рядом, Чжунли берёт принесённые плошки с отваром и ставит их на прикроватные тумбочки. А за новое миленькое прозвище и кому-то вскоре вырвут уже не сердце-бога, а настоящее. — Какое доброе? Почему я связан?! — Испорченное с самого утра настроение вынуждало переходить на громкое ворчание, но на это не обращают внимания. — Пришлось обездвижить тебя, чтобы на утро ты никуда не сбежал, — взяв с умным видом маленькую чашку с глиняной ложечкой, начал помешивать содержимое и главное объяснять что он удумал, — я приготовил снадобья, которые тебе придётся выпить. Не знаю заметил ли, но вчера, сразу после того как ты единожды кончил, к слову очень быстро, тебя сразу начало клонить в сон, ты выглядел слишком уставшим от одного раза, но не переживай это не твоя вина. — Утешил, хотя лучше бы замолчал, но сейчас его речь прерывать себе дороже, — меня вчера проконсультировал господин Байджу насчёт твоего недавнего отравления ядом и мы пришли к выводу что самым лёгким способом будет если тебе пропить витамины. — Опять он решает всё за других, обсуждает их личное, под причиной переживаний, заботиться, никакой веры ему, одного раза хватило, заставляет чувствовать себя таким ничтожным самыми тупыми действиями, почему это вызывает такие горькие чувства внутри Чайлда, до боли. Чжунли подносит отвар чтобы его выпили, но резким движением связанных рук всё падает на пол. — Как же ты меня уже достал. Сам и пей эту дрянь. Мне не сдалась ничья помощь, так что развязывай давай и я пойду, а то уже бесят твои постоянные мысли о моём члене, изврат. — Сказанная в порыве ярости грубость, стала очередной ошибкой. Чжунли переменился в лице, долго терпев едкое поведение Чайлда сил уже не оставалось, в этот момент инстинкты бога взяли вверх, способствуя быстрому подавлению вопиющей наглости - силой. Схватив за узел на запястьях, со всей силы потянул сначала вниз, и после заломив за лопатки, упёр парня в кровать вперёд грудью, придерживая за бёдра, чтобы избежать резких и лишних движений. Сам устроился уложив Чайлда животом себе на ноги, продолжая фиксировать верёвки к спине, свободной ладонью гладя его от копчика вдоль ягодиц. — Хэ-эй, может сбавим обороты? Чжунли, я наверное сказал не подумав, мне жаль, честно. — Странность ситуации ещё сильнее выбивала из колеи, предвестник не понимал что происходит и начинал паниковать, но надо было думать раньше. — У нас в Ли Юэ детей наказывают за непослушание битьём бамбуком, но для первого раза думаю с тебя хватит чего-то попроще. Отшлепать например. — И на этом предложение происходит первый хлопок по нежной коже твёрдой ладонью, выходит достаточно больно, руки мужчины либо чересчур, либо созданы для подобного, но Чайлд невольно вскрикивает. Просьбу остановиться снова прерывают ударом по заднице, специально не давая возможности возражать. Попытки выбраться также подавляют, доводя тело до состояния беспомощности с каждым шлепком, от всего хотелось просто рыдать, унизительно. — Я лишь хотел отплатить тебе заботой, ну почему ты такой, продолжаешь считать меня своим врагом. — На этот момент темп мучений замедлился, почти остановился, но тон слов Чжунли стал напряжённым. — Думаешь, если бы был выбор, я связал бы тебя? Заставлял бы? Потеряв твоё доверие к себе, я... я не знаю как вернуть его. — Последние слова были сказаны в области шеи и рыжей копны волос, отдаваясь тембром в затылок, такое неестественное для него поведение сбивало Чайлда всё сильнее. — Не верю. Можешь продолжать, но не верю, все прошедшие дни я проживал с ощущением что надо мной насмехаются, издеваются как могут. Если бы ты правда думал обо мне, — всхлипов становился всё больше, голос Тартальи дрожал, но он всегда был полон уверенности, даже сейчас, — то я не находился бы в таком жалком положение, не говорил бы гадости, если ты не бросал меня каждый раз и оставался со мной после всего, может и не пришлось бы связывать или заставлять. И почему по итогу меня выставили самым грубым в этой ситуации, так нечестно! — Слёзы по итогу срываются с его глаз и, сдавшись, он обмякает в чужой хватке, говорить о том что так долго копилось всегда тяжело. Чжунли, почувствовав смирение, следом отпускает и развязывает узлы с конечностей, на удивление немного путаясь в петельках. Верёвки оставили свои следы от натирания, но прикасаться к ним прав у него не было . Стало очень стыдно, но извиняться словами казалось сделает ещё обиднее, оставался только один способ, способ которому его научил Чайлд. Аккуратно обхватив за уставшие плечи, Чжунли медленно притянул к себе парня, стараясь больше не навредить ему. — Думаю ты тогда был прав, про мои проблемы с близостью, люди слишком сложные. Но знаешь, я до сих пор хочу, чтобы именно ты помог мне измениться. — Сказав, Чжунли прижался щекой к щеке напротив, Чайлд перегрелся от ранее происходящего, кожа была липкая от слёз и пота. — Обычно это говорят мне, но вы невыносимы. — Смех консультанта определенно соглашался с этим, отрицать подобное бессмысленно. — Я доверюсь вам, в последний раз.