the day i die

sound: sleeping at last - mercury

- Быстрее, быстрее! Ну же! Йоэля трясло и тошнило. Каталка, на которой врачи местного госпиталя мчали его в реанимацию, была твёрдой и ужасно подпрыгивала на каждой зазубрине пола. Парню хотелось сесть и заорать: «Да хватит уже, блять!» Но сил в его теле осталось так мало, их хватило только на слабый стон, больше напоминающий предсмертный хрип. - Держись, парень, - подбодрил его человек в синей кофте, по всей видимости, главный в этой спасательной операции. Мысленно Хокка харкнул ему в лицо. Он не чувствовал правую ногу. Он так остервенело полосовал себя старым и немного затупленным канцелярским ножом, пытаясь добраться как можно глубже, что буквально превратил её в кровавое месиво из ошмётков кожи и мякоти. Старый дедушкин гараж, в который никто, как ему казалось, не заходил веками, должен был стать его последним пристанищем. Если бы только его сестра не прятала там сигареты… Голова кружилась, и Йоэль почувствовал, что он медленно теряет сознание. Лёгкая ухмылка искривила его губы – наконец-то. Он всех переиграл. Сейчас он уснёт и всё будет так, как он хотел. / Темнота окружила его. На мгновение парню стало так спокойно, как никогда до этого. Хокке казалось, что он падает в глубокую бездну, такую же чёрную, как мысли в его напряжённой голове. Беспросветная темнота не позволяла ему определить ни своё положение в пространстве, ни даже понять, где он. И всё же, что-то было не так… Открыв глаза, юноша понял, что он всё ещё находится в сознании. Об этом ему сообщила резко накатившая паника, когда всем, что он обнаружил вокруг действительно оказался кромешный мрак. Кровь бешено стучала в висках, и даже по мере того, как глаза его привыкали к темноте вокруг и начинали различать очертания предметов, легче не становилось. Почему он всё ещё способен думать? Разве смерть не означает, что ты отпускаешь все земные тревоги и эмоции, погружаешься в небытие? Неужели даже после такого долгожданного завершения несчастный, он всё равно вынужден будет страдать от того, от чего так бежал из жизни? Где он, в конце концов?! Йоэль стоял один среди леса. Вокруг были лишь старые высокие деревья, верхушки которых скрывала непроглядная тьма. Их многовековые покрученные корни и тёмные толстые стволы выделялись странным тёмным свечением. Под ногами были опавшие листья, хотя в глухой темноте, даже напрягшись, парень не мог разглядеть, где же начинаются ветки этих старых местных обитателей. Стоило Йоэлю чуть пошевелиться, как листовой ковёр вокруг его ног обернулся чёрным пеплом и невесомо растворился в густом вязком воздухе. И ни звука. Лишь всепоглощающая тишина. Хокке показалось, что всё это лишь плод его умирающего воображения, настолько нереальной была картинка перед его глазами. Йоэль уже знал, что не умер. Чувствовал это как-то, хотя и не мог объяснить. Это расстраивало и пугало. Несколько часов назад юноша мечтал забыться во сне, уносящем его к новой, другой жизни, но вместо этого он остался один на один с собой в жутком незнакомом мире. Йоэль сделал несколько шагов вперёд. Листья под его ногами продолжали исчезать в темноте. Он не слышал ни шуршания, ни шарканья своих кед по еле видимой земле, но чувствовал их движение. Даже не физически, скорее подсознательно, и это было неприятно. «Наверное, если долго идти, разгадка появится,» - подумалось ему, и Хокка удивился своим же мыслям. Последнее время он предпочитал отсиживаться в уголочке, прижав коленки к груди и пытаясь утонуть в громком потоке музыки. Но этот мрачный, беззвучный мир притягивал его, интересовал, пусть даже самую малость. В конце концов, спешить ему было некуда. Уже. Йоэль медленно брёл в темноте. Он грустно отметил, что мысли из головы никуда не исчезли. Но общая мрачная атмосфера притупила их, и теперь они казались ему и не своими, и не чужими. Просто набор слов, предложений, картинок в голове. Тут ничего в его сознании не было жутким или неприемлемым. Хокка просто смотрел со стороны на всё, что раньше пугало его, заставляло сбегать в свой выдуманный мирок, хватать лезвие и полосовать себя, лишь бы забыться среди боли и больше не думать. Здесь было спокойно. Йоэль знал — это не было фантазиями. Когда он представлял себе место, где можно было бы укрыться от тревог и, как бы это ни было странно, от самого себя, это чаще всего оказывался какой-то светлый домик в горах. Деревянный, сквозь небольшие окна (обязательно с паутиной) которого проникает мягкий солнечный свет и заливает комнату теплом. Душа парня была истерзана и темна, как ему всегда казалась, но мыслями он раз за разом возвращался в этот живой летний мир, его тянуло к свету, к теплу. Место, где он оказался сейчас было совершенно другим. Наверное, таким «как он» именно тут и место… Удивительные дни были. Последний месяц Хокка прожил в агонии и постоянном отрицании. Даже его выдуманный мирок больше не принимал блондина, всё там казалось чужим. Юноша не находил себе места ни среди людей, ни среди звенящей пустоты одиночества. Неведомый страх и боль терзали Йоэля изнутри, он больше не мог сдерживать темноту внутри себя. А потом он сдался. Что-то в нём сломалось. Пустота поглотила последнюю надежду. И тогда Йоэль принял, что не всем дано прожить счастливую и длинную жизнь. Чья-то заканчивается в преддверье шестнадцатилетия. Не было даже какой-то особой причины, как думал Хокка. Йоэлю просто осточертело жить и терпеть. Так ведь бывает, да? Иногда ты больше просто не можешь. Даже если всё хорошо. Даже если ты самый лучший. И никто, даже ты сам, не знает в чём причина. Но всегда остаётся последнее желание – уйти. Каждый день казался Йоэлю таким же, как год, три, пять лет назад. Даже письмо о зачислении в музыкальный колледж не принесло ему хоть какой-то радости. Да, поступил. А хотел ли?.. Когда-то в прошлой жизни это было чьим-то самым заветным желанием. Но не его, не Йоэля Хокки. Он хотелось только покоя и умиротворения. Тишины. Йоэль продолжал медленно идти вперёд. Ноги были невесомыми, и ему казалось, что он плывёт, а не шагает, как призрак. Хотя вряд ли призраки носят чёрные рванные штаны и грязные старые кеды. И всё же восприятие пространства здесь отличалось от мира человеческого. Воздух, если эту субстанцию можно было так назвать, был густым и даже тяжёлым, он обволакивал худощавое тело юноши, и оно казалось Йоэлю даже немного легче. И он совершенно не чувствовал боли. И даже так, в какой-то момент Хокка почувствовал, что теряет равновесие. Перед глазами мгновенно побелело, резкая вспышка света больно резанула по глазам. Хокка скривился и ощутил, как мощный разряд тока пронзил его тело. Всё это не принадлежало этому миру, пришло откуда-то извне. Он снова потерял сознание, успев подумать только о том, что может хотя бы в этот раз всё наконец-то закончится. / Ощутив твёрдую почву под ногами, Йоэль опасливо приоткрыл глаза. Он боялся очнуться в больнице. Где-угодно, только не там. Но сквозь полуопущенные веки не было видно никаких ярких источников света, и блондин всё же осмелился моргнуть. Перед ним был всё тот же мрачный незнакомый мир. Парень выдохнул. Теперь Хокка стоял не среди тёмного густого леса, но на небольшой поляне. Она была куда светлее его предыдущего местонахождения, словно приглушённый свет луны долетал сюда сквозь плотный серый туман. Йоэль чуть поднял голову, всё ещё опасаясь резких движений (зашуганный зверёк внутри подсказывал парню как вести себя в незнакомых опасных ситуациях), но не увидел над собой ничего, кроме того же грязного вязкого тумана. Картина эта наводила тошноту и даже некое отвращение, и Хокка поспешил опустить голову обратно. В двух метрах от него высились огромные чёрные кованные ворота, пугающие своим величием. Йоэль сглотнул. От этого места вело немного другой атмосферой. Оно принадлежало не одному миру, и второй был однозначно не миром человеческим. Блондин попытался отогнать эти мысли. Не хотелось думать о том, что между жизнью и смертью было ещё что-то, вдруг такое же невыносимое. Подле ворот стояло странное невысокое существо, издали напоминающее очертаниями человека, полностью облачённое в чёрное и с длиннющими ногтями. Длинный балахон скрывал фигуру существа, длинные коричневые волосы роскошными локонами струились по тёмной ткани. Такой контраст придавал причёске незнакомца оттенок медного золота, и даже серость мира вокруг не умаляла яркости этого зрелища. Йоэль невольно отметил, что черты лица у этого существа мягкие и нежные, даже немного женственные. - Стой, - выдало существо, когда Йоэль сделал шаг в направлении ворот. Хокка испуганно вздрогнул, не ожидая, что кто-нибудь в этом мире может видеть его, и тем более говорить с ним. – Кто ты? Говорящий смотрел на него недоверчиво. Не то чтобы блондин успел задуматься о том, какого пола был стоящий перед ним «человек», но звучный и даже относительно низкий голос ошарашил парня. Обычно, если кто-то тормозил его на улице с такими вопросами, Йоэль вжимал голову в плечи и молчал. Иногда, потому что боялся отхватить за что-то сделанное или нет, иногда – понимал, что открой он рот, вместо слов будут только рыдания. Но обратившийся к нему не был настроен враждебно. И голос его хоть и звучал строго, всё равно показался Хокке мягким и добрым. - Й-йоэль Х-хокка, - запинаясь, пролепетал юноша. Существо удивлённо посмотрело куда-то вправо, потом на Йоэля, снова направо. Хокка украдкой заметил, как незнакомей что-то проговаривает, чуть шевеля губами, не издавая ни звука. Он то и дело пробегал глазами вверх-вниз, начиная постепенно хмурить брови. Йоэль терпеливо ждал, хоть и начинал любопытствовать, чем вообще занимается этот «мужчина». - А Вы… - не выдержав, начал было Йоэль, но замолк, удивившись, насколько писклявым был его голос. Но странное существо это позабавило и напряжённые черты его лица сменились на более мягкие, бледные губы тронула улыбка. - Нико, - глухо ответило оно. – Страж ворот в мир иной, дитя. Имени не было в списке. На секунду Нико замер, обдумывая, как что-то подобное вообще могло случится. А главное, что теперь ему делать с этим непонятным подростком. Вся его работа заключалась лишь в присмотре за воротами, права на принятие решения, как и возможности вернуть эту заблудшую душу в мир, откуда она появилась, у него не было. Он заметил, как глаза Йоэля расширились не то от удивления, не то от ужаса. Постепенно до юноши доходило осознание, что он мало того, что не умер, так ещё и застрял меж мирами. - Никто из мира живых ещё не забредал ко мне, - задумчиво протянул Нико, осматривая щуплого парня перед собой и думая, насколько можно считать его живым. Нервно оглянувшись по сторонам, Йоэль осознал, что туман сгустился, и теперь он не видел ничего дальше двух шагов. Блондин инстинктивно поёжился, хотя в этом странном мире не было ни холода, ни тепла, ни ветра – вообще ничего не было. Окружение казалось нереальным, и Хокка понимал, что он здесь лишний. Он всю жизнь был лишним, и даже перед предполагаемой смертью, в несуществующей вселенной ему не было места. Обрывки воспоминаний долетели до сознания парня. Тут они были словно немое чёрно-белое кино, просто картинки, проплывающие перед глазами и медленно растворяющиеся в сознании. Школа, кто-то вылил ему на голову стакан молока во время обеда. Разумеется, Хокка без зазрений совести поколотил обидчика. Но в кабинете директора его и слушать никто не стал. Лишь вновь покачали головой, списывая неподобающее поведение на СДВГ. Этот диагноз преследовал его всю жизнь, что бы он не делал, все лишь жалели его, смотрели с сочувствием, как на недееспособного, и оправдывали всё странной болезнью. Почти всё время он проводил в одиночестве – если не сидел в школе, то частенько забивался в угол на чердаке и часами перебирал струны на гитаре, подбирая то одни, то другие аккорды к любимым песням. А потом затыкал уши наушниками и до глубокой ночи смотрел в небольшое окно на звездное небо, представляя, как было бы прекрасно больше не быть. В совсем плохие дни Йоэль тайком вытаскивал из аптечки скальпель и закрывался в ванной на полночи, играясь с острым лезвием. Прикладывая его к ноге то так, то эдак. Однажды Хокка даже засунул его в рот, пытаясь достать более новых болевых ощущений, но мерзкий вкус горячей крови, быстро побежавшей по горлу заставила его выблевать ужин. Благо, тот и так был съеден без особого аппетита. Боясь осуждения, Йоэль никогда не резал предплечья. Но бедра и плечи его спустя несколько месяцев напоминали скорее красно-бежевую полосатую оббивку дивана в их летнем домике, чем человеческую кожу. Одеваясь по утрам, Хокка тяжело дышал и шикал, то и дело задевая новые и старые порезы, пытаясь не дёргаться, чтобы не вызвать кровотечений. Жить стало больно. Йоэль помотал головой, отгоняя странное накатившее головокружение. Страж ворот смотрел на него с удивлением, но не стал расспрашивать. В конце концов, судьба потерянного Хокки его не касалась. Даже здесь он остался один на один с собой, и своей никчёмной никак не желающей завершиться жизнью. В мир иной его не пускали, а теперь и в свой он не знал, как вернуться. Заметив возле раскинувшегося на земле длинного чёрного плаща стража камень, Йоэль на несколько мгновений задержался на нём взглядом, а потом поднял голову и взглянул на Нико. - Можно я тут посижу? – тупо спросил он, стеклянным взглядом смотря куда-то сквозь. Хокка чувствовал себя потерянным и с трудом соображал, что говорил. - Посиди, - тихо ответил Нико, притягивая свои одеяния поближе к себе – освобождая больше места для Йоэля, и шелест его шёпота пробрал юношу до мурашек. У стража был красивый голос – не слишком низкий, но и не высокий, чуть глухой, и он иногда растягивал гласные, словно пел. Говорил он тихо, не нарушая величественную тишину места своего обитания, и Йоэлю стало немного спокойнее. Громкие звуки города отвлекали его, нагоняли тревожность, но здесь было тихо и спокойно. Хокка медленно приблизился к камню и пнул его носком кеда, проверяя, настоящий ли. Было бы глупо шлёпнуться мимо, особенно когда кто-то с таким интересом наблюдает за тобой. Йоэлю было неловко, он чувствовал, как страж внимательно ловит каждое его движение, и это сковывало его. Обхватив себя руками, блондин осторожно сел, притягивая колени поближе к себе, съёживаясь, словно пытался занимать как можно меньше места. Его не должно было тут быть, и юноша начинал чувствовать вину за то, что потревожил местное спокойствие и отвлёк стража от его дел своим появлением. - Ну что же, Йоэль Хокка, - обратился к нему Нико, выждав, пока парень умостится поудобнее. Обращение заставило блондина вздрогнуть и нервно вскинуть голову. Йоэль затаил дыхание, встретившись взглядом с внезапно яркими и светлыми зелёными глазами «человека» перед собой. Завораживающе красивыми. Добрыми. - Расскажи мне о том, что ты больше всего любил, - мягко попросил Нико. Никто и никогда не спрашивал такого у Йоэля, и он даже замешкался на секунду, теряясь. Впервые кто-то проявил к нему интерес. Как иронично, этим кем-то оказался кто-то даже не живой, кто-то не из его мира, кто-то совершенно незнакомый, другой и странный, но всё же… Хокка мысленно усмехнулся. Нико осторожно присел чуть поодаль, аккуратно придерживая свои длинные одежды и раскладывая их вокруг себя. Он сел прямо на землю и, уперевшись бледными руками на скрытые под многочисленными слоями ткани колени, перевёз взгляд на Йоэля, показывая, что он на самом деле заинтересован в ответе и хочет послушать. Сжав руки в кулаки от волнения и чуть запинаясь, Хокка ответил: - Больше всего я любил… музыку.