#allkaeyaweek2021vk

      Кэйа поправил перчатку на правой руке, посильнее обхватил рукоять меча — мягкая кожа скрипнула — взмахнул на пробу, проверяя распределение массы и центр тяжести.       — Ну как? — усмехнулся Дилюк.       — Центр тяжести смещен в сторону клинка, рубящий удар, конечно, будет сильнее, но управлять этим клинком слишком тяжело. В настоящем бою он предаст тебя.       — Надеюсь, вы не просто пялитесь, но и запоминаете, — Дилюк обернулся к рыцарям, что крутили такие же мечи в руках. Кэйа сделал несколько выпадов, поморщился. Он не слишком любил эти тренировки с новобранцами.       Смуглые пальцы огладили рукоять следующего на очереди клинка, Дилюк забыл о чем хотел сказать. Вдруг вспомнилось, какие эти пальцы на ощупь без перчаток.       — Здесь центр тяжести слишком близко от рукоятки. На первый взгляд может показаться, что мечом легко управлять, но рубящий удар теряет силу, а клинок (прежде всего, острие) становится тяжело контролировать, — Кэйа вновь сделал несколько стандартных выпадов, — А тяжёлая рукоять будет "тянуть" руку, отчего вы устанете за несколько минут боя. А это, — Кэйа коротко замахнулся и попытался атаковать Дилюка, — неминуемая смерть, — удар был легко парирован, меч со звоном упал на мощеную площадку.       — Всё понятно? — Дилюк взглянул на растерянных новобранцев.       Конечно же они ничего не поняли. Дилюк с Кэйей учились всему этому не один год, пытались фехтовать плохо сбалансированными мечами, слишком тяжёлыми, с неправильно сделанными первичными местами (или вовсе без них). Ломали клинки, ранили руки, иногда почти ранили друг друга. Но однажды всё просто встало на свои места: двуручный клеймор с лёгкостью лег в руку Дилюка, одноручный колюще-режущий меч, как продолжение руки — для Кэйи.       — Сегодня тренируетесь с этими мечами до обеда, — отдал приказ Дилюк и отошёл в тень раскидистого вяза.       — Думаешь, это хорошая идея? — мелькнул золотой бок моры и Кэйа встал рядом.       — Так им легче будет почувствовать чем отличается хороший меч от плохого.       — Они и хорошими-то только начали сносно владеть, а ты хочешь, чтобы они по нескольким взмахами уже могли почувствовать, чем отличается плохой меч от хорошего.       Монетка исчезала между длинными пальцами, мелькала быстро-быстро, Дилюк не мог сосредоточиться ни на чём, кроме этих рук. Раздражало. Бесило до зубовного скрежета, что сердце каждый раз билось, как ошалелое, стоило Кэйе невзначай прикоснуться к нему, взглянуть из-под челки так, словно он видел сердце Дилюка насквозь. Видел все темные потаённые желания, душившие его по ночам.       — Ты их недооцениваешь, — фыркнул Дилюк и попытался прикрыть глаза, сбежать от жарких мыслей о длинных гибких пальцах и том, как хочется их целовать.       — Ты сегодня не в духе, мастер Дилюк, — нагло протянул Кэйа, раздался щелчок — монета полетела в воздух, но в подставленную руку так и не упала.       — Хватит, — Дилюк сжимал несчастную мору до побелевших костяшек, тяжело дышал через нос.       — Что произошло?       — Они под твоим присмотром до обеда, — Дилюк развернулся и двинулся к выходу с тренировочной площадки.       Действительно, что произошло? Почему всё обернулось так? Врать себе он не собирался: он испытывает такое острое влечение к Кэйе, что теряет голову только от того, что тот стоит рядом.       Весь день прошёл в каком-то мареве раздражения и глухой тоски. А в конце он вообще почти накричал на Кэйу. Кажется, это была их первая ссора за долгие годы (детские стычки из-за любимых игрушек или лучшего куска пирога он в расчет не брал). На душе было муторно. В дверь постучали, а потом Дилюк услышал тихий скрип петель.       — Какого?       На пороге стоял Кэйа. Белая рубашка с чертовым вырезом открывала слишком много, дыхание тут же сбилось. Тело, только-только осознавшее себя и свои желания, неосознанно тянулось к Кэйе, жаждало прикосновений, само хотело прикасаться. Не важно, что при этом думал сам Дилюк.       — Что с тобой? Ты словно стал дальше, чем в первый день моего появления здесь, — Кэйа не дожидался приглашения, сам вошёл, закрыл дверь на ключ.       — И что ты хочешь услышать? — Дилюк встал из-за стола, на котором небрежным ворохом лежали планы тренировок, расходные рапорта на паёк и обмундирование рыцарей.       — Желательно правду.       — Даже если она неприятна?       — Это уж мне решать.       — Разве? С каких пор мне отказано в праве хранить свои тайны?       — С тех, как они стали касаться меня.       — Так выбей её из меня!       Меч стремительно рассек воздух, запел, вошёл в резонанс с другим. Дилюк не жалел сил, он не собирался так просто отдавать победу, и уж тем более поддаваться.       Их драка грозила разнести в щепки всю спальню. Пока Кэйа не поставил Дилюку подсечку, заставив на мгновение потерять равновесие — отвратительный, грязный приём, не свойственный Кэйе. Они кубарем покатились на пол, заставив клинки исчезнуть, чтобы не поранить друг друга по-настоящему.       Горячее дыхание Кэйи опалило лицо, одна нога оказалась между бедер Дилюка, что грозило самым красноречивым разоблачением в истории. Но внезапно он отчётливо почувствовал, что член Кэйи упирается ему в бедро. Мысли смыло волной удушающего жара.       — Ты… Твой...       Сердце грозило вырваться наружу, оно словно собиралось поселиться в чужой грудной клетке. Стремилось стать частью Кэйи.       — Заткнись, — выдохнул Кэйа и в каком-то совершенно отчаянном порыве поцеловал Дилюка, прижался всем телом, дрожал то ли от желания, то ли от страха быть отвергнутым.       Дилюк вцепился в его плечи и целовал, пока они оба чуть не задохнулись. Он хотел что-то сказать, но смог только выдавить:       — Как давно?       — Словно ты не знаешь, что всегда, — прошептал Кэйа и принялся лихорадочно расстёгивать одежду.       Бездна его побери, как Дилюк только мог подумать о том, что Кэйа мог полюбить кого-то кроме него. Какие глупости.       А потом Кэйа накрыл рукой его член и все мысли разом выскочили из его головы.