Эмоционально не скомпрометирован

А если бы жизни кривая легла на ладонь, словно путь, я смог бы, глаза закрывая, в грядущее заглянуть. Нет, лучше, пожалуй, не надо! И так не в ладах я с судьбой. Известны исходы парадов, а чем же закончится бой? А. Дольский

Спок сидит на полу, обхватив колени руками. По приказу капитана он лишен знаков различия и офицерской формы. Кровать, стулья и все остальные предметы спрятаны в переборку. Капитан взбешен и старается создать максимальные в пределах своих полномочий неудобства арестанту, поэтому помещение заливает яркий свет, а температура понижена на 5 градусов от общекорабельной. Капитан плохо знаком с физиологией вулканцев, а доктор Чепел, видимо, не озаботилась предоставить ему точные сведения. Может быть, поэтому бывший коммандер испытывает лишь легкий дискомфорт. Намного тяжелее навести порядок в собственном сознании. Спок опускает голову на колени. Поза не совсем удобна, но сейчас ему важнее просто подумать, чем заняться медитацией. Он взрослый вулканец и вполне способен отличить пеструю рекламную обертку, которой Звездный Флот размахивает перед кадетами-первокурсниками, от скрывающихся под ней тяжелых будней на звездолете. Он понимает необходимость и признает подчинение в цепи командования, даже если капитан такой человек, как Мэтт Деккер. Тогда почему его действия сравнимы с махинациями Кирка на «Кобаяси Мару»? Почему Спок не использовал алгоритм, рекомендованный адмиралами кадету на слушании: обратиться со своим предложением по цепи командования? Потому что действовать пришлось здесь и сейчас, потому что жизнь экипажа, казалось, считается высшим приоритетом в Звездном Флоте. А не груз или корабль, или амбиции капитана. Потому что пусть лучше такие, как Павел Андреевич, горюют, что экипаж не удалось спасти, хотя сделали все возможное для этого, чем потеряют веру в то, что за них будут биться до последнего. И потому что, если такие лейтенанты, как Кирк и Бейер, вызываются добровольцами, они должны понимать, что автоматически не перейдут в разряд смертников в случае провала миссии. Но клятый пункт регламента утверждает обратное. А значит, представление Спока о Звездном Флоте не совпадает с представлением Звездного Флота о самом себе. Неважно, кто сейчас прав. Важно, как суметь совместить это. Капитан ясно дал понять, что Звездный Флот лишит вулканца звания офицера и, скорее всего, после трибунала изгонит из своих рядов. Есть ли смысл смиренно ждать решения адмиралов или лучше упредить его, подав рапорт об отставке? По сравнению с этим вежливый бунт против приемной комиссии ВАН кажется детским лепетом. И главный вопрос: осталось ли желание служить в ТАКОМ Звездном Флоте? Только после ответа на него можно строить планы на будущее. — Спок? Спо-о-ок? Ну подними голову, я надеюсь, ты не в отключке. Голос доносится глухо, как из-за переборки. Бывший коммандер поворачивает голову на звук и обнаруживает Кирка, стоящего по ту сторону силового поля, отделяющего помещение с арестантом от остального отсека. — Я тебе яблоко принес. Настоящее. — Передачи на гаупвахту запрещены приказом капитана № 523-бис от звездной даты 4177.52, — сухо информирует вулканец. — Да насрать, — спокойно сообщает лейтенант. — Лови! Поле мигает, вулканец машинально вскидывает руку и ощущает в ней тяжесть сочного плода. Яблоко желтое, с мелкой рябью коричневых крапинок, и немного сморщенное. Условия хранения не соответствовали оптимальным, автоматически фиксирует Спок. — Я не испытываю потребности в пище, — заявляет он Кирку. — Своей бабушке рассказывай! — фыркает лейтенант. — Когда ты последний раз ел? По моим прикидкам 28 часов назад. — 30 секунд до появления начальника службы безопасности, — уклоняется от ответа арестованный. — Он обязан проверить сбой в работе силового поля. Вам лучше удалиться через трубу Джеффри. — Спок, ты реально думаешь, что безопасник у нас — тупая скотина? И именно по своей тупости он уговаривал тебя на домашний арест в каюте? А доктор Чепел настолько рассеянна, что забыла сообщить капитану об особенностях физиологии вулканцев? Да стоило только пальчиком поманить, и половина экипажа поддержала бы тебя в захвате власти, а вторая половина не мешала бы. Спок вздыхает и принимает на плечи дополнительный груз. Теперь он ответственен еще и за то, что посеял в головах экипажа зерна неповиновения: «уж если первый помощник… то и мы можем». Похоже, адмиралтейству не останется ничего другого, как расформировать вышедшую из-под контроля команду. Или надо было довести дело до логического конца: поднять восстание, выкинуть капитана и примкнувших к нему в спасательных капсулах на ближайшую планету и умчаться с оставшимися пиратствовать? Вулканец настолько ошеломлен ходом своих мыслей, что невольно вздрагивает и сжимает пальцы. Сладкий сок течет по фалангам, капли скатываются за манжету черной водолазки. Медовый аромат тревожит обонятельные рецепторы, и рот наполняется слюной. Спок облизывает запястье, поднимаясь языком по ребру ладони к пальцам. До него доходит, что его действия более присущи пятилетнему ребенку, чем взрослому уравновешенному члену общества, и он украдкой бросает взгляд на лейтенанта: шокирован ли тот такой вольностью? — Ничего, ничего, продолжай, — хрипло подбадривает Кирк. — Ты кусай давай и жуй тщательнее. Оно полезное. Я пока новости расскажу. Он усаживается на пол, зеркаля позу вулканца, в пол-оборота к нему и принимается разглядывать голую стену. — Мы встретились с «Фомальгаутом», передали им груз для колонии на Бетельгейзе-5 и сейчас на всех парах движемся к Звездной базе-4, где местные эскулапы займутся Бейером. Кристина сделала все, что могла в полевых условиях. Состояние лейтенанта стабильно, но ему необходим длительный курс реабилитации и не в условиях звездолета. Дальнейшее развитие событий пока неясно — то ли адмиралы сами прогуляются в космос, то ли наш звездолет на Землю вызовут. — Будет трибунал, — для Спока это не новость. — Вот не уверен, — говорит Кирк. Бывший коммандер, дожевывая хвостик от яблока, удивленно поворачивает голову и встречается взглядом с лейтенантом. — А непонятно, кого судить, — поясняет тот. — Похоже, кто-то в Адмиралтействе облажался, забыв пересмотреть регламент. Алгоритм действий капитана и экипажа при высадке на планету создавался во время военных действий, когда жизнь людей стоила мало, а оперативность — много. Сейчас мирное время, приоритеты сменились, а наш бравый капитан так и остался на войне. Но поскольку действовал он строго в соответствии с регламентом — неподсуден. А судить тебя, да еще с привлечением прессы, как требует Деккер, означает измазать Звездный Флот в такой грязи, что отмываться Адмиралтейству придется долго, с использованием растворителя и ершика в труднопроходимых местах. Спок рассчитывает исход событий, включая в качестве отправных данных структуру Федерации, амбициозность и изворотливость адмиралов Звездного Флота, настырность прессы, упрямство капитана Деккера и дипломатическое чутье лейтенанта. Вероятность созыва трибунала составляет 7,3%, что неожиданно мало. Но собственная судьба в Звездном Флоте все еще является мнимой величиной. Вулканец выпрямляет спину, опирается локтями о колени и подносит к губам сложенные домиком пальцы. Краем сознания он отмечает, что Кирк встает и молча покидает отсек: тому пора сменить капитана на мостике. Спок воспринимает это положительно, потому что остро нуждается в личном пространстве. Но камера необъяснимым образом превращается в проходной двор. Сначала его навещает СМО. Доктор Чепел проводит медицинское сканирование и спрашивает, испытывает ли заключенный нравственные или физические страдания? Вулканец произносит лаконичное «нет», но ответ, кажется, разочаровывает Кристину, которая вынуждена удалиться. В скором времени в отсек проникает Павел Андреевич с объемным свертком, сопровождаемый начальником службы безопасности. Волнуясь и как всегда путая звуки, юный навигатор объясняет, что принес коммандеру абсолютно необходимую вещь — пуховый платок, который связала ему прабабушка из Оренбурга. «Платок», развернутый и обследованный бдительным оперативником, оказывается серым ажурным пледом, пушистым и легким на вид, судя по тому, что охранник держит на вытянутых руках полутораметровый квадрат, совершенно не напрягая мышцы. Спок очарован точной графикой узоров, но принять передачу отказывается. Должен же хоть кто-то соблюдать регламент во время этой сюрреалистичной гаупвахты! Бывший коммандер усматривает тлетворное влияние на экипаж лейтенанта Кирка. Иначе как объяснить, что тщательно выстроенная Мэттом Деккером цепь командования разваливается, как карточный домик, пока сам Спок находится под стражей. Вулканец понимает, что именно он задал первый толчок, но почему система распадается с такой скоростью? Какую составляющую он не учел в своей разработке идеальной структуры экипажа? Он мысленно выстраивает три схемы действий командующих офицеров мостика: капитана Деккера, свою и лейтенанта Кирка — жесткая иерархия, следование регламенту и социальные связи. Каждая из них имеет свои преимущества и изъяны. Как найти гармоничное сочетание, максимально отвечающее функциональности экипажа в течение длительного времени? Он размышляет об этом оставшиеся 2,17 часа, пока звездолет не пристыковывается к докам Звездной базы-4. После того, как за переборкой затихают последние голоса людей, спешащих в увольнительную, и на корабле остается минимум дежурных, в отсеке появляются два человека в красной форме. — Коммандер Спок, — вежливо кивает один из них, с нашивками капитана, — прошу следовать за нами. Вулканец поднимается с пола и проходит в основной отсек, минуя границу отключенного силового поля. Фазеры оперативников пристегнуты к поясу, но умение мгновенно применить их в случае осложнения ситуации не подлежит сомнению. Они движутся по широким коридорам базы, которые можно было бы принять за улицы и переулки, если бы не высокие перекрытия, теряющиеся в полумраке над головой. Офицеры общаются между собой, временами обращают внимание Спока на кафе и бары, расположенные вдоль их пути, советуя одни и не рекомендуя к посещению другие. Со стороны их троица выглядит старыми приятелями, неспешно прогуливающимися в поисках развлечений. Они останавливаются перед небольшой уютной гостиницей. Офицер в чине капитана передает вулканцу ключ-карту от номера и коммуникатор с просьбой оставаться на связи до особого распоряжения Адмиралтейства. — Не волнуйтесь, больше недели вы здесь не задержитесь, разбирательство закончится быстро. И, коммандер… наденьте форму, гражданских в барах обслуживают в последнюю очередь. Спок держит в руках карту и, ничего не понимая, смотрит вслед офицерам. Он согласен, что бессмысленно ограничивать его перемещения по базе, потому что вокруг открытый космос. Обнаружить его местонахождение в любой момент не составит труда. Но все равно действия офицеров выглядят разгильдяйством. Вулканец заходит в свой номер, обнаруживает в шкафу свежую золотистую форму своего размера с соответствующими знаками различия. Ионный душ возвращает комфортное ощущение чистоты, свежести и… голода. Коммандер решает воспользоваться советом и посетить одно из заведений, рекомендованных для принятия пищи. В нем довольно многолюдно, но пахнет приятно. Спок заказывает порцию полупрозрачных разваренных зерен саго, приправленных соусом из хлореллы, и апельсиновый сок. Сочетание цветов оказывает благоприятное влияние на сетчатку глаза, а нейтральный вкус саго оттеняется тонким травянистым ароматом хлореллы. Покончив с трапезой, коммандер потягивает апельсиновый сок и невольно прислушивается к голосам вокруг. Разговоры вертятся вокруг прибытия адмиралов на базу и первичного отбора в экипаж нового звездолета класса «Конституция». Значит, сборка «Энтерпрайз» завершена, делает логический вывод Спок. И похоже, лейтенант Кирк был прав, говоря, что Адмиралтейство предпочтет не создавать шумиху вокруг инцидента на «Браттейне». Его внимание привлекает гневная тирада за дальним столиком. Один из посетителей — судя по знакам отличия, капитан звездолета — багровея лицом стучит кулаком по столу и орет на побледневшего официанта: — Как это «нет суфле из теллорианской хутии»? В этом заведении всегда его подавали! Да я тебе яйца отрежу, прикажу зажарить, а потом съем вместо суфле! Даю полчаса на выполнение заказа! Спок чувствует, как чужая агрессия бьет в щиты снаружи и с какой готовностью поднимается собственная ответная волна. Администратор заведения профессионально спасает ситуацию, оттирая официанта от разошедшегося капитана, предлагая более привлекательные блюда и обещая комплемент от заведения уважаемому офицеру. Коммандер не ждет, чем разрешится ситуация. Расплачивается и быстрым шагом покидает заведение. Ему требуется медитация. В гостиничном номере он выставляет параметры освещенности и температуры, которые не совсем комфортны для вулканца, но являются стандартными для «Браттейна». Опускается в удобное кресло, откидывается на спинку, устраивает руки на подлокотниках. Мысленно он снова на мостике, и Чехов дрожит как натянутая струна, готовый сорваться по его приказу в транспортаторную. Кроме чувства долга, кроме желания спасти экипаж, кроме готовности к бунту мелькала еще одна эмоция. Спок осторожно вскрывает напластования, вытаскивая на поверхность потаенное. Чувство полного всевластия кружит голову, заставляет учащенно биться сердце. Капитан Спок не вписан в цепь командования, он выше нее. Для него не существует регламента, только его личная воля управляет кораблем. И он имеет полное право распоряжаться звездолетом и экипажем по собственному желанию, тасовать податливых людей как вздумается, когда каждое его слово или жест — непреложный закон для остальных. Древние инстинкты воинствующей расы вырываются на поверхность, требуют активных действий. Никто не может противостоять его стремлению вести корабль в открытый космос к неизведанным горизонтам, завоевывать новые миры! Кто-то смеет противоречить? На колени его, распять, вырвать сердце! Вулканец вздрагивает и трясет головой, избавляясь от наваждения. Сама эмоция зафиксирована, нет смысла погружаться в нее настолько глубоко. Спок не может отрицать свою темную сторону, но он и не подозревал, насколько она сильна. Капитанство в открытом космосе подразумевает определенную автономность, возникают ситуации, когда приходится действовать в обход регламентов и предписаний. Очень легко заиграться, подменив необходимость в нарушении правил собственным желанием. Даже земляне, чьи эмоции более поверхностны и быстротечны, не всегда способны справиться с искушением. Поэтому Звездный Флот проводит тщательный отбор среди претендентов на капитанское кресло. Точные критерии являются секретной информацией, но Спок уверен, что умение совладать с жаждой власти, отдавая приоритет целям миссии, обязательно проверяется Адмиралтейством. Хотя в способах проверки имеется явный изъян. Иначе как объяснить капитанство Мэтта Деккера или того офицера, который забыл, что официант не является членом его экипажа, и продемонстрировал паттерн поведения на мостике? Отсюда следует абсолютно логичный вывод: Спок не может довериться критериям, принятым на Звездном Флоте для отбора офицеров, способных занять капитанское кресло. Ему хватило одного случая, чтобы разобраться в себе. Поскольку лично он не может дать твердые гарантии, что устоит перед искушением безграничной властью, самое логичное — никогда не допускать возможность этого. Поэтому первый помощник, офицер по науке, навигатор (хотя где ему тягаться с Павлом Андреевичем), оперативник, младший персонал в лаборатории — он готов занять любое звено в экипаже. Но не капитанское кресло. Управление кораблем в свою смену на мостике не в счет, там он дублер капитана и его решений. Принятое решение успокаивает взбудораженный эмоциональный фон, вулканец впервые за несколько дней умиротворенно засыпает, с головой закутавшись в теплое одеяло.

***

Наутро коммандер проверяет коммуникатор, но не обнаруживает вызова в Адмиралтейство. Завтракая, он размышляет, какими делами загрузить себя сегодня, но проблема решается сама собой: в коммуникаторе высвечивается входящий от Кирка. Спок предпочитает не задаваться вопросом, каким образом ушлый лейтенант раздобыл код устройства, полученного вчера от офицера службы безопасности. — Спок, я знаю, что у тебя увольнительная, но выручай, будь другом! Капитана с утра вызвали в Адмиралтейство, а тут новый груз прибыл. Я скоро рехнусь, пытаясь впихнуть невпихуемое в наши трюмы. — У меня увольнительная? — переспрашивает коммандер. — Ну да, я своими глазами видел списки, которые сегодня утром пришли на офицерские падды. Твой, кстати, так и валяется в каюте, мог бы и прихватить с собой, когда уходил. — Голос Кирка звучит обиженно, но Спок не покупается, зная таланты лейтенанта. — Груз какого характера? — уточняет он уже в движении, покидая номер. — Три больших контейнера с кристаллами иридия, термоконтейнер с вакциной от дельтанской лихорадки и двести ящиков каких-то фиолетовых фруктов с Ромула-3. Кстати, один ящик нам обещали в качестве премиальных, если доставим скоропорт вовремя. Вулканец знаком со сложностью перевозки ромуланских турсов, хотя этот фрукт желают заполучить самые знаменитые рестораны галактики. — Конечная точка доставки по каждому грузу? — Коммандер быстро движется по направлению к доку, к которому пристыкован «Браттейн». — Хм… — слышно, как лейтенант сопит, проверяя файлы на падде. — Земля. Спок мысленно перебирает перечень груза, оставшийся на звездолете. Если команда погрузки сработала оперативно (а капитан не мог не отдать распоряжение на выгрузку), то сейчас в трюмах остались только контейнеры, предназначенные для планет Солнечной системы. Они плотно состыкованы в глубине грузового отсека. Для трех больших контейнеров места должно хватить с запасом; вакцины лучше поместить в усиленный отсек с регулируемой температурой; ящики с фруктами… надо проверить условия, срок хранения и действительно ли премия прописана в договоре. Добравшись до места, первый помощник обнаруживает вспотевшего чертыхающегося лейтенанта и один из контейнеров с иридием, застрявший в стыковочном шлюзе. Коммандер молча отбирает у Кирка пульт и задает команду заднего хода на 2,03 метра. Потом корректирует движение, смещая вектор на 1,7 градуса влево, и контейнер медленно вплывает в трюм, проходя в нескольких сантиметрах от балок главного направления и выступающих ребер жесткости. Таким же образом в трюме оказываются еще два контейнера. Малый термоконтейнер с вакцинами располагается в рефрижераторной секции, и Спок тщательно проверяет систему крепежей, прежде чем запечатать отсек кодом суперкарго. Кирк дублирует кодовый ключ в документации и облегченно вздыхает. — Спасибо. Я думал, что свихнусь с этими контейнерами. Хотел кого-нибудь из рулевых попросить о помощи, но вся троица в увольнительной и, похоже, развлекается полным ходом. Вдвоем они рассматривают ящики с ромуланскими турсами, соображая, куда их приткнуть. — Кто получатель? — спрашивает Спок. — Главный офис Адмиралтейства, — сообщает Кирк. — А отправитель? — Адмиралтейство… Офицеры пялятся друг на друга. — Какого черта?! — наконец изрекает лейтенант. — Они могли использовать корабль, на котором сами же и прилетели. — Срок доставки? — невозмутимо спрашивает Спок. — 104 стандартных корабельных часа. — Расчетное время полета от Звездной базы-4 до Земли составляет 110,4 часа на варп-6, — вслух размышляет коммандер. — Мы не успеем, даже если отправимся прямо сейчас. Хотя… если на определенных отрезках использовать Варп-6.8… — …а таких участков спокойного космоса минимум четыре на маршруте… — подхватывает мысль лейтенант. — Нам срочно нужен Чехов! — О чем мы думаем? — тормозит Спок. — Мы не можем стартовать без капитана, а он сейчас в местном офисе Звездного Флота. Пока не закончится разбирательство, звездолет не выйдет из доков. — Это не мешает нам провести теоретические изыскания, — возражает Кирк. — Теоретические изыскания в данном случае неуместны, поскольку не могут изменить начальные условия: все равно мы не двинемся с места без капитана, — строго говорит коммандер. — Надо искать корабль, которому можно передать контракт. — Зуб даю, что через час нам дадут зеленый свет, — уверенно заявляет Кирк. — Похоже, мы фигуры в какой-то многоходовке. Вряд ли кто-то из местных чинуш настолько туп, чтобы подсунуть именно нам договор на доставку срочного груза в тот момент, когда капитан вызван к адмиралам. — Это логично только в одном случае… — начинает Спок. — … если Деккер снят с командования «Браттейном», — заканчивает Кирк. Коммуникаторы у обоих офицеров пиликают одновременно, сообщая о вызове в местный офис Звездного Флота. — Прости, официально ты еще в увольнительной, — извиняется Кирк и нажимает кнопку связи: — Кирк — дежурному офицеру. Срочный сбор всего экипажа. Снимай их с местных девочек, если понадобится, но чтобы через час весь состав был на месте. Коммандера Спока я предупрежу лично. Пока Кирк распоряжается, Спок успевает загрузить ящики с фруктами и запечатать трюм. Офицеры почти рысью проносятся по базе и тормозят только у входа в офис. — Рад быстрой реакции, — вице-адмирал Тейлор приглашает их присесть к Т-образному столу, во главе которого располагается сам. — Должен поставить вас с известность, что капитан Деккер снял с себя управление «Браттейном»… по собственному желанию. Последние события окончательно подорвали его здоровье. Он отправится на Землю на специальном корабле Адмиралтейства. После прохождении курса реабилитации в центре на Гавайях ему предложат занять должность главного администратора музея Звездного Флота, посвященного периоду войны с клингонами. Надеемся, его административные навыки и личное присутствие поднимут престиж музея на небывалую высоту. Офицеры сохраняют нейтральное выражение лица, что для Спока является привычным делом, а Кирку дается с большим трудом. Вице-адмирал удовлетворенно кивает и продолжает: — Коммандер Спок, все обвинения с вас сняты. Поскольку на «Браттейне» находится скоропортящийся груз, который необходимо срочно доставить на Землю, вы временно назначаетесь капитаном звездолета. Третьего офицера для смены на базе подобрать не удастся, поэтому перераспределите обязанности внутри экипажа. — При всем уважении, сэр, вынужден отказаться от предлагаемого назначения, — твердо заявляет Спок. Вице-адмирал хмурится: — Сейчас не лучшее время демонстрировать обиду, коммандер. — Прошу прощения, адмирал, но вулканцы не обижаются. Я просто не считаю себя готовым к этой должности. Могу я предложить кандидатуру лейтенанта Кирка вместо себя? Кирк вспыхивает и с надеждой смотрит на вице-адмирала. — Мы рассматривали такой вариант как запасной, — признается Тейлор. — Коммандер, вы твердо отказываетесь от капитанства? Второй раз предложения может не последовать. — Да, адмирал Тейлор, — Спок смотрит прямо в глаза начальству. — Быть по сему. Лейтенант Джеймс Тиберий Кирк, вам присваивается звание коммандера. Вы временно назначаетесь капитаном звездолета «Браттейн». Поздравляю. Новоиспеченный коммандер вытягивается в струнку, глаза его блестят. — Сделаю все возможное, чтобы оправдать доверие, — заявляет он. — Разрешите идти? Вице-адмирал кивком отпускает их, и коммандеры спешат в док. Еще на ходу Кирк выясняет, что последние члены экипажа на подходе к кораблю, и требует Чехова. — Да, лейт’нант! — слышится бодрый голос. — Паша, будь умницей, рассчитай кратчайший курс до Земли, — просит Кирк. Вулканец спотыкается от такого фривольного обращения к подчиненному, но молчит. — Кратчайший или самый быстрый? — уточняет Чехов. — Самый быстрый, — корректирует запрос новый капитан. — Буд’т зделано! — радостно сообщает навигатор и отключается.