Личное дело №33768960424

— Что же, может, вы желаете чаю? — аккуратные пальцы в чёрных перчатках указали на новенький фарфоровый сервиз. — У меня есть прекрасный урожай чая улун, буквально недавно привезли. — Простите, мистер О’Макрилли, но мы спешим. — Уильям чуть склонил голову в уважительном жесте. Деймон О’Макрилли лишь пожал плечами, да жестом указал на кресла для посетителей. — Присаживайтесь, что с вас, молодёжи, взять, — можно было бы посчитать это за шутку, но голос старого жреца почти ничего не выражал. — А чай… — О’Макрилли тяжело сел за своей рабочее место, отодвигая поднос с сервизом на самый край. — Да так. Стало интересно, как вся Англия может пить эту гадость, да крепко подсел на него. Даже кофе почти не пью, вы можете себе представить? Уильям оглядел своего наставника. Именно под началом этого жнеца Ти Спирс начал свой долгий путь в искуплении самого своего тяжкого греха. Но не сказать, что был Уильям благодарен ему. — Да, вы сильно изменились, — скорее сам себе, нежели О’Макрилли сообщил Уильям. — Ничуть. — Могло показаться, что старый жнец обиделся. Он чуть заметно нахмурился. — У меня не прибавилось седины с тех пор, как вы мне ее и сотворили, мистер Ти Спирс. Но мы ведь не о упущенных годах пришли сюда разговаривать. Уильям долго собирался с мыслями. Сидевший рядом Сатклифф ужасно раздражал его своим мельтешением, потому начальник закрыл глаза. Что сказать? Как выразить просьбу? Как же было сложно заставить себя говорить. «Бегите». — Вы же в курсе, — неожиданно подал голос Деймон, — что старый жнец совсем из ума вышел? — О каком из нескольких сотен вы говорите, — Уильям открыл глаза и больше не отводил их от своего наставника. — Неужели мистер Шеммент окончательно помешался на своих книгах? — Вы не хуже меня знаете, Уильям, что Библиотекарь всегда был помешан на книгах. И вы прекрасно понимаете, о ком именно я говорю. Из приоткрытого окна подул теплый ветер. Заколыхавшиеся легкие занавески не защищали от солнечных лучей, наоборот — придавали ему ажурный узор. Черная картина в рамке на стене прямо за спиной О’Макрилли, казалось, немного вздулась от солнца. — Опять. — Только и кивнул Уильям. — Опять… — вторил ему Деймон. — Эх, неужели этот безумец иногда бывает прав? У вас с собой записка в форме сердца? Уильям на секунду потерял самообладание, вскинув брови, но тут же пришел себя. Он проверил вновь оба кармана своего пиджака, и с некоторой осторожностью достал упомянутую записку. — Это я вам ее отправил, — как молнией ударил, сообщил О’Макрилли. — Я знаю, что у вас есть письмо. Я в курсе, что у вас в Департаменте завелся разведчик среди демонов. И об этой встрече я тоже знал, давно уже знал. — Лицо Деймона перекосила зловещая улыбка. Сатклифф тут же вскочил и завел свою косу смерти, готовый защищать начальство. — Я все знал, все! Война! Наконец, наконец война! Звон пилы Грелля сильно давил на уши Ти Спирсу. Он достал из кармана коробок спичек и пачку сигарет. Невозмутимо закурив, Уильям кивком головы приказал Сатклиффу сесть и не нервировать его. Грелль надулся, но подчинился. Он громко приземлился обратно на кресло для посетителей, закинув ногу на ногу. — Закончил, тварь? — Уильям потушил сигарету об руку мистера О’Макрилли. Тот коротко, но громко взвизгнул, а затем взгляд и лицо Деймона сделались вновь спокойными, ясными. Глаза вновь сделались ястребиными. — Спасибо, мистер Ти Спирс, — Деймон снял прожженную перчатку и спрятал ее в ящик стола. Вздутые вены на его почти что синих руках нездорово пульсировали. — В последнее время стало сложно это контролировать. — Не переживайте, сэр. Если что, на войне я вас убью своими же руками, — холодно сказал Уильям и искоса глянул на Грелля: он был спокоен, как камень. Вновь подул ветер, и запах табачного дыма стал понемногу выветриваться. — А Уиям меня недавно затопий, — как ни в чем не бывало сказал Грелль. — Он же мой сосед, ну, свеху. Деймон округлил глаза, а потом чуть заметно улыбнулся. Сатклифф прыснул. Уильям облегченно вздохнул. — Может, все же, чаю? Все дела мы с вами решили, пожалуй, можно и немного отдохнуть. — Да, согласен с вами, сэр. — А мне кофе! Они сидели, разговаривали ни о чем. Это были последние дни спокойствия. «Бегите, пока не поздно. Бегите, как настоящие трусы. Мы всех вас убьем, и мир людей станет нашим».