Воскресить демона

Баошань привязала последний талисман к шелковой сети, которая обвивала тело Вэй Усяня словно кокон, и посмотрела на розовеющее небо. Мальчики должны вернуться и доложить о своих успехах. — Учитель! — позвал ее Сяо Синчэнь. Она спешно опустила рукава ханьфу и вышла из комнаты. Мальчик из Ланей нес на руках свёрток. Женщина была удивлена такой находке. — Наставница, — позвал он, дрожащим голосом. Вид его был потрепанный: от опрятного белоснежного ханьфу ничего не осталось, оно было полностью запачкано в грязи и крови, будто он всю ночь ползал по земле, одновременно убивая своих врагов, и даже вышитые на одежде заклинания не смогли справится с грязью. Лицо его было опухшим и красным, а глаза воспаленными. На белом верхнем ханьфу, в местах, где он держал кого-то, имелись следы крови. Она с ужасом смотрела на него. С кем сразился мальчик Лань, и что он принес? Демон-ребенок, в которого превратилась обиженная душа её внука, чтобы отомстить обидчикам? Ведь в три или четыре года Вэй Ин стал сиротой, и с этого момента в его жизни начались несчастья. К её радости, в белый верхний халат был закутан чумазый мальчик. Человек. — О, дитя, — прошептала женщина, когда Лань Ванцзы показал ей свою находку. Она коснулась маленькой худой ладошки, проверяя пульс. — Плох малыш, как же плох. — Вы можете его спасти? Это ребёнок, за которым присматривал Вэй Ин, — надломленным голосом спросил Лань Ванцзи. От лишенного эмоций лица не осталось и следа. Лань Ванцзи был в отчаянии. — Конечно. — Наставница, — сказал Сяо Синчэнь. — У нас мало времени, — Она могла благодарить Небожителей за такого ученика, забывшись, она пропустила бы встречу с Цзян Ваньинем. Как бы она не хотела помочь ребенку, которого усыновил ее внук. — А-Чэнь, отнеси ребенка к лекарю, — тут же исправилась она. Синчэнь протянул руки к ребенку, но Лань Ванцзи сделал шаг назад. — Я сам. — Тогда следуйте за мной, Второй Господин Лань, — сказал адепт Цзян, который был приставлен Главой и бегал следом за Синчэнем, высматривая, чем он занимается. — Фонарь… — недоумевающе протянул Синчэнь, когда Лань Ванцзи отошел на достаточное расстояние. Баошань самодовольно улыбнулась. — Вы знали? — спросил Синчэнь. — Да, душа моего внука привязана к брату. Мы всегда стремимся находиться рядом со своими родственниками. Счастливое ли или нет было детство, мы всегда найдем, что сказать своей семье, ведь так, мой юный ученик? Синчэнь смущенно кивнул. Как любой ученик, он был чем-то недоволен и в чем-то не соглашался с Наставницей, поэтому ему было что ей сказать. — Старушке пора отправляться. Не позволяй никому входить в комнату, — она достала из рукава меч и встала на него. — Слушаюсь, — сказал он и наблюдал, как Баошань стремительно скрылась в облаках. Вторая стадия была самой ответственной. Подземное царство было огромным и полным различных душ. Тем более подземное царство не терпело чужаков и тех, кто шел против порядков. Живых они ненавидели больше всего. Цзян Ваньиню придется столкнуться с множеством трудностей на пути и найти душу Вэй Усяня.

***

Цзян Чэн тоже призвал меч и полетел к реке. Место, которая описала Наставница, было устьем речушки, выходящей из Лотосового озера и впадавшей в реку крупнее, которая дальше шла вглубь материка, в Илин, там пересекала Могильные Холмы, пополняясь притоком, который брал начало с вершины горы. Говорили, что она впадает в Желтую реку, которая вела в Загробный мир, поэтому Луанцзан сохраняла Темную энергию годами, тысячелетиями питаясь из Преисподней. От его внимания не ускользнуло, что слуги искали одежду для мальчика четырех лет и набирали ванну в гостевой комнате для Второго господина Лань. Он подумал, что разберется с этим позже, и оставил Орден на сына Второй Госпожи Юй, которого она прислала в конце войны, чтобы тот помог отстроить Пристань Лотоса. Сяо Синчэнь стоял у входа в комнату Вэй Ина и перекрыл ему проход. — Скоро рассвет, Глава Цзян, вам следует поспешить встретить Наставницу. Цзян Чэн сжал фонарь. В тот момент его одолевало ребячливое желание похвастаться Вэй Ину: «Смотри, что я нашел!» — показать фонарь. Красный огонек души Вэй Усяня мерно горел и жался к Цзян Чэну. Он спустился на пляж. Женщина скучающе перебирала бусинки на браслете, с его появлением оживилась и сделала несколько коротких шагов к нему. — Я нашел, Наставница! — воскликнул он с той детской интонацией, с которой хотел похвастаться Вэй Ину своей находкой. Губы Баошань Саньшень растянулись в одобряющей улыбке. От ее взгляда не ускользнуло странное поведение огонька: обычно огонь не менял свое положение в фонаре, находясь по центру. Этот наоборот жался к Цзян Ваньиню. Этот феномен ей придется разгадать. Цзян Ваньиня поведение огонька совершенно не смущало. Он с нежностью погладил белый шелк, лаская огонек внутри. Она слышала слова: «Скоро я найду твою оставшуюся часть». — Наставница, — Цзян Чэн протянул ей фонарь. Она спрятала руки за спину. Он заметил в ее руках изящно украшенный меч. — Не отдавай мне, держи крепко, — с улыбкой она помолодела на десяток лет и чем-то стала напоминать Вэй Ина. Цзян Чэн сморгнул пелену и прижал фонарь к груди, он и так не горел желанием отдавать фонарь, огонек радостно согревал его на холодном ветряному берегу. Женщина ножнами начертила заклинание на песке, а после порезала палец о лезвие и капнула в центр кровь. По символам печать была похожа на темную. Техника Воскрешения была одной из запрещенных. Она требовала большого количества светлой и темной ци. Совершенствующий должен был владеть двумя составляющими, что было невозможно. Золотое ядро либо отравлялось темной ци, либо изгоняло темную ци. Инь и Янь не могли сосуществовать в одном теле. Цзян Чэн считал, что Ядро Вэй Ина отравлено, поэтому он не использовал меч. Это было первой мыслью, когда он видел, как усердно Вэй Ин проводит вечера за медитацией и жуткой темной ауры становилось меньше. После ему казалось, что Вэй Усянь кичится своим могуществом и силой, он любил красоваться в юности. Но правда оказалась жестокой. Темная ци кровавой печати и сорвавшаяся духовная энергия с меча ударили воду и образовали небольшой бамбуковый плот. — Забирайтесь, Глава. Этот плот проведет вас в Загробный мир и вернет обратно, — струйка ци во мгновение исцелила ее ладонь. Она даже не пошевелила пальцами, чтобы направить энергию. — Все нужные для входа и отвода глаз заклинания вышиты на фонаре. Он забрался на плот и сел в центре, расположив фонарь на коленях. — Берегите свою и А-Ина душу. Желаю удачных поисков, — плот сам начал движение вниз по реке, оставляя задумчивую женщину на берегу. Через полдня он пересек границу Юньмэна и Илина, а к концу подплывал к Луанцзан. Фермеры и земледельцы не замечали его, что несказанно радовало. Он был узнаваемым и заметным Главой Ордена, тем более прославился тем, что убил своего брата. В глазах одних он был героем, а других — братоубийцей, но сейчас он выглядел жалким юношей, плывущем на меленьком хрупком бамбуковом плоте по широкой и бурной реке. Огонек испуганно прижался к нему, когда они пересекли барьер Горы. Тьма наоборот танцующе приветствовала его и нашептывала, Цзян Чэн не старался разобрать. Тьма разлучила его и Вэй Усяня в прошлом, поэтому он всеми силами желал защититься. Плот свернул и поплыл против течения по речке, которая брала начало в Луанцзан. Шел он туго и готов был развалиться. Впереди поднимался водопад, который и был вратами в Загробный мир. Человек не мог войти, а мертвец не мог выйти. Каждый видел каменную стену перед собой. Но заклинания Наставницы соединяли Инь и Янь, позволяя ему пройти через невидимые врата. Цзян Чэн подобрался и прикрыл фонарь верхним халатом, чтобы тот не намок. Падающая вода тысячами кинжалами ударила в его спину, принося нестерпимую боль. Но вскоре поток воды закончился, и он обнаружил себя совершенно сухим посередине небольшой реки. Это был Загробный мир. Небо было красным и черным у горизонта. Выжженной черной земли казалось нет конца, он терпеливо сидел в плоту, ожидая момента, когда он причалит к берегу. Не прошло и несколько часов, как плот ударился о берег. Цзян Чэн на слабых ногах взошел на берег, часы сидения в одной позе давали о себе знать. Недалеко причалил еще один плот, пожилая пара сошла с него и молча двинулась по вытоптанной дороге. Несмотря на то, что они были мужем и женой и умерли в один день, они не переговаривались и не смотрели друг на друга. Цзян Чэн обнял фонарь и пошел за ними следом на большом расстоянии. Огонек души Вэй Усяня горел бледно и боязно. Весь путь он думал о том, что сделает, попав в Город. Душу Вэй Усяня будет сложно отыскать среди миллионов душ. Спрашивать каждого о нем или заходить в каждый дом. Он не мог придумать приемлемого плана. Вскоре пожилая пара остановилась в конце длинной очереди, Цзян Чэн встал за ними. Очередь начиналась у высоких городских врат, где Страж выдавал бирки. Продвигалась очередь быстро, большинство умерших были стариками или солдатами. Часть из них сразу отправлялась на перерождение, а часть пересекала городские ворота и терялась в потоке людей. Отсюда Город был похож на обычный торговый город. — Руку, — крикнул раздраженный страж. Цзян Чэн засмотрелся и не сразу понял, что обращаются к нему. Раздраженный страж закатил глаза и разразился бранью. — Имя. — Цзян Ваньинь. Причина смерти — искажение ци, — процедил сквозь зубы Цзян Чэн. Никто в его жизни никогда не смел выражаться о нем таким образом. Никто не смел приказывать. Тем более сейчас, когда он стал Главой. Тем более, когда Вэй Усянь бросил его. Стражник узрел его хмурый вид и засмеялся. — Видимо даже видные заклинатели попадают в ад. Он оглядел Цзян Чэна с головы до ног. Цзян Чэн был одет в одну из выходных мантий, в которой обычно принимал неожиданных и незваных гостей. Фиолетовая мантия была исшита золотыми птицами, кое-где были пришиты камни. Рукава мантии были длинными и неудобными для сражений, что могло бы сказать, что он занимал руководящую должность в Ордене. Ему нужно было лишь накинуть этот верхний халат, вместо простого повседневного, и он становился важным Главой Ордена, а не уставшим Главой Ордена, которого по одежде едва возможно отличить от адепта. По виду стража Цзян Чэн понял, что он был простым человеком, не развившим Золотое Ядро, и скорее всего служил при дворе богатого господина или в армии рядовым. — Я тоже был заклинателем, — рассмеялся он и протянул Цзян Чэну бирку с утешительной надписью «Обычная душа». — Проходите. Цзян Чэн кивнул. Он до сих пор хмурился, не понимая, почему страж не проверил его. Первое, что предстало перед его глазами, было здание администрации, куда сходился народ. Цзян Чэн был уверен, что здесь ему помогут. Огонек сместился в сторону, Цзян Чэн взглянул на него, а после в ту сторону. В той стороне было несколько врат ведущих в северное и северо-восточное судилище, но Цзян Чэн уже был в административном здании. Он толкнул дверь и оказался в помещении, полном кричащих людей. Каждый пытался достучатся до девушки за столом, чтобы та сказала, где находится их родственник. Цзян Чэн вслушивался в истории: одни начинали плакать, жалея своего родственника; другие кричали проклятья, потому что верили, что их близкие не могли согрешить; девушка проклинала своего мужа за измену и причитала, что в отместку отправится в десятое судилище на перерождение. Их судьбы были различными, как и имена и диалекты, но все они пришли сюда. В какое судилище мог попасть Вэй Ин за преступления, которые совершил? — Чем вам помочь? — спросила демоница. Цзян Чэн вздрогнул, забывшись в мыслях, он перечислил возможные грехи Вэй Усяня и их число не радовало. — Я ищу своего брата, Вэй Усяня. — Когда умер? — спросила она. — Дня два назад. Девушка кивнула и развернула свиток. Ее глаза быстро пробегали по строчкам. — К сожалению. Я ничем не могу помочь.